Катарсис

Чонгук всё набирает скорость, ловко проезжая машины. Доезжая до перекрёстка, он поворачивает голову в сторону Тэхёна и видит фуру, которая с большой скоростью несётся справа от них. Старший что-то кричит, но брюнет всё слышит словно сквозь толщу воды. В этот момент время замедляется. Один. Родные глаза Тэхёна. Два. Любимый бархатный голос. Три. Столкновение. Машины вокруг разъезжаются, опасаясь того, что их может задеть. Порше от силы удара несколько раз переворачивается, затем скользит по уже пустой трассе, так противно скрепя сталью и разбрасывая искры во все стороны. Автомобиль оказывается перевёрнутым крышей вниз. Толпа людей собирается вокруг аварии, шумно обсуждая двух бедных парней, что оказались в такой страшной ситуации. Кто-то кричит о том, чтобы поскорее вызывали скорую, кто-то еле как открывает помятую дверь со стороны водителя, обнаруживая двух пострадавших без сознания. Чонгук отключился сразу после столкновения от удара головой об стекло, Тэхён — после того, как они первый раз перевернулись. Мужчина средних лет попытался вытащить водителя, но его попытки остановили, когда Чонгук пришёл в себя от чужих прикосновений и оттолкнул руку, что пыталась отстегнуть ремень безопасности. Брюнет, осознавая произошедшее, в ужасе посмотрел на соседнее сиденье, боясь узнать, что случилось с Тэхёном. — Нет, — шепчет Чонгук, пытаясь дотянутся до старшего, но как бы сильно он ни пытался, не выходит. Любое незначительное движение отдаёт острой болью в груди. Он жмурится через пронизывающую боль, протягивая дрожащую руку. — Тэхён, нет! — кричит на повторе, пытаясь хоть как-то до него докричаться, не выходит. — Прошу тебя, очнись, умоляю, — слёзы льются непрерывным потоком, обжигая разбитую бровь, из которой течёт струйка крови. У Тэхёна закрыты глаза. Если бы не кровь, что испачкала почти всё его прекрасное лицо, могло бы показаться, что он просто безмятежно спит. Чонгук, еле дотянувшись до его руки, сильно сжал её, прикрывая глаза. Затем чувство слабости, головокружение, резкая боль и темнота.

