I wanna be your private ghost

Щелчок зажигалки. В темноте переулка загорелся маленький огонёк, от которого чернокнижник подкурил сигарету. Было за полночь, он стоял в ожидании такси, закутавшись от ветра в огромное чёрное худи. Его татуированные пальцы дрожали, но не от ветра, а чёрные глаза уставились в никуда. Дима не курил уже несколько месяцев и очень этим гордился, но выйдя с сегодняшнего испытания, не говоря ни с кем, устремился в ближайшую табачку. Его трясло, и он не знал, как унять эту дрожь — сигарета помогала слабо. На первом для себя сезоне Матвеев часто плакал на испытаниях, глядя на фотографии погибших и их горюющих родственников. Юный чернокнижник видел много страшных смертей — аварий, падений с высоты, избиений. За последние 4 года он сильно изменился, стал гораздо более сдержанным, больше не плакал ни на испытаниях, ни в жизни. Но на сегодняшнем испытании чернокнижник вновь столкнулся с этим чудовищным ощущением бессилия, несправедливости, в груди была непреодолимая боль, которую испытывала жертва. Впрочем, началось всё ещё прошлой ночью. Диме часто снились вещие сны, но в большинстве случаев они были символичными и разгадать их смысл было нелегко. Вчерашний сон был невероятно приятным, одним из таких, после которых не хочется просыпаться и оказывать в реальном мире. В реальности за окном был промозглый сентябрь и суровая Москва с её серым небом и недовольными лицами прохожих. Во сне вновь было тёплое лето, Дима стоял посреди поля, дул легкий ветерок, шелестела пшеница. Было тяжело в подробностях разглядеть пейзаж, потому что всё вокруг излучало свечение. На удивление, этот свет не резал глаза, он согревал и успокаивал. Сквозь пелену этого света Дима мог различить порхающих вокруг бабочек, яркие полевые цветы, источающие приятный аромат. Он стоял в поле совсем один, подставив лицо навстречу тёплому ветру и наполняясь энергией живой природы. Как вдруг почувствовал, что на поле появился ещё кто-то, прямо за его спиной — и крепко обнял чернокнижника, обвив его талию тонкими ручками. Ему не захотелось обернуться, он чувствовал себя в безопасности, ещё более комфортно, чем мгновение назад. Океаническое блаженство прервал звон будильника, Дима проснулся один в своей холодной постели и нехотя поплёлся в ванную. Он принял душ, высушил и выпрямил волосы, выбрал удобную одежду и несколько перстней на пальцы. Парень взбодрился, желание вернуться в постель окончательно покинуло его, и настроение стало совсем благостным. Дима собрал сумку со всем необходим и стал ждать машину, которая отвезёт его с коллегами на место испытания. Обычно дорога до места испытания была долгой, и чернокнижник решил, что у него ещё много времени, чтобы подумать о своём сне и обсудить предчувствия с коллегами — Гецати и Череватым. Хотя сегодняшняя тройка и показалась непривычной, Дима был готов работать со всеми участниками. «Впрочем, куда приятнее было бы работать в компании двух девушек, не так ли?» — Матвеев улыбнулся этой мысли. После разрыва с Астрид чернокнижник избегал серьёзных отношений, девушки сменяли друг друга, не задерживаясь в его жизни надолго. Диме хотелось вновь полюбить кого-то — чувствовать пресловутых бабочек в животе, когда она рядом, посвящать ей песни, улыбаться ее сообщениям в конце концов. Но в то же время он боялся, что новые чувства обернутся новой болью, от которой будет трудно оправиться. Дима ехал, погруженный в свои мысли, почти не обращая внимания на коллег. Гецати тоже был молчалив, впрочем, ему это свойственно, как и нарочитая суровость. Только Влад пребывал в отличном настроении и хотел развлечь своих коллег. Он достал из сумки бутылку водки, припасённую для так называемого Толика, и начал в шутку предлагать выпить Косте и Диме: — Эх, была бы Марьяна, она бы согласилась! — Да, только в начале по щекам бы тебя отхлестала — включился в диалог Дима. Чтобы предотвратить назревающий балаган, Матвеев решил взять диалог в свои руки, — А теперь давайте серьезно, есть какие-то предчувствия насчет испытания? — сказал он, обратившись к парням. — Толик утром сказал, девушку смотреть будем, — ответил Влад. Подумать только, Череватый наверняка и на кладбище успел съездить с утра пораньше, откуда только в нем столько энергии? — Я тоже считаю, что девушка, — нарушил свой обет молчания Костя, — страшная