Ставки на любовь

— Ты сказала Косте, что Арсений Сергеевич — твой парень? , — глаза подруги, кажется, увеличились втрое, — Ну ты даешь, — рассмеялась Анька на всю аудиторию, которая, к счастью, пока была пуста, — И как Попов отреагировал на это? , — в ее глазах снова блеснул огонек. — Никак, — равнодушно ответила я, — Он подыграл, но ему явно было смешно от того, какой дурой я себя выставила, — от воспоминаний пятничного вечера захотелось снова провалиться сквозь землю. — М-да, Щербакова, — протянула подруга, — Я уже хотела тебя сводить с тем Андреем, но тут нарисовался кандидат поинтереснее, — засмеялась Анька. — Ты с ума сошла? , — шикнула на нее я, боясь, что наш разговор подслушает кто-нибудь из студентов, потихоньку приходящих в класс на следующую пару, — Никаких Андреев, никаких Арсениев Сергеевичей! Костя в своем репертуаре появился тогда словно из-под земли! Я просто растерялась! , — начала задыхаться я от возмущения. — Ты хотя бы позвонила папе на счет ужина? , — поинтересовалась подруга, — Вдруг, этот твой Костик тебя просто обманул? — Да, звонила. Вечер в силе, но я сказала, что не приду. Что МЫ не придем, — исправилась я. — И как вообще твои родители отреагировали на то, что у тебя появился такой серьезный кавалер? , — улыбнулась Анька. — Если бы Костя им не проболтался, они бы и знать не знали о «кавалере», — закатила глаза я, — Он как будто специально им рассказал, чтобы я точно пришла. — Может он не поверил, что вы вместе? , — начала рассуждать Анька, — Ты же даже представила его как «Арсения Сергеевича», это и вправду слишком официально для парня, — подытожила подруга. — Я не думала об этом в тот момент, — снова закатила глаза я, — Как мне, по-твоему, нужно было его назвать? — Сеня? Или может быть Сенечка? Сенюша? , — звонко рассмеялась Анька. — Это отвратительно, Новикова, — пристыдила я подругу. — Да ладно тебе! Не злись! , — осторожно толкнула меня локтем подруга, — Надо думать, что делать дальше. Костя, в любом случае, уже проболтался родителям о твоем Попове и… — Не называй его «моим», — нагло перебила её я. — Ладно-ладно! , — подняла руки вверх подруга в знак «капитуляции», — Неужели ты скажешь им всю правду? — Какую именно? Что Арсений Сергеевич вовсе не мой парень? Или то, что он вообще преподаватель в моем университете? Или может быть то, что… — Добрый день, — прозвучал где-то вдалеке голос, полный оптимизма. Студенческий гул вокруг моментально стих, и мы с подругой оглянулись на источник звука. Арсений Сергеевич, в прекрасном расположении духа, раскладывал бумаги на столе. — Как ваше настроение? , — задал вопрос он, но никто не ответил, поскольку группа никогда не видела его таким позитивным и даже слегка улыбающимся, — Надеюсь, что вы заряжены на продуктивную пару, — с таким же оптимизмом произнес учитель и сел на край стола. Я моментально уронила глаза в тетрадь, чтобы случайно не встретиться взглядом с преподавателем. События пятничного вечера до сих пор были свежи в моей памяти, а в памяти трезвого Арсения Сергеевича уж тем более. К моему огромному счастью, сегодня была лекция, поэтому шансы выйти к доске с новым позором снизились до нуля. Все полтора часа я буквально провела «носом» в тетради, записывая каждое слово математика, рисуя при этом какие-то дополнительные графики и схемы. Изредка боковым зрением я ловила ухмылку Ани, взгляд которой перемещался с меня на Арсения Сергеевича и наоборот. И я поставила себе заметку в голове дать ей потом за это «люлей». Когда на часах оставалось 5 минут до окончания пары, я вспомнила, что хотела подойти к преподавателю на счет злосчастного гранта. Где-то внутри у меня всё же теплилась надежда на то, что наша с ним «игра» была простым дурачеством, и мне не придется выполнять всю работу одной. Чувствуя, что уже заливаюсь краской, я постаралась сконцентрироваться на мысли о том, что несмотря на весь пятничный цирк, это наш общий проект, общее дело. По тем данным, которые пробила Анька в первый день нашего знакомства с Арсением Сергеевичем, ему 29. Не такая уж и большая у нас с ним разница в возрасте — всего 5 лет. А значит он должен понимать молодежь и то, какие они бывают глупыми. Дождавшись, пока все, включая подругу, выйдут из