Молодой любовник

      С каждым новым пролитым смехом Чонгук теряет свой статус лучшего соседа, пока в его квартире Тэхён вытворяет необъяснимые по пьяни вещи: то внезапно начнёт петь песни в горлышко допитой бутылки; то найдёт православный канал на телевизоре, строя из себя святого; даже притворится обеспокоенной по всеобщим стандартам мамочкой, отчитывая взрослого мужчину. Всё это приносило радость до того момента, пока со стены чужой квартиры не послышались требовательные перестуки, намекая быть тише. Тэхён прикрывает рот и сдерживает смех, падая на диван от смущения, но хозяин квартиры не злится на него, лишь по-доброму усмехается, подливая в бокалы ещё вина. Они и сами не понимают, отчего так подскочил адреналин и нотки дофамина в крови, что им всё хочется смеяться и не отрывать друг от друга взгляда. Неужели алкоголь и вправду настолько способен подбить нервную систему? —Я думал, ты не сторонник алкоголя, — Ким отпивает маленькими глотками уже пятый по счёту бокал, ощущая, как жарко ему становится. Наверное, устал от своего же веселья. —Это жена оставила, а выкидывать жалко, — Чон отвечает безразлично, распределяя красную жидкость по стенкам хрусталя. — Чтоб ты знал, мы с ней не ладим, — он устремляет взгляд на уже расслабленного парня, объясняясь: — Говорю на случай, если ты станешь винить себя в чём-то. —Я ведь уже говорил, что меня не смущает наличие жены. —Настолько уверен в себе? — насмешливо ухмыляется, заставляя Тэхёна напрячься. —Нет. Ты сам сказал, что несчастлив своей жизнью, — отставив бокал на журнальный столик, он облокотился локтем на спинку дивана, подпирая щёку кулачком. — Вот я и предположил, что дело в этом. —И тебя правда не пугает моё кольцо на пальце? —А должно? — к взору мужчины припадает игривая улыбка, что мимолётно исчезает за языком, привычно смочив нижнюю. — Ты же вроде как не гей, а значит, не изменишь. —Что это за распределение такое? — Чонгук давит в себе смешок и скомканный нервный ком в горле, который скапливается до такой степени, что смотреть на Кима становится невозможным без лишних мыслей. —С парнем не изменишь, — красноволосый склоняет голову в бок, поражаясь тому, как они до сих пор держат зрительный контакт. — Со мной не изменишь. —Я умею любить вне зависимости от пола. —Так значит, ты у нас непринципиальный изменщик? Как не стыдно, — тон голоса прервался на шёпот от часто вздымающейся грудной клетки. Это вино так кроет или Тэхён окончательно сошёл с ума? —Ты многого не знаешь, принцесса, — офицер смачивает сухие губы, не оставляя это без интереса карих глаз. От того, как у обоих заметно учащается дыхание, заставляет задуматься о происходящем. — Тебе не жарко? —Жарко. Внутри всё плавится, — Ким прикладывает ладонь ко лбу, устало наваливаясь на неё. — Я странно себя чувствую, — поджимает ноги ближе к себе и смотрит возбуждённым взглядом исподлобья. — Чон, я убью тебя! Ты что-то подмешал? — от весомого предположения мужчина замирает и с лёгким замешательством отставляет бокал. —Мать твою… Эта женщина! — он старается отогнать своё подступившее вожделение поспешным уходом, подбивая на это и парня, но тот вылавливает его мёртвой хваткой за одежду, приподнимаясь на диване. — Слушай, тебе лучше уйти. —Ты чё со мной сделал?! —Тэхён, я тебе клянусь, что ничего, — без объяснений подхватив парня за талию, он настойчиво поднял его на ноги, после ведя к выходу спиной к себе. — Меня самого кроет, — красноволосый спотыкается на ходу от невесомой дрожи в ногах и резко разворачивается, схватив мужчину за грудки. —Ты зачем меня позвал, скотина? —Это не то, о чём ты думаешь! — Чонгук напористо вёл к прихожей, заставляя Кима идти задом наперёд. —Какая старомодная отмазка! У меня из-за тебя член колом стоит. «Не то», говоришь?! — Тэхён отталкивает мужчину к стене, собрав в себе все силы, чтобы придать серьёзности их общей проблеме, но всё выходит спустя рукава, когда их лица оказываются слишком близко друг к другу. —Тэхён, уходи…       Сглатывая всю свою устойчивость, Чон слегка мотает головой и пытается держать себя в робеющих руках, аккуратно отталкивая Кима за плечи, слепо доверившись своей выдержке. Их сбитое в унисон дыхание отражается мурашками предвкушения по коже