Двуликий Конспиратор

Четверг. 3 декабря. 1987 год

— Че, Тошка, зубы лишние? Каждый день. — Кармашки выворачивай, на! Каждый божий день. — Щас ты попляшешь под нашу дудку, очкозавр! Это происходит настолько часто, что я всего лишь за месяц смог свыкнуться со своей ежедневной участью. Эти колкие взгляды, полные ненависти и насмешки каждую минуту впиваются в мою спину, создавая до дрожи в руках неприятное ощущение. Постоянно перед сном задаюсь вопросом: — «Когда я успел насолить всем этим людям? Что заставляет серую массу так остро реагировать на мою физиономию?» Ответ найти так и не получилось. Плохо ли мне? Чёрт возьми — да. В старой школе у меня было хоть и малое количество друзей, но они были настоящими. Не промывали кости за спиной, доверяли мне, помогали, поддерживали… — Че заглох так быстро, педик? Язык прикусил? — скалясь, говорил Рома. Вот у него-то точно пара зубов были лишние. — Я не педик! — я злился и нервничал одновременно, из-за чего мой голос казался по-смешному надрывистым. Вечные прозвища среди этих придурков уже начали казаться привычным клеймом на всю мою жизнь. Становилось невыносимо мерзко находиться в их обществе и я начал действовать. Толчок. — Ай! — самый толстый из них полетел на пол, проскуля что-то на высокой ноте. Столько ненависти я вложил в этот толчок, что жирдяй упал на пол, смачно приложившись пятой точкой. — Ты че творишь, сученыш?! — мерзко просвистел Бяша, самый низкий из этой троицы, даже я выше его почти на пол головы. — Страх потерял, на?! — от его «на» меня всегда продрагивало до самых костей. Тошно. Переведя взгляд на шатена слева, я потерял дар речи. Он улыбался. Нет, он скалился, как хищник, готовый напасть на свою жертву. Словно волк. — Опана, Бях, остынь пока. — Рома поднял руку, будто давая команду «фу» или «брось». — Осмелел видимо, Тошик? — ещё улыбаясь говорил шатен. — В субботу, приходи к повешенному, потолкуем. Всё вокруг как будто заволокло белой дымкой и мир полность исчез, кроме нас четверых, Колени предательски задрожали. — А че не сегодня, Ромыч? — уже поднимаясь с пола говорил Семён — Я его за школой быстро ушатаю! — недоумение на его лице было невыносимо смешным, что я не сдержался и позволил едкой ухмылке завладеть моими эмоциями. Жирдяй, видимо заметил это и впялил в меня гневный взгляд. — Зубы с собой унесёшь, чмырь! Пизда тебе! — после слов Семёна вся троица противно гоготя, начала покидать меня. Я слышал лишь обрывки фраз Ромы по типу: — Ты его ушатал уже, угомонись, свинтус. И противный смех бяши: — Внатуре, на, клоун вылитый! — «А вдруг он у них на побегушках?» — пронеслось в моих мыслях. Почему они так едко отзываются о Семёне — я не знал. И Бяша и Семён оба были шестёрками Ромы, это было очевидно даже идиоту. А я не идиот. — «Может, это мой шанс доказать, что я не терпила и приподать им урок?» — возникла одна из идей в голове. Терпеть их ежедневные выпады мне невероятно надоело. Может и вправду стоит усмирить этих ненасытных псов? Хотя, что я смогу сделать им троим? Меня же просто убьют на месте. Не в силах думать об этом еще лишнюю минуту, я поплёлся обратно в класс. Уже сидя на своём привычном месте, я слышал шушуканья и смешки своих одноклассников, которые были не такими далёкими по разуму от этих хулиганов, может, чуть-чуть по адекватнее. Благо, к выкрикам и шептаниям было привыкнуть легче, чем к этим трём. Атмосфера не так сильно давит, и прекрасно — можно жить дальше. Но эти три барана, просто убивали. Не запугиваниями и драками, а скорее душностью и бесячестью. Настолько сильно хочется выбить дурь из их пустых голов, что, буквально — руки чешутся. Трель