аудитории, я подошла к учительскому столу буквально на дрожащих ногах. Нельзя было допустить, чтобы хоть одна живая душа узнала о том, что преподаватель математического анализа Московского Государственного Университета играет в покер со своими студентами. Это была моя глупая идея, пришедшая по пьяне, а значит и ответственность за нее должна нести только я. — Я могу чем-то помочь, Дарья Сергеевна? , — на удивление спокойно спросил преподаватель, после моего долгого молчания у его стола. — Да, я хотела… — начала я, но осеклась, — В общем, я хотела спросить: не могли бы вы помочь мне в оформлении заявки? , — уверенность, которая всю жизнь мне помогает при любых переговорах, почему-то всегда вмиг улетучивается, когда глаза преподавателя прикованы ко мне. — А я думал, что для вас карточный долг — это дело чести, — слегка улыбнулся преподаватель, и я впервые заметила на его щеках маленькие ямочки, — Всё по-честному, — продолжил преподаватель, уже скрывая улыбку, — Вы проиграли, а значит… — Я поняла, спасибо, — перебила его я и зашагала к выходу, явно ожидая от него другого ответа. — Подождите, — его голос заставил меня обернуться, — Я не мог не пошутить, извините, — он виновато улыбнулся. Видимо, настроение у него сегодня было и вправду хорошее, — Я бы с радостью вам помог, но сейчас очень занят делами по другой работе, однако могу предложить вам свою литературу, которой обычно пользуюсь для составления заявок. Можете начать самостоятельно, а затем я к вам присоединюсь. В этот момент сварливый преподаватель перестал выглядеть в моих глазах бесчувственным монстром. Конечно, мне будет тяжело, но он предложил хоть какую-то помощь. — Было бы хорошо, спасибо, — тихо ответила я. Напряжение внутри потихоньку начало исчезать, — В каком корпусе можно найти эту самую литературу? — Ее нет в общем доступе. Могу вам дать только свои личные экземпляры. Они у меня дома, только прошу обращаться с ними аккуратно, — начал преподаватель и встал из-за стола, параллельно собирая вещи, — У вас ведь сейчас больше нет пар? , — он взял свой дипломат со стола и застегнул пиджак. — Нет, а зачем вы…? — Тогда поехали, — перебил меня он, направляясь к двери. — Подождите, куда? , — бросила я ему в спину. — Ко мне домой. Я отдам вам все справочники. И если честно, лучше сделать это побыстрее, потому что у меня еще сегодня назначена встреча и… — Я не поеду с вами, — запротестовала я, сделав шаг назад. Преподаватель устало выдохнул и взглянул на наручные часы. — Вы сможете передать мне сборники в университете? Например, завтра? , — с надеждой в голосе спросила я. Ехать к нему домой было самой отвратительной идеей на свете. После прошедшей пятницы я с трудом смотрела ему в глаза от стыда, а садиться к нему в машину и ехать к нему домой было бы крайне неловко. — Сегодня ночью я улетаю на неделю в Санкт-Петербург, — заговорил он, и от названия родного города внутри остро кольнуло, — Я бы мог принести их на нашу следующую пару, но сроки подачи заявки ограничены. В этом случае мы не успеем с вами отправить форму на конкурс. — Арсений Сергеевич, — от безысходности начала злиться я, — Я не поеду к вам домой. — Обижаете, — через секунду выдал он, — По-вашему лучше идти с незнакомцем за его столик в ночном клубе? , — он едва хмыкнул, ставя меня в тупик. Я смерила его презрительным взглядом, но все же сдалась. — Ладно! , — буркнула я и, обойдя его фигуру, первая вышла из кабинета, слыша за спиной едва-уловимый смешок. Спустившись на подземную парковку, принадлежащую университету, я прошлась взглядом по рядам машин. Иномарки, стоимость которых, лучше и не знать, стояли словно на выставке. За то время, как я осматривалась, Арсений Сергеевич успел обогнать меня и достать из кармана ключи от автомобиля. Звук снятия сигнализации вывел меня из мыслей. Преподаватель подошел к черному лакированному «lexus» и открыл пассажирскую дверь. — Садись, — сказал он, поглядывая на наручные часы. Понимая, что задерживать его своими гляделками на чужие машины не стоит, я быстро села в автомобиль, вдыхая приятный запах кожаного салона. Через секунду тело учителя приземлилось на водительское сиденье. Дорога до его дома заняла около 15 минут. К счастью, мы миновали пробки и