Молодой любовник

      Палящее в чистом небе солнце плавно ложится своими лучами на покачивающиеся волны морского бриза, над которыми, разлетавшись, говорливо смеются местные чайки гостеприимной Греции в жарком месяце июля. Открытое на свежем воздухе кафе, под навесом из сухих пальмовых листьев которого защищается гулящий народ, заполняется своеобразными беседами вперемешку с тихой радостью, остужаясь прохладными безалкогольными напитками и наслаждаясь последними тремя днями отдыха по истечению двух месяцев в столь тёплом крае Европы. Тэхён с довольной улыбкой старается сделать красивую на телефон фотографию, что смогла бы передать всю лучезарность двух прекрасных женщин на фоне насыщенного пляжа, пока к ним не врывается смеющийся отец Чонгука, настойчиво таща за собой сопротивляющегося сына под руку, отчего парень сам заливается смехом, видя, как его через экран дисплея подзывают к себе. Передавая камеру согласившемуся им помочь посетителю, он слегка взъерошивает свои неизменные красные волосы и, за плечо приобняв свою жизнерадостную маму, искренне улыбается, при этом незаметно толкая Чона в бок в предупреждении также улыбнуться, зная, с каким невозмутимым выражением лица тот наверняка стоит. Вот только Чонгук улыбается, прилито уголками губ, но не в камеру, — его глаза уже как четвёртый год всегда ищут лишь одного человека, — привязаны к одному Тэхёну.       К родителям Чона они приезжают погостить во второй раз, но в этом году впервые, когда с роднёй Тэхёна, отчего этот отпуск кажется совершенно другим: по-настоящему семейным, несмотря на то, что парень не переставал волноваться о том, поладят ли их мамы. Как оказалось, беспокойства были излишне — одна игра в покер решает любые их разногласия, чему удивился не только Ким, но и Чонгук, застряв в проёме гостиной на пару с удивлёнными карими глазами одним из вечеров. —Чонгук, иди сюда, помоги мне с напитками! — с возгласом отзывается Госпожа Чон, подперев барную стойку в силу своего невысокого роста, в ожидании подошедшего сына, который уже готов был взяться за поднос, пока на его запястье не упала тяжёлая ладонь матери. — Подожди минутку. Ты ведь всё успел подготовить, да? Уже завтра вы отплываете на яхте, а я всё не слышу точного ответа. Это же такое событие…! —Мам, я решил не делать ему предложение, — скомкано перебивает, с трудом удерживая изменившийся материнский взгляд на себе. —Почему?.. Что-то случилось? —Нет, просто… Я думаю, что ещё слишком рано. —А чего же ты тогда ждёшь? — вмиг переменившийся в возмущении тон сбавляется до шёпота в попытке уловить отведённый от неё взор. — В жизни никогда не бывает «рано», есть лишь «поздно», и оно уже неисправимо, Чонгук. Ты, как никто другой, это должен понимать, — невольно намекает она на возраст сына, ускользающий, как песок между пальцев, отчего он невольно хмурится в зрительном контакте. — А что? Это существенные вещи… —Дело не в этом, абсолютно. Я лишь хочу, чтобы у Тэхёна была счастливая жизнь, свободная и насыщенная. Кольцо на пальце явно не то, чего бы он сейчас пожелал. —Но это то, чего желаешь ты, Чонгук, — с заботой произносит Госпожа Чон, смягчаясь в лице. — Я понимаю, ты часто накручиваешь себя без повода и без причин, из-за какой-то разницы в возрасте… —Девять лет, мам. —Но это не помешало вам крепко-накрепко влюбиться друг в друга, — громче заканчивает свою мысль, чем непроизвольно привлекает внимание лишь одного стола, отчего она робко поджимает губы в линию и, придвинувшись к сыну, напоследок заявляет: — Пообещай мне, что обязательно подумаешь об этом ещё немного. Я прекрасно знаю, как для тебя это важно, уж меня-то не обманывай. —Хорошо, я... —Пообещай! —Обещаю-обещаю, мам, я понял, — в темпе пробубнил Чонгук, наконец беря в свои руки поднос с прохладными напитками и тарелкой фруктов, двинувшись к дальнему столику кафе. —Чего вы там так долго возились? Сейчас от жары помру, — с лёгким возмущением отзывается Господин Чон, тут же встречая в ответ язвительное от супруги: —Не помрёшь. От тебя, чтоб избавиться, ещё постараться надо.       