Часть 27. Осознание.
7 июня 2025 г., 22:44
Примечания:
Мяу
Небо за окном медленно окрашивалось алым цветом, солнце только-только заказывалось за горизонт города, освещая улицы прощальными лучами. Тесная, уставленная вещами команутшка уже давно была погружена в полумрак благодаря плотно задернутым, темным шторам, что даже не колыхались от лёгкого сквозняка, танущегося из открытой фрамуги.
Здесь, как и все прошедшие года, пахнет пылью и старостью. Мебель плотно напихана в помещение, словно оно служило складом, а не жилой комнатой. Большой мягкий диван, пропахший всем, чем только можно, промытый и изрезанный кошачьими когтями, шкафы и полки, набитые советскими пыльными книгами с потрескавшимися корешками и желтыми страницами, кучей одежды, всевозможных тряпок и прочего антиквариата—по простому просто старья.
В воздухе витал приятный, сладковатый запах карамельного попкорна. Почему-то всегда, когда Зонтик бывал тут, здесь пахло именно этой сладостью, как будто других вкусностей и не существует в приделах этой комнаты.
Парень набрал в лёгкие побольше кислорода, пытаясь почувствовать не только аромат, но и вкус этого гребанного, осточертевшего ему попкорна. Он откинулся на спинку дивана, запрокидывая голову и прикрывая уставшие глаза.
На небольшом телевизоре, висевшим на противоположной стене, мелькали мрачные кадры одного из фильмов серии «Гарри Поттер». Парень поморщился, слыша очередную реплику, выученную до дыр.
Ему никогда не нравился Гарри Поттер, но Астра готова была на коленях умолять друзей, лишь бы те в тысячный раз посмотрели с ней эту картину. Как же девушка обожала магию, обожала главных героев и мечтала попасть в этот чертов Хогвартс.
—Вот сейчас мой любимый момент будет!—Пролепетала пищащим от восторга голосом девчушка, улыбаясь во весь рот и щуря глаза.
Она вытянулась вперёд, поближе к телевизору, и указала на экран длинным пальцем с аккуратным маникюром, словно школьной указкой. Как будто без этого жеста никто бы сам не понял, куда смотреть.
В не огромных, темных глазах, обрамленных пышными ресницами, мелькали слабо освещенные картинки происходящего на экране. Она буквально светилась.
Треф не поднял головы, даже не глянул в сторону зомбо-ящика, хотя ради приличия стоило, наверное. Он лишь нахмурился. Ему уже было так наплевать на все это. Он видел этот фильм настолько часто, что от одного упоминания его начинало подташнивать.
Прямо как тогда, когда они с Астрой и Никитой съели на троих четыре пачки ирисок. Ощущения точно такие же—мерзко, липко, ещё и зубы болели потом. В общем, ужасно.
Тихий бубнеж телевизора, шорохи со стороны Никиты и хруст попкорна так и усыпляли и без того сонное сознание. Хотелось уснуть сейчас и не просыпаться до самого утра. А может, и вовсе не просыпаться никогда...
—Все таки не понимаю, на кой черт он туда прется. Это ж верная смерть!—Театрально вздыхает парень, взмахивая руками.
Его тоже безумно раздражал этот фильм, бесил идиотизм главного героя, но он смотрел, даже комментировал, чтобы его подруга была счастлива.
От его резких движений попкорн, лежащий в миске у него на коленях, подлетает и рассыпается по полу, запутались в ворсе мягкого, выцвевшего от времени красного ковра.
Астра стала что-то бубнить на друга, как хозяйка квартиры, ответственная за порядок тут. Но подрываться ради уборки никто, само собой, не стал. Хотя, девушка дулась и призывала Никиту исправить свой косяк, но ему было как-то не до этого.
Насыщенное клокотание девчушки быстро стихло, сменяясь на тихое обсуждение фильма с Никитой. Зонтик даже не слушал, о чем они говорят, ему это было почему-то совершенно не интересно.
Сейчас ему было как никогда спокойно и хорошо на душе. Ничего не болело, не гложило, даже в сон клонить начало, чего обычно не происходило дома. Там все было не так: шумно, людно, неуютно и просто мерзко, словно его держали там, как в клетке.
Треф с тоской и нежностью вспоминал те прекрасные времена, когда они жили с братом вдвоем, в той маленькой, но уютной квартире. Только они, и никто больше.
Тогда и трава была зеленее, и небо светлее, и солнце теплее. И Куромаку был куда более ласковым и внимательным к брату: интересовался к него, как дела в школе, с друзьями и прочее, рассказывал что-то про себя, проводил время.
Губы тронула лёгкая, не заметная улыбка. Треф с любовью вспоминал даже то, что старший брат пытался ради него присупеть в том, в чем совершенно не разбирался. Учился готовить, чтобы младший питался не только готовой едой из супермаркета, вместе с ним читал школьную литературу, помогая Зонтику писать сочинения, хотя сам то и не особо любил эти рассказы.
А что сейчас?
Сейчас у Куромаку есть все то, о чем в его случае можно только мечтать: свой угол, лучший друг, с которым ему так хорошо и весело вместе, стабильная работа, где его ценят и хорошо платят, любимая девушка, в которой он души не чает.
Причем, как потом выяснилось, о наличии возлюбленной у брата Зонтик узнал в самую последнюю очередь. Тоесть даже те, кто с Куро не общаются толком, узнали раньше, чем родной брат. Это было даже обидно.
И то, об этом парень узнал не напрямую от брата. Ему рассказал Вару. Вару, черт его побери! Забавно, правда? Даже этот зелёный индюк знает о его брате больше, чем самый младший Треф. Причем Пиков был уверен в том, что Зонт вкурсе, хотел прикольнуться, а по итогу загнал парнишку сначала в ступор, а потом в апатию.
Парень тогда постоял какое-то время, смотря в пол осмысливающим взглядом, а после развернулся и молча ушел в комнату под насмешливо-шокированные распросы Вару: "А ты не знал?".
Какой день подряд Зонтик думал об этом, размышлял. Обидно? Да. Но не потому, что ему не сказали, это ещё ладно, Куромаку и впрямь не любит трепаться о своей личной жизни, а потому, что про него тупо забыли.
