Падение в Бездну

      Иногда ей кажется, что Треш не так уж и плох. По крайней мере, временами в нём юмора больше, чем в Люциана. Конечно, определённо, исключительно чёрного, как и его душа, но это нисколько не портит момент. Наверное, в ней ещё осталась доля романтики. Неуместной, неправильной, но романтики. И всё же отзывается Сенна не прям уж дружелюбно. Скорее с привычным для неё сарказмом.       — Как мило, — Абару закатывает глаза, делает шутливый поклон и снова возвращается к корме.       Не важно, что там чувствует Треш, всё её внимание захватывает туман. Не в привычном том понимание. Обычно когда она слишком концентрируется, то туман напоминает ей, что он не в её власти. Но сейчас он не жаждет сопротивления. Он подчиняется и это удивительно. Потому хочется смотреть, как эта безумная и неуправляемая способность, сравнимая со стихией, наконец-то, подчиняется ей и становится податливой.       Безумие. Столько лет прошло, а она только перестала от него бежать.               Туман всегда слишком тянуло к Сенне, сколько она сама себя помнит. С самого детства. И все это потому, что огонь жизни горит в ней ярче, чем в ком либо ещё. Так рассуждал Треш, со свойственной ему манерой мыслить вслух, пока он полагает, что никто его не слышал. Туману свойственно тянуться к живому, чтобы это живое в конечном счёте уничтожить, поглотить или изуродовать. Сделать, собственно, всё, что порождается ненавистью, злостью, завистью, а порой и тоской.       — Если мы продолжим плыть с такой скоростью, то завтра к полудню достигнем Пилтоверского порта?       — Не исключено. Главное не переусердствуй.        Она не видит, как Треш поднимает руки. Но прекрасно знает этот его относительно невинный жест: предупреждение. Если у него вообще может быть что-то невинное. Ему явно не хочется, чтобы она зазнавалась. Ведь именно заносчивость привела его самого к поражению. Каким бы гадом Треш не был, но у него появилось невозможное желание всех поучать. Быть может, это всего лишь последствия горизонта вечности. Когда живёшь тысячи лет забываешь, как быть нормальным.       Не раз он ещё найдёт повод зацепиться с нравоучениями.       И всё же она понимает, что такое туман. Уж точно ей не суждено потерять голову. Противостоять туману возможно. Сенна очень постарается не позволить себе стать такой, как Треш.       — Значит мы прибудем даже раньше. Звучит хорошо.       — Не потопи нас, — многозначительно напоследок произносит Треш.       — Обязательно. Хотя тебя бы с удовольствием утопила, — Сенна кидает короткий взгляд через плечо. — Иди давай, ты хотел читать книжки про йордлов.       — Книжки не только про йордлов.       Не так уж и важно о чём эта книжка, которую он с собой таскает.       Почему он просто не может уйти, оставив её спокойно наблюдать за морем и кажущимся таким мрачным и чёрным горизонтом?       Шторм не утихает, потому команда свернула паруса и поспешила скрыться в трюме. Но только не Сенна. Ей хочется ощущать солёный ветер на щеках, так сильно напоминающий ветер Островов — места, которое она ненавидит и между тем по которому дьявольски скучает. А Треш, разумеется, заноза под ногтем.       — Правда? И о чем она? Может почитаешь мне вслух? Не стесняйся, — Сенна, наконец, отпускает фальшборт, передразнивая манеру Треша говорить, держаться, быть.       Абару оборачивается лицом к Трешу.       Ветер треплет полы его пальто. Они хлопают, как черные кожаные крылья. Ветер развевает темные волосы. Всё это выглядит тревожно. Чем-то напоминает его прошлое обращение: жуткий череп с длинными костяными косами, огромный, высокий и жуткий. Он был монстром её невозможной жизни. И всё же её притягивал этот безумный, безобразный лик. Притягивает всё ещё.       — Конечно, обязательно почитаю. Ведь кроме пыльных страниц о борьбе с туманом вы ничего и не изучали, стражи. Тебе будет полезно расширить кругозор. Иногда я начинаю подмечать, что ты недостаточно образована.       Для Треша все их споры всего лишь игра в кошки-мышки. И Сенна прекрасно это знает. Кто будет более наглым. Более колким. И, надо признать, она знает, что единственная, кто отвечает на его провокации. Остальные всегда боялись гнева. Но сама Абару пережила фонарь. Ей нечего больше бояться. Война позади, оружие — в руках.       — Когда спасаешь мир времени на чтение не остаётся, — Сенна тактично умалчивает, что в своё время почитывала любовные романы с известными личностями. Но после долгого пути ты скорее ляжешь спать, чем откроешь книжку и будешь погружаться в иной мир или в историю своего собственного. Однако, она, конечно, никогда не пренебрегала изучением архивов. Всегда, когда находила возможность. — И я в совершенстве знаю страницы о борьбе с туманом, если уж мы об этом заговорили. Перечитывала множество раз.       Сенна будет с ним пререкаться, но не из-за язвительности или неумения уступить, она просто очень хорошо знает правила его игры. Правда выглядит это сейчас, как попытка оправдаться перед бывали архивариусом. Неприятная страница в его биографии.       — Правда, вы уже дважды были на пороге гибели. Кто-то явно плохо вчитывался, — это его характер. Последнее слово всегда должно быть за ним, за исключением тех случаев, когда он решает дать своей жертве ложную надежду. Однако, она давно уже не экземпляр его коллекции, чтобы поддаваться на провокации и подчиняться.       — А ты дважды проиграл, Треш… — фразу Сенна не договаривает. Он проиграл войну за своё сердце и душу. Банально, однако эти битвы намного страшнее и важнее, чем всё происходившие когда-нибудь в мировой истории. — Так откуда ты достал книжки про йордлов, тем более… такие?       — У меня попросту не было другой развлекательной литературы на Сумрачных Островах, — недовольно хмыкает Треш.       Однако, если это так, то каким образом ему помогут сказания о йордлах в нынешней ситуации? И почему он захватил с собой именно эту книгу с Островов? Если только он не решил собрать из йордлов армию. Главное, чтобы они не были такими же скверными по характеру, как Вейгар.       — Я очень тебе сочувствую. Хочешь купить по дороге новых книг? Сможем разжечь ими костёр, если вдруг застрянем где-то, где будет холодно.       — Сжигать книги… варварство даже для тебя, — Треш кривится, словно она предложила ему перебродившего сока. И видно, что он крайне удручён юмором с её стороны. В его мировоззрение приемлемы многочисленные смерти людей, большинство из которых всего лишь бесполезные мешки из плоти и крови, не имеющие никакой ценности. Но книги…       Сенна знает, его историю. Знает, кем он был до того, как превратился в чудовище. О, она бы могла назвать прошлое Треша драматичным, если бы не считала его слишком надменным человеком, стремящимся исключительно к блёклому подобию власти, если то, до чего он мог докатиться можно назвать таким словом, как «власть». Единственное, о чём жалеет Сенна, так это то, что она так и не нашла в себе смелость поговорить с самим Трешем о прошлом Ордена.       — Пойдем, я хотел бы тебе кое-что показать.