С приглушённым смехом развеивается всеобщая атмосфера, к которой напряжённый от набежавших мыслей Чонгук слегка не вписывается, что не уходит от внимания карих осторожных глаз, незаметно следя за нечитаемым взглядом рядом, за сведёнными в замешательстве бровями и даже за тем, как мужчина придавливает нижнюю губу кончиком пальца, задумавшись о своём. Тэхён подобную картину ни раз успел повидать за то время, сколько они живут вместе бок о бок, потому видного своего волнения он не показывает, не влезает напористо в чужую голову, как раньше, и тем более не отвлекает. Одним лишь жестом успокаивает, когда укладывает свою ладонь на оголённое колено Чона, приглаживая и неощутимо сжимая горячую кожу, пока сам увлечён затянувшимся разговором за столом, да попивает коктейль через трубочку — неважно, чем Тэхён занят, он всегда рядом, и слова для этого ему не нужны. Молодой парень до сих пор умудряется сокрушать уже заполненное любовью сердце, привязывает потеплевший взгляд к своей ладони, на которую Чонгук невольно засматривается и даёт волю собственному воображению, вырисовывая на безымянном пальце золотое кольцо. То, которое не способно сковывать, которое хотелось бы поглаживать, сплетая руки, которое бы грело душу и напоминало о дне, когда они разделили на двоих жизнь, судьбу и любовь…       Чонгук хочет надеяться, что ни он один считает их отношения таковыми. Он ведь не спятил, правда? —Не хочешь прогуляться? — вполголоса предлагает, склонившись над ухом красноволосого парня, что, довольно закивав, принялся вылезать из-за стола, от которого Чон уже успел отойти. —Чонгук! — вдруг голосисто отозвал его Тэхён, заставив резко развернуться и дождаться его самого. — Собрался солнечный удар получить? — он с прилитой ухмылкой машет головным убором перед его лицом и, накинув на себя лёгкую панаму, прикусил козырёк чужой кепки, принявшись зачёсывать отросшие волосы мужчины назад, чтобы после со спокойной душой сберечь от солнца. — Не забывай больше, — играюще стукнул он по козырьку, вызывая этим привычную в благодарности сонливую улыбку. — Куда пойдём? Только давай не так далеко, от дома уже не хочется особо уходить. —Пройдёмся по берегу ненадолго. Хочу сфоткать тебя. —Опять? — идя вровень с мужчиной, нелепо удивился и даже по-ребячески возмутился: — Такое ощущение, что ты собрался целый плот строить из моих фотографий. Когда у тебя уже память закончится? —Никогда, — с предельной уверенностью ответил, чему Тэхён слегка изумился, встретившись в зрительном контакте. — Мне тебя всегда будет мало даже в галерее, мальчик мой. —О нет, Чонгук! В тебе снова просыпается романтик, — с ноткой смеха парень наваливается на его предплечье, из-за чего их шаг становится неровным, спускаясь к побережью. — Что же со мной будет на яхте? Я этого не выдержу! —Уж на яхте тебе точно от меня не скрыться. —Да, чувствую мне придётся придерживать труселя. —И бегать голышом по палубе? Что ж, довольно заманчивое занятие, — отшучивается Чонгук, получая в ответ слабый толчок в плечо, смеясь в унисон. —Посмотрим, кто ещё бегать будет! Твои я выкину за борт, и тебя заодно — романтичного. —До берега потом не доберёшься без меня. —А чего мне добираться? Я с тобой останусь, — буднично произносит Тэхён столь громкие слова, от которых, кажется, замирает сердце, заставляя мужчину остановиться у берега и засмотреться на довольного парня, чьи глаза мечтающе глядят вдоль моря. — Хорошо, что волны спокойные. На этот раз нам точно разрешат выйти в море. Уже натерпится, я даже лягу спать пораньше, чтобы поскорее на яхте оказаться. Мы с тобой вдвоём, одни-одинёшеньки в открытом море, — разводит он руками в воздухе, с восторгом рассуждая. —Не боишься застрять там? Просто предположим: заглохнем далеко от берега и связь пропадёт. —Не вовремя ты своего романтика усыпил, Чонгук, — фыркнув под нос, сложил парень руки у груди, зорко поглядывая на возлюбленного. —Ну вдруг? Всё что угодно может произойти. —Не знаю. Наверное, остался бы ждать спасения? Я ведь не знаю, что именно находится на яхте из спасательного снаряжения. —Допустим, спасательный плот только