Как будто он был не близким, родным человеком, которого Куромаку чуть ли не своими руками растил, а так, игрушкой. Хочешь—играешь, не хочешь—забыл, убрал в угол и больше не вспоминаешь. Словно его никогда не было.
Зонтик чувствовал себя крайне одиноким, ненужным и лишнем. У каждого человека в этом улии есть кто-то близкий: Куромаку почти постоянно с Пиком или же с Оксаной, Феликс с Габриэлем, даже когда тот вне города, Данте хорошо общается с Ромео, Вару в открытую кадрит Хелен... Но об этом позже.
В общем, у каждого свое место, свой собеседник, а Зонтик даже моментами не пересекается с кем-то. Он пустое место, про которое все забыли. Даже дружелюбный Феликс не пытается ради приличия вести с ним диалоги.
Ну а что? Зонтик постоянно ходит мрачный, с опущенной головой, прячется в комнате и выглядит, как тень. Ни с кем не контактирует, боится слово лишнее сказать. Конечно, никто его не прессует, не ругает, но страшно все равно было.
К тому же, ему было комфортнее вне дома. Где-то подальше от всех этих людей, от брата, который даже не смотрит ему в след, когда тот покидает квартиру, кидая что-то вроде: "вернусь вечером". Даже не спрашивает, куда брат пошел и с кем. Наверное, именно поэтому парень уже третий день чуть ли не живёт у Астры, возвращаясь домой только переночевать. И то ему предлагают остаться.
Мама Астры любит его, как родного. Она кормит его вкуснющей домашней стряпней, наливает чай, каждый раз, как он уходит, старается всучить ему какие нибудь сладости, говорит обязательно возвращаться, даже расспрашивает про школу, про увлечения, как родная мать. Зонтику так стыдно, что он не может дать ей в ответ хоть что-то за ее доброту.
Веки тяжёлели и в конце концов окончательно закрылись. Парень склонил голову на плечо сидящего ближе всего друга, а именно на Никитено. Товарищ этого даже не заметил, привык, видимо, за много лет дружбы.
Но когда Треф стал еле слышно сопеть, ребята чуть затихли и посмотрели на умиротворённое лицо друга. Астра печально свела брови к переносице и поджала губы.
—Ничем хорошим это не закончиться...—Шепотом произнесла девушка, переводя огромние глаза на Никиту.
Тот был спокоен. Он лишь неопределенно пожал свободным плечом и вздохнул. Скинув со своих колен плед, он добродушно укутал несчастного кореша и оставил спать на своем плече.
—Ну а что мы сделаем?—Склонил голову на бок парень, слабо улыбаясь девушке.—Попросит помощи—Поможем. А сейчас давай смотреть дальше. Пусть спит.
Оба видели, что их друг последнее время через чур мутный, какой-то отстраненый и пустой, но сам Треф ничего не рассказывал, отмахивался от вопросов о самочувствии и молчал о ситуации дома.
Хотя, кое что он им все таки говорил. Он не считал эту квартиру своим домом, а ребят—семьей. Тяжело...
***
Кухня была погружена в утреннюю тишину. Никто не шумел, не носился по квартире сломя голову, спешно собираясь на работу или учебу. Идиллия. На плите монотонно и до ужаса противно шипел чайник, никак не желая закипать. Но были в этом какие-то плюсы—белый шум позволял упорядочить и обуздать резвые мысли. Вару прожигал посудину с водой пустым, каким-то слегка обезумевшим взглядом. Он сидел в полоборота на стуле, сложив локти на спинке и уложив на них подбородок. Но его это не волновало. В голове шумным роем крутилась тысяча мыслей. Они мелькали столь быстро и резво, что уследить за их ходом было практика невозможно. Однако так или иначе все возвращалось к единственному, столь желанному образу. Такому чёткому, но такому воздушному и нежному. От этого образа серце приятно трепетало, обливалось чем-то теплым и сладким, словно какао, а душа начинала петь и плясать. Парень смущенно улыбнулся, совсем легонько, незаметно, и тут же поспешил скрыть эту необыкновенно нежную улыбку в сгиб локтя. Словно кто-то мог увидеть его в этом окрыленном состоянии и высмеять, хотя на кухне он был один. Последнее время он был занят лишь одной особой, которая заполнила его мысли и душу, вытеснив все остальное. Ее звонкий смех, звучащий, точно перелив колокольчиков, бил по барабанным перепонкам, заставляя сердце стучать громче и чаще, буквально разрывая грудную клетку на части. Он забил на все, не мог думать ни о чем, кроме нее. Совершенно перестал думать об учебе, любимые игры больше не приносили удовольствия, если рядом не было этой милой особы, прогулки с друзьями казались скучными. В каждой песне, даже самой тяжелой, Пиков видел ее образ. Пышный бледно-розовый подол платья, тонкие запястья, длинные, теплые пальцы, прикосновения которых вызывали мандраж и мурашки по рукам. Стоило девушке пройти рядом, махнув волосами, спросить о чем-то бархатистым голосом или просто кинуть нежный взгляд из-под белых, кукольных ресничек, как Вару таял. Даже не плавился, а буквально начинал гореть изнутри. Каждый раз было ощущение, будто он залпом выпил стакан горячего, только вскипевшего чая. Но в то же время было так сладко, будто в этом чае было по меньшей мере пять ложек сахара. А ещё чай был определенно малиновым, таким же, какими были не духи... Парень загорелся, но каждый раз ограничивал себя даже в мыслях. Не думай, не представляй, не трави душу. Он начинал тлеть, постепенно угасая, но потом его муза появлялась в поле зрения, и огонь разжигался вновь ярким, огромным пламенем. Рядом с ней ему было так хорошо и так сложно. Словно маленький мальчишка, рассказывающий стих перед всем классом, он трясся, дрожал, щеки неистово краснели, кончики ушей полыхали, как на жаре. Он был по настоящему влюблен, хотя и слова то такого не знал