Ставки на любовь

*ОТ ЛИЦА АРСЕНИЯ СЕРГЕЕВИЧА* Неделя началась с проблем на основной работе. Я искренне поражался людям, которым все приходилось объяснять тысячу раз, хотя работают они в компании не первый год. Отметив у себя в голове пересмотреть персонал в «ASTON», я влетел в лекционную аудиторию университета. Сегодня по расписанию у экономистов было практическое занятие, а значит мне не придется читать им материал и можно всю пару слушать их посредственные ответы на мои вопросы. — Добрый день, — бросил дежурную фразу я и начал доставать вещи из дипломата. Группа уже знала, что сегодня будет устный опрос, поэтому сидела ниже травы и тише воды. Я осмотрел аудиторию. Даже без списка в руках я понял, что пришли на пару абсолютно все, что не могло меня не радовать. Я сел на стул и достал список группы, хоть и знал его наизусть. В глаза бросилась фамилия «Щербакова». Я знал, что скорее всего, она единственная, кто сможет дать хоть какой-то ответ на мой вопрос, поэтому без раздумий озвучил ее имя, даже не взглянув на нее. — Дарья, прошу к доске, — позвал ее я, не отрывая глаз от списка. Не услышав приближающихся шагов, я еще раз строго оглядел аудитории в поисках обычно надменного лица студентки. Она сидела на первом ряду, уронив голову на руки и казалось, крепко спала. Сидящая рядом подруга слегка толкнула ее рукой, отчего та резко проснулась. Я смирил ее жестким взглядом и только потом разглядел ее лицо. Мешки под красными опухшими глазами выглядели так, словно в них можно собирать картошку. — Извините, пожалуйста, — прохрипела она и вышла к доске. Девушка почти незаметно облокотилась рукой о стену, и я еще больше нахмурился. Возвращать ее на место было уже поздно, поэтому я задал ей вопрос по теме прошлой лекции. Я прокашлялся и сказал: «Теорема открытых и замкнутых множеств. С примером, пожалуйста». Больше 30 пар глаз уставились на меня с немым вопросом, а затем последовало легкое перешептывание. Я смерил всех грозным взглядом, и аудитория тут же успокоилась. Никто из студентов не понимал, почему я задал, пожалуй, самый элементарный вопрос за весь период наших лекций. Но лично для меня ответ был очевиден. Я не знал истинную причину подобного состояния студентки, но мог бы поклясться, что кто бы не стоял на ее месте в точно таком же виде — я поступил бы так же. Может быть, меня и считают строгим преподавателем, но в такие моменты учителю всегда надо думать о здоровье ученика. На лице Дарьи так же застыло непонимание и недоумение, словно мой элементарный вопрос, адресованный ей, был с подвохом. — Ну же? , — тихо подтолкнул ее к ответу я, надеясь, что она расскажет хоть что-нибудь. Щербакова кашлянула и начала говорить слегка охрипшим голосом. — Множество «Е» называется открытым, если все его точки являются внутренними, то есть если оно не содержит своих граничных точек, — начала уверенно отвечать она, — Множество «Е» называется замкнутым, если оно содержит все свои предельные точки. Например, Любой n-мерный интеграл — открытое множество. Любой отрезок — замкнутое множество. Также следует обратить особое внимание на то что, классы замкнутых и открытых множеств не охватывают вместе всех множеств, кроме того, эти классы пересекаются. Существуют множества, которые не являются ни замкнутыми, ни открытыми, а так же множества, которые одновременно являются и замкнутыми, и открытыми. Кроме того, пустое множество следует считать замкнутым, хотя оно в то же время является и открытым. Множество «R» действительных чисел одновременно является и замкнутым, и открытым. Множество «Q» рациональных чисел ни замкнуто, ни открыто. Линейный полуинтервал — ни замкнутое, ни открытое множество. К концу рассказа