Молодой любовник

—Нарушаем? —Нарушаем.       Игриво улыбаясь притягательному мужчине в форме, Тэхён демонстративно отпивает сладкий напиток недетского содержимого на детской площадке вечером, принимая весь штраф в компании на себя. И так каждый раз. Красные волосы словно сигналом служат, когда Чон после работы заезжает во двор, заведомо зная, кто его там поджидает. По истечению недели подобного случая Чонгук уже не оставляет своих полномочий после смены, а выписывает очередной протокол прямо перед своим домом красноволосому парню. У того на счету около восьми штрафных выписок, которые он выплачивает с натянутой улыбкой, с подуставшим лукавым взглядом и развязанным языком, привычно смачивая губы. У Тэхёна на счету ещё одна подбитая нервная клетка мужчины. —Понимаем, за что штраф опять платим? — Чон держит клипборд, пока парень подписывает на нём документ, надеясь, что этот раз действительно будет последним. —За распитие алкоголя в общественном месте, — он заостряет свой расплывчатый взор на полицейского и, не сдержавшись, опускает глаза на оперативную кобуру, что идеально смотрится на подкаченной груди. — Вы сегодня выглядите иначе. Домой не собираетесь? — ещё одна причина, по которой Чонгук видит Кима каждый день: двое живут по соседству, благо этажи разные, но даже при этом мужчина часто игнорирует парня. — День не задался? —Все в машину прыгаем, шпана, — от серьёзного ровного тона Тэхён настороженно выпрямляется и косо поглядывает на друзей, готовые к тому, чтобы удрать. — Мне повторить? —Чонгук, ты о чём…? —Офицер Чон, это во-первых. Во-вторых, если не осознаём свою ошибку, то отсиживаем пятнадцать суток в изоляторе, — как и ожидалось: первая тройка разбежалась, перепрыгивая заборчики, а Тэхёна пришлось схватить за шкирку и аккуратно потащить к машине. —Полегче, Чон! Я же оплатил штраф. —За это я тебя и задерживаю, — открыв дверь заднего пассажирского, Чонгук качнул головой, намекая тому залезать внутрь, но в ответ получил лишь озадачено стеклянный взгляд. — Отдельное приглашение? —Я сяду спереди, — чужое упрямство заставило сильнее затянуть хвату, помешав самовольно открыть дверь, отчего красноволосый парень чуть ли не висел на ней, как провинившийся котёнок. —Ещё условия мне ставить будешь? —Да брось, я же не преступник, — офицер сдержано вздохнул и под напором обиженных глаз отпустил шатавшегося Тэхёна, с прищуром смотря на него. — Сами посидите за этой решёткой, не особо приятно будет. —Хорошо, принцесса, садись вперёд, — наигранно протянув руку к указанному месту, он сделал шаг назад, словно приглашая. — Пиво только своё выкинь, — парень на это ухмыльнулся и вместо того, чтобы выкинуть в ближайшую урну, выпил всю без остатка, в упор глядя в залитые раздражением глаза Чона. —Я всё равно за неё заплатил. Дважды, — состроив на пальцах подобие V, прислонил жест к лицу, не переставая улыбаться в силу своего опьянённого состояния. —Я смотрю, тебе весело, — мужчина вынужденно отобрал пустую бутылку и следом открыл дверцу переднего пассажирского. — Давай, не трать моё время.       Тэхён послушно забрался в полицейскую машину, тут же расслабляясь в мягком сиденье, в то время как местный смотритель за порядком отходил до первого мусорного бака. Несмотря на короткий промежуток времени, окна в машине успели запотеть, отчего скучающий парень стал вырисовывать сердечки по стеклу, раздражая этим Чонгука, который поспешил открыть окна с обеих сторон, впуская отрезвляющие потоки ветра в салон. Но и на этом шаловливое настроение беспризорника не закончилось: он то вылезет всей макушкой наружу, то попробует пробраться в бардачок, то начнёт ёрзать на сиденье от тесноты, заставляя Чона каждый раз останавливать его дёрганьем за плечо. Ким