толком. Для него это было в новинку. Попойки с друзьями отходили на второй план, хотелось быть постоянно рядом с ней, не отходя ни на шаг. А она как будто нарочно крутилась рядом, подсаживалась на диван, совсем близко, когда Вару в очередной раз пытался сражаться с Пиком в гонках на приставке, одолженной у одного из друзей. Каждый раз, стоило ей только опуститься рядом, промяв под собой диван, положить руку совсем близко с его коленом, как младший Пиков продувал. Причем так тупо, что Пик даже не радовался победе, а лишь в непонятках оборачивался на замершего брата и пытался понять, почему же он практически не дышит. Она шла к парню с любыми вопросами, иногда, поздно вечером, тихо заходила в гостиную, маняще подзывала Вару к себе пальцем, а тот, как послушный песик, срывался с дивана и чуть ли не падал ей в ноги. И они шли пить чай на кухню, в полной темноте, тишине, наедине друг с другом. И так хорошо ему было, так приторно сладко на душе. Кончики пальцев покалывало, стоило девушке попросить его передать сахар. А потом их ладони на секунду соприкасались, и Вару улетал в далёкие дали. Иногда ему казалось, что с ним что-то не так. Определенно что-то не так. Он не должен был с таким вдохновением и трепетом смотреть на эту милую, стройную особу с пышными длинными волосами, пухлыми губами и тонкой талией. Нельзя было. Нельзя. И это не только его внутренний запрет, но и окружение. Никто не будет рад, если вдруг Вару сорветься с цепи и кинеться к ней со всей той лаской, что творилась у него на душе. Как по команде, в помещении вдруг повеяло цветочно-малиновым шлейфом. Вару оторвал голову от рук, распрямился и втянул носом воздух так, что лёгкие начало сводить. Он мечтал дышать этим ароматом, запомнить его на века и никогда не забывать. На лице сама собой воцарила улыбка. Парень приоткрыл глаза, принимаясь скользить по силуэту девушки снизу вверх. Худые ноги, укутаные в тонкие капроновые колготки, пышная юбка до колен бледно-пурпурного цвета, тонкая талия, обвитая ремнем в цвет платья, тонкие плечи, изащная шея и наконец губы... Улыбка тут же сползла, лицо растянулось в шоке, а после парень нахмурился, в непонятках разглядывая её ещё раз беглым, встревоженным взглядом. Показалось? Нет, не показалось. По пунцовым щекам, из-под мокрых ресниц бежали дорожки горячих слез, стекавшие на ещё более пухлые от истерики губы. Девушку трясло, она приобнимала себя рукой за плечо, сминая рукаф-фонарик, буквально впиваясь ногтями в кожу под ним. —Что случилось?—Обсекураженно и пусто пробубнел Вару хриплым от долгого молчания голосом. Хелен не ответила, лишь всхлипнула и принялась убирать слезы дрожащими, бледными пальцами. Вару не выдержал и вскочил со стула, не заметив, как тот протяжно и надрывно скрипнул. В момент он подлетел к девушке, но затормозил в полуметре, боясь сделать ещё хоть шаг ближе. Нельзя. Душа больно сжималась от одного ее вида. Ему вдруг так захотелось протянуть руки, обвить ладонями ее талию и прижать к себе, утешить, но нельзя, как бы сильно сейчас не кололо кончики пальцев от желания, нельзя. Он сжал кулаки, кашлянул, прочищая горло, и повторил уже грубее, чуть ли не рыча: —Что случилось? Она надрывно втянула воздух, облизала губы, и Вару не смог больше оторвать от них взгляда. В горле встал противный ком. Эти губы казались такими тёплыми, мягкими и манящими, что Пиков четко понимал: ещё чуть чуть и сорветься. Никогда прежде он не целовался, делать этого не умел, но тяга была такой сильной, что он был бы не против научиться прямо сейчас. Но нельзя, точно не сейчас, да и никогда вовсе. —Я просто хотела погулять...—Протянуло жалобно, дрожаще девушка, поднимая на парня огромные, печальные глаза.—А он.. он... Вару ещё не понял, кто такой этот "он", но уже был готов сорваться с места и пойти бить ему ебало. Внутри начинало все закипать. Беспокойство сменялось злобой. Кто посмел довести его музу до такого состояния? Да как вообще совести хватило? —Кто?—Процедил Пиков сквозь зубы, хмурясь и сжимая кулаки до боли в ладонях. —Рома...—Протянула она полушепотом, не в силах успокоиться. Вару замер в непонятках. Брови поплыли наверх. Он попытался хоть как-то сложить пазл в голове. Ромео? Запретил что-то? Да быть такого не может. Сколько Вару был знаком с Ромео, тот всегда был абсолютно халатным в отношении своих близких. Больше всего это проявлялось в его отношениях с Феликсом: хочешь гулять? Гуляй. Не пойдешь в школу? Не иди. Что-то задумал? Я не буду тебя останавливать, делай, что хочешь. А сейчас вдруг запреты? Девушка всхлипнула ещё громче, привлекая к себе внимание. Она не была истеричкой, просто ссора с братом довела не до ручки. Вару дернулся, выходя из транса, и все таки инстинктивно протянул руки, приобнимая тёплыми ладонями девушку за плечи. Они были примерно одного роста, но она чуть повыше, поэтому выглядело довольно нелепо. Он молчал, кусая губы и думая о том, как бы поддержать ее. Не знал. В этом была его огромная проблема—парень был абсолютной пустышкой в теме моральной помощи. Да и помощи в целом. Его просто не научили. Со стороны коридора послышались тяжёлые, быстре шаги. В проёме появился Ромео. Всем видом он показывал, как зол: хмурые брови, суровый, прожигающий взгляд карих глаз и напряжённая линия плеч. Заприметив Вару, парень ещё сильнее нахмурился и даже, кажется, стиснул покрепче зубы. Только скалиться не стал, чтобы хоть как-то скрыть неприязнь к пиковому. —А ты тут что забыл?