Лилии и Пепел

— Сколько стоят ваши услуги? — уточняет Сокджин. — Три тысячи долларов авансом, и остальные семь потом, — облизнув губы, сообщает Тэхён. Сокджин снова смотрит на омегу напротив. Красив, что и говорить. Высокий, отлично сложен. Стройный, но не худощав. Глаза с поволокой, цвета горького шоколада, безупречная кожа, черты лица словно вылеплены гениальным скульптором. Красивые руки. Очень красивые. Как человек, который близок к искусству, Сокджин не может этого не отметить. Узкая длинная ладонь, утончённые пальцы, на которых россыпь тонких колечек. Даже ногтевая пластина идеальна. Одет младший омега вроде бы неброско и просто, — джинсы, свитер, плащ. Всё простое, не дизайнерское. Но на нём сидит безупречно и подчёркивает его внешность самым выгодным образом. Сокджин видит в Тэхёне себя в юности. Он тоже был таким, — красивым, стройным, молодым. Он всё ещё стройный, спасибо генам. С годами элегантность стала его второй натурой, но вот молодость прошла, а с этим пришли первые изменения внешности. Старший омега, которому уже тридцать девять, теперь боится зеркал. Каждый раз они несут ему новое разочарование в себе. Кожа уже не такая упругая, морщины обозначались, хоть и не проявились глубоко. А, главное, энергии стало меньше, нет уже той безбашенной динамичности, что так привлекала в нём Намджуна. Ким Намджун, — супруг Сокджина, альфа тридцати девяти лет. Они в браке уже восемнадцать лет, и их брак вполне можно назвать образцовым. Намджун преподаёт в Колумбийском Университете, он-профессор искусствоведения и автор множества статей и шести книг. Одна из них является учебником, по которому студенты по всей Америке, и не только, изучают историю искусств. Сокджин — владелец крупной частной художественной галереи на Манхэттене. Он коллекционирует, продаёт и покупает картины, скульптуры и другие предметы искусства. У них подрастает сын, Чонгук. Юный альфа, которому семнадцать, с детства увлечён классической музыкой, победитель многих конкурсов.Ему прочат будущее Ланг Ланга* и свободное поступление в Национальную Консерваторию Америки. У Кимов огромный дом в Хэмптонсе и двухуровневая квартира на Манхэттене. И это лишь часть их недвижимости. Намджун водит Лексус, а у Сокджина свой Мерседес. Они-независимые самодостаточные люди с большим кругом знакомств, связей и друзей. — Расскажите о себе, — просит Сокджина Тэхён с обольстительной улыбкой. — Мы недавно отметили восемнадцатую годовщину свадьбы, — начинает Сокджин, — Намджун преподаёт в Колумбийском, он также много ездит с лекциями по стране и не только. Недавно… — А вы? — перебивает Сокджина младший. — Я владею галереей Кингстон на Пятой Авеню. Скупаю и продаю картины и не только. — О, давно интересуетесь искусством? — Я изучал его в университете, на факультете искусствоведения. Там мы с Намджуном и познакомились, ещё на первом курсе. Почти сразу поженились, у нас родился Чонгук. Намджун всегда был видным, он многим нравился. Плюс его интеллект и манеры… — Он изменяет вам, — словно утверждая, а не спрашивая, говорит Тэхён. — Я пока лишь полагаю, но не уверен, — Сокджин, действительно, не уверен. — Он вам изменяет, — ещё более твёрдо говорит Тэхён, — раз вы задумались о таком и даже обратились ко мне за помощью, значит, вы что-то подозреваете. В подавляющем количестве таких случаев альфы изменяют, поверьте моему опыту. Тэхён презрительно хмыкает, выражая своё отношение к неверным мужьям. — Чем вы занимаетесь в свободное время? — интересуется Тэхён после небольшой паузы. — Как правило, проводим время с семьёй, — играем в гольф или большой теннис, совершаем семейные вылазки на природу, ездим… — А вы, лично вы, чем