смерть. — А ты что думаешь, Дима? — обратился Влад. — Мне снился сон сегодня. Пока не знаю, как его трактовать, — задумчиво произнес Матвеев, глядя куда-то в окно, за которым уже мелькали пейзажи Московской области, — но дело было в поле. Возможно, с природой что-то связанное. — Ну что ж, посмотрим, — резюмировали экстрасенсы и не стали продолжать диалог. Каждый думал о чем-то своем. Череватый прикидывал, что нужно сделать, чтобы впечатлить всех на грядущем испытании и затмить соперников в глазах зрителей — левитировать он пока не научился. А еще наверняка о своей прекрасной жене, которая ждала его дома, и маленьком сынишке. О чем думал молчаливый Гецати — известно, кажется, одному богу. Матвеев, в свою очередь, слушал музыку и предпочитал не загадывать. Может, сон вообще не имеет отношения к грядущему испытанию, а вызван желанием молодого чернокнижника почувствовать что-то? Хотя, прислушиваться к своим ощущениям, видениям, навязчиво играющим в голове мелодиям он также считал важным. По опыту, они часто давали верные подсказки — и на испытаниях, и в жизни. Молчание было прервано лишь тогда, когда участница съемочной группы спросила, в каком порядке участники пойдут на испытание. На удивление Димы, сегодня коллеги не препятствовали тому, чтобы он шел последним, когда ночь окончательно опустится на город. Первым же шел Гецати, а вторым Череватый. *** Экстрасенсы оказались в одном из районов города Б. Когда пришла очередь Матвеева, он поднялся на 14 этаж новостройки и переступил порог непримечательной квартиры. Ведущий объяснил, что нужно рассказать о человеке, который жил в комнате, в которую его завели. В двухкомнатной квартире, оказавшейся на удивление просторной, помимо съемочной группы было еще несколько человек, которые очевидно имели отношение к этому дому или хозяину комнаты. Впрочем, речь все-таки шла о хозяйке. Дима осмотрелся и интерьер пришелся ему по вкусу. В комнате были светлые стены и такая же ненавязчивая мебель — кровать, шкаф с зеркалом и большой стол у окна. Стол, плавно перетекающий в подоконник, был заставлен вещами — творческими принадлежностями, книгами, какими-то безделушками. Его внимание привлек гипсовый бюст одного известного деятеля, расписанный розовым акрилом, на шее которого висели разные ожерелья. У стены стоял десяток холстов, которые Диме сразу же захотелось изучить, но он сдержался. Могло показаться, что хозяйка ненадолго отлучилась, чтобы пополнить запасы материалов. Но человек со способностями, оказавшись в этой комнате, сразу ощутил бы, что она уже не жилая, холодная. Матвеев попросил потушить свет и устроился на полу, разложив на черном полотне свои инструменты для работы. Он традиционно зажег свечи, открыл книгу и активировал заклинание собственной кровью. Дима начитывал нужные слова, а затем прикрыл глаза, и в комнате воцарилась тишина. Из темноты коридора на него смотрел объектив камеры и несколько пар интересующихся глаз, благо, эти люди также молчали и не мешали чернокнижнику сосредоточиться. Спустя пару минут он почувствовал, как что-то маленькое легко коснулось его рук, сложенных у лица в жесте молящегося. Матвеев открыл глаза и увидел перед своим лицом порхающую в темноте белую бабочку-капустницу. Он был уверен, что другие не догадываются, что заставило его так резко распахнуть глаза, поскольку не видят насекомое. Это видение предназначалось лишь ему. Прямо над ухом чернокнижника прозвучал тихий девичий голос, заставивший его слегла дернуться от неожиданности: «Красивая?». Он почувствовал на своей шее холодное дыхание. — Покажись, — тихо сказал чернокнижник. Спустя мгновение бабочка исчезла, но появилась фигура. Девушка сидела напротив чернокнижника на полу, поджав под себя ноги и повторяя его позу. Горящие свечи позволяли в подробностях разглядеть её обличие. Она была в длинном платье из струящегося материала, её светлые волосы волнами спадали до плеч. Мертвая девушка смотрела чернокнижнику прямо в глаза. Её лицо не было обезображено, ничто кроме чрезвычайно бледной кожи не выдавало в ней покойницу. — Красивая девушка, — произнес Дима, опомнившись, что он на испытании и ему нужно говорить, что он видит. — Спасибо. Ты тоже очень красивый, — ответила девушка неслышно для других. В темноте казалось, будто её мертвенно белые щеки немного порозовели. — Должна