Ставки на любовь

*ОТ ЛИЦА ДАШИ* Дыхание участилось. Я почувствовала, как ладони предательски вспотели, а в висках резко зашумело. Он приблизился ко мне медленными шагами, отчего я нервно сглотнула. Преподаватель аккуратно поднес руку к моему лицу и убрал за ухо выбившуюся прядь волос. Горячие и сухие пальцы обожгли шею, а по спине пробежал холодок. Попов вплотную приблизился к моему уху и томно прошептал: «Не заставляйте меня доказывать вам обратное, Дарья Сергеевна» Я резко открыла глаза. Солнце из окна начало ослеплять, отчего пришлось зажмуриться. Я приподнялась на локтях, все еще отходя ото сна. — Сукин сын, — тихо выругалась я, вытирая испарину со лба, — Это даже хуже, чем кошмары, — выдыхаю и снова падаю на кровать. Проклятый Арсений Сергеевич теперь будет бесить меня еще и во снах. От упоминания имени преподавателя с самого утра голова начала раскалываться на две части. Руки чесались сравнять с ним счет — привычка, навсегда оставшаяся со мной с детства. Решив вернуться к этому вопросу чуть позже, я направилась в душ, чтобы смыть с себя остатки паршивого сна. Я встала под холодные струи воды и закрыла глаза. День сдачи экзамена подкрался незаметно и казалось, что я не готова к нему только морально, потому что за материал я не переживала от слова «совсем». Я всегда старалась спокойно относиться к сессии, но этот раз стал исключением. Любимый университет ввел традицию проводить две промежуточных сессии у магистров осенью и весной и две основных — зимой и летом. В этом семестре на промежуточную сессию, по счастливой случайности, попал предмет Арсения Сергеевича. До его слов на собеседовании я абсолютно была уверена в себе и своей группе — все они неглупые ребята и сразу смекнули тип личности Попова. С ним нельзя было спорить — это просто бесполезно, контрольные и лабораторные нужно было сдавать строго в срок, а за ответы на паре он ставил баллы по собственной выдуманной шкале. Подобных преподавателей у нас еще не было со времен 1 курса бакалавриата, однако даже к НЕМУ мы смогли приспособиться. Собеседование, на котором мы буквально сцепились с Арсением Сергеевичем было ровно 2 дня назад. И поскольку мне так и не перезвонили, я сделала преждевременный вывод, что стажировки мне не видать. Хотя где-то внутри меня все же теплилась надежда на получение этой работы мечты. Чувствуя, как нога начинает неметь от холода, я выключила душ и завернулась в теплое махровое полотенце. До начала экзамена времени оставалось много, поэтому я могла не спеша одеться и собраться, параллельно думая над планом мести Арсению Сергеевичу. Я точно решила, что не поеду с ним на благотворительный вечер, поскольку его «план» завалить группу до сих пор уничтожал меня изнутри. Я ничего не сказала своим одногруппникам, чтобы не наводить лишней паники. Тем более, информация о том, что их хотят «завалить» — точно бы не поспособствовала их более тщательной подготовке. Мой план оставался таким: вызваться отвечать самой последней. Если Попов нечестно оценит хотя бы одного человека — я выскажу все, что думаю о нем во время своего ответа — самой последней, а если того потребуют обстоятельства — пойду в деканат биться за каждого заваленного одногруппника. Мной двигала необычайная злость, которая скопилась на преподавателя по целому ряду причин. Он буквально заставил меня идти на какой-то подозрительный вечер, абсолютно не оставляя какого-либо выбора, насмехался над ответами на собеседовании, угрожал завалить поток, а вишенкой на торте стала его многозначительная фраза, которую искренне хочется забыть. Стоя перед шкафом, облаченная лишь в свои размышления и мысли, мой взгляд упал на блузку, которая давно была куплена мной на скидках в торговом центре. И, по счастливому случаю, даже ни разу мной не надета — слишком уж вызывающей она показалась мне для универа. Я взяла с вешалки белоснежную хлопковую вещь и внимательно рассмотрела — плотная ткань, воротник и чуть откровенный вырез. — То, что надо, — усмехнулась я, радостно надевая блузку на себя Спустя час я уже была у дверей нужного мне кабинета, нервно теребя в руках зачетную книжку. Слухи про ориентацию преподавателя, на удивление, стихли. Все были так озадачены экзаменом, что даже не разговаривали о чём-то постороннем. Это не могло не радовать. Уверенности в ребятах становилось все больше, а страх того, что ненавистный препод их завалит — сам по себе улетучивался. — Кто пойдет первым? , — спросила Анька, которая переживала больше всех из-за пропусков по предмету Попова. Все между собой переглянулись. — Давайте создадим «очередь» в беседе группы? , — предложил Степа, открывая свой телефон. Студенты положительно покачали головами. Уже через 3 минуты в беседе группы висело более 30 сообщений с «забронированными» местами. Все, на удивление, хотели ответить первыми. — Даш, ты