—Рыкнул низко Рома, сжимая рукой дверной косяк. Взгляд, холодный и прожигающий, был прикован к дрожащим пальцам младшего, что так бесяче придерживали его сестру за плечи. Вару тяжело сглотнул. Пронзающие карие глаза были убедительнее любых слов, поэтому, не испытывая терпения Червова, он спешно скользнул руками по чужим предплечиям и прижал культяпки к себе. Немного помявшись, парнишка тряхнул головой и пришел в себя. Нельзя было терять лицо. Он привычно ухмыльнулся. —Тебе не стыдно?—В тон собеседнику спросил парень, кивком головы указывая на зареванную девушку.—Довел собственную сестру. А кто-то говорил, что девушки—святое. Вару гаденько хмыкнул в своей обычной манере, перебарывая нахлынувшие эмоции. Он расслаблено засунул руки в карманы домашних спортивок. —Она собирается идти в ночь, да ещё и с какой-то мало знакомой девушкой!—Раскидывает руки Ромео, возмущённо фыркая.—Они в интернете познакомились! Вару театрально закатывает глаза и цокает. Под линзами очков этого не видно, но привычка никуда не делась. Он качает головой, ещё раз кидает взгляд на поникшую Хелен, а после уверенно подходит к парню. Несколько секунд он просто смотрит ему в глаза, пытаясь придумать хоть какую-то точку давления. Не выходит. Ромео в ожидании изгибает бровь. —Ну хочешь, я с ней пойду?—Неуверенно пожимает плечами пиков, чуть ссутуливаясь. Губы Ромео искревляются в нервной ухмылке, поневоле вырывается смешок. Вару понимает, что это, видимо, провал. —Ты? Серьезно? Ты думаешь, я отпущу свою сестру куда-то с тобой?—Едко, что было ему так неспособнно, скрипит зубами червов, нагибаясь ближе к парнишке.—Да ты ее сам где нибудь прикончишь! Я тебя знаю, ты ужасный человек. Вару поджимает губы, сдерживая себя от порыва сжать кулак, размахнуться и вписать костяшки в нос своему соседу. Да, задело. Парень знал, что он далеко не подарок, но чтобы прямо так... Хелен утирает слезы, кидается к брату и встряхивает его за плечо так сильно, что того действительно дёргает в сторону. —Не смей так говорить!—Рявкает она дрожащим голосом, строя милую, но очень злую гримасу. Сердце в груди замирает, а после обливается теплом и нежностью. Она вступилась за него? Вару не в силах сдержать нервную, мягкую улыбку. —Он хороший. Рома, я не знаю, что он сделал тебе, но со мной он очень мил.—Тараторит девушка, шмыгая забитым носом. Покрасневшие, блестящие глаза смотрят прямо в душу. Ромео даже некомфортно становится. Нахлынывает непонимание, несостыковка в сознании. —Вару? Мы точно говорим об одном и том же человеке?—Ошарашенно шепчет старший, хлопая ресницами.—Он столько ужаса творил, я же тебе рассказывал. Парнишка принимает решение не лезть. Он делает шаг назад, останавливается у стола и слушает, наблюдает за ними. Да ещё с таким неподдельным интересом, с которым смотрел только на драку двух алкашей у их школы. —Он настолько ужасен, что даже к животным относится плохо. Тебе это ни о чем не говорит?—Вновь начинает закипать Ромео, сжимая запястье сестры до лёгкой боли. —Он ребенок, Ром!—Продолжает тылдычить девушка. Перепалка так бы и продолжалась, в конце концов превратившись бы чуть ли не в драку, если бы на кухню уверенной походкой не проскочил задумчивый Пик. Отодвинув Ромео с дороги, он прошел к плите, нажал на кнопку чайника и повернулся на ребят. Парень нахмурился, оглядывая притихших, раздражённо сопящих друг на друга червовых и какого-то через чур потерянного Вару. —И что за балаган тут твориться?—Сухо поинтересовался Пик, опираясь о тумбу позади себя. И оба черва на перебой закричали. Хелен хныкала о том, что ее не отпускают гулять, Ромео жаловался в ответ на безответственность своей сестры. Вару молчал, хлопая глазами и таращась на брата, ища в нем возможность сьебаться из этого дурдома. Пик даже не слушал половину их криков. Выловил пару фраз, необходимых ему, и дальше ждал, пока они угомонятся. —Ну так отправьте кого-то вместе с ней.—Пожал плечами Пик, когда червовы перевели дыхание.—Вон, Вару к примеру. Парнишка удивлённо изогнул бровь. Когда пик научился читать мысли? Или действительно считает, что его брат—хороший спутник для хрупкой девчонки? —Нет! Он ее угробит!—Сжал кулаки Рома, потряхиваясь от злости. Пик цокнул и закатил глаза. Ещё ему тут этих разборок не хватало, у самого проблем по самую глотку, а тут ещё Ромео со своей дилеммой. —Если угробит, я ему руки выкручу. Идёт?—Рыкнул Пик, желая покончить с этим поскорее. Ромео перевел усталый взгляд на сестру и парнишку. Хелен быстро мотала головой, как бы сообщая, что абсолютно не против. Ну а Вару... Он молча охуевал с происходящего. —Да я сам себе руки вырву, если с ней что-то случится.—Убедительно улыбнулся Вару, ударяя себя в грудь и делая шаг ближе. —Ладно, хрен с вами...—Вздохнул Ромео, потирая уставшие глаза ладонью.***
Весь день Вару был, как на иголках. С нетерпением ждал он этой прогулки. Ради этого даже отмазался перед друзьями, сказав, что якобы у него болит голова, рука, нога, да в прочем все, что только может болеть. Лишь бы исполнить свое обещание. И вот, наконец-то, он стоял в коридоре, уже одетый и обутый. Рядом стояла светящаяся от счастья Хелен с небольшой сумочкой в руках. Рядом они выглядели крайне контрастно: он в размашистых, заштепанных на коленях спортивках, футболке с логотипом металл-группы и старой пиковской олимпийке, а она в розовом прямом платье с юбкой до колен, в белой новой куртке и в туфельках. Ему даже понравилась эта разница. Она вся такая милая беззащитная девочка, а он ее защитник, готовый в любой момент пырнуть кого-то ножом. Нож, кстати, тоже был при нем—лежал в кармане и ждал свой час. Ромео, словно злая мамка, ходил из стороны в сторону перед ними, раздавая наставления серьезным, строгим тоном. —Каждые полчаса пишешь мне, что ты жива и все хорошо. А ты.