сказать, мне не нравится то, что здесь происходит, — вновь заговорила девушка, — но я всё понимаю. Там в коридоре стоит моя лучшая подруга, она до сих пор живет здесь, мы вместе снимали. Она очень горюет и хочет наверняка знать, что произошло. Передай ей, что я её люблю, её Катя зовут. А еще скажи, когда они с Ваней будут играть свадьбу, я буду рядом. Ваня — это тот парень в толстовке, который рядом с ней стоит. Ну же, скажи! Матвеев покорно произнес то, что просила девушка. В коридоре послышались всхлипы той самой Кати, которую принялся успокаивать парень в толстовке. Мертвая девушка обернулась на плачущую подругу и грустно сказала: — Прости, котёнок, я не хотела причинить тебе столько боли… — она вновь повернулась к чернокнижнику, — Скажи ей, что у меня всё хорошо. Дима вновь передал сказанное, не отрывая глаз от девушки. Ему казалось, стоит хоть на секунду отвернуться, и она испариться, как та бабочка. Окружающие лишь видели, как он завороженно глядит в темноту перед собой. — Спасибо! — призрак улыбнулся, — Ты хороший парень, Дима, я вижу. Дима улыбнулся в ответ. Несмотря на то, что девушка перед ним была мертва, он чувствовал себя чрезвычайно комфортно и тепло. Казалось, покойницу начал смущать пристальный взгляд его темных глаз, и она снова заговорила: — Я рада, что у меня есть возможность передать слова близким. Но, как я уже сказала, мне не очень нравится, что из моей смерти решили сделать шоу. Но я помогу тебе, Дима. Спрашивай, что тебе нужно знать, я всё расскажу. Матвеев, подавив внутреннее удивление, тихо попросил призрака немного рассказать о себе. — Что ж, я Маша. Мне 22. Я работала в цветочном, потому что на картинах пока не получалось достаточно зарабатывать. Но рисование было делом всей моей жизни… Кстати, красивые татуировки! Вот бы разглядеть их при свете. Дима автоматически передал рассказанное девушкой о себе. Он часто говорил с душами усопших, но впервые ощущал себя так… странно? Эта мертвая девушка рассказывала о себе и делала ему комплименты, будто они на свидании в кафе и их разделяет лишь столик, а не граница между мирами. — Эти люди в коридоре, как ты уже понял, мои друзья, — продолжила покойница, — Я вообще из провинции сюда переехала несколько лет назад. Про родителей не хочу говорить, как видишь, их тут нет. Дима понимающе кивнул. — Маша… пожалуйста, расскажи, что с тобой произошло, — попросил чернокнижник. — Я не хочу об этом говорить, — девушка заметно расстроилась. Дима неожиданно почувствовал в груди жгучую боль от мысли, что с этой милой девушкой произошло что-то страшное, как предвещал Гецати. Спустя минуту молчания Мария собралась с силами и заговорила вновь, — Ладно. Скажи им, что меня убили, а тело вывезли в поле и выбросили. Впрочем, они и так это знают. Тело быстро нашли. — Как это произошло? — Чернокнижник чувствовал себя ужасно, допытывая девушку о подробностях её гибели. Покойница вновь насупилась, но всё же решила ему показать. Чернокнижник видел последний день её жизни. Вот Маша ехала на работу, а вот составляла букеты и общалась с покупателями. Рабочий день подходил к концу, небо за окнами витрин зарозовело. Девушка закончила уборку, включила сигнализацию и покинула магазин. Она зашагала по направлению к остановке, как вдруг рядом с ней затормозила темная машина. Из машины выскочил высокий темноволосый парень, преградив ей дорогу: — Пошли со мной! Маша отказалась и, обойдя его, быстрее зашагала к остановке. Но парень нагнал её и схватил за руку. — Нам нужно поговорить, — сказал мужчина, больно сжимая её предплечье, — садись в машину. — Я никуда с тобой не пойду, — отрезала Маша, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я не отпущу тебя, пока мы не поговорим, — мужчина продолжал настаивать. Жертва стояла как истукан, испуганно глядя в глаза знакомого. — Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Мы просто поговорим, и я отвезу тебя домой. Маша знала, что он и впрямь не позволит ей уйти, пока не получит желаемое. Девушка уяснила это сразу, как только начала встречаться с этим высоким брюнетом. Она познакомилась с Кириллом при весьма неприятных обстоятельствах. В тот зимний день Маша поздно возвращалась домой, было очень темно и холодно. Она шла быстрым шагом вдоль строящегося дома, как вдруг со стройки навстречу ей выпрыгнула фигура. Маша испугалась