голос Щербаковой стал больше походить на хрип, поэтому я решил остановить ее. — Достаточно, спасибо. Можете присаживаться, — я указал рукой на парту. С тем же удивленным лицом она вернулась к своей подруге и опустила глаза в тетрадь. До конца пары оставалось еще достаточно много времени, и я понимал, что даже если каждому студенту дам на опросе легкий или средний вопрос, времени от пары еще будет оставаться с лихвой. Поэтому, немного покорив себя за несправедливость, я вызвал одних из сильнейших людей в этой группе к доске и попросил их решить задачи на доске. Предполагалось, что это займет достаточно времени, и, к счастью, так и получилось. Больше часа, «сильнейшие умы», как казалось мне раньше, бились над моими задачами, и практически решили их только под конец пары. — Попробуем продолжить на следующем занятии, — равнодушно сказал им я и отпустил на место. Часы на моей руке показали время окончания урока, поэтому я небрежно кивнул ученикам и начал собирать вещи, мысленно напоминая себе о том, что нужно спросить о состоянии одной проблемной студентки. Как только основная часть группы вышла из кабинета, телефон в моем кармане завибрировал. — Да? , — сказал я в трубку, зная, что по работе мне звонят только тогда, когда у компании какие-то проблемы. По пустякам меня стараются не беспокоить. — Арсений Сергеевич, у нас возникли небольшие трудности с компанией, с которой мы ранее сотрудничали и… — дрожащий голос мужчины на том конце заставил меня неприятно напрячься. — И? , — также строго спросил я. — Вы не могли бы приехать прямо сейчас в офис, чтобы уладить некоторые моменты? , — собравшись с силами произнес мой заместитель. — Буду через полчаса, — ответил я и сбросил трубку. Я сжал челюсти почти до хруста зубов. Я был уверен, что все эти «проблемы» — дело рук Елизаветы. На шее выступила венка. Я ненавидел, когда люди из твоего прошлого могли оказывать хоть какое-то влияние на твое «настоящее», тем более такие, как Лиза. Я всегда был человеком, который ни к кому не привязывается, никому не показывает свои слабые стороны. И сейчас, я мысленно благодарил себя за то, что придерживался таких же правил с Лизой. Кто знает, что бы она выбросила еще, рассказав бы я ей какие-то детали о моей компании. Выругавшись про себя, я вылетел из аудитории, забыв о планируемом разговоре с Щербаковой, и сев в машину, помчался в офис. Поездка в автомобиле казалось вечной. Пробки в середине дня в центре Москвы, конечно, не были для меня какой-то неожиданностью, однако прямо сейчас я готов был выпрыгнуть из своего «LEXUS» и самостоятельно добежать до офиса. К моему счастью, пробка передо мной быстро рассосалась и уже через каких-то 15 минут, я был в главном здании. Поднимаясь в лифте, телефон снова зазвонил, но я нервно сбросил вызов, выбегая из кабины. — Только не говори, что опять проблемы с «ISPRING», — без приветствия говорю я своему заместителю, выхватывая у него документы на ходу. — Они снова решили поменять условия расторжения договора, — пытается догнать меня Владислав. — Александр Борисович в курсе, что мы поставили подписи на конечном экземпляре? , — по-злому выплюнул фразу я, хотя каждый раз внутри ругал себя за то, что срываюсь на сотрудниках, не причастных к проблеме. — Думаю, да, но заезжала Елизавета Александровна и просила, чтобы… Я резко остановился посреди коридора, отчего мой заместитель едва не врезался мне в спину. Он не осмелился закончить свое предложение, видя мою реакцию. Я снова сжал челюсти, молясь, что мои зубы останутся в целости. — Арс, ты… — начал Владислав, но я его перебил. — Я сам с ней разберусь, спасибо Влад, — кинул в качестве прощания я и захлопнул дверь своего кабинета. Спустя