Проклятие Эвтиды

Эвтида Бесс Луксор, Египет, июль 2019 года нашей эры       — Эвтида Бесс, верно? — мужской голос раздался позади меня, и я обернулась. Столкнувшись с изучающим взглядом незнакомого мужчины, моя рука машинально поднялась к волосам, чтобы их поправить, потому что во время поездки в археологическую лабораторию меня знатно потрепало.       — Да, — пригладив волосы, я с любопытством осмотрела незнакомца с ног до головы. Он выглядел банально: шляпа цвета слоновой кости прямиком из фильма Индиана Джонс, только у того она была темной, комбинезон такого же оттенка и бежевые армейские ботинки. Он выглядел в точности, как и я, только моя шляпа была в рюкзаке.       — Меня зовут Генри Андруз, — он протянул руку, и я, не задумываясь, протянула свою в ответ. — И я спешу сообщить, что машина вот-вот собирается ехать. Мы ждем только Вас.       — Ох, простите за опоздание, мне пришлось задержаться в номере отеля, — отмахнулась я и поправила рюкзак.       Его глаза округлились, как только он начал рассматривать меня. Я вопросительно выгнула бровь.       — В чем дело?       — У Вас кровь из носа, — проговорил Генри и достал из грудного кармана платок все той же слоновой кости. Как банально.       — Упс, — я с благодарностью во взгляде выхватила платок и прикоснулась к носу. — Не обращайте внимания, у меня такое бывает довольно часто. Смена климата, страны, сами понимаете.       — Конечно.       На самом деле такое явление как кровь из носа преследовало меня после дня рождения, который был два месяца назад. На протяжении шестидесяти дней мне каждую ночь снился Египет. Точнее Древний Египет. Как только мне исполнилось двадцать семь, я начала видеть красочные сны. И все они были в определенной последовательности. Сначала снилось мое детство в Гермополе, где я подвергалась насилию со стороны родителей, а чуть погодя моя юность. Сны с каждым разом становились все ярче и ярче, и я начала наблюдать за собой смену чувствительности к ярким вещам.       Обычно я просыпалась каждое утро с диким сердцебиением и кровоизлиянием из носа. И сегодня это повторилось, только дважды. Утром и сейчас, когда день подходил почти к концу. Меня это насторожило, но я оставила все комментарии при себе, заверив своего коллегу о том, что кровь из носа послужила резкой смены местоположения.       — Вы когда-нибудь до этого вели археологические раскопки в Египте? — продолжил как ни в чем не бывало Генри и побрел уверенным шагом к выходу из лаборатории.       — Нет, это мой первый раз, — ответила я, все еще прижимая платок к носу. Кровь никак не хотела останавливаться. — Но я всегда хотела посетить Египет. Меня тянет сюда. Поэтому сразу же согласилась приступить к раскопкам, как только мне предложили работу.       — Интересно. Извините за мое любопытство, но в какой стране раскопки Вам запомнились больше всего?       Я задумалась, вспоминая все свои поездки в разные уголки планеты. Генри не торопил меня с ответом.       — Пожалуй, самые лучшие раскопки были в Греции, — спустя несколько минут ответила я. К этому времени мы подошли к черному внедорожнику, за рулем которого располагался бородатый мужчина. — Надеюсь, такой же восторг я получу здесь, в Египте.       — Несомненно. Египет — очень интересная страна, она полна загадок, — его губы скривились в полуулыбке. Генри открыл дверь на заднее сидение «Пикапа», но я отказалась ехать внутри салона. Мне хотелось находиться в открытом багажнике и рассматривать местность.       — Это опасно, — встряла незнакомая девушка, которая все это время сидела на заднем сидении, но я ее не видела из-за тонированных стекол. — Дорога до гробницы слишком длинная и тяжелая. В пустыню давно никто не совался, поэтому ехать в багажнике — самоубийство.       Мы посмотрели друг другу в глаза, после чего я смиренно села к ней. Мне хотелось бы еще пожить, а не лезть на рожон и в какой-то момент слететь с багажника и утопиться в зыбучих песках злосчастной пустыни.       