и попыталась убежать, однако мужчина быстро догнал её и повалил на снег. Маша кричала, но вокруг не было ни души. Она почти не надеялась, что кто-то поможет ей, но вслед за её криком послышался другой крик, метрах в 30 от Маши: — Стоять, полиция! Напавший на Машу мужчина резко дернулся, встал на ноги и убежал, а Маша так и осталась лежать на снегу, глядя в черное небо, пока над самой головой не послышался хруст шагов её спасителя. Им оказался Кирилл — он действительно был полицейским. Молодой человек успокоил её, подвез до дома. Он не стал настаивать, чтобы Маша написала заявление, но на всякий случай молодые люди обменялись номерами. Они начали общаться, и по началу Кирилл казался Маше очень заботливым и «надёжным». Однако, стоило ей согласиться стать его девушкой, как всё резко изменилось, и забота обернулась тотальным контролем, а вскоре подключилось и физическое насилие. Маша пыталась уйти, но этот «оборотень в погонах» не оставлял девушку в покое, угрожая, подкарауливая её возле дома или работы. Так произошло и в тот день. Стоило Маше в очередной раз сменить номер, как домашний тиран не заставил себя долго ждать. В этом случае кричать было глупо и бесполезно, поэтому в конце концов девушка повиновалась и села в машину. Парень тут же заблокировал двери и дал по газам. — Машенька, прости меня, я перегнул палку. Но ты же знаешь, я люблю тебя, — говорил парень, попутно ведя машину в неизвестном Маше направлении. — Я прощу тебя, только оставь меня в покое… — взмолилась девушка, на глазах которой от страха начали выступать слёзы. Последние несколько месяцев сделали из неё запуганного зверька, когда-то бойкая и уверенная, теперь она чувствовала себя совершенно беспомощной перед этим миром. Маша невероятно устала. — Я ни за что тебя не отпущу, — произнёс парень фразу, которую произносил Маше сотни раз. Пока девушка тихо плакала, машина вырулила в тихое место вдали от домов и остановилась. Мужчина расстегнул ремень безопасности и повернулся к ней. — Тебе просто нужно быть послушной, вот и всё. И тогда всё будет хорошо — сказал Кирилл, проведя рукой по её лицу, шее, скользя ниже. Маша убрала с себя руку бывшего парня. — Не трогай меня, ты мне противен, — продолжая плакать, сказала девушка в лицо полицейскому. Мужчина рассвирепел и схватил Машу за горло. Она жадно пыталась хватать воздух и давилась собственной слюной. Мужчина всё же отпустил её, не дожидаясь, когда девушка потеряет сознание. Пока Маша пыталась отдышаться, Кирилл продолжал смотреть на неё своими дикими, налитыми кровью глазами. Лицо девушки было пунцово красным, мокрым от слез, а подбородок был измазан слюной, но это не отталкивало агрессора, а лишь раззадоривало. Он снова грубо схватил её и притянул к своему лицу для поцелуя, но девушка сжала губы и попыталась отпихнуть своего бывшего. Мужчина яростно оттолкнул её, и Маша отлетела, больно ударившись о дверь машины. После этого на её хрупкую скулу обрушился удар, сопровождаемый криком «сука». Девушка схватилась за лицо, объятое болью и кровоточащее, а насильник протянул руки ей под юбку и начал стаскивать бельё. Маша вновь попыталась убрать его руки, но мужчина был гораздо сильнее, он мог поднять её тело и управлять им, будто фарфоровой куклой. Девушка более не сопротивлялась и позволила бывшему возлюбленному разрушать своё тело изнутри и снаружи. Её фарфоровая кожа тут и там покрывалась синяками и ссадинами, кровоточила. Когда насильник закончил, он отбросил её тело, как отбрасывают с себя одеяло по утрам. Девушка был почти без сознания и на последнем издыхании произнесла тихим, почти неслышным голосом: — Ты настоящее чудовище… Тебя невозможно любить, я лучше умру, чем буду с тобой… Обессиливший маньяк долго смотрел на неё. Казалось, что в нем нет места ничему человеческому — ни любви, ни состраданию, а вместо сердца у него холодный камень. Но машины слова заставили что-то хрустнуть в груди парня. Мужчина знал, что зашел как никогда далеко — девушка была избита до полусмерти — и не понимал, что делать дальше. Он взял машину руку, принялся гладить её, повторяя «Машенька, Машенька…». Машино лицо приняло выражение отвращение, с её разбитых губ слетело: «Конченный ублюдок». Её глаза были закрыты и она не видела, как рука мужчины скользнула в карман. Парень достал нож и ударил её прямо в сердце.