в ответ устало усмехается и сверкает глазками в его сторону, вскоре и вовсе пристально следит за мужчиной всю дорогу. Не то чтобы Тэхён рад подобному исходу — прямиком в участок, но лишняя попытка обратить на себя внимание, возможно, того стоит. Чонгук, как самый лучший сосед, практически не появляется дома, и как самый худший любовник, пропадает на работе. Любовник? По крайней мере, парню хочется на это надеяться, упуская тот момент, что Офицер Чон вообще-то: —Где ваша жена? Почему вы живёте один? — переставая глазеть на жилистые руки, как на причину непристойных мыслей, он заострил внимание на чужое обручальное кольцо. —С чего ты взял, что я живу один? — Тэхёну лучше не говорить о том, что уже не раз пытался достучаться в квартиру под предлогом знакомства с тортиком в руках, иногда высматривал возвращение Чона на лестничной клетке, да и свет в его окнах никогда не горит до прихода хозяина, поэтому он просто вернул свой взор на дорогу. —Предположил, — в отличие от Кима, тот не горел желанием общаться, тем самым подвешивая самолюбие парня. — Она, наверное, вас очень сильно любит, раз вышла замуж за такого вечно занятого мужчину, как вы, — то ли расклеенный язык, то ли ожесточённая правда, о которой должен напоминать себе сам Тэхён, заставило его спустить лёгкое раздражение, складывая руки на груди. —А ты у нас местная сплетница? — Чонгук наконец спустил свой беспросветный взгляд на парня, хоть и мимолётно. — Чего лезешь в мою личную жизнь? —Я просто пьяный, — и не соврал, только пуще разозлился, что за столько времени решился поговорить с мужчиной о чём-то помимо штрафов именно по пьяни. —Я заметил. —Конечно, это же ваша работа, — язвит приторно. —Благодаря тебе мне её каждый вечер с головой хватает, — Тэхён вкинул неоднозначный взгляд, встречая в ответ пристальный, но после отвернулся к окну от греха подальше, непроизвольно прикусывая нижнюю губу изнутри вместо дальнейших необдуманных слов. — Неужели так сложно выпивать где-то в другом месте? —Там всё равно никого нет в такое позднее время. —Это не отменяет того, что вы распиваете на детской площадке. —Мы убираем за собой. —А, ну это, конечно же, всё меняет. Мне тебя по голове может ещё погладить? — услышанное стукнуло в подсознание красноволосого, как щелчок к призыву чего-то приятного и до того желанного, что парень аж поближе к нему прильнул. — Ты что делаешь? —Жду, — Ким заулыбался так, словно это не он пару секунд назад играл в обиженного, наклонил голову чуть в бок, и вправду ожидая. —Мне не нравится, как ты воспринимаешь свою ситуацию, — Чонгук, не отрываясь от дороги, отодвинул от себя чужое лицо, вслед уточняя: — Думаешь, я с тобой шутки шучу? Я везу тебя закрыть в камере на пятнадцать суток, отнесись к этому серьёзно. Это же твоя жизнь. —Вот именно. Поэтому я и делаю с ней, что хочу, — парень снова расплылся в сиденье, как ни в чём не бывало, и измученно ухмыльнулся, — даже если это тюремная камера. —Она не тюремная, обычный изолятор, там даже ремонт имеется. —Я про свою жизнь, — его голос сменился на спокойный и до того серьёзный, что офицер аж покосился на него, замечая, как Тэхён задумчиво всмотрелся в дорогу с поблёкшей улыбкой на губах. — Вроде живу, а сделать с ней ничего не могу. Отучился, а толку то? Работы нигде нет, хоть опять иди учись, чтобы время в пустую не тратить. Такими темпами я и вовсе потеряю смысл существования, — вздыхает так, словно вот-вот заплачет от отчаяния. — Остаётся только пить у себя под окнами от безделья и своей же жалости. Даже напоминание того, что мне всего двадцать и вся жизнь впереди, не утешает. Взять, к примеру, вас, — он удобней устроился на сиденье полубоком, припадая головой к спинке. — Вы трудолюбивый, самостоятельный