Тем временем Генри сел на переднее сиденье, и «Пикап» тронулся с места.       — Кинзи, — протянула руку незнакомка, привлекая мое внимание. Я протянула свою в ответ.       — Эвтида, можно просто Эва.       — Эвтида? Давно такого имени не слышала, — любопытно произнесла Кинзи, устроившись поудобнее. — Ты местная?       — Нет, я родом из Лондона, — ответила я.       — Родители постарались на славу, назвав тебя экзотическим именем. Хотя для египетской местности ты будешь как своя, — она поправила свои солнцезащитные очки, которые были на голове. — Первый раз на раскопках? Чего такая смущенная?       Я вопросительно взглянула в ее голубые глаза и усмехнулась.       — На раскопках я уже была, поэтому опыт имеется. И я ни разу не смущена. Веду себя как обычно.       — И именно на таких радостях твой нос кровоточит, да? — она кинула взгляд на платок, который я до сих пор прижимала к носу.       — Что-что, а это уже не твое дело, — сказав, я отвернулась к окну.       — Да ладно, не тушуйся, Эв-ти-да.       Кинзи протянула мое имя и меня словно ударило током. Я зажмурилась, чувствуя, как закружилась голова. Передо мной возник образ мужчины с белыми волосами. Я видела его во снах, запомнила каждую светлую ресничку и каждый шрам на его широкой груди. Амен. Именно он протягивал мое имя так же, как это сделала Кинзи.       — Эй, подруга, с тобой все хорошо? — прикосновение коллеги вывело меня из транса, и я распахнула глаза. — У тебя усилилось кровотечение. Может, поедешь обратно?       — Кровь скоро пройдет, — хрипло проговорила я. — Такое бывает… Всему виной смена местоположения.       — Мисс Бесс, возьмите, — Генри протянул еще один платок. Я не знала, что делать со своей окровавленной тканью, но Кинзи была быстрее моих мыслей: она с отсутствием брезгливости выхватила кровавый платок из моей руки, приспустила окно и швырнула тряпку.       — Зачем? Не нужно загрязнять природу окровавленными носовыми платками, мисс Миллз! — провопил Генри.       — А ты хочешь, чтобы весь салон наполнился ее кровью? — огрызнулась Кинзи. — И вообще, следи за дорогой вместе с водителем, не лезь в женский разговор.       Я смотрела на Кинзи большими глазами. Она до ужаса самоуверенная. Интересно, эта девушка такая же опасная и дерзкая, когда дело касалось раскопок и выкапывания саркофагов? Сегодня мне бы хотелось это узнать.       — Вообще-то я везу вас не потому, что готов выслушивать ваши разногласия, — проворчал водитель и посмотрел в зеркало заднего вида, где мы встретились взглядами. — Я везу вас в надежде, чтобы вы все заткнулись и дали мне насладиться тишиной хотя бы здесь.       — Я умею водить, поэтому можешь оставить нам машину и идти на все четыре стороны, — продолжала огрызаться Кинзи.       — Я запросто могу развернуться и отвезти вас обратно. Мне дополнительно не платят, чтобы я выслушивал таких дерзких пассажиров! — продолжал причитать водитель.       — Да успокойтесь вы уже! Давайте доедем до гробницы в спокойствии, — встряла я.       Кинзи замолчала, но продолжила буравить взглядом бородатого мужчину. Тот и вовсе не обратил на это ни малейшего внимания.       Я снова прикрыла глаза и опять возник образ. На этот раз показался смуглый парень, с которым моя копия во снах познакомилась в Фивах. До этого она — точнее мы обе — видели его, когда выполняли заказ по онейромантии. Ливий. Я запомнила его также отчетливо, как и Амена. Они появлялись в моих снах, и мы проводили время. Если Ливий был настроен на то, чтобы дружить со мной, то Амен всем своим видом показывал, что не хотел бы иметь со мной ничего общего. Он дважды поймал Эвтиду Саад из сна в Гермополе ночью, когда та бегала выполнять заказ. И после этого он начал относиться к ней со всей строгостью.       Я помнила каждую деталь. Каждого человека, попадавшего на пути моей копии. Если бы меня попросили пересказать все, что видела в сновидениях, я бы ничего не упустила, проповедовав все то, что происходило до нашей эры.       