для одного человека, — проговаривает так, словно заучивал это предположение часами, отчего Тэхён нервно ведёт бровью, пристально всмотревшись в серьёзный профиль Чона. — Ты бы уплыл? —Уплыл, — не задумываясь отвечает, на что вмиг улавливает зрительный контакт потускневших глаз. — И непременно вернулся бы за тобой со спасателями. Разве ты бы не сделал также? —Я бы придумал что-нибудь другое, но не оставил бы тебя одного. —А если яхта начнёт тонуть? —Посадил бы тебя на плот. —А я бы остался с тобой, — на его губах расплывается погрустневшая улыбка, следом же спуская уголки губ вниз, завидев заметавшийся взгляд в пределах его лица. — Чонгук, что происходит?.. —Ничего, всё хорошо, — мужчина спускает удручённый вздох, в аккурат притягивая к своей груди забеспокоившегося Тэхёна, что, не унимаясь, зорко поднял на него свои глаза, которым нужно хоть какое-то объяснение. — Не заостряйся ты так, этого ведь никогда не произойдёт. —Всё что угодно может произойти, — вторит его же слова Ким. —Я бы не позволил оказаться нам в ситуации с угрозой для жизни, особенно для твоей, — настойчивей обнимая парня, он прикрывает глаза на доли секунд, поглаживая красную макушку через ткань панамки, вскоре услышав полушёпотом: —Странный ты сегодня… Ладно, давай делай своё фото и пойдём, — Тэхён вынужденно переводит тему, отражая в своих медовых глазах задор и никакой больше грусти, встав напротив Чонгука, что победно улыбнулся. — Только одну! И никаких встроенных обработок! —Почему нет? Мне они очень даже нравятся. —Чонгук!..

♥

      Бежевые, воздушные шторы мирно колышутся с открытого балкона и еле как скрывают за своей прозрачностью курящего подолгу Чона, за которым изредка поглядывает Тэхён через отражение зеркала, сидя за туалетным столиком в их комнате, растирает в ладонях увлажняющий крем после нанесённых на кожу процедур и прикусывает щеку изнутри, прибывая в растерянности. О чём таком тревожном думает Чонгук? И почему не может поделиться своими мыслями? Тэхён, если честно, ждал весь день, когда мужчина надумает с ним поговорить, потому как прекрасно видит его подавленное состояние, начиная от выкуренных больше обычного сигарет и заканчивая каждой несвойственной мелочью в поведении, одна из которых — чашка нетронутого кофе на прикроватном столике: Чонгук привык выпивать её перед работой за ноутбуком, сейчас же к ней уже не притронется, потому что остыло давно. —Сделать тебе новый? — кивает Тэхён на уже ненужный кофе, дождавшись возлюбленного с балкона, но сам в кровать следом не спешит, оставаясь сидеть на месте в скрываемом замешательстве. — Или может, холодного чая принести? —Не нужно, сигаретами наелся, — привычно своему говору успокаивает парня, взяв с кровати ноутбук и направившись обратно к балкону. — Я буду на кресле, если что. —Чонгук-и… — он мягко и ласково отзывает мужчину, заставляя примкнуть к зрительному контакту, в котором жестом руки подзывает к себе: — Подойди на минутку, пока с концами в работу не ушёл, — тот недоверчиво потупил взглядом туалетный столик, но, отложив ноутбук на балконное кресло, всё же подошёл, послушно сел за выдвинутый для него стул, застывая в наблюдение любимых рук, что смачивали ватку непонятной Чону водой. —Намалевать меня собрался? —Всего-то очищу твою кожу перед сном, — пробурчал Ким себе под нос и невозмутимо начал умывать ватным диском уставшее лицо. —Я бы и так умылся. —Ополоснуть лицо холодной водой — не умывание. Тем более, ты уже был в душе не так давно. —Пойти ещё раз не проблема… — резко замолчал он под влиянием требовательных пальцев, что с просьбой накрыли его губы, следом взявшись за баночку с кремом, на который пришлось еле слышимо вздохнуть и прикрыть глаза. Чонгук всегда ему проигрывает. —Не хочешь сходить к косметологу? Я могу пойти с тобой, лишним не будет. —Зачем? — мужчина невесомо напрягся, чему свидетельствовали чуть нахмуренные брови и приоткрытые глаза. — Я себя в зеркале не видел? Не нужен мне косметолог. —Я ведь просто предложил… — невольно замялся красноволосый, — все ходят, в этом нет ничего зазорного. Не хочешь как