звонка быстро развеяла негативные мысли и направила работу мозга в нужное русло. Иногда, во время занятий мне на парту или в голову прилетали бумажки с едкими фразами. Лишь мой безразличный взгляд и усмешка были постоянной реакцией на это. Я никогда не был заложником мнения толпы, у меня всегда есть своё, и оно очень важно для меня, ничьё больше. Дни сурка порядком надоедали мне временами и я просто закрывался в комнате и думал. Думал о жизни и смерти, о смысли бытия и тому подобной дряни. Вообще, я всегда был человеком, не любящим подобные эмоции, мне всегда ближе было веселиться и радоваться жизни, но в таких условиях оставаться таковым было тяжело. Ещё и родители со своими скандалами. Достали. Хотя они последнии пару дней и не ругались, доверять им я ещё не готов. Одна лишь сестрёнка меня всегда вытягивала из подобных рефлексий. Даже не знаю что бы я сделал с собой, если бы не Оля… Когда Лилия Павловна закончила читать лекцию, синхронно с ней прозвенел звонок, сообщающий об окончании урока. Пятый урок на удивление пролетел быстро, оставался лишь последний круг ада, гласящий о скором прибытии домой. Уже жду не дождусь выхода из этого адского хранилища знаний и наук на морозный и приятных воздух, леденящий кожу. К большим комьям снега, и ранее виданным белоснежным просторам. К слову, зиму я особо не любил, но было что-то привлекающее в этой беззаботной поре. Но был ещё один урок, который нужно было отсидеть, я же не прогульщик! Не хотелось бы вновь получать нагоняй от отца за прогулы. Сам я никогда уроки не прогуливал, в этом всём всегда были виноваты окружающие. Пустят слушок, что урок отменили, а потом получать из-за них. Под презренные взгляды я встал со своего места и поплёлся в коридор, дабы прогуляться и развеяться. Уже когда я подходил к выходу из класса, я заметил лишь один взгляд, неотражающий ненависть и яд — взгляд Полины. Он отражал лишь безразличие и еле заметную тоску. — «С чего бы это? Она же всё решила для себя!» — подумал я, выходя из кабинета. Прогуливаясь по школе, я забрёл в тёмный заворот перед лестницей, уже так называемый «Не наше место». Когда-то Полина передала мне здесь свой амулет, который оберегал её, а тепепь оберегает меня. До сих пор не могу поверить, что она так просто взяла и так поступила со мной… Сама Полина. Я был практически на миллион процентов уверен, что во всём виноват чёртов Пятифан, они ведь теперь встречаются… До сих пор помню тот день и ту минуту, в которой моё ментальное состояние ощутимо пошатнулось…

Пятница. 20 ноября. 1987 год.

— Поговорим о золотом веке русской литературы. Все знают, кто в то время был выдающимся писателем? — Лилия Павловна начала вечти свой монолог, заранее зная, что на вопрос ответят от силы два или три человека. — Да! — в синхрон крикнули две отличницы, сидящие за одной партой. Скукатень… Я конечно люблю читать, но на уроках сидеть не комильфо, особенно не выспавшимся. Я посмотрел на Полину, единственного человека, который со мной общается в школе. Интересно, что она могла такого найти во мне? Будто прочитав мои мысли, она развернулась и бросила мне на парту аккуратно сложенный листочек. Дураку понятно, что там не колкость или издёвка, но проверить нужно. «После урока, в нашем месте. Есть разговор.» Мои глаза застыли на слове разговор, а по спине пробежал неприятный холодок. Полина была не в духе с самого начала дня, и так и не подошла ко мне ни разу за все перемены. — Надеюсь, ничего серьёзного… — подумал я, в предверии самого худшего. Презвенел звонок, которого я так боялся. Именно сейчас у меня абсолютно не было желания идти и разговаривать