Проклятие Эвтиды

Эвтида Саад Фивы, Древний Египет, 321 год до нашей эры       Несмотря на утренний час, воздух над небольшим базаром дрожал от зноя. Торговцы перекрикивали друг друга, бросались колкими фразами и пытались переманить на свои стороны покупателей. Запахи трав, специй и немытых тел смешались в одно кошмарное зловоние.       Эвтида, стоя возле одной из торговых лавок, оценивала грубо сделанную корзину. Юная шезму хотела что-то прикупить на сбережения, которые она заработала сегодня ночью, выполняя заказ по некромантии. Неподалеку от нее переговаривались между собой Ливий и Исман, но Эва на это не заостряла особого внимания.       — Что ж ты такой непонятливый, Исман? — фыркнул Ливий и сложил руки на груди. — На базаре обычно не продают засушенную ромашку!       — А я тебе говорю, что продают! — проворчал Исман. — Ромашка нужна всем!       Тем временем Эва наткнулась на небольшую тряпичную сумку, в которую влезли бы несколько ее вещей.       — За сколько отдашь? — шезму бросила взгляд на сумку, а после перевела глаза на торговца.       — Пару серебряных, — беззубая улыбка одарила лицо бородатого мужчины, на что Эва возмущенно сложила руки на груди.       — Жирно не будет? За такую тряпку пару серебряных?       — Никто не держит тебя, девка, — бросил торговец. — Не хочешь — не бери.       Эвтида, прищурившись, вынула мешочек с драхмой и резко остановилась. Она могла бы смастерить эту сумку сама, попросив ткани у ткачихи Нейт. Но Эва не была мастерицей, чтобы сделать более-менее нормальную сумку, которая не порвется через несколько минут после изготовления.       — Уступить в цене не хочешь?       — Покупай или проваливай, — грубо сказал торговец.       — Исфет… — она запустила руку в мешок с монетами. — Подавись, болван.       На его хилом столе появились три серебряные монеты, на что он широко улыбнулся и сгреб их в ладонь. А после швырнул на стол сумку, которую сразу же выхватила Эвтида и прижала к себе. Эта покупка была необходимой, поэтому шезму не жалела потраченных денег. Рано или поздно пришлось бы расстаться с драхмой. Не сегодня, так завтра.       Эвтида отошла от торговой палатки и начала искать глазами Исмана и Ливия. Тех было отчетливо видно и слышно, потому что они спорили относительно громко. Эва уверенным шагом направилась к ним, краем глаза заметив девушку, которая шумно бранилась с бестолковым покупателем. Она бросила в него горсть песка и закричала, чтобы тот убрал руки от украшений, что были аккуратно выставлены в ряд.       — Клянусь, ты будешь молить о пощаде, когда я буду ломать твои пальцы, ханзир! — закричала низкорослая торговка, вновь набрав в ладони песок.       Эвтида, поняв, что сейчас самое время вмешаться, подошла к палатке с украшениями и встала перед мужчиной. Она была намного выше его, поэтому он попятился и чуть было не упал, но за его спиной появился Ливий. Покупателя окружили, после чего тот нервно сглотнул и побежал так быстро, что пятки его блестели на утреннем солнце.       — Спасибо тебе, — проговорила незнакомка. Она потянулась к своим украшениям, чтобы поставить на места те, которые посмел тронуть горе покупатель. — Если бы не ты, я точно сломала ему пару фалангов! Что за люди пошли.       — Не за что, — ответила Эва. — Я бы посмотрела на это, — шезму усмехнулась.       — Ты всегда жестока к обычным попрошайкам? — послышался позади голос Ливия, на что Эва фыркнула. — А тебе, — он обратился к торговке, — следовало бы быть более вежливой с покупателем. Вдруг у него были деньги?       — Самый умный? — сердито воскликнула девушка и вышла к ним.       — Я предпочитаю слово «гениальный», — улыбнулся Ливий. Эвтида картинно закатила глаза.       — Что ж такой «гениальный» забыл в этих краях? — она обвела весь базар пальцем и сложила руки на груди. — Таких шутников здесь не любят.       — А может, я прибыл сюда, чтобы прикупить у тебя пару украшений? — Ливий ухмыльнулся и оценивающим взглядом прошелся по прилавку. — Например, вот эту цепочку.       Хмурое лицо незнакомки быстро преобразилось. Она заинтересованно улыбнулась.       — Звать-то тебя как? — девушка принялась рассматривать Ливия.       — Ливий.       — А я Агния, — она не спешила протягивать руку для рукопожатия, продолжив глядеть на лекаря, не стесняясь. — Это украшение, которое сейчас лопнет от твоего взгляда, стоит семь золотых драхма.       — Дорого, — покачал головой Ливий. — Но ручная работа должна окупаться. Поэтому я куплю ее у тебя.       