и сводящему внизу живота узлу, что ищет ласки хотя бы в приоткрытых губах, которые Тэхён мигом находит, утягивая в принуждённый поцелуй, в темпе перерастающий во взаимную страсть. Чонгук, спуская все свои предостережения, перенимает инициативу и подталкивает безмолвное тело парня к невысокому комоду, на который силком сажает, зарываясь под его толстовку, дабы ощутить оголённую кожу в своих руках, выловив тихий от внезапности стон. Чёрные волосы в плену длинных пальцев, а подкаченная талия мужчины становится заложником раскрепощённых бёдер. Они не оставляют между собой расстояния, падая в бездну желаний. Поцелуи до того рваные и пылкие, что от них не хотелось отстраняться, в спешке углубляя прелюдию, от которой накрывало ещё пущим возбуждением от нехватки здравого смысла, идя на поводу лишь порывистых ощущений. Тэхён самолично стягивает с себя верхнюю одежду и тянется к чужой футболке, тут же теряясь в глухой неожиданности, когда Чонгук подбрасывает его под ягодицы, в параллель сминая их грубо и развязано. Неутолимые, искусанные, словно отчаянные поцелуи сопровождаются томными, опаляющие губы вздохами до прихода в спальню, в которой парня валят на мягкую постель, подвергаясь голодным взглядом беспросветных глаз при изучении достаточно стройного тела.       Пребывая в бреду позабытых чувств в близости с мужским полом, Чон бесконтрольно припадает своими губами к груди Тэхёна, языком нежно опаляя соски одним за другим, тем самым терзая чужое горло ломкими, сбивающимися между собой в скромности стонами. Ким ёрзает в его руках от нетерпенья, приостанавливает мужчину от настойчивых ласк и наконец стягивает его мешающуюся футболку. Кончики пальцев судорожно блуждают по рельефному телу, сглатывая мягкий ком в горле, заставляющий парня словить зрительный контакт и излишне подбирать кислород от невыносимой пытки поперёк живота. Кажется, что всё происходящее — иллюзия, нагло подсыпанная в вино на пару с потаёнными желаниями одного Тэхёна... —Завтра я с тебя шкуру спущу, — мечется он от здравого смысла до колющей жажды вновь отдаться жарким поцелуям, — а потом заявление в полицию накатаю, — в ответ не влекущим серьёзностью угрозам Чонгук безмолвно сминает стоящий в дурмане член парня ладонью через ткань, заставляя того шумно вдохнуть, самодовольно склонившись к шее, слегка прикусывает кожу, замечая за собой обязанность спросить: —Ты боишься? — его шёпот перемещается к разнеженным губам, уверяя: — Я ничего не сделаю против твоей воли, — ответом последовал кроткий поцелуй в уголке губ и льстивая отдача Тэхёна откровенной ласке, приподняв бёдра к чужому паху. Разбежавшееся по венам нездоровое вино мешает даже думать, не то, что размышлять об услышанном. —Хочешь переложить всю ответственность на меня? —Брать ответственность за наш секс? — озадаченно усмехнувшись, Чонгук отстранился, следом утягивая бёдра парня на своим раздвинутые колени, чтобы пах к паху. — Я не пользуюсь твоими чувствами и уж тем более не принуждаю, чтобы быть ответственным. —Твои действия говорят об обратном, — парень кивнул на плотно сжимающие ладони на его ляжках, продолжая невесомо поддаваться своим телом и ненамеренно играться на выдержке обоих. —Не выставляй меня мужланом. Мне достаточно одного твоего слова, чтобы я остановился. —Ох, ты не мужлан, Чон, — от недостатка чужого тепла Тэхён силой притянул к себе офицера, утверждая в его губы: — Ты изменщик, — пользуясь моментом, переваливает податливого на спину, удобней устраивается на чужих бёдрах и после вцепляется в левую ладонь Чонгука, демонстративно снимая обручальное кольцо, которое нагло откидывает за пределы кровати. — А я твой любовник. —Любовник, — тихо бормочет под нос, будто напоминает себе то, чего стоит опасаться по правилам случая. — Не пожалеешь ли ты об этом? — Тэхён свойственно теряется, пока доводящие до похоти крепкие руки поглаживают его наполненный трепетом живот и щекочуще поднимаются к груди, на что он вскоре, откинув страх, накрывает ладони Чонгука своими, своеобразно переплетая пальцы. —Если ты будешь любить меня, как положено любовникам, то не пожалею, — вынужденно своему сердцу наклоняется к лицу мужчины, томно прошептав: — Любить сильнее, чем жену, разумеется.

