Ставки на любовь

В своих мыслях я провела не так много времени. Арсений Сергеевич тихо появился в проеме кухни и посмотрел на меня каким-то странным взглядом, будто извиняясь за произошедшее. — Прости за это недоразумение, — разорвал тишину преподаватель. В ответ на это я смогла лишь выдавить улыбку, но, видимо, у меня это получилось не совсем искренне. — Все хорошо? , — математик подошел ближе ко мне и выглядел обеспокоенным. — Да, давайте начнем? , — спросила тихо я, все еще собираясь с мыслями после этого кошмара. Арсений Сергеевич не слышал нашего диалога с таинственной Елизаветой, поэтому мне не хотелось самой рассказывать ему о нашей с ней милой беседе. Я не до конца разобралась во всей этой ситуации, поэтому поспешных действий предпринимать не стоило. В моей голове таилась искренняя надежда на то, что это было обыкновенным безосновательным «запугиванием» с ее стороны. Может быть она тоже, как и я, претендует на эту должность? В любом случае, распространяться об этом кому-либо, а в особенности Арсению Сергеевичу, было не самой лучшей идеей. Это могло вполне сыграть против меня. Поэтому я отложила этот момент в дальний шкаф, чтобы позже к нему вернуться и еще раз подумать, что делать. Арсений Сергеевич все еще недоверчиво смотрел на меня, сведя брови к переносице. В его взгляде читалось подозрение, словно я что-то скрываю от него. Впрочем, так оно и было. В конечном итоге, преподаватель бросил свои попытки вынудить своим непроницаемым взглядом от меня хоть какую-то информацию и резко выдохнул. — Я не буду спрашивать тебя по теории, хотя на настоящем собесед… — начал он, но я его тут же прервала. — Спрашивайте, — уверенно заявила я с холодным выражением лица. —Что? , — переспросил учитель, словно ослушался. — Спрашивайте всю необходимую теорию, Арсений Сергеевич, — уже с вызовом обратилась к нему я, — Я слишком долго готовилась к этому собеседованию. Тем более, я не хочу получить стажировку благодаря «связям» и вашим снисхождениям, — я сделала знак кавычке в воздухе. После сегодняшнего инцидента во мне проснулось еще большее желание добиться получения этой вакансии своими силами. Не то, чтобы до этого я рассчитывала на помощь преподавателя, но уверенности у меня явно было больше до разговора с Елизаветой. Сейчас же, я горела от глупого желания доказать всем, что я достойна этого места, чтобы в случае чего смогла аргументированно ответить подобным девушкам на их обвинения и угрозы. — Благодаря связям? , — снова переспросил преподаватель, показывая всем своим видом, какую глупую чушь я только что выпалила. — Все верно, я хочу пройти собеседование по-честному, пусть даже и одно вместо положенных семи, — начала объяснять очевидные вещи я. — Дарья Сергеевна, при всем моим уважении к вам, — снова перешел на официальный стиль преподаватель, — Посредственное умение играть в азартную игру и немного удачи не дают вам «блат» и «связи», как вы могли наивно подумать, и точно не обеспечивают вам гарантированное место в моей компании. Арсений Сергеевич серьезным тоном начал вести свою полемику, и я только сейчас взглянула на него как на своего предполагаемого будущего начальника. До этого момента я рассматривала Попова только как преподавателя, который часто придирается, строго спрашивает и никогда не дает никому поблажек. Сейчас же благодаря его официальному строгому тону я вдруг увидела того самого владельца крупнейшей компании, которого я долго в упор в нем не замечала. Мне пришлось приложить некоторые усилия для того, чтобы сместить фокус внимания с мыслей о будущем боссе на его слова. Вспомнив, что именно он говорил, я возмутилась. — Посредственное умение? , — моя интонация больше напоминала наезд, — Смею напомнить, что вам удалось обыграть меня всего один раз, и то потому, что я была пьяна, — я сощурила глаза и сжала челюсти от злости. — Во-первых, я предупреждал вас об этом, — с превосходством ответил математик, — А во-вторых, вы на самом деле считаете, что алкоголь — единственная причина вашего проигрыша в тот вечер? , — он саркастично ухмыльнулся. — Я суверенна в этом, как ни в чем другом, — я сложила руки на груди для уверенности, но только потом поняла как по-детски это выглядело. — Вам очень повезло, что в тот вечер играл с вами я, — он сделал акцент на последнем слове, — И, более того, снял с вас все обязательства карточного долга, — его лицо выглядело удовлетворенным, — Вам никогда не говорили, что в покере главное вовремя сбросить карты? , — уголок его губ слегка поднялся вверх. Яркие воспоминания из детства тут же