хочешь, — пожал плечами и под пристальным взглядом стал вытаскивать патчи для глаз. —Это тоже для меня? —У тебя огромные мешки под глазами. Ты в последнее время не высыпаешься толком… —Хватит, Тэхён, — его тон вмиг потяжелел, отчего парень мельком вздрогнул и вынуждено оставил всё на своих местах, поднимая свои непонимающие карие к чёрным нечитаемым. — Так и скажи, что тебя не устраивает моя внешность. Чего ходишь вокруг да около? —Ты вообще о чём? Всё прекрасно с твоей внешностью, ты ещё не настолько стар… —Значит, когда буду стар, ты поведёшь меня инъекции колоть? —Чонгук, с чего ты так завёлся? — нешуточно разозлился Ким, резво повернувшись к мужчине. — Почему воспринимаешь мои слова с такой агрессией? Я ведь ничего пугающего не сказал, всего-то предложил сходить к косметологу без какого-либо подтекста. Ты же к зубному ходишь каждый год проверяться, и зрение своё проверяешь, здоровье, анализы сдаёшь. Чем косметолог отличается?.. Я уже понял, что ты не хочешь, я тебя не принуждаю. Но мешки твои я всё равно уберу, потому что это нездорово! А вдруг у тебя что-то с почками или сердцем? Думаешь, они могут только от недосыпа появляться? —Тэхён… —Что «Тэхён»?! Я бы не поднял эту тему, если бы ты меня слышал! Ты ходишь с ними и тебя всё устраивает, а мне на них смотреть больно. И куришь, как паровоз, «сигаретами питаешься», совсем на себя не похож — вечно уставший. А я даже банальную заботу к тебе проявить не могу? — Чонгук понимающе молчит, ничем не отвечает, поджав губы в линию, пока на медовом взгляде постепенно скапливается влага, которую Тэхён пытается скрыть, нервно убирая все баночки и мази в стол, про себя бубнит: — Косметолог такой же врач, как и все, а ты смотришь на меня, как будто я какую-то чушь сказал. Я для тебя чужой человек, что ли?! — не выдержав, вскрикивает он, с грохотом закрывает ящик и устремляет свой намокший взор куда угодно, но не на Чона, продолжающий молчать, зная, что Тэхёну и не нужен ответ, иначе разозлится ещё больше, если не уже: — К своим друзьям ты прислушиваешься, каждый раз только и слышу: «Мингю мне посоветовал подкрасить волосы», «Мингю недавно на массаж сходил, тоже пойду». Мингю то, Мингю это! —Тэхён, ты уходишь явно не туда! Твои слова для меня не пустой звук, даже не смей думать о подобном. —Хотел бы я об этом не думать, если бы не твоё поведение, Чонгук-а, — на измотанном выдохе произносит, вот-вот и точно расплачется от переполняющих чувств, что глотку рвут, спускаясь до хрипоты: — Хоть понимаешь, какую преграду между нами строишь?.. — сбивается на шёпоте от нежелания верить собственным словам. — Ты настолько зациклен на нашей разнице в возрасте, что я сбиваюсь с толку… Чонгук, ты…ведь… — слёзы, что скатываются по щекам, скручивают весь воздух в лёгких, который Тэхён старается урвать, безнадёжно успокаиваясь и не позволяя возлюбленному придвинуться ближе, потому что: — Ты хочешь расстаться?.. —Нет, Тэхён, нет. Что ты такое…? — мужчина запутывается в своих же словах от невозможности видеть заплаканного и растерянного парня перед собой, к которому вплотную подсаживается с удручённым вздохом, самолично стирает каждую слезинку с его лица и сгребает в объятья, нежно треплет красные волосы и одаривает множеством кротких поцелуев, вкладывая свою безграничную любовь, в которой не должно быть сомнений. — Люблю вне зависимости от времени, мальчик мой. Люблю, ты же знаешь… —Ты избегал меня весь день… —Это потому, что я дурной, дело вовсе не в этом, — у его груди всё ещё слышны тихие всхлипы, на которые Ким прикусывает нижнюю губу и постепенно успокаивается, уткнувшись в шею Чонгука, лбом потираясь, щекочет кожу своими прядями и вскоре прикрывает глаза, когда его лицо сгребают в убаюкивающие ладони и стирают оставшуюся влагу на щеках. — Давай вместе наклеим твои патчи, м-м? Мне и тебе, — сменяет тему, заставляя парня приоткрыть глаза и еле слышимо усмехнуться, вдобавок шмыгнуть носом. — И сфоткаемся, — невозмутимо добавляет, в ответ наконец получая излюбленный кроткий смех. —Хорошо. В этот раз ты снова победил...       Тэхён всегда ему проигрывает.

