Внутренняя недостаточность тебя.

Чтобы спасти утопающего в грязи человека, нужно самому опуститься в эту грязь и протянуть ему руку.

***

      Как низко готов пасть, далеко, надолго и, скорее всего, навсегда брошенный жизнью человек, чтобы найти себе хоть какое-то место в обществе?       Я думал над этим на протяжении всего моего полёта. Но может ли тот, что никогда не был бедным, рассуждать об их участи? Я так не считаю. Мне кажется, что нельзя делать выводы о жизни людей, если сам не был на их месте. А мне всегда хотелось найти хоть какое-то другое место.       — Уважаемые пассажиры, наш полёт подходит к концу. — раздался мягкий голос стюардессы прямо над моей головой. — Пожалуйста, займите свои места и пристегните ремни безопасности. Благодарим за выбор нашей авиакомпании и желаем вам всего наилучшего.       Отвлечённый этим от своих мыслей, я устало покосился на иллюминатор и вздохнул. Устало, ведь как вообще можно не устать за долгие четыре часа беспрерывного полёта в жутко неудобном кресле самолёта? Не представляю. За это время даже потрясающий вид солнечных облаков будет бесить, словно яркая лампа, направленная тебе в лицо. Зато тут не душно, как, например, в школьных автобусах жарким летом. Мне однажды пришлось это испытать. Ужас какой-то. И как некоторые ученики ездят на таких в школу каждый день?       Кстати о школе… Это же будет моя первая новая школа! Интересно, как всё будет выглядеть там? Какие будут учителя? А как ко мне отнесутся новые одноклассники? Последнее волнует больше всего. В конце концов, мне впервые выдался шанс познакомиться с кем-то, не знающим меня. Что, если обо мне сложится плохое первое впечатление? Так, Кейт, соберись! Не время волноваться, выбор уже сделан, и ты в нём уверен на все сто!       Ох, точно, я же забыл представиться. Я — Кейт Дирест, сын пятого в рейтинге самых богатых людей в мире Стивена Диреста. Он владеет крупной айдол-группой, заведует крупнейшим лейблом в мире и даже сам является популярным музыкальным исполнителем. Для людей общества он довольно-таки добрый и хороший человек — вкладывает в благотворительность, раскрывает таланты начинающих музыкантов, помогая им продвигать свои треки, да и вообще является очень общительным и позитивным миллиардером. Эх, хотелось бы мне верить в это…       Моя мама — Аврора Дирест — тоже неплохо зарабатывает. Она популярная исполнительница, как и отец, но, в отличие от него, вкладывает непосредственно всю себя эту роль. В детстве было даже приятно слушать её упражнения в соседней комнате, когда она пела. Нет смысла врать, голос у моей мамы действительно шикарен, а за годы обучения вокалу и работы над своим образом она смогла заслужить свою многомиллионную аудиторию. Да, я правда уверен, что её образ достоин этого. Но, как первый ребёнок в семье, не могу сказать того же про неё саму.       С самого моего рождения родители отчаянно пытались вбить в мою «пустую голову» одну простую истину — я никогда не опущусь ниже других. Я во всём должен быть лучше, ну или хотя бы не уступать, иначе ничем хорошим это не кончится. Мой чистый детский разум искренне не мог понять их мотивы — ему хотелось играть с другими ребятами, заводить друзей, общаться и постигать новые направления, однако родителей интересовало лишь становление меня «достойным преемником». Они желали вырастить меня особенным, они жаждали, чтобы фамилия «Дирест» укоренилась в музыкальной индустрии как «лучшая». А если в семье возникает хоть один противник этих идей — они считают это изъяном, гнилым плодом прекрасного дерева, который не достоин внимания. Я всё больше осваивал в голове эту ассоциацию после рождения моей младшей сестры.       Как полагается — один ребёночек у вас останется «бездарным ничтожеством», но зато второй — ваше счастье. Родительская гордость. Воплощение всех ваших эгоистичных желаний. И это она — Кэтрин Дирест. Судя по всему, родители решили не отходить от своего начального плана и дали дочери имя, похожее на моё. Если бы не тот факт, что они пытались заменить ей моё существование, получалось даже местами забавно. Её имя сокращалось до «Кейт», и моё было «Кейт». Родители привыкли не особо поощрять меня вниманием, из-за чего удивлялись, когда мы вместе приходили к ним на их «Кейт, иди сюда, дорогуша». Всё же в глубине души мне хотелось, чтобы это было обращение ко мне. Я считал это несправедливым, пока в возрасте лет 14-ти до меня наконец не дошло.       