час у меня на руках был новый распечатанный и подписанный договор с новыми, уже выгодными для меня, условиями. Если Александр имеет такую наглость, как посылать свою золотую дочурку с миллионной копией документа, я переплюну его, переделав полностью наш конечный контракт. Мой юрист, которому я позвонил сразу, как вошел в кабинет, уже подготовил почву в виде статей, чтобы у бывшего партнера не было ни малейшего шанса отступить назад или выдать новую порцию договоров. Удовлетворенно выдохнув, я откинулся на спинку кожаного кресла и щелкнул автоматической ручкой. Проблема была почти решена, и это прекрасное чувство нельзя было с чем-либо сравнить. Я вышел из кабинета в поисках Влада, но мой глаз упал на знакомые очертания фигуры, которая сидела в зоне ожидания. Приглядевшись, я понял, что это Щербакова, и уже мысленно начал отговаривать себя от мысли подойти к ней. Любое взаимодействие с этой девушкой приводило к отвратительным последствиям — драка в баре, игра в покер, сделка по гранту и имитирование «парочки» для бывшего. От нее так и веяло проблемами, которыми она одаривает всех, кто подойдет к ней ближе, чем на 3 метра. Однако внутри все же победил голос преподавателя, который твердил, что нужно просто уточнить состояние ее здоровья после сегодняшней пары. Я нехотя подошел к своей студентке и посмотрел на нее сверху вниз. Выглядела она лучше, чем на сегодняшнем занятии, однако краснота глаз не прошла до сих пор. — С вами все в порядке? , — сразу перешел к вопросу я, не удосужившись даже поздороваться. — Да, все хорошо, — слегка грубо сказала она, что вызвало у меня ухмылку. Даже на обычный вопрос эта девушка умудрялась ответить хамством. — Думаю, что сегодня на паре вам было хуже, — снова заговорил я, не до конца понимая, зачем вообще продолжаю этот диалог. — У вас своих проблем нет, Арсений Сергеевич? , — она с вызовом посмотрела на меня. Я фыркнул. — Не хотелось бы лишних проблем, если с вами что-то случится на одной из моих пар, — пофигистично бросил я. — Не беспокойтесь, этого точно не произойдет, — она нарочно выдавила саркастическую улыбку. — Очень на это надеюсь, — холодным тоном произнес я, — Как и на то, что ваша заявка уже отправлена ректору. Срок вышел еще вчера, — вдруг переключил тему я, только сейчас вспомнив про то, что в принципе занимаюсь этим чертовым грантом. — Вы имели в виду «НАШУ» заявку? , — она выделила интонационно предпоследнее слово, будто надеясь пристыдить меня за отсутствие помощи. — Хамство не поможет вам качественно оформить документ, — съязвил я, — Так что будьте добры, оставьте свою неуместную грубость при себе. В глазах студентки вспыхнул огонь, и я буквально прочитал в них фразу: «Я ненавижу тебя». — Ладно, если серьезно, что там с грантом? , — постарался перейти на мирный лад я. — Ничего, — снова злостно бросила она и уставилась в свой телефон. — Дарья Сергеевна, у меня не так много времени на то, чтобы играть с вами в детский сад, поэтому… — Он не принял ее, — уже на удивление тихо и спокойно сказала Щербакова, перебив меня. — Что? , — переспросил я. — Я делала ее всю неделю, но ректор сказал, что она полностью составлена неверно, и он не может ее принять, — в ее голосе слышалось искреннее сожаление, и я только сейчас понял причину ее усталого внешнего вида. — Ты спала? , — задал я прямой вопрос прежде, чем подумал о его корректности. Она молчала, опустив голову вниз. Руки в карманах сжались в кулаки, и я пообещал себе лично открутить голову ректору за такое отношение к студентам. — Пойдем, — резко сказал я и повернулся в сторону своего кабинета, даже не удосужившись посмотреть идет ли она за мной. — Подождите, в смысле? Куда? , — я развернулся