добрались до конечной точки довольно быстро. Весь наш путь я старалась беспрерывно смотреть в окно, чтобы случайно не столкнуться взглядом с человеком на водительском сиденье. Вся эта ситуация была довольно напряженной, судя по тому, сколько всего странного произошло между нами за всё время нашего знакомства: Несколько игр в покер, одна из которых была, грубо говоря, на спор, медленный танец, драка Арсения Сергеевича в баре с тем пьяным мужчиной, игра перед Костей в милую парочку. От осознания этого, с моих губ вырвался тихий смешок. — Что-то не так? , — спросил математик, не отвлекаясь от дороги. — Нет-нет, все хорошо, — промямлила я, сдерживая смех. Периферийным зрением я заметила, как преподаватель периодически поворачивает голову в мою сторону, но потом вновь возвращает свой взгляд к дороге. Через несколько минут машина окончательно остановилась во дворах высотного стеклянного здания, похожего на одну из башен Москоу-сити. — Вам куда-то нужно зайти? , — в недоумении спросила я, подумав, что это офисное здание. — Нет, мы приехали, — спокойно ответил Арсений Сергеевич, вытаскивая ключ зажигания и отстегивая ремень безопасности, — Это мой дом. Я заставила челюсть напрячься, чтобы она случайно не упала на пол. Сняв ремень, я вышла из машины и подняла голову, чтобы приблизительно подсчитать количество этажей в этом «доме». — Ты идешь? , — выдернул меня из мыслей преподаватель, и я пообещала себе, что больше не буду ни на что отвлекаться. — Сколько здесь этажей? , — всё-таки спросила я, не удержавшись, когда мы зашли в шикарный подъезд. — Сорок восемь, — с непринужденным видом ответил математик, как будто это среднее количество этажей для любого другого жилого дома. — А вы живете…? , — спросила я, боясь представить какую цифру сейчас назовет мужчина. На мой вопрос преподаватель лишь по-доброму усмехнулся и нажал на кнопку «47», когда мы зашли в просторный лифт. — Этого стоило ожидать, — пробубнила себе под нос я, но учитель всё же меня услышал. — Что-что? , — уточнил он, хотя и так знал, что я сказала. — Ничего, — натянуто улыбнулась я и незаметно от преподавателя вцепилась в поручень лифта. Мы поднимались слишком долго, поэтому я непроизвольно закрыла глаза, как всегда делала в детстве. Клаустрофобия — это то, что мне всегда удавалось скрывать от людей. Я почти никогда не езжу в лифтах, не летаю самолетах, не хожу на «квесты» и избегаю маленьких помещений. Развитая еще в детстве фобия практически никогда не мешала мне жить. Но мне всегда приходилось скрывать её ото всех, поэтому единственными, кто знал о её существовании — были мои мама и папа. Как только я увидела дом Арсения Сергеевича, я поняла, что поездки на лифте мне не избежать. Пожалуй, это была единственная вещь — единственный триггер, который я хоть как-то смогла проработать за годы терапии. Но сейчас мы ехали аж на 47 этаж, поэтому нервы решили забить тревогу. — Все в порядке? , — обеспокоенно спросил преподаватель, лицо которого я даже не видела из-за закрытых глаз. В лифте раздался мелодичный звук, и двери медленно открылись, поэтому я буркнула неуверенное «да» и буквально вылетела из кабины в подъезд. На этаже было всего лишь две двери, и я остановилась, чтобы Арсений Сергеевич подошел к нужной. Без лишних вопросов про мое странное поведение в лифте, преподаватель поднес большой палец к сенсорному датчику у двери с номером «73». По коже пробежал холодок от случайного совпадения, но я постаралась выбросить все негативные мысли из головы. Учитель дернул ручку двери и жестом пригласил меня войти. Все навязчивые мысли про напряженную ситуацию отошли на задний план. Теперь внутри лишь потряхивало от недавней поездки в лифте и от числа «73» на входной двери преподавателя. Дверь сзади меня захлопнулась. — У вас очень красив… — начала для вежливости говорить я, но осеклась, увидев на полу пару женской обуви. Мой удивленный взгляд перехватил учитель и тоже посмотрел вниз. О семейном положении Арсения Сергеевича я абсолютно ничего не знала, однако увидев женскую обувь почему-то очень удивилась и даже немного напряглась. Посмотрев на преподавателя, я на секунду увидела в его глазах испуг, как будто он тоже, как и я, не знал, кому принадлежит эта обувь.