человек, работаете госслужащим, всегда при деле. У вас и квартира своя…и жена, — на последнем слове парень вновь спустил взгляд на чужое обручальное кольцо, еле слышимо вздыхая. — Вы живёте правильно. —Правильно, не значит счастливо, если ты об этом, — взгляд карих глаз непроизвольно вздрогнул и возобновил зрительный контакт, не замечая, как машина уже остановилась возле участка. — Хотя ты прав. В моей жизни уже есть всё для того, чтобы я мог не нуждаться в чём-то ещё. —Но вы сказали, что несчастлив. —Не заостряйся на моих словах, они тебе ни к чему, — как раз наоборот: для Тэхёна с недавнего времени важно всё, что касается Чонгука, но говорить об этом он пока не решается, поэтому согласно кивает головой и отводит взгляд. — Я не буду надевать наручник. Ты ведь не убежишь? — спрашивает лишь из-за формальности.       Ким снова покачивает головой, устало и отрешённо, истратив какое-либо желание разговаривать. И так уже наговорил лишнего, делая себя ещё более жалким перед человеком, что ему нравится, и которому, как оказалось, всего хватает в жизни и без банального счастья. Тэхён убеждён, что у него всё ещё есть шанс, наблюдая за тем, как Чонгук подписывает бумаги о его заключении на пятнадцать суток. Тэхён тушуется от чужих касаний, когда Чон его обыскивает, не растрачиваясь нежностями. Тэхён, кажется, влюбляется, когда мужчина закрывает его в изоляторе, и с обманчивой заботой смотрит на него сквозь решётку. Объясняет, где что лежит, рассказывает, по каким часам кормят, и обещает привезти завтра всё необходимое, чтобы тому было комфортней. А что Тэхён? Он влюблён. —Не страшно? — Чонгук мимолётно разглядывает скованную комнатку с одной лишь кроватью, тумбочкой и раковиной, и после смотрит на Кима, что прилип руками к решётке, замерев на месте. —Нет, — прилито улыбается, давая понять, что всё хорошо, когда на деле уже вяжет нос от неприятного запаха из камеры. —Прям-таки «нет»? — Чон с некой насмешкой вздыхает, но по его виду не скажешь, что тот смеётся над ним, скорее умиляется тому, как Тэхён всё ещё держит планку развязанного паренька. —Будет лучше, если вы всё же погладите меня по голове, — снова наклонившись чуть в бок, он воодушевлённо стал сверкать глазками, следом завидев, как мужчина напрягся. — Ладно, я просто…шучу, — поспешное оправдание своих слов отразилось встрепенувшимися волосами: Чонгук потрепал красную макушку, замечая озадаченное лицо, будто потерявшиеся в прострации. —Попрошу принести тебе воды, — мужчина равнодушно отстранился, не придавая своему жесту какое-либо значение. — И лучше постарайся быстрей уснуть, ночью тут холодновато.       Податливый кивок вновь послужил ответом, вот только Чон не спешил удаляться, наоборот, задержался, порыскал у себя в кармане джинсов и достал оттуда телефон Тэхёна, быстро записав свой номер, аккуратно отдал его сквозь решётку со словами: «Не попадись», после чего скрылся в длинном коридоре, присвистывая, будто это не он пренебрёг своими полномочиями, одарив при этом Кима польщённой ухмылкой.       Тэхён сидит в изоляторе спустя множество раз предупреждений и штрафов, на которые сознательно шёл. Да, безрассудно. Да, всё могло закончиться куда хуже, чем пятнадцать суток в одиночной камере, но парень, по правде говоря, способен хоть сейчас выйти из этой клетки: достаточно просто позвонить брату с подобной просьбой. Телефон в его руках уже кричит об этом в виде появляющихся сообщений от старшего, но Тэхён, не думая, смахивает их, оставляя непрочитанными, и залезает в ещё пустую переписку с Чоном, довольно улыбаясь. Неизвестный: «Одолжите мне свои вещи? Так уж получилось, что я живу один(» Мой любимый: «Размечтался.» Принцесса_: «И правда слегка замечтался» Мой Любимый: «?»