Эвтида вскинула бровями от жеста Ливия. «Интересно, что на тебя нашло? — подумала шезму, сжав приобретенную сумку. — Неужто Агния зацепила тебя?»       — Ливий, ты должен мне пиво, понял? — неожиданно проговорил Исман, оказавшись так внезапно рядом с торговкой палаткой Агнии. — Ромашка в моих руках, а значит…       — Ты выиграл спор, — закончил за него Ливий, не оборачиваясь на подошедшего парня.       — Именно так, — победно сказал Исман и вложил ромашку в свою сумку. — А я говорил!       — Зачем тебе ромашка? — поинтересовалась Эвтида.       — Реммао попросил. Говорит, что от чая с ромашкой успокаивается.       «А, ну да. Я могла бы додуматься, что Реммао любитель ромашкового чая. Постоянно стрессует и на нас все скидывает, хитрый дядька», — ворчливо отозвалась Эвтида, а на деле же просто понимающе улыбнулась и снова принялась сжимать сумку от нечего делать.       — И зачем же тебе украшение? — поинтересовалась Агния. — Неужели будешь носить? Оно же женское.       — А кто сказал, что я купил его себе? — вскинул бровями Ливий и убрал цепочку в карман штанов.       — Ну тогда той, кому ты это купил, знатно повезло, — проворковала торговка. — Все, идите. Не распугивайте мне покупателей.       — Пойдемте, — лекарь махнул рукой, созывая Эву и Исмана. — Эпистат должен сегодня ближе к обеду дать объявление, мы обязаны на него успеть.       — Эй, а тебя-то как зовут? — Агния остановила Эву прикосновением.       — Эвтида я. Приятно познакомиться.

***

      Прибыв обратно в поселение, они заметили Верховного Эпистата. Выглядел он очень сурово; от одного его взгляда можно было понять, что Амен взбешен. Эвтиду заинтересовало столь злостное выражение лица. Она задумалась, что же такого случилось, пока они были на базаре.       — Сегодня ночью было совершено преступление, — голос его был тверд, а взгляд устрашающим. — Неизвестный ворвался в мои покои и украл несколько вещей: мешок с деньгами, список охотников в отрядах и личную переписку с Фараоном. Вечером патрульные охотники будут задавать вопросы, вы обязаны ответить на каждый. Я не потреплю, чтобы вор продолжал быть среди нас и так беспечно обкрадывать мои покои. Как только мы найдем человека, который посмел себе совершить эту глупость, его ждет наказание. Обещаю, оно будет исполнено со всей строгостью.       Эвтида осмотрела собравшейся народ. Никто даже бровью не повел, за исключением нескольких людей. Она прищурилась и запомнила их лица. В голове промелькнула безумная мысль, от которой шезму покрылась мурашками от головы до пят. Эва могла бы предложить помощь Амену, чтобы восстановить свою репутацию и показать Эпистату, что она абсолютно безопасна для поселения и не скрывала никаких тайн.       — Вещи украл тот, кто живет среди нас. Чужаков на нашей территории нет, — продолжил Амен. — Человек не посмел бы своровать письма Фараона, если бы чтил власть и богов. Это сделал безумец, которому нужно было вторгнуться в царские дела и помешать нам в поисках. Безумец, который получит по заслугам. Я лично буду наказывать.       От его тона Эвтида съежилась. Амен не умел шутить, поэтому все его слова нужно было принимать всерьез. Он и бровью не поведет, когда в его руках будет молить о пощаде тот, кто посмел выкрасть важные документы и деньги из дома Эпистата.       — Все свободны, — закончил Амен, оглядев толпу. Он увидел Эву и нахмурился сильнее. На первом месте в списке подозреваемых стояла Эвтида. Эпистат чувствовал своим сердцем, что это сотворила девушка, нагло ворвавшись в его покои, пока он отсутствовал.       Вот только Эва ничего не крала. Она понятия не имела где лежали переписка с Фараоном, список охотников и мешочек с деньгами. Шезму была в его доме, но в тот раз она отбывала наказание за излишнюю спесивость и неумение держать язык за зубами. Девушка не исследовала дом во время наказания, потому что Амен просто-напросто не позволил бы ей это сделать.       Эвтида отвела взгляд и быстрым шагом направилась к дому. В комнате не было Дии, чему шезму была несказанно рада. Она положила приобретенную сумку в сундук, как вдруг послышался стук в дверь. Эва сразу поняла, что к ней пришел Амен, поэтому отворила дверь и попятилась назад. Верховный Эпистат по-хозяйски вошел в коридор и, обойдя Эвтиду, направился в комнату.       — Ты считаешь, что врываться в мою комнату и хозяйничать тут — нормально? — недовольно сказала Эва и сложила руки на груди. — Зачем пришел?       — Чтобы ты мне сказала, где спрятала вещи, — не оборачиваясь, произнес Амен. Он сначала осматривал комнату, а после принялся шариться под кроватью, в сундуке Эвы, под ковром.       — А почему ты думаешь, что это сделала я? — усмехнулась Эвтида. — Или ты, Амен, считаешь, что можно спихнуть все на меня, потому что у тебя ко мне личная неприязнь?       — Не ври, Эвтида. Если ты сознаешься сейчас, то я буду немного снисходителен в наказании.       — Не воровала я! — повысила голос Эва и закатила глаза. — Сам посуди, зачем мне твои папирусы? Я всего лишь летописец! В политических целях не участвую и не собираюсь.       Амен ничего не нашел, потому что комната не была забита украденными вещами. Он в два шага оказался рядом с Эвтидой и недовольно сощурил глаза, с недоверием осмотрев ее лицо.       — Не повышай на меня голос, — рявкнул Эпистат. — Скажи мне, где вещи.       — Нет их у меня! — выпалила Эва. — Может, по каждому поводу будешь меня подозревать? Завтра, например, кого-то сожрет крокодил, и ты обвинишь в этом меня? Кончай считать каждый мой шаг подозрительным. Это аморально.       — Ты не посмеешь обмануть меня, Эвтида. А я не позволю играть с собой.       Он угрожающе наступал на нее, а она же пятилась назад, пока не почувствовала ягодицами стол.       — Где ты была сегодня ночью? Где шастала?       — А кто сказал, что я где-то была? — возмущенно произнесла Эвтида, вопросительно выгнув бровь. — Я была в комнате. Спала до самого рассвета.       — Вот как? После ужина сразу домой отправилась? Слушать меня начала? — уголки его губ хотели было дрогнуть в ухмылке, но он сдержал свой порыв.       — Да, — нервно сглотнула Эва.       — Кто подтвердить может?       — Моя подушка, — она кинула взгляд на кровать.       — Не шути со мной, Эва.       — А ты не задавай глупых вопросов. Я не знаю, кто может подтвердить мое присутствие в доме!       — А почему ты не вспомнила про Дию? Она же ночует с тобой в одной комнате, — он вновь прищурился. Эва растерялась на несколько секунд, но быстро взяла себя в руки.       — Потому что Дию я не видела этой ночью.       Что-что, а это была абсолютная правда. Эвтида заметила за соседкой по комнате странную особенность смываться именно ночью и до самого утра. Она предполагала, что Дия нашла человека, с которым начала регулярно проводить время.       Амен не изменился в лице, но все же заинтересовался словами Эвы. Дию можно было запросто посчитать подозреваемой, потому что она бесшумно пропадала и также появлялась вновь.       — Так понимаю, спрашивать тебя, куда она ходит, бессмысленно?       Эва кивнула, потому что действительно не знала, куда держала путь Дия. Одному Ра было известно, что скрывала юная шезму.       — Учти, Эва, ты до сих пор на первом месте в списке подозреваемых, — он навис над Эвтидой и всмотрелся в ее лицо. — Если ты мне солгала по поводу вещей и Дии… Ты пожалеешь об этом, я обещаю тебе.       — Теперь я поняла твое истинное предназначение, Амен, — хрипло промолвила Эва, выпрямив спину. Их носы чуть ли не соприкоснулись. — Без разбирательства обвиняешь и наказываешь. Не хочешь верить мне, потому что дважды словил ночью. Считаешь, что я плохая?       Амен замолчал, испытывая терпение Эвтиды на прочность.       — Молчание — знак согласия. Я хотела предложить тебе руку помощи, но раз ты считаешь меня плохой и обвиняешь в воровстве…       — Руку помощи? — перебил Амен и усмехнулся.       — Да, руку помощи. Я хотела помочь тебе найти преступника, чтобы ты наконец перестал смотреть на меня как на прокаженную!       Верховный Эпистат прекратил нависать над ней. Он выпрямил спину, не спуская своего неравнодушного взгляда с ее зеленых глаз. А после, сам того не понимая, поднес к лицу шезму ладонь и тронул нежную кожу. Его пальцы были холодными, отчего на руках Эвтиды забежали тысячи мурашек.       Эва обхватила его ладонь и прижалась к ней как можно сильнее. Амен хотел было удивиться этому порыву, но продолжил невозмутимо стоять и ощущать горячие женские руки. Они прожигали друг друга взглядами, слышали сердца, что бились в унисон. Стояли так близко, что Эвтида чувствовала горячее дыхание Амена.       Перед глазами все закружилось, поплыло. Она покачнулась и точно бы упала, если бы Эпистата не было рядом с ней. Амен легко поймал ее, когда женские ноги окончательно подкосились, а глаза закатились. Мир померк и Амен вместе с ним.