с Полиной. Что-то точно было не так… — У меня о-очень плохое предчувствие… — повторял я про себя, пока шёл в «наше место». Уже дойдя до него, я заметил Полину, которая заметно нервничая, наматывала локон волос себе на указательный палец. Она натянуто улыбнулась увидя меня. Но как только я подошёл и улыбнулся в ответ, улыбка спала с её лица и она приняла очень серьёзный вид, давая понять, что разговор будет не из приятных. — П-привет, Полин! — я заметно нервничал, поэтому слова запутывались и звучали довольно неловко из моих уст. — Что-то случилось? П-просто ты не в духе сегодня… Т-ты об этом хотела поговорить? — Привет, — без эмоций отчеканила Полина. — Антон, давай прекратим общение? Мир рухнул из-под моих ног, а кожа заледенела. Произошло то, чего я боялся больше всего в предверии этого разговора. Глаза начало неприятно щипать, готовясь выплеснуть все эмоции наружу. Колени задрожали и голова начала адски кружиться. Я старался выглядеть спокойным в данный момент, но выходило очень слабо. За долю секунды в голове вспомнились все весёлые и радостные минуты связанные с ней. Как мы лепили снеговика, обмениваясь дружескими подколками, как она зашищала меня перед Ромкой, хотя они дружили, и другие не менее прекрасные моменты. Меня в данный момент мучал лишь один вопрос: — Но… Почему.? — выдавил я, стараясь выдержать напряжение, которая создала Полина. — Видишь ли, с Ромой мы теперь в отношениях, а он к тебе относится немного скверно… — натягивая улыбку говорила бывшая подруга. — «Немного… Скверно?! В её понимании это немного?! Да она шутит надо мной!» — Подумал я, когда гнев начинал набирать обороты. Злость начала закипать во мне, от такого недоразумения. Нет ну серьёзно! Это выходит за рамки адекватного мышления. — А собственного мнения у тебя нету?! — сказал я, стараясь максимально себя контролировать. Я готов поклясться, что был бы здесь Пятифан, я бы порвал ему лицо здесь и сейчас. — Тош, я так решила, это не он меня науськал. — серьёзно сказала Полина, посмотрев мне прямо в глаза. — Это моё решение, извини, Антон. Я не поверил. Это было не похоже на неё, она бы никогда не бросила меня в такой ситуации. Полина начала уходить, и я не решался остановить её. Испугался? Я правда не могу решиться на это… Она сейчас уйдёт… И всё… Всё закончится… — Постой… П-полина… — я уже начинал что-то говорить, но она не оборачивалась. Делала вид, что не слышит. Но я знал, что она меня слышит. Прекрасно знал. Она уходила всё дальше и дальше, а я так и остался стоять в тех потёмках. Я опустошён, и теперь ни за что не доверюсь людям, ничего больше не имеет смысла. Я остался один… Теперь уже точно… Тепепь в моей жизни остался лишь один лучик света. Оля.

Четверг. 3 декабря. 1987 год.

Сидя на подоконнике, я засмотрелся на пробегающих возле столовой первоклашек. Они были такими радостными и весёлыми, что я ненароком перехватил их эмоции. Пришло осознание, что… Мне плевать? Да, пожалуй это так. Я свыкся с тем, что я одинок, а Полина так вообще не появляется больше в моей голове и моих снах. Натянулась лёгкая и измученная улыбка. — Эй, парень! — послышался слегка грубоватый мужской голос где-то среди толпы резвящихся детей. Я невольно дрогнул и посмотрел в сторону звука, будто он был адресован именно мне. Но я ошибся. Среди них не было никого, кто бы мог обратиться ко мне без особой на то причины. И тут, я заметил. Силуэт какого-то паренька, который в пол оборота искоса смотрел на меня прислонившись к стенке. Он выглядел как старшеклассник, на вид семнадцати лет. Светловолосый, с небольшой чёлкой, небрежно свисающей на правый висок. Ростом он был