♥

      Восторженный вздох красноволосого парня застывает на краю заострённой палубы от предвкушения поскорей отплыть далеко и надолго, словно отправляется в морское путешествие за острова, с бурным интересом осматривает каждый уголок солидной в размерах яхты: уже накрытый столик с бутылочками пива и закусками в задней части судна, диванчики под крышей второго этажа, где, поднявшись, притаилась крохотная смотровая площадка, а ниже — под палубой вместительно расположилась кухня, туалет и двухместная кровать, как обычно бывает в домике на колёсах. И пока Чонгук обговаривает всевозможные нюансы с экипажом, что согласились до вечера предоставить эту красавицу полностью в их распоряжение, Тэхён присаживается на пол и складывает руки на перила верхнего этажа, скромно наблюдая за умиротворённой обстановкой со стороны, отчего по губах проскальзывает мимолётная улыбка. Сегодня Чон выглядит спокойней, чем вчера, если можно так сказать. Он в привычной своей манере ухмыляется по поводу и без, с утра подолгу валялся в постели от обыденного желания никуда не вылезать и вслушиваться в мирное сопение рядом, чаще оставлял кроткий поцелуй на затылке красных волос и прижимался со спины, дожидаясь отменной стряпни на завтрак. Даже успел умудриться выложить на своём аккаунте «инстаграмма» фотографии их семейного отдыха, невольно заставив и Тэхёна поделиться поездкой в тёплые края. Этап ярых реакций общества на подобный контент давно уже пройден, примерившись с чужой постелью.       Как и говорил Чонгук ещё четыре года назад, его личная жизнь никакими рамками не прикреплена и сильным ударом для карьеры не обернётся в случаи непредсказуемых обстоятельств в виде жадных журналистов, что намеревались докопаться до правды. Ким же — личность совершенно не медийная, и излишними разъяснениями о том, как протекает его жизнь, он делиться не обязан. А что до псевдосемьи: с этих сетей парень благополучно вылез всего одной статьёй, гласившая о безмерно добром сердце Господина Кима и «ребёнок ни в чём не виноват — глупый подросток, не смирившийся со своей участью приёмного в семье». Довольно грубая точка, наконец закрывшая все последующие какие-либо вопросы. —Сыграем в шахматы? — предлагает Чонгук, изрядно устав после купания на пару с возлюбленным посреди глухого моря и неподалёку виднеющегося островка, сейчас располагаясь на палубе в мягких сидушках на полу. —Я ещё не особо хорош в них, — высушивая свои красные волосы полотенцем, напоминает Тэхён, оттягивает воротник длинной сменой футболки и усаживается напротив мужчины, пододвигая шахматную доску с коробкой фигур. — Будь со мной нежнее, ладно? — он мимолётно смачивает развязанные от алкоголя губы, прилито улыбается, стреляя разнеженным взглядом и параллельно расставляя белые фигуры на своей стороне. —Если я буду тебе поддаваться, то игра закончится, не успев начаться, — с невозмутимой уверенностью отвечает, словно находясь за гранью этого мира, всё не может насытиться расслабленным видом парня, в котором неосознанно собралась одна сексуальность, когда он, удобней устраиваясь, поджимает ещё мокрые ноги друг к другу и укладывает их сбоку, облокачивается на одну руку, раскрывая свою фигуру под тканью футболки, что развеивается от волнистого воздуха с моря. Чонгуку приходиться расставлять свои чёрные фигуры по памяти, потому как не может оторваться от Тэхёна хотя бы на секунду. —Я хожу первым. —Как скажешь, принцесса.       