Сестрёнка хоть и была младше на пять лет, но добилась намного больше в глазах родителей. В 9 лет она даже набрала некоторую популярность на волне видео с ними (на которых меня, конечно, не было). Кейти обучалась вокалу в той же музыкальной школе, где и мама, а основное образование получала в той же школе, где и я.       Это была престижная школа для богатых семей. Мне всегда было противно от слащавых слов и приторно-душной атмосферы, стоящей внутри здания. А люди… Прогнившие верхи общества. Им не нужны знания, ведь они могут спокойно купить себе курсы, или, в конце концов, сразу диплом об образовании. Эти мажоры ходили именно в ту школу по двум понятным причинам: первое — для поддержания своего зажравшегося эго; второе — чтобы заработать. Уж я то знаю. Сам не брезговал отмахнуться от них парой-тройкой дорогих бумажек, лишь бы не доставали. О каких друзьях вообще может идти речь в этом пристанище алчных манипуляторов — я не знаю. Но я правда пытался. Детские мечты быть счастливым не покидали меня, и я радостно бежал знакомиться. Нужно ли говорить, к чему приводили такие знакомства? Манипуляции, выпрашивание денег и абсолютное предательство через неделю-две. Да уж…       Не знаю, что стало бы с моей психикой, если бы этот стиль жизни пробыл со мной чуть дольше, однако точно знаю, какое событие дало мне вдохнуть свежий глоток воздуха.

***

      Это был солнечный летний день. На улице безжалостно палило солнце, из-за чего редкие поглаживания тёплого слабого ветерка ощущались как прикосновение ко льду посреди пустыни. Мои родные собрались куда-то, пока я беззаботно валялся на кровати у себя в комнате на втором этаже дома. Не помню, о чём я размышлял, но старания вентилятора защитить мои мысли от воздействия летней жары оказались тщетными, и я, полный обиды на него и солнце, вышел из комнаты, чтобы взять на кухне холодной воды. Спустившись по лестнице вниз, подходя к прихожей, услышал голос отца:       — Кейт, подойди-ка сюда. — он стоял в прихожей и смотрел в зеркало. Рядом с ним стояли чемоданы. Похоже, я знаю куда они собрались. Но мне не стоит на это даже рассчитывать — меня никогда не брали на отдых или просто прогулки по городу.       — Да, папочка, я иду! — воскликнула моя сестра и, подпрыгнув, побежала к отцу. Я тихо усмехнулся. Помню ведь, что к ней родители решили обращаться на «Кейти» или «Кэти», а снисходительное «Кейт» осталось для меня. Я и сам несколько оторопел, услышав это — редко когда такие «позывы» заканчивались чем-то хорошим, но куда хуже будет, если не прийти. Решив так, я молча перенаправился к отцу. А тот, уже смеясь, отвечал дочке:       — Нет, дорогая, сейчас я зову не тебя. Мне нужен твой брат.       Кейти удивлённо посмотрела на него и остановилась. Я к тому моменту тихонько подошёл и встал чуть позади неё. Точно я не видел, ибо она стояла ко мне спиной, но был уверен, что она закатила глаза и собиралась демонстративно уйти. Её план, наверное, вышел бы весьма зрелищным и, увидев на это, мне пришлось бы мучаться в попытках сдержать смех, но этого не произошло, и Кейти просто на половине разворота уткнулась в меня и с криком отскочила.       — Ты чего со спины подкрадываешься, придурок?! — раздался писклявый вскрик, а за ним мне прилетел слабенький удар в живот, выполненный с таким количеством ярости на лице, какого я не видел ни в одном сёнене. Однако, как ни выёживайся, а физику послать не сможешь. Я не стал как-то на это отвечать и одарил сестру заслуженным игнором, переведя взгляд на отца.       — Кейт, перестань пугать нашу дочь! — грубо сказал он, всё ещё поправляя что-то, глядя в зеркало. — Слушай, говорю один раз. Мы уезжаем, будем через два дня. Ты остаёшься дома с дворецким Альфредом. Слушаешь его указания. Еда для тебя в холодильнике на нижней полке. Посмеешь взять больше — получишь. Что-то сломаешь — получишь. Понял?       Его сухое отношение ко мне с каждым годом всё ухудшалось и ухудшалось. Зато за это время я узнал, как должен отвечать на вопросы старших.       — Да. — выдал я.       — Тогда уходи.       Ну хотя бы эту просьбу я был только рад исполнить. Я тихо развернулся и пошёл по своему начальному пути. Я уже был на кухне и напряжённо смотрел на набирающуюся в стакан воду, когда услышал звук проворачивания дверного замка. Я издал облегчённый подрагивающий выдох и, взяв своё спасение, отправился в комнату.       Не сказать, что я сильно боялся родителей… Просто так вышло, что мой рост в один момент решил, что с него хватит, и остановился на нерешительных 165-ти сантиметрах, а если сопоставить это и мою физическую неразвитость с отцовским «метром 80» и нехилым телосложением, легко понять, что обычно происходит, когда он выходит из себя. И пусть в последнее время ему просто наплевать на меня и моё существование — я всё помню.       Зайдя в комнату, я направился к своему компьютеру. Моему, потому что я сам его купил. Многим в этом помогли продажные одноклассники и домработницы. Первых было очень легко шантажировать — какая-то пара-тройка десятков долларов в качестве взятки за «списать на проверочной» для них как обычное дело, а вторые были не против моей помощи и сами благодарили меня. Пусть это было намного меньше, чем я собирал со школы, я всё же был рад помочь им. Меня всегда раздражало родительское высокомерие и чувство превосходства над работниками дома, а понимание, что я могу сделать хоть что-то полезное, оказалось важнее выгоды. В общем, спустя год упорных стараний я накопил денег и заказал себе комплектующие для компа. Родителям было всё равно — лишь бы я на глаза не попадался и не воровал у них, а я был безудержно счастлив, что мои старания окупились, пусть они и были не самыми добросовестными.       Успешно справившись с запуском компьютера, я принялся шастать по интернету в надежде найти хоть что-то интересное. Благодаря просто «восхитительным» алгоритмам рекомендаций, первая сотня видео оказалась полнейшим дном. Вторая тоже. Почему мне попадаются одни неадекваты из тиктока, истории с реддита и пустые летсплеи? Бред…       Уже отчаявшись, что придётся играть в игры вместо просмотра видео, я всё же нажал на «Показать ещё…» и начал про себя читать названия. «Топ 100 самых тупых смертей в майнкрафт!», «КАК ЗАРАБОТАТЬ НА ФРИЛАНСЕ 100% РАБОЧИЙ СПОСОБ БЕЗ СМС И РЕГИСТРАЦИИ!», «Биологическое действие радиации. Закон радиоактивного распада. Тема. 9 класс. Объяснение»…       — Да что за. — уж было начал вслух возмущаться я, но взгляд зацепился за нижнее видео на экране. — «Выживание в лесу день 1» — прочитал я.       Название показалось мне забавным, особенно в сочетании с обложкой: на ней был явно кадр из видео, где какие-то два подростка, один из которых, вероятно, снимал это всё, со смехом убегали от ещё одного, который был немного выше их. Кадр был смазанным, скорее всего из-за трясущихся при беге рук оператора. Этот контраст на фоне предыдущих однотипных видео меня заинтересовал, и я кликнул на него.       Видео началось с загадочного красного фона и голосов:       — Всем-привет-сегодня-мы-начинаем-хоррор-выживание-в-лесу-поехали! — шёпотом протараторил женский. Судя по нему можно подумать, что его обладательнице лет 13-14. Раздалось шуршание динамика обо что-то. Красный фон подвигался. — Наше выживание мы проведём с чёрным Клайдом! Вот он! — девочка засмеялась тихо, словно стараясь не выдать себя.       — Палец с камеры убери, гений. — ответил, кажется, с улыбкой мальчик. Наверное, это и был «чёрный Клайд».       — А, да? — удивилась девочка и засмеялась. Красный фон пропал и стало видно лес, в котором проходила съёмка. Судя по листве вокруг ребят и стволам деревьев на заднем плане, они прятались в кустах. На видео было лето — это точно — но небо было укрыто светло-серыми облаками, из-за чего лучи солнца редко где освещали лес. Камера повернулась, и в кадре оказался какой-то парень-подросток. Я оказался прав, решив по голосу, что мы почти ровесники — вид мальчика это подтверждал. На нём была чёрная толстовка, чёрные джинсы и чёрные кроссовки. Его зелёные глаза смотрели поверх камеры, скорее всего на оператора. В коричневых волосах запуталась небольшая веточка, но он явно этого не заметил. Похоже, это и был «чёрный Клайд», исходя из его одежды и отсутствия других людей рядом. Он сидел прямо на земле, что напомнило мне слова родителей, которые они мне постоянно твердили лет в пять: «Не валяйся на земле, а то вырастешь бездарной свиньёй!». Но мальчик не выглядел так, как они описывали «нижние слои общества». Это, честно признаться, даже немного удивило меня.       — Ладно, теперь точно всем привет. Это — чёрный Клайд, и он самый милый в мире душнила… — сказала девочка-оператор, двигая камерой вокруг мальчика.       — Да не душнила я… — пробубнил тот, отведя взгляд.       — … а я — Черри! — девочка проигнорировала слова Клайда и повернула камеру уже на себя. На пару секунд я увидел её внешость — длинные распущенные коричневые волосы, цветом почти как у мальчика, коричневые глаза и небольшие чёрные серёжки в ушах. Мелькнула красная кофта, что была на ней, и камеру повернули. — И сегодня мы выживаем в этом лесу среди диких животных.       Камера двинулась вдоль веток и листьев, а потом немного вышла из кустов, открывая вид на полянку рядом. Я сначала даже не поверил увиденному: на ней, окружённые деревьями, сидели человек десять подростков вокруг небольшого костра. Вокруг валялись рюкзаки и мусор: пачки чипсов, фантики, банки от газировки. На одном из дальних деревьев были прибиты доски, напоминавшие лестницу, а на высоте метров двух-трёх оно было соединено с двумя другими, образуя платформу. Судя по виду, на ней спокойно могли бы уместиться человек пять, однако все сидели в кругу на небольших брёвнах.       — Дикие звери… — заговорщическим тоном прокомментировала Черри. Камера снова заехала в кусты. — А сейчас мы покажем вам самого дикого среди этого зоопарка.       Позади послышался сдавленный смех Клайда, а сама девочка поползла вдоль кустов, подбираясь всё ближе к «зоопарку». Какое-то время на видео мелькали только ветки, листья и лицо девочки. Было слышно шуршание кустов и приближающиеся голоса. Вдруг шуршание прекратилось и камеру повернули назад. Там был замерший на четвереньках с улыбкой на лице Клайд. Черри тоже тихо усмехнулась и подняла камеру над кустами. Голоса были уже очень отчётливыми, и я мог разобрать обрывки разговора.       — …поехашая. Я говорил, что в больнице был, а ей плевать. Вообще, абсолютно. «Тебя не было», говорит, «бери задание и до завтра приносишь мне. Исправлю на тройку.»       — Тупая.       — Именно! Как я мог вообще написать эту ёбаную проверочную, если валялся в больнице с переломом?!       — Пиздец…       — И будто этого ей мало, так она ещё…       Дальше не было слышно, потому что микрофон закрыли рукой, поднимая камеру выше. Оказалось, Черри и Клайд спрятались за деревом, рядом с которым сидел один парень. Я не видел его лица, он сидел спиной к ним, но смог разглядеть зелёный вязаный свитер и рыжие волосы на голове. Мне показалось это интересным сочетанием цветов.       Вдруг Черри толкнула этого парня рукой, и быстро развернулась назад. Послышалось возмущённое «Эй!» и Клайд с Черри со смехом вылетели из кустов.       — А ну стоять, дебилы! — прозвучало за спиной убегающих. Камера повернулась назад и стало видно чуть отстающего Клайда и бегущего за этой парочкой рыжего парня. — Я вас щас урою! — выпалил он. Со стороны «зоопарка» раздался смех, а я увидел такой же момент, как на обложке, после чего видео оборвалось.       Ещё какое-то время я сидел и молча смотрел на пустой экран. Я очнулся, когда понял, что улыбаюсь. Тогда я ещё не до конца всё понимал, но вид счастливых, играющих с друзьями подростков вызвал во мне странно-приятные чувства. Словно я увидел воплощение всех своих детских мечтаний. А эти радостные улыбки въелись в мою память навсегда. Я откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок. «Этим детям не нужны богатые украшения, красивые сады и дома чтобы быть счастливыми.» — думал я. «Они выглядели такими, несмотря на то, что ползали по земле, отдыхали в лесу, прятались в кустах. Получается, мои родители… Врали мне? Врали о жизни других людей? Не может быть… Почему…»       — Почему меня держат в этом ненавистном месте?.. — тихо спросил я у нависающей надо мной лампы, но ответа от неё не дождался.