примерно с меня, может чуть повыше, но так сразу и не скажешь. Я встрепенулся, заметив его взгляд на себе и нервно поправил очки, съехавшие с переносицы. Он усмехнулся и начал не спеша приближаться. Почему-то, я начал ощущать какое-то невероятное угнетение, поедающий меня животный страх в совокупности с сильным напряжением исходящим от этого человека. Мир будто стал тёмным и мрачным, или мне так показалось. Хотелось сбежать. Но я не сбежал. Я лишь постарался приветливо улыбнуться и поздороваттся первым, как он разрезал гнетущую атмосферу, перебив мои мысли и желания: — Чего это у тебя мина, будто бы жизнь проиграл? — с дружелюбной улыбкой спросил подозрительный незнакомец. Я уже хотел ответить в грубой форме, что это его не касается, но меня перебили. — Целую неделю уже ходишь такой злобный, подойти страшно. — последнюю фразу я не готов был услышать. Он следил за мной? — Давно следишь за мной? — не знаю почему, но я решил не грубить ему. Вдруг, мы сможем поладить, и у меня появится новый друг? Настоящий? — Недельки две, — нескрывая сказал он. — ты не подумай, я так, из интереса. — серьёзным тоном обрубил мои подозрения незнакомец. Было в нём что-то, что меня привлекало, а вот что — вопрос хороший. — «Подозрительный он, нужно быть с ним по-осторожней…» — Подумал я и не скрывая интереса спросил: — А что во мне такого интересного? — я усмехнулся, ведь вопрос правда мне никак не давал покоя. Вот что во мне может быть интересного, если меня гнобят все, кому не лень? Он почему-то посмотрел на меня серьёзно без какой-либо шутливости и отчеканил: — Ты другой. Меня пробрала дрожь по всему телу, ведь Полина говорила тоже самое, моё настроение тут же улетучилось далеко и надолго. Мой новый незнакомец заметил это, потому поменял тему разговора. Он протянул руку и приветливо улыбнулся. — Данил. Я замер в решительности. Мне не в привычку были знакомства в этой школе, но если есть шанс, то упускать его было бы глупо. Я протянул свою, а тот сжал её в крепкой хватке. — Антон, — отчеканил я. — будем знакомы. Я приветливо улыбнулся, и постарался отвести взгляд в сторону, чтобы он не учуял того, что я нервничаю. Но зря. Зря я отвёл взгляд. Там в дальнем конце корридора стоял Пятифан без своих дружков, но с Полиной. Они обнимались и улыбались, стало тошно. Через секунду мой взгляд поменялся с дружелюбного, на измученный. До боли измученный. Заметив это, новый знакомый перехватил мой взгляд и тихо, холодно отчеканил: — Заебали? — он украдкой полоснул их взглядом, и не отрывая глаз продолжил. — Дай угадаю, этот тип тебя шпыняет, а девка тебе отказала и убежала к нему? — он вопросительно поднял бровь и посмотрел на меня. Откуда он знает? Этот парень наводит странное чувство одновременно опасности и тревоги, но и какой-то поддержки и спокойствия. Это так странно. — В точку… Но, как ты понял? — я замялся, не стараясь скрыть недоумение и удивление. — Тут и так понятно что к чему! —усмехнувшись, сказал он. Но вдруг резко вновь стал серьёзным и холодным. — Здесь всё очевидно. А он ведь даже и не дагадывается, что этот человек собирается меня казнить со своими дружками за школой через пару дней… Может сказать? Хотя нет, его это никаким образом не касается. Синхронно с последней фразой прозвенел звонок, осведомляющий о начале урока. Почему-то стало спокойней. — Лады, свидимся, Тох! — с лучезарной улыбкой проговорил он. — Ты тоже не отлынивай! — уже достаточно на большом расстоянии прикрикнул он вдогонку. — Ага… — неуверенно и скомканно сказал я про себя. — Что это сейчас вообще было? — спросил я у себя, уходя в противоположную сторону — в свой кабинет.