♡

      Если перед сном и после утреннего пробуждения Тэхён ещё мог чувствовать себя более-менее расслабленно под административным арестом, то сейчас он ощущает, как буквально все его части тела напрягаются, а взгляд смущённо опускается к полу, стоит его карим встретит чёрные со стороны. Появление старшего брата ввело в ступор не только младшего Кима, но и всех сотрудников изоляторного центра, в том числе и Офицера Чона, которого незаслуженно отчитывают за задержание красноволосого парня. Тэхён стоит за чужой спиной, уже не в клетке, а в кабинете у местного начальства, почти на свободе, и вроде как должен радоваться наличию покровительственных связей, но не перед Чонгуком же. Тэхён то и продолжает делать, что выделяться жалостью перед человеком, который ему нравится, как объект излишне бьющегося сердца.       На каждые последующие высказывания, слетающие в непристойной форме от старшего Кима, Чонгук безмолвно вздыхает и податливо качает головой, лишь бы тот уже успокоился и с концами забрал своего младшего брата, который так больше и не решался поднять свой взор. А оно и понятно — Чон смотрит на него, как на врага народа, но на деле просто не может уловить суть его действий: нет бы уйти. Ему уже несколько раз сказали, что тот свободен, но он продолжает упрямо стоять на месте, свесив голову. Только потом понимает, до чего тревожная для Тэхёна была эта ситуация, когда со стороны анализирует их разговор на улице. Говорит только один, размахивает руками и замахивается, припугивая, другой же молча слушает, но не отстраняется и не пугается, даже взгляда не отводит. В конечном счёте, Чонгук просто вынужден был вмешаться, сказать старшему Киму успокоиться и отправиться обратно по своим делам, а Тэхёна он и сам отвезёт до дома. Как-никак, это его работа.       Тишина накрыла с головой только в салоне полицейской машины, а следом и спокойствие, приобретённое после того, как они отъехали на приличное расстояние от служащего поста. Тэхёну было стыдно, но извиняться он не спешил, прекрасно понимал, что Чонгуку они не нужны: от них только возрастёт неловкость, которая и так присутствует между ними. Покусывая нижнюю губу, Ким робко посмотрел на мужчину, что равнодушно следил за дорогой, иногда постукивая указательным пальцем по рулю, но офицер был бы полным дураком, не заметив на себе взгляд карих глаз. —Мне извинения не нужны, — неожиданное проявление разговора заставило Тэхёна вновь отвернуться. —Не собирался. —Почему не решил свою проблему ещё вчера? — после утреннего монолога, Чон прекрасно осознал, чей там кто сын и от кого может получить по шапке в случае чего. — Ты же знал, что так будет. —Не хотел, чтобы вы… — прочистив горло, парень стал теребить подол рукавов, прибавляя себе уверенности, — думали, что я выскочка какая-нибудь при деньгах. —Будто я этого изначально не понял, — от услышанного Тэхён заторможено отозвался, непонимающе взглянув на мужчину. — Я тебе столько штрафов выписал, столько раз видел твою базу данных, вносил в неё одну и ту же административку, а тебе хоть бы хны, — остановившись на светофоре, он неохотно взглянул на Кима, устало произнеся: — И мне, как видишь, всё равно. Хоть и не нравилось, с каким весельем ты вчера реагировал на ситуацию. —Неужели? — парень с издёвкой повёл бровью, видно раздражаясь. — А телефон вы мне по доброте душевной всучили? — Чонгук на это сухо усмехнулся и, вернувшись к дороге, больше не тешил свой взор на парне. —Я то воспользовался своим положением, а ты вот нет. Теперь получай то, что имеешь. —Вы посмотрите на него, — Тэхёна до такой степени переполняло недовольством, что он даже