занимаетесь? — снова перебивает Сокджина младший. — Я? — старший омега слегка удивлён, но всё же отвечает, — помимо искусства и указанного выше, я читаю, хожу на йогу. — О! Я тоже! — оживляется Тэхён, — Правда, расслабляет? Медитации, шавассана. — Я больше хожу туда из-за спины, в последнее время меня беспокоит спина., — Сокджин перебивает сам себя, это совершенно лишняя информация для малознакомого человека, — Но да, медитирую тоже. — Могу посоветовать хорошего массажиста для вашей спины, — говорит Тэхён, всё также ослепительно улыбаясь. При этом его взгляд настолько обольстителен, что Сокджин вынужден признать, что понимает тех альф, которых Тэхён был должен соблазнять «по работе» и соблазнял. — Как вы работаете? — вместо ответа на реплику о массаже спрашивает Сокджин. — Как я работаю? — лицо младшего становится насмешливым, — Иду в те места, адреса которых мне сдают сами омеги, подозревающие своих мужей в неверности, знакомлюсь, соблазняю. Ничего такого необычного… — И что, все соблазняются? — Почти все, — Тэхён выглядит уверенно и смотрит также немного насмешливо. Сокджин никак не ожидает того, что он дальше скажет. — У вас очень красивые губы, — вдруг произносит омега, поддавшись всем телом вперёд. — Спасибо., — Сокджин растерян. — И вообще вы очень красивы, как ваш муж может изменять вам? Он что, слепой? Или, может быть, совсем дурак? — Тэхён искренне возмущён. — Я не уверен, что он изменяет, — Сокджину вдруг хочется защитить Намджуна, — и он не дурак. Тэхён ухмыляется: — Знаете, есть такое выражение: «Если вам что-то кажется, то, скорее всего, вам не кажется». Пару месяцев назад Намджуна и Сокджина пригласили на один приём, посвящённый открытию нового ресторана на Манхэттэне. Там собрался весь бомонд Нью Йорка. Сокджин в этот день был занят, — у него должна была состоятся крупная сделка. Он сказал мужу ехать без него. — Я подъеду, как только смогу, — сказал он альфе по телефону. Омега прибыл на место, когда было уже начало десятого. Большой зал приёмов ресторана был полон людей. Здесь было два этажа и полностью стеклянное здание. За окном вечерело, город сиял огнями. Сокджин осмотрелся в поисках мужа, но его нигде не было. Наконец, он увидел его на втором этаже. Тот стоял рядом со своими ассистентом, Куртом Макклареном, эффектным омегой лет тридцати. Сокджин Курта, разумеется, знал. Он лишь не совсем понимал, что тот делает здесь с его мужем, да ещё и в таком откровенном наряде. На Маккларене была полупрозрачная рубашка, расстёгнутая почти до пупка. Но, самое главное, было то, что издалека Сокджин видел, что Намджун флиртует. За двадцать лет знакомства он изучил каждую клеточку альфы, не то что его выражения лица на разные случаи жизни. Здесь не могло быть сомнений, — Намджун флиртовал. И если раньше у Сокджина не было повода не доверять альфе, а потому насчёт Курта он даже не волновался, то в эту минуту омега почувствовал ревность и острую неприязнь. Маккларен был лет на десять моложе него, Сокджина, красивый, стройный, молодой. Намджун, наконец, заметил мужа, помахал ему рукой и тут же отправился к нему на встречу, бросив ассистента одного. Сокджин, разумеется, не стал устраивать сцену там, среди десятков людей, большинство из которых знал лично. Не стал он устраивать сцен и дома. Он вообще не стал поднимать эту тему. Но думал он об этом постоянно. Перед глазами стояла картина его флиртующего мужа с красавчиком ассистентом. А потом Сокджин начал нанизывать, как бусы на нитку, и остальные «доказательства». У них стало меньше секса. Не было ли это связано с появлением Курта в жизни Намджуна? Намджун в последнее время был какой-то рассеянный и часто будто бы отсутствовал. На