последняя, получается, — грустно оповестила меня Анька, — Хочешь, я с тобой поменяюсь? Я 15. — Нет, нет, все в порядке, — приободряюще улыбнулась я, радуясь тому, что все идет по плану. — Могут заходить первые 3 человека, — с хладнокровием сказал Попов, выглядывая из аудитории. — Удачи вам! — Удачи! — Успехов, ребят! Одногруппники морально поддержали трех первых жертв, которые отправились на растерзание к Арсению Сергеевичу. Время тянулось медленно, словно вообще застыло. За последний час я успела обойти коридор раз 15, дважды пересмотреть свою зачетку и поболтать со знакомой преподавательницей, проходившая мимо кабинета. Наконец спустя 15 минут из аудитории вышел первый мученик. Ну что? , — накинулись на него все, желая узнать всё до мельчайших подробностей. 4! , — гордо произнес Ваня, параллельно пожимая друзьям руки, — Попов сегодня прям лапочка, — он рассмеялся, а мои глаза полезли на лоб от удивления. Он строго спрашивал? , — начались возбужденные расспросы одногруппников. Нет! Я ответил все по билету, он мне задал всего один вопрос, и то помог чуть-чуть в конце, — нервно рассмеялся парень. Что-то он сегодня добр… — не успела ахнуть Анька, как из аудитории снова выглянул преподаватель. Следующие 3 человека, — грубо произнес он и тут скрылся в дверях. Мы пошли, — сказала очередная троица со страхом в глазах. Я сочувственно посмотрела на них, но произошедшее никак не прокомментировала. Пока поддаваться панике не стоило. Первый человек получил пятерку, а значит, как минимум, один человек избежал кары Попова. Спустя долгие 4 часа из дверей аудитории вышли несколько «отличников», больше 15 «ударников» и всего два «троечника», которые сами признались в том, что не выучили материал. Я шумно выдохнула. В кабинет зашла последняя троица, оставляя меня одну в коридоре. Меряя шагами холл этажа и обмахиваясь зачетной книжкой, я надеялась на то, что последние студенты так же успешно сдадут экзамен Попову, как и весь остальной поток. В моей голове до сих пор не укладывалась картина: Попов ясно дал понять, что будет валить группу на экзамене, что никому не сдать его дисциплину, поэтому я была готова к столбику из двоек в ведомости. Однако он не поставил ни одной неудовлетворительной оценки, более того, по словам одногруппников, помогал им и точно не заваливал сложными вопросами. Паника наконец начал отпускать, но интуиция все равно искала во всем подвох. Я последний раз открыла тетрадь, мысленно готовясь «отдуваться» перед ненавидящим меня преподавателем. *ОТ ЛИЦА АРСЕНИЯ СЕРГЕЕВИЧА* Будучи преподавателем, сессия никогда не представляла для меня какого-либо интереса. В студенческие годы мне хватало посещений лекций и эйдетической памяти, чтобы закрывать на «отлично» все предметы. Став преподавателем университета, каждый год сессия для меня превращалась в монотонное слушание очень посредственных ответов студентов. Одни и те же ошибки, те же запинки и вопросы уже не вызывали раздражение, а лишь обреченное вздыхание и усталый взгляд. Эта сессия не стала исключением. За месяц учебы я не разглядел в группе экономистов хоть кого-то стоящего, который смог бы меня по-настоящему удивить. Я не солгал, когда сказал Щербаковой, что думаю о средней оценке за экзамен. За 4 недели ни один из студентов не проявил себя как стремящийся к знаниям по моему предмету ученик. У меня не было цели завалить студентов. Ко всем, без каких-либо исключений, я отношусь ровно одинаково — с безразличием и даже неким пофигизмом. На 5-м часу экзамена, я сделал смелый вывод, что экономический поток подготовился лучше, чем я ожидал, именно поэтому я проявил максимальную эмпатию к группе, не занижая оценок. Из аудитории вышел последний студент, и я начал пересматривать ведомость, точно зная, кто на экзамен не явился. Не успел я притронуться к телефону, чтобы написать сообщение студентке, в которой я максимальной разочаровался из-за её «бунта», как дверь в аудиторию открылась. Щербакова уверенными шагами вошла в кабинет, сразу смело присаживаясь на стул напротив меня, сверля при этом взглядом. — Тяните билет, — равнодушно кинул ей я, надеясь, что мне не придется с ней долго возиться. Шел пятый час экзамена, и мой мозг буквально плавился от монотонных голосов студентов. Щербакова, не думая, вытащила первый попавшийся билет. — А я думал, что вы попросите сыграть с вами в покер на автомат, — съязвил я, намекая на предыдущие разы, когда студентка выкидывала подобные «фокусы». Я посмотрел на нее вопросительным взглядом в ожидании номера вопроса, но она молча уставилась в бумажку, которая почти тряслась в ее руках. — Ну? , — я изогнул бровь в ожидании ответа. — Вопрос…кхм…73-ий, — прокашлявшись, выдавила она, и только спустя секунду до меня дошло это невероятное совпадение, разгадку к которой я до сих пор не мог понять. — Присаживайтесь