спустил всю формальность. — Каков герой. В наши дни полицейские все такие продажные? —Чтобы ты знал, вылавливать таких, как ты, нет никакого смысла и желания. Вас всё равно по итогу отпустят, а наше время не резиновое. —Ну, простите, что потратил ваше рабочее драгоценное время на такого, как я. Устал, наверное, бедный, со мной возиться. —Мои слова тебя настолько задели? —А сам не догадаешься? — злобно хмыкнул и по привычке сложил руки у груди, бесцеремонно расплываясь в сиденье. — Мои права гражданина попросту обесценили. Я тебе спасибо за это сказать должен? —Ты сам же обесценил их, когда не воспользовался тем, чем мог. —Я не хотел пользоваться ими! Теперь осуждаешь меня за это?! — невольно вскрикнул Ким, не в состоянии подавить распирающий горло тон. — Как ты вообще умудрился стать полицейским с таким отношением к людям? Небось, и не за свои заслуги на вершину забрался. Рожа не треснула от лицемерия, когда я тебя вчера нахваливал? — не успел Тэхён прикусить язык, как резко остановившаяся машина сделала это за него. Чонгук сдерживал руль твёрдой хваткой, пока с улицы сигналили чуть не пострадавшие в автомобильной аварии водители, но его волновало больше другое: —Хочешь погеройствовать? Мне отправить тебя обратно в вонючую камеру? — голос прорвался режуще, Чон кивнул в обратную сторону для убедительности, нахмурив брови, и, не дожидаясь ответа, развернулся прямо по середине дороги, выворачивая назад. —Запугиваешь меня так? — Тэхён вцепился в ремень безопасности оттого, насколько стремительно набралась скорость на спидометре. — Не надейся, что я поступлю иначе! —Я уже понял, что у тебя голова пустая. —Пустая?.. — от неконтролируемого поведения мужчины, парень расстегнул ремень на ходу, не собираясь больше это выносить. — Останови, я хочу выйти! —Почти приехали, принцесса. —Чонгук! Останови грёбаную машину, кусок ты дерьма! — от безысходности он стукнул по бардачку, тем самым обратив на себя внимания и вынудив офицера резко свернуть к обочине. — Какого хрена ты творишь?! Тебе от этого легче стало? —Выходи. —Что на тебя нашло? —Вылезай из тачки, Тэхён! —Да пошёл ты, — выразился, цедя свозь зубы, отбрасывая аккуратность, распахнул дверь в быстром потоке, отчего та захлопнулась с той же силой в сопровождении брошенного: «Мусор вонючий».       Красная макушка отдалялась всё дальше, по итогу скрывшись в толпе людей, пока Чон равнодушно наблюдал за ней из салона машины, успокаивая своё неоправданное и импульсивное поведение. Он приоткрыл окно и нервно зачесал волосы назад, подбивая руль рукой, от того, как явно его задели слова Кима, что ненамеренно, но метко пробили дно самообладания. Тэхён от части может быть прав в силу своего мировоззрения и ещё юношеского мышления, вот только отрицать «очевидного» было глупо с его стороны. Проще сказать: родился с ложкой, так не переходи на вилку.       Чонгук его не осуждает, выбор есть у каждого, даже если он оказался безрассудным в безвыходной ситуации, на подобии вчерашней. Любой другой бы искал выход, пробуя всевозможные способы за счёт своего элементарного инстинкта самосохранения, но, как выяснилось, — Тэхён не «любой другой», а Чонгук как раз им и является. Мужчина смотрит на своё обручальное кольцо, до того тошное и противное ему, что хочется выбросить это золотое подобие уз в ближайшую урну и никогда больше не вспоминать своего причастия к нему. Тем самым разорвать свою «правильную несчастливую жизнь» в достатке вместо того, чтобы продолжать отрицать очевидное — Чонгук изголодался по счастью и простоте в своей жизни.       У красноволосого этой простоты навалом, от того и завидно.