Кротко усмехнувшись, Ким делает банальный ход вперёд, за которым без раздумий выдвигает свою фигуру Чон, заведомо зная, что её попытаются съесть, как только выпадет возможность и, отвлекая этим внимание, он успевает протиснуться сбоку, следом забрав сразу две белые фигуры. Тэхён старательно пытается сделать вид, что это его ничуть не замешкало, он думает, неосознанно прикусывая нижнюю губу, но вскоре попросту сдаётся и делает ход на удачу, предсказуемо начиная проигрывать, отчего заостряет взгляд и раздражённо вздыхает довольно улыбающемуся Чонгуку. И когда белые уступают чёрным в количестве украденных фигур, красноволосый парень начинает играть по собственным безотказным правилам: предельно медленно переставляет ладью, заставляя беспросветный взгляд заглядеться на робкие пальцы, проследить за тем, как они, ускользнув к бёдрам, прогуливаются по нежной коже, вырисовывают незамысловатые узоры, после которых мужчина поднимает внимание и встречает зрительный контакт прозрачных в игривости глаз. Тэхён манит: нарочно раскрывает шею, склонив голову чуть в бок, и слегка выгибает бровь, напоминая о шахматах и ещё несделанном ходе, при этом неоднозначно ухмыляется, как лиса, пододвигается ближе, нашёптывая что-то неразборчивое в попытке вернуть Чона в этот мир, что застыл на одном невозможном парне.       Они всегда проигрывают друг другу.       Но мужчина первым не сдаётся, дразнясь, притягивает Кима за шею к своим приоткрытым губам, у которых сходится горячее дыхание в утомительном желании оборвать эту невидимую нить, когда Чонгук еле касается их в скромном поцелуе, мажет губы об губы и, чуть вытягиваясь, проводит кончиком носа по щеке, запечатав на коже все свои обещания быть рядом. Он слепо находит руку парня, заставляя свести внимание вниз, к шахматной, ещё не разбросанной в пух и прах доске, где вместе берут чёрного ферзя и, ведясь направлением мужчины, Тэхён выдыхает: —Шах… —И мат.       Чон грубо хватается за бедро Кима и своенравно усаживает на свои бёдра, отчего все фигуры разлетаются в разные стороны, наконец встречаются в жадном до безумия поцелуе, тягучем и шумном под напором властных ладоней, что развратно сминают качающиеся навстречу ягодицы; от неконтролируемых пальцев в смоляных волосах, что судорожно оттягивают пряди и каждый раз спускаются то к шее, то к ключицам, впиваясь в раскалённую от жаркого солнца кожу. Они больше не поддаются сознанию, лишь телу, которое настойчиво тащит в спальную каюту и в заправленную мягкую кровать, где Тэхён под воздействием раздеваемых его рук сминает всё одеяло под собой; разнеживается, томно вздыхая на каждый острый поцелуй в районе груди и шеи; распыляется, цепляясь за края чужой футболки, до треска снимая её; и утопает, стягивая шорты Чонгука. Его карий взгляд плывёт, когда возбуждение соприкасается кожа к коже наравне с мокрым и настойчивым поцелуем, он раскачивается подобно мелким волнам, подмахивает бёдрами, в унисон теряя кислород, за которым старается угнаться Чон, чтобы не утерять всё обладание под влиянием ненасытного парня. —К чёрту смазку, — дурманно заявляет Ким, не позволяя мужчине отстраниться. — Я выдержу. —Ты пьян. —Я до одури возбуждён, Чонгук-а, — слёзно выдыхает у самого уха, где будоражит Чона больше всего, и тот, ощущая, как торопливо раскованные пальцы парня спускаются к его тяжёлому члену, почти что сдаётся, в отместку кусая подрагивающие плечи. — Сделай со мной всё, что вздумается. Хочу ощущать тебя, только тебя… —Мальчик мой… —Твой, — нагло перебивает, вместе с тем цепляя зубками нижнюю губу Чонгука, и в такт своим бёдрам медленно надрачивает уже обоим, выловив сдержанный в рокоте полустон. — Сделай меня послушным, давай же, — призывно усмехается, покрывая своими короткими поцелуями каждый миллиметр излюбленного лица. — Чонгук, — вырывается с мокрым стоном от неутолимого трения в его окольцованной ладони. — Чонгук, прошу тебя... — прямо глаза в глаза, не скрывая своих изнеженных в возбуждении эмоций, он вздыхает певуче наравне с бархатом, прямо в губы постанывает, сплетаясь в горячем дыхании. — Чон…!       