вопросы об этом он лишь говорил об усталости. Альфа работал над очередной книгой и ему было необходимо перелопатить огромное количество информации по эпохе Ренессанса за короткое время, — контракт с издательством уже поджимал. Агент Намджуна постоянно его поторапливал и давил. А ещё были лекции, научная работа при университете и удалённое курирование одной из галерей в Лондоне. В остальном, всё оставалось по-прежнему. Они всё также проводили время втроём, — пикники, теннис. Альфа и омега ходили на генеральные репетиции и концерты сына. Намджун всё также каждую неделю покупал Сокджину букет его любимых лилий. А каждую субботу неизменно приглашал его на ужин только вдвоём. Не так давно они ездили втроём с сыном в чудесную поездку в Майами. Но разве те, кто изменяют, начинают резко вести себя иначе? Конечно, нет. В противном случае, это было бы слишком подозрительно. Поделиться Сокджин мог только с одним человеком, с Пак Чимином. Чимин был их с Намджуном давним другом. Другом семьи, так сказать. Он был немного младше, ему было тридцать пять, и он работал на Уолл Стрит. Он же и дал Сокджину контакт Тэхёна. — С альфами такое случается под сорокет, — Чимин тогда отпил из своего бокала апероля, — Кризис среднего возраста, первые проблемки с потенцией. Им надо самоутвердиться Чимин придирчиво оглядывает свой маникюр и несуществующий дефект на безымянном пальце. — Вот они и начинают трахаться с омегами помоложе, — продолжает Пак, — Или хотя бы просто разок спят, чтобы самим себе доказать, что они всё ещё ого-го. — Этот парень, Тэхён, проверял мужа моего коллеги, Джейсона, и ещё одного альфу, парня моего партнёра по бриджу. Оба guilty! — Чимин повышает голос на слове «виновны» на манер обвинителя в суде. — Так что, хённим, советую тебе проверить и своего Намджуна на вшивость, — продолжает Пак, — Я, конечно, твоего муженька люблю и уважаю как друга. Но я всегда на стороне своего пола. Омежья солидарность, так сказать. Тем более, речь идёт о разделе огромного количества имущества в случае развода. — Мы пока не разводимся, — Сокджину не нравится то, куда свернул этот разговор. — Понятное дело, — соглашается Чимин, — но, мой хороший, ты же помнишь, как я разводился с Тэмином? Куча нервов. И хотя мне при разводе досталось немало, но будь у меня больше доказательств его неверности, я бы оставил бывшего с голой жопой. Сокджину о разводе думать совсем не хочется. Терять человека, с которым ты пол жизни вместе, это, как минимум, больно. А если учесть, что их брак был по большой любви и страсти, и впоследствии неслучайно признавался идеальным их окружением, то сама идея о разрыве кажется невообразимой. Тем не менее, памятуя о том вечере и флирте мужа с ассистентом, Сокджин берёт у Чимина контакт некоего Ким Тэхёна и через несколько дней назначает ему встречу в кофейне в Гринвич Виллидж.*** Ким Тэхён обладает несомненной харизмой. Это сочетание почти невинной широкой квадратной улыбки и тяжёлого взгляда с поволокой, способно, кажется, соблазнить любого. Будь Сокджин альфой, он бы и сам купился на такую красоту и обаяние. Сокджин признаёт это, но есть в младшем и нечто тёмное, низкое, опасное. Нечто отталкивающее и одновременно влекущее к себе с силой магнита. Старшему вспоминается высказывание:"Если долго смотреть в бездну, она начнёт всматриваться в вас». А ещё ощущение от общения с Ким Тэхёном можно сравнить с эмоциями Сокджина на высоте. Каждый раз, когда он оказывается на балконе небоскрёба или на вершине горы и смотрит вниз, его охватывает дикий страх и одновременно мощное желание покориться этой высоте и прыгнуть вниз. Без парашюта, без страховки, без какого-либо намёка на спасение.