***

      Это был день, когда, хоть и сквозь видео, я впервые увидел жизнь за рамками заморочных дизайнов, вечных унижений и серьёзных сделок. Всё лето я смотрел видео на этом канале. У них было очень мало просмотров, но они были такими душевными… Это заставляло меня много о чём задуматься. О родителях, что скрывали от меня эту сторону реальности. О своей жизни, что протекала только в двух локациях — школе и своей комнате. О смысле денег. О проблемах эгоистов, у которых было всё, и счастливых людей, у которых было меньше. Я много думал. Всё лето так прошло. И учебный год. Каждый день я возвращался домой побыстрее, запирался в комнате и искал такие видео. И очень много думал. Порой, мог целыми часами лежать на кровати и рассуждать о том, что увидел. И пусть из-за этого головные боли стали моими вечными спутниками, пусть я начал местами отставать в учёбе, за что получал от отца, как бы наплевать ему ни было, но до меня дошло. Когда мне было уже 15 лет, а учебный год в девятом классе стремительно подходил к своему завершению, я наконец вскочил со своей кровати и от избытка эмоций, накопившихся внутри, закричал:       — Я ПОНЯЛ!       И не важно, что потом я быстренько заткнул себя подушкой и начал орать уже в неё, потому что время было 2 часа ночи. Главное было то, что я наконец понял. Понял, как несправедливо ко мне отнеслись родители, что я вся моя жизнь, пусть полная денег и власти, на самом деле являлась худшим возможным вариантом. Я решил во что бы то ни стало поменять её. И сделал это.       Спустя два дня разработки плана, которые могли бы уйти на подготовку к экзаменам, но остались со мной, я начал воплощать его в жизнь. Купил себе не очень большой чемодан синего цвета, чтобы он мог уместиться под кроватью, и начал потихоньку собирать в него самые дорогие мне вещи. Я не спешил, ведь экзамены в любом случае лучше сдать в этой школе. За две недели я собрался, составил себе маршрут (чтобы не заблудиться), изучил новый город и присмотрел билет на самолёт до него. Да, вы правильно поняли. Я ливаю отсюда!       План отработал безукоризненно. Первая его часть — экзамены — прошла почти идеально. Отписавшись на стабильные четвёрки и пару пятёрок, я ещё день потратил на поиск полезной информации. Хождения по дому и подслушивание родителей сделали своё дело — я узнал, что бо́льшую часть августа они собираются провести где-то в другой стране на отдыхе. Это не только не расстроило меня, но и заставило с радостью убежать в свою комнату. До августа всего месяц, и он будет последним проведённым мной в этом доме!       Всё прошло безукоризненно, и 31-го июля родители дали мне последнее наставление и оставили дома. Не знаю, чего это они так подобрели, но что мне, отказаться что ли? В первый же день августа я собрался, купил билет на завтра и лёг спать. Конечно, затея эта провалилась из-за моего возбуждения и дико скачущих нервов в ожидании нового дня, но, когда прозвенел будильник, я без малейшей усталости вскочил и стал проверять собранный багаж. Всё на месте, телефон в кармане, а ключи от этого дома больше никогда не будут нужны. С полной уверенностью в своей идее, я взял чемодан с рюкзаком, гитару (о ней ещё расскажу как-нибудь!) и вышел из своей комнаты. И да, компьютер я разобрал и взял с собой. Что я, оставлю его что ли?       Уже внизу, почти закончив одеваться, чему мешали дрожащие от волнения руки, я вспомнил кое что важное. Зайдя в комнату родителей, я оставил на кровати небольшой конвертик. В нём лежало моё последнее обращённое к ним послание. Пусть его содержание останется тайной, а я вернулся к прихожей, оделся и, не оглядываясь, собрался выходить, как вдруг мою руку что-то сжало. Я резко развернулся, но, увидев своего задержателя, вздохнул от облегчения. Это была наша домработница, Анджелла, которой я часто помогал. За год мы стали почти друзьями. Однако сейчас она смотрела на меня совсем по-другому. Её взгляд не описать. Это была смесь любви, непонимания и страха. Я улыбнулся, глядя ей в глаза и сказал:       — Ты же знаешь, я не собираюсь тут оставаться.       Какое-то время она смотрела мне в глаза, а я — ей. Тихое прощальное молчание. Когда хватка её ослабла, я освободился, взял вещи, и открыл дверь. Лучи утреннего солнца освещали моё лицо и последнюю фразу:       — Не волнуйся. Им наплевать.       После этого я с чистым сердцем покинул место моего пятнадцатилетнего заключения и вышел в новый мир. Выйдя за пределы поместья, я оглянулся — дверь была открыта, в ней виднелся силуэт. Я помахал ей рукой и отправился в путь.       Возможно, весь мой план немного эгоистичен, но я уверен в том, что работникам ничего не сделают. Родители будут только рады, что я отвязался от них. Я уверен. К сожалению или к счастью, слезинки в глазах моего единственного друга, пусть она и старше меня на несколько лет, не смогли пересилить годы боли. Я шёл, уже не думая ни о чём.