за парту, время на подготовку… — начал повторять стандартную фразу, которую за сегодня произнес более 40 раз. — Мне не нужно время, — смело перебила Щербакова, словно кидая мне очередной вызов, — Я отвечу без подготовки. Я хмыкнул от очередного проявления ее излишней самоуверенности, но спорить не стал. — Читайте тему, — отстраненно озвучил просьбу я, устало рассматривая белую стену. — Понятие о предмете теории вероятностей. Стохастические ситуации, — уверенным тоном зачитала студентка. — Вытащили легкий билет, поздравляю, — снова съязвил я, зная, что моя ирония придется девушке не по душе. — Я могу перетянуть, — сквозь зубы прошипела Щербакова, испепеляя меня взглядом. — Не надо, — оживился я, боясь, что она может вытащить большой вопрос, отчего наш экзамен продлится еще на час, — Отвечайте на этот. — Окружающая нас действительность постоянно порождает неопределенные ситуации, исходы которых невозможно заранее предсказать с исчерпывающей точностью, — бодро начала отвечать студентка, изредка теребя зачетную книжку в руках, — Иногда это связано просто с недостатком информации. В таких случаях получение дополнительной информации может существенно уменьшить неопределенность и даже совсем ее устранить. — Что в этом случае предоставляет «математика»? , — тут же задаю вопрос я, хотя она точно не нуждается в моей помощи. — Математика предоставляет средства описания окружающей действительности, которые являются универсальными в том смысле, что они с одинаковым успехом могут быть использованы в самых разных областях — от физики, техники, биологии и медицины до страхования, финансов и юриспруденции. К разделам математики, изучающим механизмы проявления принципиально неустранимой неопределенности, можно отнести и теорию вероятностей. — Хорошо, переходите теперь сразу на «стохастические ситуации», — дав ей закончить, попросил я, видя, что материал она знает на «отлично». Щербакова кивнула и ничуть не сбившись, продолжила рассказывать билет. — Итак, назовем стохастической такую ситуацию, которая характеризуется следующими свойствами или условиями: а) непредсказуемость: исход ситуации невозможно заранее предсказать с абсолютной точностью; б) воспроизводимость: имеется по крайней мере теоретическая возможность воспроизвести рассматриваемую ситуацию как угодно много раз в остающихся неизменными условиях; в) устойчивость частот: каким бы ни было интересующее нас событие, связанное с рассматриваемой ситуацией, при многократном воспроизведении этой ситуации частота события… Девушка рассказывала билет подробнее, чем было дано мной на лекции. От легкого волнения на щеках студентки выступил едва заметный румянец, а тонкая прядь у лица очаровательно прилипла ко лбу. Я начал рассматривать ее. Глаза цвета морской волны были направлены куда вглубь стены за мной. Голос слегка подрагивал, а дыхание стремительно сбивалось. Я опустил взгляд ниже — белая блуза едва прикрывала зону декольте, пересекаясь с вязаным серым жилетом. Девушка аккуратно сидела на стуле, изящно положив ноги друг на друга. И без того весьма короткая юбка задралась чуть выше, чем позволено в университете. Я нервно сглотнул, стараясь отвести взгляд. — …колеблется возле некоторого числа, приближаясь к нему все ближе и ближе по мере увеличения числа воспроизведений ситуации. Девушка замолчала. Она сказала все и даже больше, чем было нужно, от чего я слегка задумался. — Тяну второй билет? , — тут же спросила она, выводя меня из раздумий. — Эм… нет, я все понял, на этом можно закончить, — собрался с мыслями я и, для вида, начал перебирать какие-то бумажки на столе, надеясь остаться незамеченным в наглом рассматривании студентки. — Я могу узнать оценку? , — неуверенно спросила она, глядя на меня с оттенком паники. — Да, она заслуженная, — холодно и непринужденно ответил я, ища на столе зачетку Щербаковой. Девушка недовольно выдохнула, и я заметил нужную мне книжку у него в руках. Студентка словно сомневалась: стоит ли ей отдавать мне ее, но все же протянула и начала собираться. Я отложил зачетку в сторону, выводя в своей ведомости «пятерку» за безупречный ответ Щербаковой. Уже стоя в дверях девушка неуверенно развернулась ко мне, заставляя оторваться от ведомости и взглянуть на нее с немым вопросом в глазах. — Спасибо, — тихо прошептала она, и по ее виду было ясно, что она говорит искренне. — За что? , — спокойным тоном спросил я, действительно не понимая, о чем идет речь. — За то, что не завалили группу, — так же тихо произнесла она и вышла из аудитории. Я смотрел на закрытую дверь еще несколько минут, пока не вспомнил, что не выставил оценку в зачетную книжку Щербаковой. Я открыл серую корочку и оттуда выпала записка, написанная от руки красивым почерком: «С вас обещанное платье :)» и я понял, что благотворительный вечер отца все же в силе.