♡

      Удар приходит по щеке колющей болью и жжением, но Тэхён продолжает стоять неподвижно, принимая ещё одну хлёсткую пощёчину от старшего брата. Молча выслушивает то, как его ругают сначала за самовольство, потом за неоднократные штрафы, на которые ещё закрывали глаза, а следом и приплетаются родители. Младший позорит семью; не выполняет своих обещаний, которыми раскидывался, когда просился съехать ото всех; лишь прибавляет проблем своим существованием. Тэхён убеждает себя в том, что привык к нападкам брата примерно раз в два месяца, потому что пару часов терпимости — и его гнев прекратится сам по себе. Прибавлять ещё пару часов из-за высказанного личного мнения парень не собирается, потому и не отстраняется от удара кулаком, от которого обессиленно валится на пол, вытирая подступающую из носа кровь. Входная дверь квартиры хлопает с той стороны, и на смену равнодушию приходит обида вперемешку со скатывающимися слезами, на которые Тэхён старается не обращать внимания, чтобы не поддаваться истерике. Конечно, ему больно, физическая боль, по его мнению, всегда сильнее моральной: в его жизни всё было именно так. Иногда Ким даже благодарен, что порицательные слова чаще всего заменяются грубой силой — такое он способен перетерпеть и после залечить раны снаружи, зацикливаясь именно на ощущениях, а не на внутренние чувства. Ему это подвластно, а значит, пугаться нечего.       Сейчас он крутится у зеркала и грустит от того, как пострадало его красивое лицо, нежели гордость. Думает о том, выходить ли ему снова на площадку, дожидаясь Чонгука с бутылкой пива в руках, нежели переосмыслить своё поведение. Так сказать, держать его в тонусе, но потом быстро осознаёт, что снова только покажет свою жалость из-за свежих ссадин и синяков. Впрочем, показать свою слабость такому сильному с виду мужчине не так уж и страшно. Тем более зарывать их отношения на мёртвой точке Тэхён не желает, даже позволяет себе надеяться на извинения в свою сторону, а там и видно будет, достоин ли их Чон.       И если говорить про него, то Ким уже ждёт этой злополучной машины, сидя на горке детской площадки без пива и один, проявляя свою снисходительность. Сегодня у него был такой «насыщенный» день, что он и не прочь просто поговорить с ним о сокровенном и личном. О своих чувствах, например. Вот только нужно ли Тэхёну это? Если сейчас поддаться эмоциям, то велика вероятность зарыть их общение раз и навсегда, если они уже этого не сделали. Женатый мужчина — это ответственность похлеще собственных отношений. Там далеко не заиграешься по одной лишь самовольной прихоти.       Тэхён держит свою смелость при себе и спускает её с крючка, решаясь показаться на виду подъезжающей машине, что, как обычно, заворачивает во двор, сверкая фарами. Решающееся метание отражается в лице Чонгука, который не спеша выходит из авто и пристально наблюдает за тем, как красноволосый парень топчется на месте, вроде ждёт, а взгляд сводит куда угодно, только не на него. Снова тушуется, теребит подол рукавов толстовки, когда Чон сокращает между ними расстояние и первым заводит разговор ровным тоном. —Нарушаем? — он слабо ухмыляется, встречая взор карих глаз и резкий невозмутимый настрой парня. —Сегодня, так уж и быть, побуду законопослушным, — Тэхён прячет руки в карманы своей серой толстовки и устало усмехается, пропуская колючую боль на нижней губе сквозь себя. —Кто тебя так? — офицер потеряно рассматривает лицо напротив, надеясь, что его предположения не верны, и тот разговор между двух братьев не имел продолжения. —Неважно… Скажи лучше, кто тебя так разукрасил, — они иронично рассмеялись в унисон, понимая, что им обоим сегодня «надавали по шапке». —Скажем так, нарвался на кое-кого в баре, — отвёл взгляд, намекнув кивком головы пойти за ним в сторону лавочки. —Прогулял работу? — утомлённое мычание послужило ответом, и они уселись на лавку, где один вытянул ноги, наконец расслабившись, а второй поглядывал на свои окна, дабы не пропустить момент, когда в них прольётся нежеланное освещение. — А что начальство сказало? —Я сам себе начальник. —М-м. Ты…ну, — Тэхён мялся, это было видно по тому, как он скрёб кроссовками землю