♡

      Неохотное пробуждение накрывает всё тело, когда Тэхён чувствует невыносимую жажду от пересохшего горла и слипшихся глаз, которые чуть ли не всю ночь испускали слёзное хныканье в порыве ненасытного возбуждения. Чонгук был нежен в пределах грубости и любил замедляться при ощущении разрядки, чем доводил парня, и после наслаждался, когда Ким брал инициативу на себя, поддаваясь навстречу в колено–локтевой и не сдерживая утомительных стонов. Как вспомнится их ночь, так сразу пускает в дрожь и в приятный трепет, жаждущий повторения, но Тэхён не улыбается, как дурак, смотря на спящего мужчину перед собой, не льнёт к нему в объятья, чтобы вновь ощутить тепло, и уж тем более не тревожит его сон своими поцелуями. Внутри него бушуют столько эмоций, с которыми он не может совладать: радость, наслаждение, злость? Последнее идёт наравне с первым, а «наслаждение» посредником, потому как в их интимной близости больше повлияло крепкое вино, состав которого Ким так и не узнал, чем осознанное намеренье переспать, но при этом обесценивать случившееся не хочет. Им было хорошо, даже уж слишком, а потому игнорировать насыщенный секс Тэхён не собирается.       Он вкладывает все силы, чтобы усесться на кровать, вцепиться в свою подушку и невесомо ударить ею по голове Чонгука, а после и по всем участкам его безмолвного тела. Тот сонно хрипит, старается уклоняться от ударов, отворачивается. Знает, кто и за что его так мутузит, поэтому дорожит последними минутами сна, выжидая, когда красноволосый парень выльет всё утреннее негодование на него. —Вставай, скотобаза, — пытаясь перевернуть крупное тело за плечо, Ким замечает видные отметины от его же ногтей, дотрагивается кончиками пальцев до царапин, довольно усмехаясь. — Шкуру то я с тебя уже спустил, — он наваливается на исцарапанную спину, чтобы прильнуть к чужому профилю, напоминая: — Осталось заявление накатать. —М-м. Мне подпись свою поставить для убедительности? — за счёт бесцеремонного вторжения в его сон, тон голоса отдавал хриплым баритоном. Ему бы тоже не помешал глоток воды. —А что мне на слово не поверят? — вырисовывая незамысловатые узоры кончиком пальца на коже мужчины, Тэхён погружался в невесомость и лёгкость тела: уже не горел желанием думать о последствиях измены, когда так хорошо. —У меня тоже есть деньги и статус, поэтому вряд ли. —Получается, ты такой же, как я. —Не получается, а так и есть.       Их изначально шуточный разговор закончился на слишком серьёзной ноте, отчего парень устало вздохнул и навалился щекой на чужое плечо. Вот только чужое ли оно теперь? Официально да, но в частности уже то и нет. По-видимому, Чонгука это не заботит, раз так сладко спит в присутствии Тэхёна рядом с собой, а тому приходиться думать о дальнейшем и стараться не загонять себя в угол из-за проснувшейся совести. Но, несмотря на собственные размышления, первым затрагивать эту тему он не собирается: не ему учить взрослого мужчину. Да и какой смысл действовать не в свою пользу? Тэхён влез в семью, чьи двери, как оказалось, были открыты. Не его теперь эта ответственность. —Чего притих, принцесса? — непривычная с недавних пор тишина заставила Чонгука обернуться вполоборота и обратно притянуть к своей груди молодого парня. —Да ничего серьёзного, — утомлённо прошептав, он взаимно приобнял мужчину, устраиваясь поудобней. —Тебе сегодня никуда не надо? —Я бездельник, ты забыл? — игриво усмехнувшись, Ким приподнялся на локоть, начиная засматриваться на ещё сонное лицо. — Но я не против стать нахлебником с этого момента. —Размечтался. —Как по мне, это меньшее, что я могу попросить у тебя, — Чон наконец приоткрыл глаза, сразу замечая слегка избитое, но по-своему прекрасное личико, после перебирая пальцами мягкие красные волосы. — У тебя, в смысле, женатого человека. —Я понял. Но как по мне, ты просто развести меня пытаешься. Помниться, только вчера в симпатии мне признавался, — притронувшись внешней стороной ладони к щеке парня, заглянул в бегающие от смущения карие глаза. — А сегодня уже требуешь мой кошелёк? —Какая чушь, ничего я не требую, — Тэхён отвёл взгляд, продолжая ощущать поглаживающие касания на своей коже. — Ты мне нравишься, и никакие деньги здесь ни при чём. —Тогда чего ты волнуешься? —Я не волнуюсь, — Чонгук видит, как тот тушуется, слабо царапает его грудь, прячет взор, не знает, куда деть себя и свои мысли. Мужчина целует его в висок, приглаживает и возвращает на место у своей груди, прямо к сердцу. Успокаивает. —Моего внимания тебе хватит и без нахлебничества. Будет скучно — звони, постараюсь отвечать по возможности. Свидания, подарки, цветы, всё, что пожелаешь. —Ну конечно, у тебя же так много свободного времени. —Для тебя в первую очередь найдётся, — от столь льстивых заявлений Тэхён внезапно приподнялся в сидячее положение, посмотрев на мужчину пристальным взглядом со спины. — Но отношений не проси. —Отношения? Да я и на цветы особо не рассчитывал, — слащаво улыбнувшись, стал неторопливо разминать затёкшее от муторного сна тело. — Тебе настолько понравился наш секс, что я сразу стал в приоритете?       