Это казалось каким-то бредом сумасшедшего. И если кто-то действительно захотел бы узнать суть всех моих снов, то уже на первых секундах рассказа меня бы закрыли в психиатрической больнице до конца дней.       Кровь наконец остановилась, и я облегченно выдохнула. В этот раз она шла дольше, чем обычно. Меня это насторожило. Поэтому я приняла решение после работы в Египте сходить в клинику в Лондоне и провериться.       «Пикап» тряхнуло, и я выронила платок. Чертыхнувшись, потянулась за ним, но внедорожник резко остановился, из-за чего я ударилась головой о кресло водителя и пустила крепкое словечко. Кинзи засмеялась и вылезла из машины первой, чем все остальные.       Нащупав платок, я поспешила выйти из джипа и резко остановилась, когда увидела большое количество людей. Военные внедорожники, вертолеты, мужчины в форме — все они встретили нас, обычных археологов. Я задержала дыхание, когда заприметила огромную впадину в земле, которую забаррикадировали лентами и военными с автоматами.       — Наконец-то! Мы ждали только вас, — проговорил мистер Миллер. Именно он предложил мне работу в Египте.       — Добрый почти вечер, мистер Миллер, — сказала Кинзи и оценила масштаб работы.       Мои ноги понесли меня к огромной дыре в земле. И когда я увидела, насколько впадина была большой, у меня перехватило дыхание. Из-под песка выглядывало слепленное из глины огромное лицо Фараона. От этого величественного вида мое сердце совершило кульбит и вот-вот выпрыгнуло бы из груди. Я прикрыла глаза, ощутив присутствие Верховного Эпистата рядом с собой. По рукам побежали мурашки. Он был у меня в голове, остальные его не видели.       — Эй! — мужской крик вытащил меня из транса, и я дернулась, обернувшись. Мистер Миллер, сложив руки на груди, всем своим видом показывал, что крайне недоволен своеволием с моей стороны.       — Она просто очень впечатлительная, — вмешалась Кинзи, хлопнув Миллера по плечу. Девушка вела себя так, словно была его давней знакомой, с которой он пропускал по бутылке пива каждое воскресенье.       — Прошу прощения. Впадина слишком огромная, чтобы спуститься туда. Понадобится очень много техники, чтобы мы смогли оказаться внизу, — сказала я и снова осмотрела обвал. Меня смущала голова Фараона из глины, но я старалась не реагировать на нее.       — Дорогуша, на дворе двадцать первый век, — покачал головой полковник Дэвис. О нем мне рассказывали еще в лаборатории в Лондоне. — Вся нужная техника давно ждет своего череда, чтобы три археолога спустились вниз.       Я облизнула пересохшие губы. Всем нутром ощущала, как меня тянуло в гробницу. Ведь неспроста каждую ночь я видела сны про Древний Египет, а наутро просыпалась с кровью в носу и шумом в голове. Но с другой стороны это такой несносный бред, от которого мне хотелось рассмеяться. Мне определенно нужно провериться в клинике по приезде.       — Дно длинной шестьдесят шесть футов, — продолжил мистер Миллер, подойдя ближе к впадине. — Будете спускаться с помощью прочных веревок.       — Учтите, без материалов мы не пустим вас обратно, — пригрозил полковник, сощурив глаза.       — Не стрессуйте, мистер Дэвис. Все сделаем, — подмигнула Кинзи. Я с каждым разом сильнее удивлялась ее самоуверенности.       Что-то мне подсказывало, что просто так эта пещера не оставит нас в покое. Что-то буквально кричало мне, но я не понимала, что именно…