и непроизвольно поджимал губы, отчего несложно было догадаться, какую тему он хочет поднять, но Чонгук не перебивал, хоть и не хотел заводить этот разговор. — Может, извинимся друг перед другом и забудем сегодняшний случай? —Тебе не за что извиняться, — услышанное привело парня в ступор, он даже поджал ноги максимально под лавку, больше не разрыхляя песок. — Ты был прав: я в какой-то степени продажный мент. Но и я извиняться не буду, — обернул свой взгляд в сторону Кима, заключая: — Я тоже был прав, — Тэхён от этого недовольно цокнул. —И на что я надеялся? С тобой невозможно нормально общаться. —Сам подумай, что бы нам дали эти извинения? Как я вижу, тебе они не особо были и нужны, — Чонгук снова припал к своим окнам, понимая, что сегодня не желает возвращаться в квартиру, что уже горит ярким светом лампочки. —В принципе, я вернул тебе в два раза больше, послав и обозвав, но всё же ждал их хотя бы из формальности. —Как тогда быть? Не вижу смысла извиняться. —Я тоже не горю желанием, — их зрительный контакт пересёкся под тусклым светом фонаря, что прекрасно позволял рассмотреть их лица. — Но избили тебя, конечно, знатно. —Сделаем вид, что это нам вместо извинений.       Офицер обвёл пальцем в воздухе их физиономии, после чего они в унисон рассмеялись в тихом звучании, спуская взгляд друг от друга. Тэхёну комфортно рядом с Чонгуком, уже и не помнит о той мысли, что покажется жалким перед мужчиной — это отходит на второй план. Парень начинает влюбляться даже в их совместную тишину, вот так сидеть и питаться одним лишь присутствием для него более чем достаточно в ещё несостоявшихся отношениях. Ким может и не спешить. Так он думает до того момента, пока не замечает заострённый взор Чонгука на окна домов, а именно на одни конкретные. Свет горит впервые в не присутствии хозяина, и это подбивает Тэхёна лёгким страхом.       Неужели всё закончится прямо сейчас? Он не сможет рассказать о своих чувствах, потому что перед ними стоит преграда. Тэхён вновь не учитывает того, что эта преграда была между ними с самого начала. Он подрывается следом за мужчиной, который очевидно встал попрощаться, но заметив, как красноволосый начинает копошиться на месте с потерянным взглядом, замирает в непонимании. —Мне уже пора… —Перед тем, как ты уйдёшь домой, — парень перебивает его и сжимает спрятанные в карманах толстовки руки от волнения, — выслушай меня. Я переехал сюда совсем недавно, ну, ты и сам знаешь, наверное… И я бы хотел заранее извиниться, что тревожил тебя этими штрафами. На самом деле я не хотел предоставлять тебе проблем, просто не знал, как тебя ещё подловить, кроме работы. Да, это звучит глупо, но я специально цеплял тебя с этим пивом, — от неловкости он поправляет пряди своих волос и бегает глазками в прострации, смачивая каждый раз губы. — Ты, наверное, думаешь, я идиот какой-то, раз нарочно попадался под штрафы, но я не идиот, — Чонгук внимательно слушал и непроизвольно мурыжил Тэхёна пристальным взглядом, подбивая на растерянность. — Нет. Хотя, знаешь, я идиот…потому что, — Ким набирается воздуха по самые лёгкие и, свесив голову, шепчет: — Потому что ты мне нравишься, — не может поднять глаз, поэтому держит их на спуске, проговаривая уже громче: — Ты мне нравишься в плане...как мужчина… И если честно, меня не смущает, что ты женат, просто так получилось. Прости за это, — он решается украдкой взглянуть на офицера, что всё также безмолвно смотрит на него, не проявляя какой-либо эмоции. — Я не доставлю проблем, и если тебе стало…некомфортно, то я не буду тебя тревожить. Только не думай обо мне плохо.       