***

Свет вечерней лампы непритяно бил в глаза, заставляя веки слипаться с новой силой. Стоило бы сегодня лечь спать пораньше, а то недосып даёт о себе знать на уроках. Не дай бог просплю всё и не сдам экзамены, которые уже веднеются за горизонтом. В комнату без стука ворвалась Оля, чем взбодрила почти уснувшего меня. — Тоша, пойдём ужинать мама зовёт! — с улыбкой до ушей пропела сестрица. Всегда удивлялся её неисчерпаемому оптимизму. Она ещё маленькая, и пока не познала вкус жизни с другой стороны. Хорошо быть ребёнком — никаких проблем и забот, лишь конфеты и незабываемое детство. — Сейчас, Оль, подожди меня на кухне, хорошо? — с ответной улыбкой вымолвил я. Сестрица засуетившись кивнула и напоследок бросила, перед тем как убежать: — Скорее, братик, а то всё остынет! — проговорила Оля слегка хлопнув дверью. Немного выпав из реальности, я посмотрел на стол и на то, чем я занимался всё это время. Рисунок. Полины. Аккуратно выведенные на бумаге черты лица и тени. Давно я так не старался над своими рабатами. Даже над теми рисунуками, что просит Оля я так не стараюсь… Пока я хвалил себя, осознание медленно начало приходить ко мне. Всё-таки, мои чувства к ней не угасли, а только усилились, прибавив ко всему ревность и зависть. Мне не плевать. И это угнетает, наводит тоску. Мысленно дав себе затрещину, я отогнал неприятные мысли и пошёл вниз, на кухню. Все уже сидели за столом и терпеливо ждали моего прихода. Папа читал газету, а мама лёгкими движениями пальцев размешивала сахар в чае. Оля же, задумчиво жевала печенье, запивая всё дело тем же чаем. — И ста лет не прошло. — сухо проговорила мама, явно чем-то недовольная. — Извините… — ещё витая в облаках проборматал я себе под нос. — Чего такой кислый? — безразлично спросил отец, которому явно был не интересен ответ. — Случилось что-то? А что, если не солгать как всегда? Вывалить на них всё прямо здесь и сейчас? Что они тогда скажут? — «Плохая идея.» — Говорил разум, и я был с ним солидарен. Не хотелось портить и так шаткие отношения в нашей семье. Ужин проходил молча, лишь Оля иногда что-то говорила, но получая сухие ответы замолкала, задумавшись о своём, девячьем. Я уже собирался уходить, но мама прервала молчание, остановив поток моих действий. — Дети, есть новость. — на секунду замолчав, она подобравшись продолжила. — Мы с отцом уедем в город на пару дней проведать тётю Марию, она заболела недавно… — слегка с досадой проговорила женщина. — Вы же сможете сами присмотреть за домом? — продолжил за мамой отец. — Вы же уже большие у нас, с плитой точно справитесь. — улыбнувшись закончил Борис. Это что получается, мы с Олей будем одни, смотреть ночами телевизор, играть в приставку и болтать о том о сём без надзора родителей? Я на несколько мгновений выпал в осадок, но подобравшись спросил: — И когда вы уедете? — с наигранной досадой спросил я. — Завтра, в обед. — проговорила спокойным тоном мама. Стараясь не выдавать радости, я аккуратно подмигнул Оле. Она сразу же поняла намёк и подмигнула в ответ. — Мы будем вам звонить каждый вечер, поэтому не переживайте. — сказала ласково мама, посмотрев на нас с Олей. Почему мы должны переживать? Это же ахринеть как здорово! Не могу уже дождаться тех самых бессонных ночей с Олей, когда никто не контролирует нас! — Только по чаще звоните нам! — с мольбой в голосе сказала сестра. — Конечно, Оль, обязательно будем звонить. — с ноткой скорби в голосе сказал отец. Собравшись с мыслями, я всё же решил ретироваться к себе в комнату. Хотелось поскорей лечь спать, чтобы долго не ждать завтрашнего многообещающего дня. — Всем спокойной ночи! — на радостях крикнул я и побежал вверх по лестнице, к себе в комнату. Новый знакомый, уезжают родители, которые не скандалили уже несколько дней. Жизнь начинает понемногу налаживаться! Зайдя к себе в комнату, я рухнул на кровать и засиял от таких хороших событий. Еденственно, что гложит это болезнь тёти Маши. Она всегда была добра к нам с Олей, покупала сладости, читала сказки сестре. Стало действительно грустновато. — Надеюсь ничего серьёзного… — сказал я вслух, немного поникнув. Я действительно любил этого человека. Полностью погрузившись в свои мысли, я начал засыпать, с улыбкой принимая руку Морфея, протянутую мне из самых счастливых снов.