𐤀

— Он потерял сознание от болевого шока, — где-то далеко слышится чей-то женский голос. — У него сломано три ребра, множество мелких ран на теле и небольшое сотрясение мозга. Мы оказали необходимую первую помощь, скоро должен прийти в сознание. — Ему очень сильно повезло, — продолжает уже какой-то мужчина. — Достаточно крупный осколок от сломанной кости остановился в миллиметре от лёгкого. Ещё немного, и всё могло бы закончиться куда хуже. Если бы осколок попал в лёгкое, он бы умер от нехватки воздуха или внутреннего кровотечения. — А что с пассажиром? — слышится уже знакомый голос и уже более отчётливо. — Судя по повреждениям, он сильно ударился головой, вследствие чего получил закрытую черепно-мозговую травму. Необходима операция, к которой его уже готовят, — говорит женщина, сочувствующе смотря на близкого пострадавших. — Сейчас сложно что-либо говорить. Даже если операция пройдёт успешно, мы ничего не сможем гарантировать. Шансы того, что он проснётся, равны шансам того, что нет. Юнги, слушая врачей, выдыхает. Как он сообщит об этом Чимину? А Чонгуку? Это убьёт их обоих. Чонгук в ужасе слушает всё то, что говорят врачи, не подавая признаков того, что он очнулся. Уверен, что в его присутствии они будут молчать, чтобы не беспокоить. Он слушает, еле сдерживая слёзы. Во всём он виноват. Чонгук выбрал бы вариант, где Тэхён на него всю оставшуюся жизнь злится, а не его попытку хоть что-нибудь сделать, где в итоге жизнь старшего теперь на волоске от смерти. — А кровь? Откуда она? — встревоженно спрашивает Юнги, шагая из стороны в сторону. — На его бедре большая рана от пореза. Скорее всего, его зацепило что-то острое. Её мы уже зашили, предотвратив большую кровопотерю. — Сейчас лучше всего будет оставить водителя, пока он не придёт в сознание, — говорит мужчина. — Насчёт пассажира могу сказать лишь то, чтобы вы ждали завершения операции. — Мы вам сочувствуем и надеемся, что всё обойдётся, — говорит медсестра, только что подошедшая к Юнги. — Вы пока можете присесть в коридоре. Мы вам сообщим, если будут какие-то изменения. Чонгук, услышав звук закрывшейся двери, медленно открыл глаза, но тут же их зажмурил, когда в них ударил яркий свет ламп. Подождав, когда глаза немного привыкнут к свету, брюнет их открыл, устремляя своё внимание к настенным часам. С момента аварии прошло всего полчаса. Чонгук попытался привстать, но в ту же секунду почувствовал острую боль в груди. Точно, три сломанных ребра. Но брюнет и не думает останавливаться. Разве он может думать о своём физическом состоянии, когда его душа сейчас борется со смертью? Сейчас для него самое главное — увидеть Тэхёна. Неважно, что болит сломанное. Важнее то, что сердце сейчас рвётся на части. Брюнет встаёт сквозь слёзы, стараясь избегать лишних движений. Кое-как дойдя до двери, он её открыл и вслепую направился в сторону операционной. Но его попытки остановила медсестра, которая узнала одного из пострадавших. — Молодой человек, вам нельзя вставать, — встревоженно обратилась она к нему, подбегая. — Я помогу вам вернуться в палату, — говорит, беря Чонгука за предплечье. — Нет, — прохрипел он, отдёргивая руку. — Мне нужно к нему, — как в бреду шепчет он, продолжая идти. — Ким Тэхён, пассажир, где он сейчас?! — кричит Чонгук, когда видит, что медсестра не собирается ему помогать в поисках. Пациенты и посетители устремляют всё своё внимание на брюнета, с жалостью во взгляде наблюдая за его попытками. Они понимают, что всё плохо, раз медперсонал молчит. В следующую секунду перед Чоном появляется Юнги, который прибежал с соседнего коридора, услышав знакомый голос. — Чонгук, успокойся! — останавливает его Мин. — Тэхёна сейчас оперируют. Пока идёт операция, ты ничего не сможешь сделать, понимаешь? — Юнги, что я наделал? — срываясь на громкий плач, Чонгук кричит, не в силах больше сдерживаться. — Я во всём виноват! Из-за меня он сейчас там! — Чонгук, прошу тебя, — успокаивает Юнги, у которого глаза уже на мокром месте. — Вернёмся в палату и вместе подождём вестей от врачей. Брюнет ничего не говорит. Молча позволяет помочь себе вернуться в постель, не прекращая лить слёзы. Как он позволил случиться этому? Лучше бы на месте Тэхёна был он. Лучше бы он погиб, а Тэхён остался бы невредим. Ведь Чонгук больше не знает, как существовать без человека, подарившего ему всё. Как вернуть время вспять и предотвратить? Чонгук не знает, что делать. Давится слезами, не в силах успокоить мысли в голове. Теперь он знает, каково это, разлучиться. Думает, что знает. Но на деле всё будет куда хуже.