***

      Как-то так я и оказался здесь. На выходе из аэропорта в ожидании такси, что довезёт меня до города. Прохладный свежий воздух охлаждал моё уставшее от жары тело. Я чувствовал, как весь избыток тепла покидает меня, рассеиваясь по ветру. Серые тучи, запах мокрого асфальта и пролитого бензина — первое воспоминание в моей новой жизни.       Думаю, ясно, что это далеко не конец. Скорее наоборот, это моё первое испытание — добраться до города незамеченным. А когда твоя семья — единственная в мире с естественно голубым цветом волос, это становится довольно проблематичным. Я, конечно, мог бы вечно уворачиваться от ответа на этот вопрос, но ради своей же безопасности стоит перекраситься. Надеюсь, я не выгляжу как параноик?       В любом случае, рядом с аэропортом не было магазинов, где могла бы продаваться краска для волос, поэтому пришлось отложить это занятие до приезда в город. И как кстати, я разглядел на одной из приехавших машин номер, указанный в приложении такси.       — Прекрасно…       Я направился к ней. Водитель вышел и поздоровался со мной, после чего предложил положить вещи в багажник, на что я согласился. Далее я сел на заднее сиденье, и мы поехали. Одна только тихая музыка с радио нарушала наше молчание. Деревья вокруг дороги, проложенной среди бывшего леса, рвано мелькали на фоне, сливаясь в смазанную палитру красок. От усталости после полёта клонило в сон, но я продолжал смотреть в окно. Не то чтобы я волновался, просто во мне сменялись новые, ранее непознанные чувства, и я старался разобраться с этим. Так странно — я был уверен в правильности своих действий, а внутри будто японское землетрясение разворачивалось.       — Вы переезжаете, или просто проездом? — подал голос водитель, от чего я непроизвольно дёрнулся.       — А… Переезжаю. — охрипшим от долгого молчания голосом ответил я, после чего прокашлялся.       — Интересно… Обычно из нашего захолустья все гонятся, мол, город дешёвый, делать нечего, — водитель говорил и спокойно глядел на дорогу, — а вы тут остаётесь… — он вдруг спохватился и нервно добавил: — И-извините, если обидел! Просто такие люди действительно редкость у нас.       — Вы тоже в этом городе живёте? — решил поинтересоваться я, чтобы не сильно смущать его. Уж что-что, а бесконечные самоунижения мне слушать давно надоело.       — Ну да, хотя собираюсь свалить отсюда, когда накоплю. Правда, времена сейчас не лучшие. По моим подсчётам, у меня получится лет так через пять. — он замолчал и продолжил смотреть на дорогу.       Мне, почему-то, стало жалко этого человека. Нет, я знаю, почему. Сам-то я даже не задумывался о затратах на переезд, а тут… Мои надежды на то, что он меня не узнает, вдруг показались такими эгоистичными. Мне стало немного стыдно, но в глубине души я даже благодарен, что водитель не задал вопросов об этом.       — Вы мне, кстати, кого-то напоминаете… — задумчиво протянул он, глянув в зеркало заднего вида.       «Вот только обрадовался…» — подумал я.       — Д-да? Интересно, кого же… — я старался ответить максимально обычно, но мой нервный голосок и влажные ладони будто намеренно пытались меня выдать.       — Да сынка Дирестов. Был лет пять, может, десять назад с ними на фотографиях, чуть ли не везде, а потом пропал. И не было будто. Ходят слухи, что родители разочаровались в нём и сдали в детдом. Вас, наверное, часто сравнивают?       — Н-не то чтобы… — кое-как ответил я, стараясь не посмотреть в зеркало, пока взгляд водителя чуть ли не в открытую скользил по мне.       — А вы, всё же, очень похожи. Хоть и понятно, что такие особы не спустятся сюда, к нам, без должного повода. — он усмехнулся, а я лишь сжал зубы, продолжая пялиться в окно. Я, конечно, знал, что не все люди лестно отзываются о нас, но слышать это в жизни, да так близко было, мягко говоря, непривычно.       