Набравшись стойкой уверенности за счёт пройденного страха перед неизвестным, Тэхён робко выстраивает зрительный контакт, который вскоре отражается нежным касанием на его макушке, встряхивая красные волосы лёгким поглаживанием. Карие глаза содрогаются и снова теряют стойкость от смущения, а Чонгук продолжает изводить его сердце, так ничего и не ответив на внезапное признание. Мужчине приятно, это тешит его натуру, но не больше. Он прекращает свою своеобразную благодарность за смелость парня и медленно, но верно чувствует себя виновато. —Со штрафами ты и правда перегнул, — непринуждённо отвечает, невольно заставляя Тэхёна поёжиться и вернуть на себя внимание. — Это довольно необычно, — тот молчит, сжимает губы в линию и, разумеется, ждёт. — Всё в порядке, я не стану думать о тебе плохо. —Это всё…что ты скажешь? —Я не особо красноречив, поэтому да, — на этот раз теряться начал Чон от преображения парня, что покачивался с ноги на ногу, довольно улыбаясь. — Тэхён, не надумывай себе лишнего. Я не собираюсь отвечать тебе тем же. —А я и не надумываю. —Оно и видно, — льстиво усмехнувшись, Чонгук снова коротко потрепал красные волосы, придавливая чужую макушку вниз, вызвав у Тэхёна недовольный смешок и, направившись в сторону подъезда, вскоре остановился. — Ты не идёшь? —Я тут ещё побуду.       Сказано скомкано и нехотя, но ему сейчас необходимо одиночество, в котором его без лишних вопросов оставили, позволяя наконец вздохнуть полной грудью. Признаться то признался, но вот что теперь делать дальше? Вряд ли Чонгуку, взрослому мужчине, будет дело до этого. Возможно, он уже забыл про этот случай и не воспринял его серьёзно, заходя в дом к своей жене. Тэхён завидует, вот только знал бы, чему завидовать…       Чон, открывая дверь в свою безотрадную квартиру, перестаёт наслаждаться тем комфортом, с которым с ним делился молодой парнишка. Умиротворённое состояние исчезает, стоит увидеть пару каблуков в прихожей и небрежно скинутое пальто, которое он вешает на крючок и после проходит внутрь. Как он и предполагал: его встречает недовольное выражение женского лица в компании полусладкого вина в гостиной. Чонгук старается её игнорировать, при этом выслушивая чужое мнение по поводу сегодняшнего безразличия к работе, как зол зять из-за этого, как стыдно жене за него. Всё это не имеет смысла, потому что долг фиктивного брака он выполняет на отлично, а вот супружеский не обязан. Он получил руководящую должность, та, в свою очередь, престижное положение в обществе за счёт влияния семьи мужа, как сама и хотела.       Он скрывается в ванной, так и не обратив внимание на бегающую за ним блондинку, что напоследок хлопнула дверью, спустив свой истошный характер и покинув квартиру. Чего женщина этим добиться хочет, Чонгуку непонятно вот уже четвёртый год подряд, нет бы сесть и прямо сказать, что её на самом деле не устраивает. Брак разрывать не собирается, живёт припеваючи, контакт они поддерживают при особой необходимости, каждому своё, но отыгрываются лишний раз почему-то на нём. В их случае для мужчины штамп в паспорте мало что значит, тогда как для этой женщины — проход везде и всюду, но личная жизнь Чона в этот список не входит. Хоть напоминай, хоть нет — результат один и тот же. Остаётся только смириться.       Оставшаяся открытая бутылка вина встречает его в тишине и спокойствии, привлекая дорогой маркой на этикетке. У довольно строптивой жены вкус отменный, с этим не поспоришь, даже как-то странно, что она решила оставить именно вино перед уходом. Обычно это были незначительные вещи, за которыми был шанс вернуться. Да и которые Чонгук обычно оставлял за дверью, но в этом случае так будет глупо поступить, придётся выкинуть вместе с ещё одной закрытой, которую он потом заметил в холодильнике. Мужчина сушит волосы полотенцем, томно вздыхая: День какой-то у него сегодня тяжёлый, от начала до конца постоянная неопределённость. С утра пораньше ругань с Кимами, днём неутолимая жажда выпить и спустить гнев в кулаки, сейчас головная боль от жены. Чон смотрит на детскую площадку из окна, сразу высматривая красную макушку, и вдруг осознаёт, что Тэхён — единственный, кто за пройденный день заставил чувствовать себя беспокойно, уютно и польщённо одновременно. А мужчина, наверное, только и делал, что разочаровывал его.       Звонкий свист проносится по двору, на который Ким удивлённо обращает внимание, заторможенно поднимая взгляд на источник звука. Чон, вылезающий из своего окна, машет ему бутылкой вина, на что Тэхён ведёт бровью от недовольства. Это такое издевательство, мол смотри, как я провожу время со своей женой? Разочаровывает. Любимый: «Выпьем?» Принцесса: «Тройничок решил устроить?!» Любимый: «Вообще-то я один.» Принцесса: «А что за вино?)))»