***

      Прошло около двух недель, как стены Демасии пали под неумолимым гнетом Черного Тумана. Десятки тысяч погибших. Сотни разрушенных домов. Сломленные судьбы всех, кто так отчаянно думал, что мрак был побежден. Теперь же это место стало новым пристанищем голодных духов на материке. Туман раскинул свои объятия, медленно просачиваясь в саму землю, отравляя каждый ее дюйм, превращая в подобие Сумрачных Островов.       Новый хозяин угодий — жестокий Страж Цепей, гордо занял Белокаменный Трон. Никто не смеет противиться его воле. Что ему еще нужно, кроме страданий душ и власти?        В зале, где некогда проводили совещания советники Короля, дискутируя о том, как лучше защитить свою Родину, Треш обустроил кабинет, обставив всё всевозможными картами Рунтерры. Треш нервно ходит, стуча каблуками черных туфель, раздраженно пролистывая пергаменты один за другим, бросая ненужные на пол.       — Господин…       В комнату входит призрак, закутанный в тёмную и всё равно пыльную мантию, держа в руках большую стопку новых манускриптов и книг.       — Я принес еще карты. Наши ищейки обыскали ближайшие библиотеки в городах. Все, что смогли найти.       Треш отбрасывает последний пергамент, быстрым шагом направляется к фамильяру, вытаскивая по очереди каждую принесенную карту. Одного лишь взгляда хватает, чтобы отправить неугодные страницы на пол. Стопка кончается, ровно так же, как и терпение Треша.       — Проклятые демасийцы!       Недовольно он ударяет ладонью по мраморному столу, тот трескается под ней. Столько лет прослужить и сломаться под рукой Стража Цепей.       — Ни единой магической карты. Ни тайных проходов, ни штабов Стражей Света. Никчемные летописцы. Построили стены, барьер от магии! И все?! Это все, что они смогли… ничтожества…       Треш кипит от ярости. С того самого момента, как он содрал с себя оковы, в нём проснулось то, что он считал похороненным — чувства. Эмоции. Удивительная это вещь. И хотя он старается держать себя под контролем, в моменте ему кажется, что ему сорвали печати запретов.       Запретов на всё.       Но эмоции — это второстепенно. Сначала — война. А на войне одно из главных критериев победы — знание позиций врага. Но как он может их узнать, если сторы-карты находятся только там, где магия в почёте была всегда. До Ионии путь не близок.       Но ему не нужна Иония. Ему нужен штаб Стражей, их стратегическая точка. Уж они то точно бы не уничтожили такую реликвию.       — Неудивительно, что город пал за ночь… с такими знаниями странно, что они вообще были великой державой…       Продолжает свой монолог Треш. Глаза бегают по столу, он явно пытается понять, найти путь к цели, все эти трещины… Черные линии на белом мраморе, будто расщелины на лице мира.       — Найди мне союзников среди людей, души которых жаждут власти, силы, кто готов ради них… пойти на все. А после… я сам их навещу.       Треш отстраняется от стола, отмахиваясь от визитера. Фамильяр учтиво кивает своему господину, спешно удаляется из зала, попутно облегченно выдыхая. В мыслях его явно лишь одно: он смог уйти от Стража Цепей живым.       Склонив голову в бок, Треш скользит взглядом по причудливым трещинам. Замах рукой, в ладони сияет изумрудный серп. Мгновение. Мраморный стол падает на пол, окончательно разлетаясь на осколки.