Вопрос, имеющий очевидный ответ и не имеющий заданного тона, словно парень самоутверждается, ведь прекрасно помнит, какие слова слетали с уст мужчины в порыве страсти. Ким вытягивается в широкой футболке Чона, под которой видно очертание талии, мнёт шею, на коже которой плотной линией оставлены красные отметины, кидает взгляд своих игривых глаз через плечо, тут же встречая бездну чёрных. Картина маслом, никак иначе. Чонгук льнёт к парню со спины, нежно обнимая и стискивая в своих руках, оставляет поцелуи поверх своих следов, упивается его запахом и присутствием. —С тобой очень уютно, — шёпотом признаётся в районе лопаток и зарывается носом в затылок красных волос. — Не хочу ни о чём думать и что-то решать. Давай просто не будем затрагивать темы, не касающиеся нас. —Я не против, — укладывая голову на плечо Чона, он обвивает его руки своими, наслаждаясь моментом. — Мне тоже хорошо с тобой. Не знал, что утро бывает и таким, — Тэхён принимает кроткие поцелуи по коже щеки, шеи и плеча, тихо смеясь. — Щекотно. —Щекотно?       Чонгук дразнится, начинает щекотать по-настоящему, получая надрывный смех и попытки улизнуть от него, отчего лишь притягивает ближе, слабо кусается и валит Тэхёна на спину, услаждаясь его квадратной улыбкой и разворошенными красными волосами на простыне. Губы сами собой тянутся к нежному и до того чувственному поцелую, что непреднамеренно, но угождают слабому сердечку парня к подобным вещам. Пальцы уже по привычке путаются в чёрных волосах и тянут ближе, когда Чон приподнимает и тянет за собой, гуляя ладонями по хрупкой, словно нуждающейся в защите спине. Ким цепляется за шею, утягивая поцелуй вверх, встав на колени, и после вынужденно отрывается от щепетильных губ, с любовью смотря на мужчину. —Ты мне нравишься, — напоминает, сходя с ума от смущения, пока Чонгук вкрадчиво ухмыляется. — Разве тебя это не напрягает? —Нет, мне наоборот приятно. —Тебе придётся ходить по тонкому льду из-за этого. —Я уже по нему хожу, — он оставляет лёгкий поцелуй на ключице, похлопывая по мягким ягодицам Тэхёна, вскоре устало навалившись на его грудь. — Принесёшь водички? Не хочу сегодня никуда вставать. —Как хорошо ты устроился, паршивец.       Тэхён вздохнул с усмешкой, нехотя отстраняясь от любовника, что уже успел припасть к постели и зарыться руками в подушку. Парню некуда деваться, он и сам умирает от жажды, поэтому, толком и не одевшись, оставшись лишь в белье и в просторной футболке, которая дотягивает чуть ниже бёдер и спадает с зацелованных ключиц, шаркает до кухни, зевая по пути. Первый стакан воды уходить за считанные секунды, второй льётся для Чонгука, и, собираясь уже уходить обратно, Тэхён непроизвольно вздрагивает, замирая на месте от услышанного звука открывшейся двери. Стук каблуков застают его врасплох, а женский голос, подавшийся возмущённым визгам с прихожей, не даёт собраться с мыслями, когда обладательница блондинистых волос появляется в проёме кухни. Ким словно сглатывает ненасущный ком в горле, встречаясь с женщиной в зрительном контакте. —Ты ещё кто такой? — она скептически оглядывает парня с головы до ног, возмущаясь. — Что здесь забыл? —А вы…кто? —Что?! — её фигура движется на Тэхёна, который мечется, заторможено забегая за стол от резкого наплыва растерянности. — Спрашиваю ещё раз! Что ты здесь делаешь? —Воду пью… —Да какого чёрта, — раздражённо резкий тон появляется в том же проёме, заставляя обратить на себя внимание. — Ёна, каким ветром тебя опять сюда занесло? — Чонгук, сверкая своим прессом, стоит в одних спортивках и упирается боком об проём, ударяя негодующей аурой. —Восточным, Чон. Может, объяснишь, что происходит? — ответом последовало безмолвное безразличие, когда мужчина направился к зажатому у стола любовнику. — Что всё это значит?.. —Глаза разуй, женщина, — он делает глоток воды, пока двое пар глаз пристально смотрят на него. Зелёные вспыхивают пламенем, заметив отметины ногтей на