—Он указал на Вару, зло щурясь.—Хоть на шаг от нее отойдешь—голову откручу. Пиков кивнул и отдал честь, представляя, что он в армии. Для пущего эффекта он громко и четко сообщил: —Так точно капитан! Глаз не спущу. Кто подойдёт—дам в морду. Как бы Роме хотелось сейчас обматерить его и погнать обратно в комнату. Он тут что, шутки шутить вздумал? Но выбора больше не было. Пойти с Хелен было просто некому: сам он был занят дежурством по дому, Пик отказался идти, хотя после разговора на кухне Ромео и пытался упросить его, Куромаку опять ушел куда-то, Феликса было отправлять небезопасно. Кого-то он забыл, кажется... —Все, идите уже.—Отмахнулся Рома, протирая лицо ладонью. Вару отсалютовал ещё раз, Хелен тихонько хихикнула с него, и вместе они направились на выход из дома. Лифт опять не работал, но по лестнице они буквально слетели, вылетая на улицу счастливые. Прохладный ветерок трепал мягкие волосы девушки. На ее лице сияла счастливая улыбка. Хелен была в предвкушении этой замечательной прогулки. Какое-то время они шли молча. Стоило им остаться один на один, в тишине улицы, как на Вару наплыло какое-то смущение от ситуации. Он шел, сунув руки в карманы и оглядываясь по сторонам. Сердце колотилось сильнее, когда девушка делала пару шагов поближе, избегая проходящих мимо редких прохожих. —Кхм. А что за девчонка то?—Подал хриплый от молчания голос Вару, переводя взгляд на Хелен. —Да так, случайно познакомились.—Пожала она плечами, мило улыбаясь.—Я решила вести страничку в ВКонтакте. Выложила фото Дымка, а она ответила на него. Заобщались. Вару не нашел, что ей ответить, поэтому кинул сухое: "ясно", опустил голову и продолжил идти молча. Его продолжало маленько потряхивать, пусть он и старался игнорировать это. Вдруг Хелен распрямила плечи, заулыбалссь во весь рот. Вару перевел на нее осторожный взгляд. У девушки в глазах мелькнули шальные огоньки. Парнишка нахмурился и перевел взгляд туда, куда она глядела. На встречу к ним, уверенной походкой шла высокая фигура. Вару сделал шаг ближе к Хелен, уверяя себя, что в случае чего просто схватит ее за руку и убежит с ней на другую сторону дороги. По мере приближения удалось разглядеть человека получше. Определенно, это была девушка. Высокая, подкачанная, в черной майке в обтяг, размашистых штанах до земли. Черная олимпийка с характерными тремя былыми полосками висела на уровне локтей, открывая звору загорелые, широкие плечи. Вару удержался от того, чтобы от изумления открыть рот. Таких девушек прежде он не встречал. В груди что-то кольнуло, он мельком оглядел себя. Зависть, вот что это было. Хелен замахала рукой и чуть ускорилась, почти переходя на бег. Пиков шарахнулся, глаза округлились и он сорвался следом за ней, почему-то чувствуя опасность от этой загадочной девушки. —Да стой же ты...—Сквозь зубы шипел Вару, пытаясь всеми силами остановить свою спутницу, но та уже подлетела к подруге, заключая ее в объятия. Та обхватила Хелен поперек талии, крепко сжимая руки за ее спиной и слегка приподнимая девушку в воздух. Она была примерно на голову выше Червовой. Вару затормозил в метре от них, бегая встревоженным взглядом по лицу донельзя довольной незнакомки. Черные, как уголь, короткие волосы рассыпались по лицу, из под прядей мелькали красноватые радужки глаз. Пиков сощурился, пытаясь понять, почему черты лица казались ему столь знакомыми. Как будто раньше он уже встречал эту девушку, но вот вспомнить не мог... —*Дежавю...?*—Промелькнуло в голове парнишки. Когда Хелен закончила восторежнно пищать в шею темноволосой девушки, они наконец-то обратили на него внимание. Вару аж сжался под тяжёлым взглядом красноватых глаз. —А это кто?—Раздался приятный, слегка рычащий, низковатый голос. Девушка слегка, совсем немного картавила. Не так, как Вару—у него буква "Р" была хрипящей, мурлыкающей, а у нее по настоящему рычащей, твердой. Хелен обернулась на него, не выпуская спутницу из объятий. Хотя, кто ещё кого держал, но это не важно. Она мило улыбнулась ему, сощуриваясь. —Это мой друг, Вару. —Ласково представила она парнишку, слабо взмахнув рукой в его сторону.—Рома не отпускал меня одну. Поэтому он вызвался сопроводить меня. Вару коротко кивнул, как бы в знак подтверждения ее слов. По спине бежали мурашки от дискомфорта обстановки. Ещё и время было позднее, от чего становилось на душе только беспокойнее. Тучи в небе сгущались, заслоняя собой еле видную, бледую луну. Поднимался ветер, несильный, но ощутимо холодный. Устрашающая незнакомка скомакно, как будто бы зло, ухмыльнулась, обнажив выраженные клыки. Вару провел языком по зубам, нащупывая у себя точно такие же, отчетливые острые выступы. Нет, эта девушка определенно ему знакома. Вот только в памяти нет четкого понимания, кто она, и в какой момент своей жизни Вару видел ее. Кто же она... Девушка расцепила руки, отпуская Хелен. В два резких шага она подошла к парню, глядя на него сверху вниз. —Эмма.—Сухо представилась она, протягивая ему руку. —Мое имя уже знаешь.—Таким же слегка надменным тоном пробубнел он, осторожно, но сильно пожимая чужую ладонь. Она ничего не ответила, лишь кивнула. Тряхнув волосами, девушка обернулась на Хелен, обращаясь уже к ней. —Ну что, принцесска, куда путь держим?—Весело ухмыльнулась Эмма, убирая руки в карманы олимпийки. Девушка беззаботно пожала плечами, сложив руки в замок и весело качая головой. Лицо парня посветлело, на щеках появился лёгкий румянец. Все таки, она была такой милой и нежной, особенно на контрасте с этой особой. —Куда отведешь. Я все равно не знаю этот город.