Далее наша поездка прошла без лишних комментариев. Спустя какое-то время показался и сам город, пропитанный душным туманом и осыпающимися трещинами на зданиях. Прямо-таки обитель заброшенности и одиночества. Водитель всё так же спокойно вёл нас среди нескончаемых дорог и сотен других машин. Я почувствовал себя заблудившимся котёнком, которого взяли на руки и понесли среди незнакомого леса.       Последние минуты моего путешествия тянулись до невыносимости долго. Пока мы медленно проезжали узкие дворы, я уже готов был выскочить и понестись до нового дома бегом, лишь бы не затягивать и без того волнительное ожидание. Наконец, машина остановилась около одной из пятиэтажек, окружавших одинокую детскую площадку. Я устало вздохнул.       — Приехали. — объявил водитель и вышел из машины. Я вылез за ним. Из багажника забрал вещи и проверил в кармане телефон. Он был на месте. Я попрощался с моим спутником и решил для начала пойти на детскую площадку, а пока шёл, услышал за собой звуки удаляющегося автомобиля.       Теперь я точно один. По местному времени было 4 часа дня, но во дворе я сначала никого не заметил, сел на небольшую деревянную лавочку и достал телефон. Нужно было сообщить арендодателю, что я приехал, чем я, собственно, и занялся. Отписавшись о прибытии, я стал ждать ответа. Он пришёл буквально пару секунд спустя. «Подойду через 5 минут.» — гласил текст на экране. Я немного поразился такой скорости, но против ничего не имел. Внезапно послышалось чьё-то недовольное бормотание. Я оглянулся и увидел сидящих в паре метров от меня трёх старушек на лавочке, подобной моей. Заметив мой взгляд, они синхронно повернулись ко мне. Я аж вздрогнул — настолько жутко это выглядело. И тут одна из них начала:       — Ну вы посмотрите на него! Сидит в своём телефоне посреди площадки детской, и ведь даже не поздоровался со старшими.       — Ай-ай-ай!       — Как же так! — поддакнули ей остальные.       — А волосы!       — А что волосы?       — А ты погляди — крашенные!       — Ой-ой-ой!       — Ай-ай-ай!       — Буду красить в голубой, потому что сам такой! Тьфу!       — Тьфу!       — Тьфу!       Я смущённо отвёл взгляд в землю. Да уж, надо будет как можно скорее покраситься, а то мало ли что подумают…       Краем глаза я заметил, как к нам подошла женщина и услышал:       — Опять, куры старые, молодёжь цепляете на улице? Неужто в головах к старости совсем пустынно стало?       Старушки удивлённо смотрели на женщину. Я тоже.       — Знали бы сами, какая тяжёлая нынче ноша у подростков, не шастали бы по чужим головам. Я вижу, прошлые мои замечания остались проигнорированными? Будьте же уверены — впредь не откажу себе в желании дозвониться до ближайшего отделения. А Вы, — обратилась она ко мне, — молодой человек, не позволяйте этим иссохшим беспризорницам принижать ваше достоинство. Надеюсь, уж Вы-то услышите меня. Всего доброго!       И она ушла. А мы со старушками смотрели ей вслед с открытыми ртами. Редко кто заступался за меня, очень редко. Вдруг у меня зазвонил телефон. На экране красовался незнакомый номер, но, догадываясь, кто это был, я ответил:       — Алло?       — Здравствуйте, я уже подхожу. Подъезд номер 5, помните?       — Да.       — Хорошо, тогда до встречи. — попрощался арендодатель, после чего пошли гудки. Я взял свои вещи и развернулся, чтобы уходить.       — До свидания. — тихо сказал я старушкам и пошёл.       