спине мужа, но тот отвечает лишь карим, успокаивающе потрепав красные волосы на затылке. — Подожди меня в комнате, принцесса. —Принцесса?! — Ёна повышает децибелы тонкой нитью, ожесточённо наблюдая за утренней чужой идиллией. — Ты с ума сошёл? Тебя не смущает, что перед тобой твоя жена стоит?! —Прошу прощения, — Ким, словно ошпаренный кипятком убегает в комнату, чуть склоняя голову в подавлении немого шока, и после в тайне ото всех прислушивается к разговору из проёма двери. —Ты, я вижу, помереть захотел? — она натягивает колющую ухмылку, опираясь руками на стол. — Любовничка себе завёл? Экзотики захотелось? —Зачем пришла? — невозмутимо облокачиваясь одной рукой на столешницу, отпивает стакан воды, не проявляя никакого интереса к заданным вопросам. —Да вот к мужу решила заглянуть, а он тут, оказывается, шашни крутит на стороне. —Что ж, не повезло тебе с мужем, — Чон выливает остатки воды в раковину и, подходя к проёму кухни, намекает жене протянутой рукой идти на выход. — Будь добра, не мешай нам, — Ёна издевательски усмехается, поправляя волосы назад, остаётся в наблюдении красных отметин на мужчине и складывает руки на груди. —Вижу, вино хорошо зашло. А я всё голову ломала, чего же мой муженёк мне не звонит с просьбой скорой помощи. —Да ты реально не в себе! — Чонгук возмущён не меньше, но если этому ещё есть предел, то его злости нет. — Хоть осознаёшь, что творишь? Уголовной ответственности захотелось? —А что мне ещё остаётся?! Я имею право на внимание своего мужчины, да меня скорей похвалят, чем посадят за такое! Как ты мог променять меня на этого мальчишку?! Развода не боишься? —Ёна, закрой рот, — от режущего голоса и взгляда блондинка неторопливо замирает, перебирая привалившийся ком в горле. — Ты сама знаешь, что мы с тобой никто друг другу, нас связывают лишь бумаги, поэтому хватит бесить меня очевидным! Я тебе ничего не должен, всё, что тебе нужно было, я отдал. Чем тебя не устраивает роскошная жизнь? Иди, найди себе тоже кого-нибудь, а меня оставь в покое, — удручённо выдохнув, он зачёсывает пятернёй спавшие на глаза волосы, следом упирая руки в бока. — Мне то не страшен развод, в отличие от тебя. Я с радостью могу разорвать его, но всё ещё при нём только потому, что благодарен твоему отцу. А теперь уходи. Я больше не собираюсь поднимать эту тему.       Ожесточённая для девушки правда щипала глаза подступившей влагой за счёт её чрезмерной гордости к себе. Ёна, не постеснявшись, пронеслась мимо мужчины и задела своим плечом, но тот лишь сдержанно проводил жену отвращённым взглядом, мысленно посылая её куда подальше. Стук каблуков скрылся за бурно хлопающей дверью, расслабив своим уходом напряжение Чонгука, что с облегчением вздохнул, запрокидывая голову к верху и прикрывая глаза. Абсолютно никакого чувства вины, никакого сожаления перед расстроенной из-за его слов девушки. В его жизни наконец появился человек, который без лишних объяснений готов любить и ценить женатого мужчину, как Чон. Он бы был настоящим глупцом, потеряв ту безмятежность и простоту, что дарит ему молодой парень. Появившийся любовник дополняет взрослого мужчину тем, от чего пришлось отказаться ради правильной жизни. Чонгук начинает с чистого листа: неправильной для всеобщего мнения, но счастливой жизни.       Успокоившись, мужчина заходит в комнату, сразу замечая обнимающего себя Тэхёна у окна. Картина завораживает вместе с полюбившейся красной макушкой, до которой Чонгук дотрагивается слабым поцелуем, аккуратно обнимая парня со спины. Остерегается осуждения именно от молодого любовника. Чувствует вину только перед ним. Уже боится потерять. —Прости, если тебя напрягла эта ситуация, — Чонгук дышит им, ещё не осознавая того, как привыкает. —Напрягла, но всё нормально, — Тэхён поджимает губы, чувствуя себя в лёгкой растерянности. — Я думал, ты прогонишь меня, скажешь обо всём забыть… —Ни за что. Разве это справедливо по отношению к тебе? —Вообще-то справедливо, — он разворачивается в объятьях, заглядывая в тусклые непонимающие глаза. — Она твоя жена. Это было бы правильно. —Обидеть тебя, порадовать эту женщину и после жалеть, что так поступил? Это неправильно. —Жалеть… Ты станешь жалеть, если я уйду? — Ким непроизвольно смачивает губы, боясь ответа, который вскоре отражается крепким объятием и укладыванием его головы на плечо. — Мне просто интересно, я не собираюсь уходить. —Знаю. —Ответишь? — парень закусывает нижнюю губу от затянувшегося молчания: сам не понимает, чего хочет услышать, но послушно ждёт. —Ответ не имеет значения. Тебя не должно держать моё сожаление, если ты вдруг захочешь уйти, — Тэхён слабо улыбается, приподнимает голову и закидывает руки на чужие плечи, играясь с волосами у затылка. —В таком случае, что будет держать тебя рядом со мной? — Чонгук наигранно строит задумчивый вид, по-доброму усмехаясь. —Заявление в полицию? —Вот же, — возмущённо цокает, но после шуточно ударяет офицера по плечам, посмеиваясь. — Даю тебе ещё один шанс. —Секс?       