—Пожала Хелен плечами, прикрывая глаза. —Есть пара идей.—Хмыкнула Эмма, возвращаясь к девушке. Она приобняла ее за плечо, ласково проводя пальцами по спине и шее, обернувлись через плечо. Почему-то смотрела при этом аккурат Вару в глаза, в самую душу, как будто проверяя его реакцию. Вару поджал губы и еле слышно кашлянул, пытаясь прочистить горло от кома непонятного переживания. Вжимая голову в плечи, он опустил лицо, пряча его за волосами. Чувство дискомфорта не покидало его все то время, что они шли по темной улице вдоль домов. Парнишка еле волочил ногами позади, искоса наблюдая за тем, как девушки мило щебечут о чем-то своем. В диалоги он не вслушивался, только отрывками вырывал из них отдельные нити, которые ни в какую не желали складываться в общее полотно. Впрочем, ему это было и не нужно. Рука загадочной брюнетки в какой-то момент кокетливо сползла с плеча на талию беззаботной спутницы и по свойски осталась там лежать. Вару это очень сильно смущало. В нем так и кипела ревность. Хотелось подойти, отодвинуть эту наглую особу, переодически бросающую на него шальные искры, прижать Хелен к себе и по детски показать язык в знак протеста. Но он молчал. А что он должен был сказать? Одно дело, если бы рядом с Хелен сейчас шел парень, тогда да, можно было бы как-то поприпятствовать этому, но девушка... Хотя, со спины Эмма выглядела, как парень. Это тоже напрягало не меньше. У Пикова даже закладывались мысли, что она всего лишь прикидывается представительницей прекрасного пола, но внушительного размера груди быстро опровергали эти предположения. Они в целом с Хелен выглядели очень контрастно, как внешне, так и по характеру. Хелен—Нежная, хрупкая блондинка со светлой кожей и столь мягкими чертами лица, во всем светлом, в платье. Прямо таки эталон женственности. Все эти внешние черты как бы подчеркивали ее нутро: чуткая, такая мягкая и прямо таки сладкая душа так и искрилась бликами в глазах, ее теплым, звонким смехом. Вару таял от мыслей об этом, на лице расплывалась улыбка, стоило ему украдкой взглянуть на эту леди. Ее даже назвать так было не зазорно, как бы вычурно это не звучало для него—она и была ей. Изащная, парящая, словно туманная дымка—так глядишь и развеиться, коснись ее рукой. Но это слишком поэтично для Вару, попытайся он объяснить это все своими словами, то сказал бы, что она похожа на дым, но не от сигарет,—тот дым едкий, серый, прожигающий лёгкие, такой тяжёлый—а от электронок: светлый, лёгкий, ещё и с приятным запахом и вкусом. Парнишка стал замышлять. На что же его муза похожа, каким бы вкусом этого дыма она была. Что-то лёгкое, не терпкое, приятное и отдающее чем-то цветочным. На ум пришел только белый шоколад и зефир. Цветочного мало, но ей идеально подходит. А эта Эмма... Она была типичной пацанкой, причем явно гоповатого вида: короткие волосы, причем остриженные явно самостоятельно, возможно даже ножом, как в кино; искрящие злобой и уверенность глаза, слегка смугловатая кожа, мужские шмотки, какие Вару и сам мечтал когда-то носить. Причем даже майка у нее была явно из мужского отдела—уж больно не так она сидела на него, как должна сидеть женская одежда. А характер... Вару не мог точно понять его, для этого бы потребовалось очень много времени, но даже по речи было много чего понятно. Резкие, рычащие слова, разрезающие воздух своими низкими нотами. Говор был отчётливо здешний, уличный, пропитанный сигаретным дымом и матами. Причем Хелен явно не смущалась количества брани в речи подруги, хотя дома остро реагировала на любое гадкое слово из уст соседей. Поэтому Вару старался матюкаться при ней поменьше. Хуже всего она реагировала на мат Пика, ее аж дёрнуло, а сказать что-то решимости не хватало. И тут Вару заметил поразительную схожесть в речи Пика и этой странной гопарки. Оба были резкими, рычали в предложениях, едко усмехались и щурились, когда удавалось зацепить за больное. Эмма продемонстрировала эту особенность, когда Вару, витая в своих мыслях, запнулся о камень и чуть не упал. —Что, ноги коротки, заплетаются?—Гоготнула она, облизывая клыки.—Не беги, малыш, а то упадешь ещё, будешь плакать. Не то чтобы сильно задело, но неприятная горечь в груди зашевелилась. Вару и вправду не был сильно высоким, но его это редко напрягало, особенно, когда так шутили парни, но вот когда это подмечали девушки, становилось противно. Он просто не смог не ответить ей, даже не смотря на то, что Хелен тактично одернула спутницу за рукав, шепнув ей что-то вроде: "ну не надо...". —Как погодка сверху, буршхалифа? —Буркнул в тон ей парень, хмурясь и сжимая кулаки в карманах. Ради этого спора они даже притормозили. Эмма отпустила подругу, развернулась к Пикову и вновь надменно оглядела его сверху вниз. —А что, больше не придумал ничего? Слабенько, думала, может хоть юмором ты отличился, раз внешне не вышел.—Полился ощутимый поток яда из уст девушки. Выглядела она абсолютно равнодушно и спокойно, её даже не тронуло подобное замечание. Ей просто захотелось поиграть. Хобби у нее такое—ломать самооценку маленьким выебистым мальчикам. Вару аж задохнулся от такой наглости. Себя страшным он не считал, но мнения этой гопарки его точно не интересует. —Да ты...—Он запнулся на слове, чувствуя, что закипает.