и увидел, как студентка встала с мягкого дивана и схватила сумку. — Так дело не пойдет, вам явно нужна помощь, поэтому… — Нет! , — уверенно перебила она меня, — Я справлюсь сама, тем более вы честно выиграли в том споре и освободили себя от оформления заявки. — По-моему я уже говорил о том, что снял с себя обязательства «карточного долга», — я сделал двумя пальцами знак кавычке в воздухе. — Арсений Сергеевич, … — снова вступила в спор Щербакова, на что я устало выдохнул, и она замолчала. — У нас осталась неделя до официальной подачи заявки, — начал объяснять очевидные вещи я, — Проверка ректора — это лишь начало всего пути, так что работы предстоит еще много, — я сделал паузу, чтобы она услышала и поняла меня, — Это наше общее дело, и признаю, что было не совсем красиво с моей стороны принимать «выигрыш» после победы в игре и взваливать на вас всю ответственность, — ее лицо начало расслабляться, и я понял, что почти убедил ее, — Поэтому сейчас наш единственный вариант — вместе исправить ошибки в заявке и отправить ее Павлу Аркадьевичу. — Спасибо вам за помощь, конечно, — спустя минуту молчания произнесла студентка, — Но у меня прямо сейчас экзамен по теории у Евгении, так что… — Считай, я только что его его перенес, — перебил ее я. — Но Евгения… — На мой скромный взгляд, — теперь уже перебил ее я, — Вы сейчас не в самой лучшей форме для тестирования. Девушка изогнула бровь. — Я про физическое, и возможно даже ментальное состояние, — уточнил тут же я, — Вы потом еще скажите мне спасибо за то, что я остановил вас писать экзамен в таком самочувствии. — Очень в этом сомневаюсь, — снова съязвила студентка. Теперь уже изогнул бровь я. Не дожидаясь ее ответа, я направился в сторону своего кабинета, слыша за спиной медленные шаги и обреченный вздох. Я оставил дверь открытой, и когда фигура девушки уже появилась в проеме, я кивнул ей в сторону кресла напротив. — Какие правки тебе прислал Паша… Аркадьевич, — тут же исправился я. — Там весь документ — одна сплошная правка, — с сарказмом пошутила девушка, отчего я посмеялся про себя. — Шутить будете, когда ректор одобрит заявку, — снова включил режим строгого преподавателя я, — Показывайте документ. Девушка вытащила из сумки ноутбук и стала открывать программу, я же в это время быстро написал СМС в рабочий чат, в котором были мой заместитель и администратор Евгения, что тестирование Щербаковой переносится на неопределенный срок. Студентка развернула свой ноутбук экраном ко мне, и я увидел сплошной красный цвет в документе. — Да уж, — протянул я. — Все очень плохо? , — с оттенком паники спросила Дарья. Я пододвинул ноутбук поближе к себе и внимательно изучил правки Паши. Как я и ожидал, 70% всех замечаний были чистейшими придирками и условностями. Но поскольку к работе я относился также дотошно, как и он, то судить его за это я не стал. Мне потребовалось около 6 минут, чтобы избавить нашу заявку от красного цвета и восклицательных знаков, оставленных Пашей. — Думаю, все, — я откинулся на спинку стула и удовлетворенный своей работой выдохнул. — Что? Серьезно? Я сидела над этим неделю, — не поверив в мои слова, девушка развернула ноутбук и внимательно посмотрела в документ. Она приблизилась к нему слишком сильно, отчего мой нос уловил едва ощутимый нежный цветочный аромат, исходящий от ее волос. Я на секунду закрыл глаза, но тут же открыл, ругая себя за то, что проявил слабость. Впрочем, запахи всегда действовали на меня одурманивающе. За всю мою жизнь только несколько ароматов смогли по-настоящему вскружить мне голову. Одним из них был женский парфюм, о котором я узнал в Японии 10 лет назад. С тех пор тот запах не мог выйти из моей головы. Я