Вновь издевается, получая за это невесомые удары, на которые отвечает довольной улыбкой, и поднимает Тэхёна на руки, тут же оказываясь в плену его ног в талии. В плену красных волос и карих глаз, в плену нежных поцелуев, что перерастают в дикое желание, падая на кровать, в плену отдающегося наслаждением дыхания, плавно переходящие в томные стоны певучего голоса. Чонгук в плену своего найденного счастья.       Тэхён в плену своего возлюбленного любовника и женатого мужчины, что изменяет в несчастливом браке…

♡

—Мальчик мой, ну какого…       Чонгук удручённо вздыхает перед решёткой маленькой камеры в его полицейском участке, пристально смотря на красноволосого парня, что закинул руки на периллу, и скромно улыбается, невинно хлопая глазками. У Тэхёна вновь побитое лицо, но на этот раз, слава богу, обошлось без ссадин и кровоподтёков, которые заживали неделю и которые Чон заботливо лечил разными мазями. Мужчина хмурил брови, выслушивая от своего сотрудника отчёт: парнишка устроил драку прямо в парке с какой-то компанией друзей, что благополучно сбежали, забыв одного. Но Ким остался на месте, и даже руки протянул для задержания. От взгляда чёрных бездонных глаз Тэхён тушевался и прятал свои карие, устало облокачиваясь на железную перегородку. Знает, что его выпустят, но лучше бы он молча посидел в камере свои десять суток, а не готовился к предстоящему разговору в рабочей машине Офицера Чона.       За прошедшие два месяца Тэхён осознал, что его соблазнительные и пленительные телом «разговоры» в качестве извинений на Чонгука не действуют, если только парень не учинил что-нибудь мелкое, по типу недавней попытки приготовить ужин и по итогу сжечь сковородку вместе с обоями к чертям. Тэхён же старался. За что его ругать? Вот только у Чонгука хватит денег на ремонт, но не терпения на подобные случаи, как сейчас. —Вы уверенны, что при драке не было свидетелей? — пока один из сотрудников участка составлял протокол с потерпевшим, Чонгук стоял рядом, скрестив руки на груди. — Может, вы могли не заметить кого-нибудь рядом? —Да точно вам говорю! Кто появится в парке в такую темень? — Чонгук знает, что его любовник, к примеру, на очередной пробежке, поэтому иногда косо на него поглядывал, не отрываясь от сути разговора. — Этот сумасшедший ни с того ни с сего окрикнул нас со спины и с кулаками набросился. Угрожал даже убить нас, бутылку разбить пытался, а мы просто защищались. —Ну и трепло! — Тэхён бесстыдно визгнул из клетки, указывая на «жертву» пальцем. — Что за чушь ты несёшь?! —Вот, сами посмотрите: он же бешеный, — тот придвинулся чуть ближе к участковому, глухо проговорив: — Может, он под наркотой какой? Вы уж его проверьте. —Эй! А меня расспросить никто не хочет?! — красноволосый вцепился руками в железные перила, покрываясь возмущением. — Этот сукин сын меня к земле приложил! Это я тут пострадавший! —Конечно, приложил, ты же грозился убить нас! —Вот же кусок дерьма! Какая чушь! Я и мухи не обижу! — Чонгук насупился от резвого шума вокруг, но вмешиваться не планировал, как и остальные. Эти разговоры порой куда искренней, чем на самом честном суде. — Офицер Чон, я не виноват, — и он это знает, видит по карим обиженным глазкам, осознал ещё по его чистосердечной фразе: «Какая чушь». —Вы можете конкретней дать показания? Как именно он напал на вас? — сместив взгляд с Тэхёна на совершенно неизбитого парня, чуть наклонил голову в бок, парируя: — Воздушным потоком? Иначе почему я не вижу ни одного повреждения на вашем лице? — красноволосый парень тихо усмехнулся, непроизвольно расслабляясь при любовании на своего мужчину. —Я хоть и не пострадал, но мои друзья уж точно! Я из тех, кто помог. Считайте, я как свидетель. —Хорошо, тогда почему же ваши друзья попытались скорей убежать, вместо того, чтобы просить помощи у «того кого надо»? — Чонгук облокотился ладонями на широкий стол, выставляя свои напряжённые руки напоказ, давя атмосферой, вылавливал истину. —А кто же вас знает? Вы бы всё равно всех под одну гребёнку схватили и посадили бы. Лишние