—Да такая дылда как ты ни одному парню не понравится! Хелен прикрыла рот рукой, чтобы не было слышно протяжного: "оййй...". Она перевела испуганный взгляд на подругу, ожидая ее реакции. На лице девушки вдруг воцарила улыбка. Надменная, даже мерзкая. Она гоготнула, приобнимая себя руками за плечи. —Ну вот и чудно. Я как раз по девушкам.—Гаденько подмигнула она, стреляя взглядом в самую душу.—А вот тебе уже ничего не поможет... И она развернулась к Хелен, явно не собираясь продолжать с парнишкой диалог. Подхватив девушку под руку, Эмма возобновила шаг, даже не замечая ошарашенно горящих из под очков глаз. Вару стоял в полнейшем шоке, раскрыв рот и пытаясь осмыслить, что только что произошло. Его унизила девушка. Обидно, но не самое страшное. —*Всмысле по девушкам?!*—Заторможенно повторял он у себя в голове, осознавая это. В целом, ему то похуй, кто там с кем жахается по углам, но вот оставлять Хелен в такой компании он был не намерен. Но... Червовой было плевать на ее слова. Она никак не отреагировала, лишь печально глянула на парнишку, как бы сочувствуя, что его задели, и пошла дальше, даже не отодвинула Эмму от себя. Парень, опомнившись, сорвался вслед за ними, боясь потерять свою музу из виду. Нельзя оставлять ее один на один с этой страшной девушкой...***
По кухне разносится едкий сигаретный дым, тонкой струйкой текущей из кончика тлеющей сигареты, зажатой между пальцев сильной мужской руки. Пик сидит на стуле, откинувшись на спинку и закинув на нее свободную руку. Глаза у него абсолютно пустые, стеклянные, но Куромаку, непоседливо ерзающий на соседнем стуле, этого не замечает. Ему плевать на уже третью сигарету в руках друга за последний час, плевать, что он курит на кухне, хотя раньше бы убил Пика за это. Его заботит только одно—Оксана. Последнее время все его мысли были только о ней, о ее глазах, вкусно пахнущих волосах, смехе и голосе. Ему хотелось быть ближе к ней, чем когда-то ещё. Хотелось сжать в объятиях и не отпускать. Конечно же, Трефов не мог не делится своими чувствами с самым близким для него человеком. Собственно, Пик сейчас со стойкостью военного выслушивал весь этот ванильно-влюбленный бред. —Потом мы пошли в парк. Представляешь, я взял ее за руку!—Щебетал влюбленно Куромаку, прикрывая глаза. Щеки горели алым, глаза пьяно плыли, хотя он и не пил. Он в целом не пьет после того конфуза в новый год, но сейчас ощущал, что будто бы был пьяным в стельку. Пик ощущал, как от каждого его слова в груди что-то сжимается, колит. Его друг так горел этой загадочной особой, а на парня совсем забил. Они перестали по вечерам обсуждать что-то будничное, перестали делится историями с работы, Куромаку перестал спрашивать у Пика, как у него дела. Все диалоги, редкие, мимолётные, были только про Оксану. Хотя, не только про нее. Ещё Куро переодически вспоминал про Пика, когда ему было что-то нужно—к примеру сходить в магазин за едой или оплатить коммуналку. Вечерами теперь Маку залипал в телефон, умиленно хихикал, словно подросток, закрывал краснеющие щеки руками. Общался с Оксаной, очевидно. А Пик лежал рядом, смотрел в потолок и думал о том, почему же он совершенно не был рад за друга. Почему же ему было так противно осознавать, что какая-то там баба для Трефа дороже, чем он. А после, не выдерживая собственных мыслей и писков со стороны Куромаку, Пик рывком поднимался с кровати, мельком сообщал о том, что идёт курить, хватал со стола пачку сигарет и уходил. Куромаку никогда не шел следом, не спрашивал, что случилось. Каждый раз Пиков специально замедлялся у входной двери, прислушивался, не идёт ли Куро за ним. Но нет, не шел. От этого сердце кололо, руки начинали мелко дрожать от чего-то. Хотелось просто, чтобы парнишка выбежал за ним, ступая босыми ступами по холодному полу, остановил его за плечо и как всегда строгим тоном спросил: "ты чего? Что случилось?". Но ему было плевать. И вот, Пик сидит, уже даже не слушая, что там лепечет его ненаглядный товарищ. В руке сигарета стлела почти до фильтра, обжигая грубые пальцы. Парень таращился в потолок, выискивая там ответы на свои вопросы. За последние пару дней кухня пропиталась сигаретным дымом настолько, что даже Вару, заходя сюда, заходился кашлем. А он то курильщик, каких ещё поискать стоит. Когда-то белый, чистейший тюль, висящий на кухонном окне, теперь пожелтел. Это раздражало перфекциониста Ромео, который постоянно говорил о том, что стоить постирать шторы. Пику было плевать уже на все. Он ходил по квартире, словно тень, сгорбившись и убрав руки в карманы спортивок. Из доисторического радио, которое пик когда-то купил нерабочим на барахолке и починил, доносился голос Цоя. Он успокаивал, Пик стал постукивать по коленке в такт песне, осыпая пепел с сигареты себе на штаны. Не обращая внимания на Куромаку, он стал тихонько подпевать, чувствуя, что от этого ему становится чуть легче. —Я жду ответа...Больше надежд нету...—Бубнел парень, не совсем попадая в ноты. Куромаку притих. Блеск в глазах поутих, и он слегка нахмурился, непонимающе глядя на абсолютно отрезанного от мира товарища. Если вы вдруг наивно подумали, что ему не было дело до Пика, то вы ошиблись. Дело ему безусловно было, но вот все отходило на второй план, когда на горизонте, даже в мыслях, мелькал любимый образ. Втянув носом воздух, парень поморщился. Как же жутко тут воняло табаком. Скрипнул стул, юноша поднялся со своего места и, прошмыгнув мимо подвисшего Пика, открыл окно. В квартиру хлынул прохладный воздух, вытесняющий дым. Он остался стоять у открытого окна, вглядываясь во мрачные пейзажи за ним, слушая отдаленные людские голоса и лай дворовых собак. —Может, прогуляемся как нибудь?