𐤀

Сообщение. Ссора. Разбитая любимая ваза. Авария. Больница. И душераздирающая боль в груди. Чонгук просыпается в мокром поту, резко принимая сидячее положение. Он тяжело дышит, чувствуя, как сильно грудь горит изнутри, прикрыв глаза, из которых ручьём текут горячие слёзы, привычно обжигая щёки. Сердце сильными ударами бьёт по рёбрам, грозясь раздробить их. Всё, что Чонгук увидел — это всего лишь сон. Самый страшный его кошмар. Отдышавшись, он повернулся на уже так привычно холодную половину кровати, всхлипывая. Чонгук лёг обратно, проводя рукой по простыне и чувствуя его отсутствие. Перед глазами всё ещё стоят ужасные картины, от которых невозможно избавиться. Они каждую ночь беспощадно душат его, напоминая обо всём, что было. Со дня аварии прошёл месяц. Операция Тэхёна прошла успешно. Он в коме, из которой врачи не знают, когда выберется, если выберется вообще. В тот день Чонгука не пустили к нему. Он бился в истерике, умоляя хоть на минуту к нему подойти, но всё было тщетно. Самого Чонгука выписали на следующий день, сказав не делать резких движений, пока кости не срастутся, а срастались они три недели. Всё то время, что он вынужденно провёл в постели у себя дома, к нему приходили его друзья и бабушка по очереди, присматривая за ним. Первые дни он не хотел никого видеть, отказывался от еды и почти не спал. Спустя ещё несколько, врач, у которого брюнет находился под наблюдением, разрешил ему вставать, но, опять же, избегать сильных физических нагрузок. Первым делом, когда Чонгук встал, он направился на кухню, где всё ещё стояла ваза с уже завядшими ромашками, которые остались нетронутыми по просьбе брюнета. Тогда он взял вазу в руки, отнёс к себе в комнату и оставил на тумбе, чтобы смотреть на них и видеть счастливую улыбку Тэхёна, которая показалась в момент принятия букета. Врач, наблюдая за моральным состоянием Чонгука, порекомендовал родным записать его к психологу. Чон практически всё время молчал. Держал всю боль внутри, и это сильнее съедало его. Раз он не открывается перед друзьями, врач решил, что откроется психологу. Незнакомому человеку легче высказаться, чем родным. Чонгук долго противился, но по итогу согласился. Только при условии, что сначала его пустят к Тэхёну. Юнги ничего не оставалось, кроме как согласиться. Поэтому сейчас Чонгук стоит возле палаты, боясь открыть дверь и взглянуть на последствия своей глупости и необдуманности. В одной руке держит букет гипсофил, вторую сжимает до побеления костяшек, пытаясь так себя успокоить. В цветочном магазине, куда они с Юнги заехали, Чонгук отказался от предложенных флористкой ромашек. Теперь они воспринимаются им тем одним из многих вещей, что послужило началом конца. Кроме тех, что сейчас покоятся в его комнате. Вобрав в лёгкие воздух, Чонгук открыл дверь, которая разделяла его с любимым. Перешагнув порог, он прикрыл её обратно. Стоило ему поднять опущенные до этого глаза, он тут же отрывисто выдохнул, роняя первые кристаллики слёз. Брюнет хочет подойти к нему, убедиться, что он всё ещё жив, но ноги не слушаются. Он словно прирос к полу, пытается сделать шаг, но тщетно. Тогда Чон медленно оседает по белой стене, в отрицании мотая головой. Он чувствует, как истерика постепенно подступает, но не может успокоить себя. Трясущимися руками опустив на пол цветы, шепчет дрожащими губами его имя. Сейчас ему хочется умереть, чтобы не чувствовать, как сжимается сердце при виде такого Тэхёна.

𐤀

Чонгук медленно пробуждается ото сна, в первые секунды не понимая, где находится. Он в своей постели, в которой рядом лежит задремавший Юнги. Брюнет не помнит, как они добрались до дома. Последнее в его памяти, это бесконечная боль, поток слёз и его профиль. — Проснулся? — хриплым ото сна голосом спросил Юнги, потирая кулаком глаз. — Что случилось? — Я нашёл тебя возле двери, ты заснул на полу, — ответил Мин, слезая с кровати. — Сейчас я принесу тебе поесть, затем отвезу к психологу. Ты ведь помнишь наш уговор? — Там не было условия поесть, — сказал Чонгук, отворачиваясь от друга.

𐤀

Чонгук уже двадцать минут как сидит напротив милой дамы в розовом, смотря сквозь свои пальцы. Тиканье настенных часов раздражает сильнее с каждой секундой. Но уходить до конца сеанса не планирует, он сдержит обещание, данное другу. Юнги, после того, как записал Чонгука к психологу, рассказал ей всё то, что произошло. Объяснил, что брюнет крайне неразговорчив из-за потрясения. Поэтому она сейчас сидит перед Чоном, терпеливо ожидания какой-либо его реакции. — Если продолжишь закрываться в себе, это ничем хорошим не закончится, — спокойным тоном говорит она, крутя в одной руке грифельный карандаш. — Сейчас, когда всё произошло недавно, это может быть трудным для тебя, но этому есть решение. Чонгук заинтересованно поднял глаза, но так ничего и не сказал. Женщина, заметив это, продолжила говорить: — Попробуй записывать все свои мысли. Сделай блокнот своим лучшим другом, которому ты сможешь доверить все свои секреты и переживания. Пиши, что ты чувствуешь, тогда тебе станет легче. Чонгук сидит за столом на кухне, уже целый час испепеляя взглядом пустой блокнот перед собой. На часах три ночи, но на сон не тянет от слова совсем. Он решил послушаться психолога и попробовать начать вести записи. У него в голове множество мыслей. Может, выпусти он их наружу, ему действительно станет легче. Подняв правую руку с колена, он потянулся за ручкой и, тяжело вздохнув, начал выводить первые буквы.