проблемы никому не нужны. —Получается, мне расценивать ваши слова как попытку сбежать с места преступления? —Что?.. Какого ещё преступления, если драка обычная, которую вот он и затеял! —Составляя протокол, вы указали, что обвиняемый угрожал вам смертью и попытался сделать из разбитой бутылки орудие убийства, — Чон тяжко вздохнул и выпрямился, возвращаясь в привычную для себя позу со скрещенными руками на груди. — А теперь говорите, что обычная драка. Что-то не сходится. —Вы мне не верите только потому, что я без синяков? Как-то непрофессионально с вашей стороны. Не думаете? —Почему же непрофессионально? Тот, кого вы выставили виновным, сидит в клетке, при чём весь побитый, но мы ему помощи не предоставляем, а слушаем вас, — он повёл бровью и обошёл стол, усаживаясь на него одним бедром перед «потерпевшим». — Вы поймите, я лишь сопоставляю факты, ведь доказательств у меня нет, как и свидетелей, кроме вас, как мы уже выяснили. Мне приходится верить на слово, но моё доверие к вам уже пошатнулось. Поэтому либо вы звоните своим дружкам и приглашаете их сюда на беседу, а вы этого делать не станете, так как, цитирую: «Лишние проблемы никому не нужны». Либо мы составляем заявление о компенсации.       Как и ожидалось, тот политый враньём парень отвёл взгляд и невнятно выдохнул, соглашаясь со вторым предложением настоять о компенсации, не создавая лишних проблем своим, но подливая их Тэхёну, у которого теперь ещё одно правонарушение в личной базе данных. Как бы Чонгук не хотел избежать тех же ошибок, он всё ещё сотрудник полиции, скрывающий свою вторую личность любовника и личную жизнь. На него это давит. Давит сильнее, чем уставшие карие глаза за решёткой, любовно смотрящие на него, потому что Чон с лёгкостью способен вытащить его и без компенсации. Без обвинения и приписанной статьи. Но не стал, потому как чист перед своей совестью, но с этим же и винит себя перед молодым парнем. В его жизни и правда сменяются приоритеты, что, в сущности, отзываются куда ответственней, чем он себе представлял. —Говори, — голос Чонгука ровный, но с особой ядовитой горечью, отчего Тэхён неловко вжимается в сиденье полицейской машины, в которую его напористо усадили после составленного протокола. — Рассказывай, что было! —Ты же и так знаешь! —Хочу послушать твою версию. —Нет, ты просто хочешь найти причину меня отругать, — он сталкивается со взглядом на насупившем от недовольства лице и поджимает губы в линию, смачивая их для уверенности. — Я не затевал эту драку. Ясно? —Тогда почему не сбежал вместе с остальными? —Потому что я не виноват! —Я это знаю и верю тебе, но хоть какой-то инстинкт самосохранения должен же быть, — Чон сдерживался от явного крика, идущий из его души, стискивая в ладони руль. — Это происходит уже не первый раз, Тэхён! —Но этот случай совершенно другой, потому что я здесь не причём! Ты разве не понимаешь этого?! — выкрикивая, парень размыл свой взор накатывающейся мокрой пеленой вокруг глаз. — Посмотри на моё лицо, эти синяки не от моих заслуг, — он указывал пальцем на свои побои, сдерживая дрожь в голосе. — Каким образом мне убегать, когда меня, мать твою, избили пятеро парней! Убежать?! — мужчина сдержанно следил за трясущимися губами и скатывающимися слезами потускневшим взглядом. — Когда мне было лучше убежать, Чонгук?.. Когда они меня окружили или когда силой потащили в лес? — Тэхён вжимался ладонями в сиденье, испуская истерику. — Или когда они…пытались меня…       Чон с резкостью, но предельной осторожностью притянул к себе в объятья, позволяя Киму сорваться на немой вскрик и доверчиво опалить щёки слезами у своей груди. Чуть не погубивший в себе душу парень твёрдой хваткой прижался к своему мужчине, ища поддержки и сострадания, что отражались поглаживаниями по его спине и затылку, долгим поцелуем в висок и нежным шёпотом, отдающий спокойствием. Тэхён — сильный человек, хоть местами и глупый. Он смог отбиться самостоятельно, не предаваясь панике, тем самым наткнувшись на ночной патруль, но отвратительный осадок стереть сможет только любимый, обогащённый доверием человек. И в его случае это Чонгук, что напрягает скулы, но мягко обнимает парня; не удерживает свою злобу в глазах, но наполняет их умиротворением для Тэхёна.       