Обрывается на полуимени, когда его переворачивают на живот и, отняв колкую разрядку, увесисто шлёпают по одной из половинок ягодиц, отчего Тэхён застывает в немом стоне и скручивает в пальцах одеяло, довольно приподнимая бёдра, прикусывает нижнюю губу от того, как его кожу опаляют ещё одним шлепком. Нагретые в груди полустоны срываются на всхлип, еле успевая раскрепостить количество нанесённых шлепков своим сорванным: Да-а — протяжённо на каждый последующий, вскоре изливаясь себе в ладонь от переполняющих чувств, когда от нежного к грубому. Чонгук ощущает, как парня потряхивает в его крепких руках, что придерживают ягодицы и оттягивают пылающую кожу возле укромных мест, следом встречаясь в зрительном контакте влажных в удовольствии глаз, когда Ким смотрит со спины и, с ухмылкой наблюдая за мужчиной, тянется смазанными в своей же сперме пальцами к сжатому колечку мышц, размазывая её грязно и бесстыдно. От подобной картины Чона несёт вновь за пределы здравого, он смачивает губы не в силах сдержать прилитой ухмылки в ответ, с упоением следит за тем, как Тэхён неторопливо растягивает себя и, словно призывая, раскрывает двумя пальцами ещё скромные мышцы, к которым мужчина наконец добавляет свои пальцы, отчего парень с затруднительным стоном утыкается в смятое одеяло. —Быстрее… — явно возбуждаясь, Ким пытается самолично насадиться на пальцы, вместе с этим ускоряя свои внутри, но удерживающий в узде Чон не позволяет, делает всё медленно и аккуратно, несмотря на своё подрагивающее предвкушение в паху. — Чонгук, мне нехорошо… —Что не так, мальчик мой? — он, беспокоясь, опускается к хрупкой спине, одаривая мокрыми поцелуями и слегка замедляясь в подготовке. —Не знаю, я слишком… слишком возбуждён, — чуть ли не хныча, поддаётся бёдрами назад, вот-вот и начнёт умолять. Мужчина знает, насколько чувствительным бывает Тэхён, ему чертовски хорошо даже от раздражающей местами растяжки, всё потому что: — Я так люблю тебя… Люблю… — желанное заполнение срывает искренность на громкий в мягкой хрипоте стон, за которым Чонгук, шумно выдыхая, входит наполовину, медленно растягивает стенки своими кроткими толчками и приобнимает парня за плечи, заставляя подняться на колени и прислониться к своей вздымающейся груди, в ответ прошептав: —Мой ненасытный, любимый мальчик, — от этого острого рокота у шеи и постепенно нарастающего темпа Тэхён срывает свой голос, пальцами цепляется за раскачивающиеся в унисон бёдра мужчины, призывно выгибаясь им навстречу. — Скажи это ещё раз. —Я…я люблю… —Ещё. —Люблю, Чонгук! — со слезами удовольствия вскрикивает, оттого, что из груди вырывается собственное сердце вперемешку с не заглушающимися певучими стонами.       Тэхён судорожно прикрывает глаза и, откидывая красную макушку на плечо шумно дышащего Чона, утыкается носом в его шею, пока тот всасывает вспотевшую кожу поцелуями на утончённых ключицах и покрывает каждый участок своей любовью. Ким оставляет глубокие полосы на бёдрах возлюбленного от своих ногтей, будто боится хоть на секунду отстраниться из-за дрожащих коленок, когда размашистые толчки попадают ровно по комочку будоражащих нервов внутри, отчего он загнанно хватается за кислород, кричит откровенно и пошло, интуитивно ища излюбленные губы, и зарывается в чёрные волосы пятернёй. Чонгук покорно отдаётся каждому желанию Тэхёна, не отрывается от него, даже когда он до боли прикусывает его нижнюю губу в попытке окончательно не сорвать голос, когда смещается с укусами к шее, ощущая на своём подрагивающем возбуждении горячую ладонь, что доводит до ярких вспышек в медовых глазах и заставляет откровенно всхлипывать в выспрь, оторвавшись от мужчины. —Давай, мальчик мой, — шёпотом сокрушает до оргазма Чон, открыто выстанывая от сжимающихся вмиг стенок, еле успев выйти и излиться на поясницу обмякшего в его руках парня, которого у своей груди удерживает сильно, крепко и отчаянно.