врезались в мою память. Именно эти слова всегда говорил мне отец. Он считал это главным правилом покера, а также причиной, по которой он одерживал победу в 90% случаях. — Вы же, в свою очередь, наивно предположили, что я блефую, — продолжил преподаватель свои нравоучения, — Стратегическая ошибка, — он развел в воздухе руками, — Более того, вы подумали, что ваша пара тузов была наивысшей комбинацией в игре, — снова довольная ухмылка. Я прикусила губу. Он был прав. Абсолютно во всем. Неприятное чувство намертво засело внутри. Даже ощущения от проигрышей никогда не были такими ужасными, как осознание, что ты допустила элементарную ошибку, которую ко всему прочему, еще и заметили. Арсений Сергеевич запомнил мою комбинацию и вычислил ход моих мыслей, словно видел меня насквозь. От этого становилось не по себе, а по спине пробежал неприятный холодок. Я опустила глаза в пол. Преподаватель не был похож на моих прежних соперников в юности. И хотя все они были сильнейшими в своем деле, никто за 10 лет так и не смог вычислить мои стратегии. Попов был не одним из них. Холодный взгляд, чистый ум и стеклянные, как ледники, глаза — все это поражало во мне новые ощущения — желание бороться до последнего, спорить, выигрывать, но с другой стороны, стремление спрятаться от пронзительного взгляда и не высовываться. — Ладно, приступим, — прокашлялся Арсений Сергеевич, разрывая неловкую паузу после нашего очередного спора, — Я собрал некоторую информацию о вас в университете, — он начал рыться в бумагах, в то время как я напряглась всем своим телом, — Но мне ее показалось недостаточно, так что перед тем, как мы непосредственно перейдем к основной части собеседования, я вам даю прекрасную возможность самой рассказать о себе, — его взгляд остановился на мне, — Все, что считаете нужным. Я нервно сглотнула. По крайней мере, я понимала, что именно я рассказывать точно не буду. Нужно вычеркнуть из своей истории значительную часть моей жизни, но мне не привыкать притворяться обычной девушкой из Питера из простой среднестатистической семьи. — Что ж, — я прокашлялась, — Меня зовут Щербакова Дарья Сергеевна, мне 23 года, и я родилась в Санкт-Петербурге, — на лице Арсения Сергеевича промелькнула тень от улыбки, которая заставила меня слегка расслабиться, — Закончив лицей с золотой медалью, я поступила в Москву к нам в университет. — Почему именно МГУ, Дарья Сергеевна? , — тут же задал вопрос преподаватель, подпирая рукой висок. Вопросы математика были меткими. У меня все больше создавалось впечатление, что он знает абсолютно все мои тайны и сейчас просто пытается вывести меня на чистую воду. Но поскольку это было лишь моим предположением, рисковать и выдавать себя с поличным не стоило. Самым лучшим вариантом в данной ситуации было сохранять максимальное спокойствие и придерживаться изначального плана. — Мечта детства, — я слегка улыбнулась, чтобы добавить своим словам «правдоподобности». Арсений Сергеевич коротко кивнул и сделал какую-то пометку у себя в бумагах. Я постаралась не концентрироваться на этом и продолжила. — Я всегда знала, что хочу учиться на экономическом, — Арсений Сергеевич снова поднял на меня глаза, — В математику меня влюбила моя классная руководительница еще в школе, поэтому вариантов к 11 классу уже не оставалось, — я машинально пожала плечами, — А затем 4 года в бакалавриате, потом магистратура и безумная мечта поступить в аспирантуру, — я опустила глаза в пол, вспоминая свое взвешенное решение связать свою жизнь с математикой, — Кажется, что я просто не представляю себя без науки, поэтому и стремлюсь как можно дольше оставаться в стенах университета, — я искренне улыбнулась. Это была чистая правда, которую всегда было приятно рассказывать. — Тогда для чего вам эта стажировка, Дарья Сергеевна? , — спокойно спросил преподаватель. В его словах не было никакого давления, а лишь читался искренний интерес. — «ASTON» — моя мечта с 1 курса университета. Я узнала об этой компании, когда на наш факультет пришла одна из ваших сотрудниц и рассказала о работе и стажировке для магистрантов. — Насколько я знаю, эта стажировка также обеспечит вам обучение в аспирантуре на платной основе, ведь так? , — вспомнил Арсений Сергеевич один из наших разговоров. — Да, это так, — уверенно ответила я. По моему мнению, не было ничего постыдного в том, чтобы тратить свою зарплату на образование, — Получение этой стажировки в какой-то степени помогло бы мне в оплате обучения. Возникла неловкая пауза. Я замолчала, а Арсений Сергеевич слишком долго всматривался в мое