неоднократно посещал страну «восходящего солнца», но аромат найти так и не удалось. Ни один шампунь, ни одни духи не передавали тот запах, который я почувствовал в Японии будучи студентом 3 курса университета. Мои мысли разорвал звонок телефона. — Слушаю, — спокойно поднял трубку я. — Привет, Арсюша! , — мамин голос согревал даже на расстоянии, — Как дела у моего любимого сына? , — спросила она с надеждой в голосе, и я сразу понял, что ей от меня что-то нужно. — Мама, можно ближе к делу? , — строго спросил я, отчего девушка, сидящая напротив меня, напряглась. — Ты помнишь о юбилее бабушки? , — снова завела свою шарманку мама, тут же забыв о любезностях. Я закрыл глаза и шумно выдохнул. Тема юбилея бабушки преследовала меня по меньшей мере полгода, за которые мне успели напомнить о нем около миллиона раз. — Я тебе уже отвечал, что… — Арсений! , — строго перебила она меня. — Мама! , — я отзеркалил ее интонацию. — Бабушка очень расстроится и… — Ладно, я приду, — уже который раз сдаюсь я. Это «мероприятие», если его можно так назвать, было, пожалуй, самым ненавистным в моем списке дел, и на это был целый ряд причин. Но поскольку мама может уговаривать часами, мне каждый раз приходилось соглашаться, а потом резко искать причину отсутствия. — Один? , — голос матери зазвучал по-особенному интригующе, словно она затаила дыхание в ожидании моего ответа. — Да, один, — закатил глаза я. — А как же Даша? , — снова печальный голос. Я искренне поражаюсь этой женщине и ее умению так быстро менять свое настроение. — Даша? , — переспросил я, напрочь забыв о нашей договоренности. Услышав свое имя, девушка с большей заинтересованностью посмотрела на меня. — Даша не сможет. Представляешь, ее по полной загрузили работой, — беспардонно соврал я, за что получил гневный взгляд девушки. — Как же так, сынок? , — искренне расстроилась мама. — Мамуль, давай мы позже все обсудим? Я на работе, — на этот раз честно признался я, и услышав грустное «ладно», положил трубку. Я сложил телефон во внутренний карман пиджака и резко встал. — Поехали, — сказал я, накидывая на плечи черное пальто. — Куда? , — с опаской посмотрела на меня Дарья. — Я отвезу тебя домой, — безэмоционально пояснил я, надеясь, что мне не придется снова вступать с ней в полемику. — Не нужно, я доберусь сама, — устало произнесла она. — Ты на машине? , — я изогнул бровь. — Нет, на автобусе, — как-то неуверенно ответила девушка. — Тогда поехали, в третий раз повторять не буду, — оскалился я и вышел из кабинета. Через несколько секунд за спиной раздались медленные шаги, которые заставили меня тихо усмехнуться. Эта девчонка была невыносима. Я нажал на кнопку вызова лифта и обернувшись, увидел, как Щербакова идет в сторону лестницы. — Я уже вызвал лифт, — сказал ей я. — Я в курсе, — проигнорировала она меня и начала спускаться по лестнице. Я нервно выдохнул и поругавшись про себя, побрел за ней. — Это глупо — тратить время на лестницу, когда есть лифт, — произнес ей в спину я, спускаясь за ней вниз. — Глупо — это считать полезное упражнение тратой времени, — фыркнула она. Я лишь закатил глаза и замолчал. На еще один спор у меня не хватило бы сил. Спустя 7 минут спуска по лестнице с 13 этажа, я устало выдохнул. — А вот если бы поднимались и спускались так каждый день, дыхание бы не сбилось, — сыронизировала девушка. Я лишь смирил ее гневной улыбкой, которая заставила ее тут же замолчать. Я открыл пассажирскую дверь автомобиля, приглашая студентку сесть, параллельно смотря время на наручных часах. На автомате, я выполнил ряд привычных мне действий: завел машину, пристегнулся и включил кондиционер. Поток холодного воздуха тут же обдал лицо, отчего жар с щек