♥

      Слегка усилившиеся морские волны утомлённо раскачивают яхту, невольно прерывая сон истомно обессиленного Тэхёна, следом заставив приоткрыть слипшиеся веки и вернуться в заждавшуюся реальность, отчего он, довольно улыбаясь, вытягивает затёкшее тело и глухо кряхтит, но вскоре резко замирает, заметив на своём безымянном пальце незнакомое ему украшение. Он заторможено промаргивается и приподнимается на лопатки, чётче рассматривая золотое, кажется, обручальное кольцо, отчего его брови удивлённо лезут на лоб, следом же осматривая каюту, в которой никого больше нет. Но есть кое-что другое: на прикроватном подлокотнике примечательно затесалась сложенная записка вместе с ещё одним сверкающим кольцом…

«Ким Тэхён, позволь мне разделить с тобой свою жизнь, судьбу и любовь.»

      Карие глаза неверующе бегают по каждой строчке, из раза в раз с замиранием сердца перечитывая. Парень смачивает сухие губы и поджимает их в линию в попытке не разрыдаться на месте, потому что наружу вылезает эта беспощадная романтика, от которой Тэхён так упорно отбивается каждый год. Это до такой степени смущает, что его щёки вот-вот сольются с цветом красных волос. Он подрывается с места, подхватив с собой второе обручальное кольцо, спешно вылезает из каюты, толком не задумываясь о своём виде в одном белье и безразмерной футболки, и взглядом ищет лишь одного человека. Вот уже четвёртый год его глаза привязаны к одному Чонгуку.       Мужчина стоит к нему спиной у перил в конце палубы, вглядываясь в бескрайнее море, где за горизонтом уже опускается солнце и окутывает небо плывучими красками, на волнах словно дорогу прокладывая.       Одну на двоих. —Безумно красиво, — тихо подкрался Тэхён, вырывая Чона из собственных мыслей, что сменились тревожным вниманием на предельно спокойного парня и его карий в блеске взгляд. — Уже успел сфоткать? —Ждал тебя, — его голос предательски спускается до шёпота и, глухо сглатывая невесомый ком в горле, он возвращается к закату. «Это чёртово волнение скручивает мне лёгкие», думает Чонгук... — Как себя чувствуешь? —Укачивает немного. —К вечеру волны поднимаются, поэтому нам стоит уплывать уже сейчас… —Всё ещё планируешь посадить в спасательный плот одного меня, если яхта начнёт тонуть? — внезапно интересуется Ким, перенимая беспросветные в озадаченности глаза на себя и следом на обручальное кольцо, которое он уверенно поднимает перед лицом возлюбленного. — А что, если нам судьбой предназначено умереть? Что тогда? —Тогда я буду любить тебя до конца своих дней. —Мы будем любить, — с прилитой улыбкой исправляет его Тэхён, аккуратно берёт его правую руку и, оглаживая кожу большим пальцем, одаривает обещанием: — Я позволю…разделить со мной жизнь… — смущённо запинается он, уже надев на мужчину обручальное кольцо, но вместо того, чтобы продолжить, прикрывает веки и фыркает с возмущением: — И как тебе такое в голову приходит, Чонгук? Этот твой романтик…!       Не успевает сказать больше и слова от настойчивого со всей нежностью поцелуя, до того неторопливо, что успевают соединиться души друг друга и воссоздать судьбу, в которую Чон вкладывает всю свою любовь, в ответ принимая раскрепощённую и глубокую, когда Тэхён перенимает инициативу, зарываясь пальцами в смоляные волосы.

Проигрывают друг другу, без слов доказывая, что готовы рядом быть всю жизнь, если не вечность.