Подходя к нужному подъезду, у которого до этого я высадился из такси, я заметил уверенно идущего сюда же человека. Это был мужчина, ростом на сантиметров 10-20 выше меня. Одет он был в синие джинсы и голубую рубашку без рукавов, которая достаточно гармонично подчёркивала его натренированные руки, в одной из которых он держал зелёную папку. Когда расстояние между нами сократилось до жалких метров пяти, сердце нервно ударило, пытаясь меня подбодрить.       — Добрый день. Я — Дэвид Стэй, а вы, вероятно… — он подглянул в небольшой блокнот, — Кейт Рейнстрит, верно?       — В-верно. — ответил я, чуть расслабившись. Может у меня и нет таланта придумывать фамилии, но с подделкой паспорта проблем и быть не могло. В конце концов, у кого была чуть ли безграничная власть на карте?       — Замечательно… — сказал себе под нос Дэвид, что-то отмечая в блокноте. — Что ж, пройдёмте в квартиру. Вам помочь с вещами? — предложил он, открывая дверь подъезда, на что я, оценив свои силы и высоту лестницы, конечно же согласился:       — Да, если вам не сложно…       Дэвид взял мой чемодан, и мы зашли. Дверь шумно закрылась, а я продолжил шагать по лестнице. Царапины на краске вдоль стен и пара бутылок на подоконнике были единственным, что хоть как-то старалось придать этому месту обитаемый вид. Я не уверен, насколько сильно это помогало.       Мы дошли до пятого этажа, где и расположилась моя новая обитель.       — Квартира 41. — прокомментировал Дэвид.       — Ага… — вырвалось из меня. Дэвид усмехнулся и открыл дверь.       Квартира была не очень большой. После короткого коридора прихожей сразу шла гостиная метров 5 на 5. Слева с ней соединена кухня, пол которой был немного приподнят над уровнем остальных комнат. В дальней стене слева-направо были две двери, ведущие в мою будущую комнату и ванную соответственно. В целом квартирка была выполнена в сине-голубых морских тонах, а основная мебель имела пепельно-серый цвет. Белый натяжной потолок и тускленький светлый ламинат играли роль местных неба и земли. Похоже, я пришёл жить на пляж, покрытый туманом.       — Мне нравится. — подытожил я после небольшого румтура.       — Замечательно… — с улыбкой повторил свою недавнюю фразу Дэвид, опять что-то записал и положил передо мной бумаги из папки. — Распишитесь и можете обустраиваться.       Я взял ручку, лежащую рядом, и начал подписывать, параллельно слушая арендодателя.       — Срок оплаты — ежемесячно 1-го или 2-го числа. Тогда же присылайте мне фотографии счётчиков. Оплата коммуналки включена в стоимость аренды. Если будут вопросы — пишите, постараюсь ответить как можно раньше. Что ещё… Постарайтесь жить аккуратно и особо не шуметь, чтобы не жаловались, если что-то сломается, придётся возмещать… Ну, думаю, понятно.       — Понятно… — повторил я, подписывая последний листок и возвращая Дэвиду.       — Замечательно… Тогда вот ключи, — он аккуратно пожил их рядом со мной на столе. А они довольно миленькие, с брелком в виде яблочка, — и я пойду. До свидания.       — До свидания! — попрощался я. Дэвид, видимо довольный своей работой, ушёл, дважды провернув замок и оставив меня посреди гостиной в тишине и одиночестве.       Я смотрел на это всё и не верил своим глазам. Новый город, новый дом, люди, которые не унижают меня… Переезд вышел непростым, но неужели у меня получилось? Спустя 15 лет я сижу с своей собственной тихой квартире совершенно ничего никому не обязанный? Не брошенный, а начавший новую жизнь? Внутри разворачивался непонятный страх, который приходилось подавлять. Столько мыслей, в которые так сложно взять и поверить… Но я постараюсь. Не зря же это всё!       Утомлённый избытком эмоций и опасений, я решил, что больше меня ничего не потревожит, и поплёлся в комнату, которую назначил своей. Приметив кровать, я без задних мыслей свалился на неё и моментально уснул. Надеюсь, завтрашний день будет не таким выматывающим.