постепенно начал спадать. Я включил навигатор и вопросительно посмотрел на своего пассажира. — Комсомольская 73, — словно прочитав немой вопрос в моих глазах ответила девушка, и меня словно ударило током от рокового числа. Мои сотрудники провели отличную работу и нашли на Щербакову очень много скрытой информации, однако никто так и не разгадал, почему ее прозвище было «73». Дорога по навигатору занимала всего 20 минут, поэтому я слегка прибавил радио и выехал с парковки. Спустя несколько минут я заметил боковым зрением как Дарья немного съежилась на пассажирском сиденье. Я поймал себя на резком желании положить свою руку на голое колено девушки, чтобы узнать температуру ее тела. Однако вовремя остановил себя от совершения этой глупости. Волосы, от которых до сих пор доносился легкий цветочный шлейф, аккуратно развивались от кондиционера. Я сжал сильнее руль, отчего мои костяшки побелели. Остановившись на светофоре, я заметил, что она смотрит на меня и повернулся в сторону пассажира. Мои глаза встретились с двумя голубыми океанами, смотрящие прямо в душу. Только сейчас я заметил, что ее глаза были в точности, как мои. Казалось, что я смотрю в самое настоящее зеркало. Сзади раздался долгий гудок машины, и я сорвался с места. — Я пойду, — разорвала молчание девушка. — Куда? , — хладнокровно спросил я, не понимая о чем она говорит. — На юбилей. Я обещала вашей маме и… — начала она, но я ее остановил. — Нет, это отвратительная идея во всех смыслах этого слова, — я повернул руль, заезжая во двор, даже не смотря в этот момент на студентку. — Я дала обещание, а еще считайте это благодарностью за вашу помощь в заявке, — без особого энтузиазма пояснила она, и я понял, что Дарья тоже не была в восторге от этой идеи. — Это и моя работа тоже, так что не вижу необходимости … — Арсений Сергеевич, — устало перебила она меня, словно сил на спор у нее тоже не оставалось. — Вы точно в этом уверены? , — спросил я, останавливая машину у нужного подъезда. — Да, — спокойно ответила Дарья. — Вы же понимаете, что мало просто вместе прийти на праздник? Нам придется играть возлюбленных, — произнося эти слова, внутри все заледенело. Девушка на секунду замолчала. — Нет, все-таки это плохая идея, — снова начал я, не дождавшись ее ответа. — Арсений Сергеевич, все взрослые люди, — привела последний свой аргумент Щербакова. Я устало выдохнул и продолжил. — Если тебе и вправду не будет сложно подыграть мне один единственный вечер, то я буду вам очень благодарен, Дарья Сергеевна, — сказал я, зачем-то перескакивая с «ты» на «вы». — А я буду вам очень благодарна, если вы не назовете меня при своей семье «Дарьей Сергеевной», — улыбнулась она и вышла из машины. Дверь автомобиля захлопнулась. Я следил за удаляющейся в темноте фигурой девушки и не понимал, почему я до сих пор не уехал. В ней было, на удивление, всё то, что я ненавидел в людях: темное прошлое, упрямство, а еще отсутствие какого-либо страха. Она слишком напоминала мне себя, отчего злость буквально закипала в крови каждый раз, когда девушка начинала спорить. Общение или любое взаимодействие с этой девчонкой ощущалось как бой с зеркалом, со своим отражением, и это моментально выводило меня из себя. Щербакова явно имела за своими хрупкими плечами целый фургон темного прошлого, и почему-то я был уверен в том, что ту информацию, которую откопали мои сотрудники — лишь верхушка айсберга. До абсурда глупая ситуация с юбилеем, в которую я буквально влип, всё больше начинала походить на идиотскую затею. Оставалось лишь надеяться на то, что после нашей «игры» для моей бабушки на юбилее, Щербаковой больше не будет в моей жизни. По крайней мере, я лично сделаю всё для этого.