лицо, словно пытаясь узнать еще какую-нибудь дополнительную информацию. — Это все? , — уточнил преподаватель. Я лишь спокойно кивнула. — Буду с вами откровенен, Дарья Сергеевна, — снова холодно начал математик, и от его тона мурашки табуном пробежали по моей спине, — Мои сотрудники нашли кое-какую информацию о вас, — он смотрел на мою реакцию, но я стойко держала уверенное лицо, — Число «73» вам ни о чем не говорит? , — он изогнул бровь и я сглотнула. Внутри все заледенело. Он нашел, он знает. Назад дороги нет. Скрыться и придумать что-то не получится. — Арсений Сергеевич, я… — жалкий тон сорвался с моих губ. — Не надо, — спокойно перебил учитель, — У всех есть свое прошлое, и никто не имеет права судить вас за это. Его лицо было максимально спокойным и равнодушным, словно мы говорим о каких-то обыденных вещах, а не о моем разваливающемся будущем. — Однако, вы все-таки должны отдавать себе отчет в том, что это незаконно, — он кинул на стол бумаги, на которых были напечатаны отрывки статей из иностранной газеты 9-летней давности. Со стола на меня смотрел пестрый заголовок: «14-летний подросток из Санкт-Петербурга под прозвищем «73» выиграла международный покерный турнир в Германии». Рядом с ним красовалась моя фотография с того самого события. Уставший взгляд, улыбка и золотой кубок в руках. Я затаила дыхание. Вся правда начала просачиваться наружу, и я не могла ничего с этим поделать. Ощущение безвыходности накрыло с головой словно морская волна во время шторма. Я осмелилась поднять глаза на Арсения Сергеевича. Его лицо, на удивление, ничего не выражало, и от этого становилось еще более страшно. — Я не знаю, где вы это нашли, но… — начала я, но меня перебили. — Признаю, было трудно, — он изогнул бровь, — Но подобного рода информацию все равно найти вполне возможно, — он сделал паузу, — Даже если она отовсюду была удалена. Он сжал челюсти. Венка на его виске вздулась, а дыхание стало учащенным. — Вы хоть понимаете, как это может отразиться на вашей учебе и потенциальной работе, если что-то подобное всплывает в сети? , — он кивнул головой в сторону распечатанной статьи. В этот момент я поняла, что мое собеседование окончательно провалено. И мне очень повезет, если Арсений Сергеевич не распространит эту информацию дальше. Преподаватель нервно выдохнул, и я решила хоть что-то сказать в свое оправдание. — Это было 10 лет назад и… — Вас будут ждать в офисе для прохождения тестовых заданий и сдачи теории. Евгения свяжется с тобой в течение недели по телефону, — выпалил он и встав, начал собирать со стола все бумаги. — Что? , — дрожащим голосом переспросила я, почти уверенная, что ослышалась. На скулах Арсения Сергеевича заиграли желваки. — Боюсь, что судьба не даст больше вам подобных вторых шансов, так что настоятельно советую не упустить его, — он сложил бумаги в одну идеально ровную стопку и положил на стол. Я перестала понимать его еще больше. Еще минуту назад мне казалось, что вся моя жизнь рухнула. На горизонте уже виднелось скорое отчисление из университета с позором, а возможно даже разбирательства с полицией и увольнение с текущей работы. — Но почему? , — тихо переспросила я, искренне не понимая, почему преподаватель мне помогает. Арсений Сергеевич выдохнул и сев, откинулся на спинку стула. — Люди делают вещи и похуже этого, — начал он, — Но я искренне надеюсь, что больше такого не повторится, — в его взгляде мелькнул огонек, не предвещающий ничего хорошего, — И если я узнаю, что вы снова занимались подобными вещами… — он прервался и сжал челюсти. — Я поняла, — тут же ответила я, не желая даже знать последствий, о которых хотел сказать преподаватель. Было очевидным, что в случае получения стажировки и моей подобной выходки он как минимум уволит меня. Однако думать о том, что он мог отдать весь этот компромат в полицию или в университет — не хотелось. Мы посмотрели друг друга в глаза, осознавая, что снова заключаем некую сделку. Теперь у Арсения Сергеевича было в руках самое сильное оружие против меня, которым он мог воспользоваться в любой подходящий момент. Вдруг мой телефон издал звук оповещения, и я машинально посмотрела на экран. Это было короткое СМС от папы: «Позвони, пожалуйста, как освободишься» — Мне пора, — сказала я едва слышно, и Арсений Сергеевич кивнул. Одевшись, я уже открыла входную дверь, но голос преподавателя меня остановил. — Дарья? Я обернулась. — Почему «73»? , — задал короткий вопрос учитель. Я улыбнулась уголком губ. — До свидания, Арсений Сергеевич, — попрощалась я вместо ответа и вышла из квартиры.