Мужчине тяжело собраться с мыслями от засевшего в нём предположения, но он не показывает виду, всматривается в дорогу и с особой нежностью гладит Тэхёна по ляжке, на что тот иногда сплетает их руки в замок в благодарности. Чонгук от беспокойства прикусывает губу изнутри и тайком поглядывает на молчаливого парня. Тот уже спокоен, его прощальную боль отражает лишь покрасневшие глаза, он прислушивается к умеренно играющей музыке, глухо подпевая. Подавлен, но не сломан. Этот парень поражает, но вместе с этим заставляет переживать всеми частицами тела, когда Чон задумывается о его неизвестной жизни. Неужели Тэхён мог переживать моменты куда страшнее только что испытавших? Неужели подобное его не тревожит дальше пролитых слёз? Чонгуку впервые страшно за чужую жизнь… —Тэхён, всё в порядке? — мужчина поглаживает костяшки на ладони парня, что тут же перевёл на него внимание, положительно промычав. — Ты можешь выговориться мне, я ведь волнуюсь. —Я правда в порядке, уже отпустило, — тон голоса даже не сухой, в придачу с грустью, он будничный и живой, словно и не ломался от пугающих Чонгука всхлипов. —Они же ничего не сделали?.. — его будто трясёт, кажется, он единственный здесь, кто излишне переживает, хрипло продолжая: — Я могу найти этих ублюдков в два счёта. —Не надо, — парень от неизвестного волнения стискивает их замок рук сильнее, неожиданно осадив голос. — Я успел убежать, поэтому ты… не должен ничего делать. —Почему не должен? — он с осторожностью переводит взгляд, попутно продолжая следить за дорогой. — Тэхён, это достаточно серьёзные вещи. Они должны понести за это наказание. —Но я действительно уже в порядке, со мной всё хорошо, и ты не обязан помогать мне с этим. —Мальчик мой, ты хоть себя слышишь? Даже если ты и спокоен, чем вгоняешь меня в замешательство, то это не значит, что я отпущу их просто так. Накину им ещё статей, отсидят лет десять точно. —Чонгук, я же сказал, что мне это не нужно! — удравший от минорного говора вскрик притупил взор мужчины на нём и заставил вырвать руку от скреплённого силой замка, чтобы свернуть к обочине дороги. — Что ты делаешь? — в ответ ничего не последовало, кроме раздражённого и резкого поворота машины, вскоре и вовсе остановившись среди закоулков. — Прогоняешь меня, что ли? Ну, ничего, мы это уже проходили, только потом… —Ты мне чего-то не договариваешь? — местами грубоватый, но ровный голос перебивает под звучание блокирующихся дверей. —Я уже всё рассказал… —Тогда что всё это значит? Покрываешь их? —Нет конечно. Мне что заняться… —Они тебе угрожали чем-то? —Нет… —Значит, знаешь их? — Чонгук продолжал перебивать, полностью отдавшись скрученным нервам, заставляя парня непроизвольно покрыться недовольством. —Что за допрос ты мне тут устроил? Даже слова не даёшь сказать. —Потому что ты мне врёшь, — карие глаза скрытно вздрогнули от прожигающих насквозь чёрных, но не разорвали контакт. —Тебе это господь бог сказал? —Твоя натура, — Чонгук вновь прикусил губу изнутри, отводя напряжённый взгляд, и, спустив чуть окно, смог вздохнуть недостающий кислород. — Я могу не знать тебя полностью, но попросту ощущаю то, как ты волнуешься, и это меня нервирует. Почему ты не можешь сказать мне правду? —Потому что я уже сказал тебе… —Не сказал ты мне! — он ударяет по покрышке руля, обессилено спуская крик, отчего судорожно возвращает зрительный контакт, в котором уже отражается непосильная злость. — Зачем ты пытаешься мне это доказать? Они знали, что не будет свидетелей, окружили тебя именно около леса, попытались тебя…! — «изнасиловать» осталось застившим словом на губах. — А наш парк? Ты ведь и сам прекрасно знаешь, насколько хорошо он оснащён камерами наблюдения, но чтобы никто…не заметил того, как они тебя к лесу тащили? Я ни за что не поверю в это. —Не каждая камера хорошо видит в темноте, знаешь ли, — Чонгук на это изумлённо приподнял брови, добившись своего, и слегка кивнул головой, глухо выдавив: —А наши видят, мальчик мой. Ты действительно…       Не продолжив очевидного обвинения в том, что парень настойчиво прикрывает кого-то, Чон безмолвно выходит наружу, запретив Тэхёну идти следом, на что тот взволновано вскрикнул ему, попытавшись открыть свою дверь, но машина заблокировалась изнутри, зародив в ней чрезмерный страх перед происходящим. Чонгук был недосягаем для него сквозь лобовое стекло и ещё слабо сквозящий в салон ветер, который покрывает парня мурашками, как он думает. На деле же он видит разговаривающего по телефону Чона, как он сводит скулы и хмурит брови, посылая настороженные взгляды в его сторону, отчего и пробегает холодок по коже.       Тэхён скрывает правду во благо своего мужчины, пренебрегая своей безопасностью и ничуть об этом не жалея.       Тэхён — сильный человек, хоть местами и глупый.