***

      Внизу было прохладно. Я подняла голову и посветила фонариком на громадное лицо Фараона. Оно было не больше пятидесяти футов длинной! Почувствовав дрожь в пальцах, я сглотнула и поспешила перевести взгляд на что-то менее устрашающее. Но тут кругом было небезопасно, я ощущала это сердцем.       — Я нахожусь в большой пещере, — начала записывать на диктофон Кинзи, осторожно обходя камни. Ее голос был абсолютно спокойным. — На восточной стене располагается иероглиф Око Ра, он выгравирован на камне.       Я поспешила задокументировать все, что видела перед собой. На Восточной стене действительно присутствовал иероглиф Око Ра. Направив на него фонарик, я рассмотрела его вдоль и поперек, после чего быстро начеркала сведения, которыми владела, на листок бумаги.       — На противоположной стене располагается египетское иероглифическое письмо, другими словами иероглифика, — продолжала Кинзи. — Оно обрывается…       Краем глаза заметила, как Генри собирал украшения в небольшой мешочек, который весел на его руке. Фыркнув, я продолжила записывать все, что видела и все, что говорила Кинзи.       — На меня что-то капнуло! — воскликнул Генри. Я подняла голову и попятилась, когда на меня должна была упасть капля… ртути?       — Ртуть? Что за чертовщина? — я прищурилась, чтобы удостовериться, что это действительно ртуть.       — Примерно в четырнадцати футов от меня располагается ведерко, в котором предположительно находится ртуть, — Кинзи посветила фонарем на покачивающееся ведерко и усмехнулась. — Древние египтяне считали, что ртуть помогала ослаблять злых духов.       — Египтяне совсем с дуба рухнули? — взревел Генри. — Ртуть вредоносна… Она убивает. Лишает рассудка.       — Успокойся, — проворчала Кинзи. — Если боишься, то беги наружу. Мы с Эвой справимся сами, да, Эв-ти-да?       Я нервно сглотнула, снова зажмурившись от произношения моего имени. Вновь почувствовала присутствие Верховного Эпистата рядом с собой и съежилась. Сердце пропустило несколько гулких ударов, прежде чем кто-то аккуратно положил на плечо руку.       — Твое состояние пугает меня, Эва. Может, бросишь затею шататься здесь? С тобой что-то творится неладное, тебе бы провериться, — голос Кинзи заставил меня открыть глаза и глубоко вздохнуть.       — Я все еще не свыклась с…       — Смотрите! — прервал нашу беседу Генри.       Фонарь был не таким мощным, но несмотря на это мы увидели четыре статуи Фараонов, которые стояли в квадрате с дырой в полу.       — Подождите, — проговорила Кинзи и подняла голову. Над нами возвышалось странное сооружение, от которого меня словно ударили под дых. Это сооружение было таким знакомым, но я не видела его во снах. Какое-то чертово дежавю… — Ртуть, сооружение, четыре фигуры, выставленные в квадрат. Это не гробница.       Я встретилась с растерянным взглядом Кинзи и удивилась этому больше, чем ее словам. Она была в смятении впервые за эти несколько часов, которые мы проводили вместе.       — Это тюрьма, — хрипло сказала девушка и хотела сделать несколько шагов в сторону четырех фигур, но я ее остановила, положив руку на плечо.       — Это опасно, Кинзи. Не иди туда.       — Надо осмотреть и задокументировать, Эва.       — Ты только что сказала, что это тюрьма. Здесь кругом ртуть, — недовольно выпалила я. — Один твой шаг может повлечь за собой что-то страшное. Угомони свой пыл! Нужно попросить кого-то сверху осмотреть это место в специальных костюмах, а не в наших комбинезонах, которые не спасут в случае опасности.       — Ты права. Ладно, — она вздохнула и поднесла диктофон к лицу. — Передо мной располагаются четыре фигуры Фараона, выстроенные в квадрат. В центре квадрата находится дыра. Сейчас мы попросим подмогу, потому что нам не справиться в одиночку.       Я услышала неприятный шепот позади себя, но не спешила оборачиваться. Для начала я взглянула на коллег, которые вели себя как обычно. Они ничего не слышали. Кинзи была занята с диктофоном, а Генри брал все, что попадалось под руку.       Аккуратно обернувшись, я никого не заметила, кроме саркофага, что стоял недалеко от меня. Посветив фонарем, неосознанно побрела к нему. Совсем не понимала, что делала. Просто шла, прекратив реагировать на остальные звуки, доносящиеся ото всюду.       Саркофаг выглядел потрепанным. Моя рука потянулась к нему и как только она соприкоснулась с крышкой гроба, я закатила глаза. Подкосились ноги и последнее, что помнила перед тем, как впасть в обморочное состояние, почувствовала присутствие Амена.