—С лёгкой улыбкой сказал Куромаку, оборачиваясь на потемневший от чего-то силуэт друга. Пик лишь пожал плечами. В душе он ликовал, неужели Куромаку наконец вспомнил про него! Но виду не подал, чтобы не выглядеть дураком. —Можно, в целом.—Чуть бодрее ответил Пиков, поворачиваясь на Куромаку и заглядывая ему в глаза. —Отлично.—Улыбнулся уже ярче парень.—Позову Оксану, как раз познакомлю вас поближе. В груди вновь кольнуло, рвущаяся наружу улыбка заглушилась желанием что-нибудь бросить в стену. Он резко поднялся на ноги, опираясь о стол. —Хотя знаешь, вряд-ли получится. Работы много, да и в отдел вызывают... Я пойду, в общем.—Затораторил Пик, туша сигарету об край блюдца. Пепельницы у него не было, поэтому в качестве нее была приспособлена небольшая тарелочка, которую, вместе с остальной посудой оставила Татьяна. Куромаку поджал губы, провожая его непонимающим взглядом. Он вновь не стал бежать за Пиком, уверенный в том, что его это раздражает...***
Люди вокруг суетились, бегали по своим делам, стуча подошвой обуви по старом кафельному полу. Звякали кружки об поверхности столов, звучали голоса коллег. Но Пику было так плевать на все это. Он сидел за столом, подперев рукой подбородок, и таращился на раскиданные возле себя документы. Так сложно было сосредоточить мысли на работе... —Эй, Пик.—Окликнул его кто-то с боку весёлым, прокуренным голосом. Парнишка заторможенно перевел пустой взгляд на говорящего. Перед ним стоял Валя, как всегда лучезарный, с отросшей щетиной, в привычной ментовской форме. В руке он держал картонный стаканчик с дымящимся кофе. Пик поморщился от запаха. Даже этот гребанный кофейный аромат напоминал Пикову о Куромаку.... —Пойдем покурим?—Улыбнулся Валентин, сощуривая глаза и разглядывая поникшего коллегу. Пик пожал плечами, опёрся руками о стол и поднялся. Сил на слова не было, но вот перекурить в сотый раз за день он был совершенно не против. Валентин не стал задавать вопросов, молча направляясь в сторону выхода из здания полицейского участка. Младший угрюмо плелся позади, держа привычную дистанцию в метр. В лицо ударил приятный прохладный воздух, стоило им выйти на крыльцо. Дверь с силой хлопнула за спиной юноши. Мужчина обернулся на него через плечо, уже сжимая губами сигарету. Тут же Пику протянули почти полную коробку. Он даже порадовался, что не придется тратить свои, которых осталось всего две штуки. Молча кивнув, он вытащил бумажную трубочку и вставил ее в зубы, ожидая, пока освободится зажигалка. На улице было непривычно тихо, как будто весь город вымер. Переодически проезжали машины, где-то там, через дорогу от участка, слоняли редкие прохожие. В небе сгущались сизые тучки, закрывающие собой и без того слабый свет солнца. Листвы на деревьях ещё не было, зато ветви активно скрежетали друг об друга от порывов ветра. Перед лицом возникла зажигалка. Слабый огонек колыхался на ветру. Пик не стал медлить: наклонился, прикрыл источник огня ладонями и затянулся, разжигая сигарету. В лёгкие попал противный, но такой успокаивающий дым. Парень сделал пару шагов по скрипучему крыльцу, опёрся локтями о перила и устремил пустой взгляд куда-то в даль. Долгое время они стояли молча, курили и даже не смотрели в сторону друг друга, как Валя не выдержал молчания. —Что у тебя случилось то?—Хриплым баритоном тихо спросил мужчина, убирая сигарету от губ. Он посмотрел на серьезное лицо Пика, который даже не дернулся от вопроса. Почему-то его было очень жалко, хотелось потрепать по голове, как маленького ребенка, и сказать, что все будет хорошо. —Если не секрет, конечно.—Слабо улыбнулся Валентин, сверкая взглядом, полным тепла и доброты. Пик ломался примерно минуту, обдумывая, стоит ли вообще делиться такими вещами. С одной стороны это было что-то такое личное, даже интимное, во что никак не хотелось посвещать других людей. А с другой—Валентин стал ему уже как отец за все то время, что они работают вместе. Всегда весёлый, готовый помочь, умеющий поддержать даже в самых глупых ситуациях. Конечно, Пик раньше и не обращался к нему во время глупых переживаний, зато видел, как тот ловко приводит в чувство других коллег. —Помнишь того парня, которого ты забирал по моей просьбе?—Тихо пробубнел Пиков, опуская глаза в асфальт. Валентин без раздумий кивнул. В голове сразу же возник образ седовласого молодого парнишки, мокрого от дождя, в запотевших очках. —Помню, мы ещё тогда девчонку вместе с ним подбирали.—Уточнил сам для себя мужчина, затягиваясь и выпуская дым наверх.—Ну и что? Пик снова замялся. Он кусал губы, не зная, стоит ли продолжать. Наверное, это все так глупо, а если его не так поймут? А если он сам себя не так понимает? —Он начал встречаться с той девкой.—Выдохнул зло юноша, поднося сигарету к губам и втягивая едкий дым. —Ну и молодец.—Пожал плечами Валентин, пока что не особо понимая, что не так.—Или она тебе симпатична была? Пик поджал губы и еле заметно покраснел. Осознание неправильности ситуации ударило в голову. Нет, так нельзя, он не должен говорить. Его слабо ударили по плечу, после чего Валя хихикнул и, переместив ладонь на макушку коллеги, потрепал его, как ребенка. —Да подумаешь, найдешь себе ещё симпотягу. Девчонок красивых море, к тому же, ты тоже красавчик, они на тебя толпами кидаться должны.—Добродушно лепетал мужчина, продолжая поглаживать Пика по голове. Он тяжело вздохнул. Сердце больно стучало в груди, щеки краснели. Медленный в голову приходило осознание, что никакие девушки ему и не нужны вовсе. —Да не она мне нравилась...—Вдруг выпалил Пиков разбитым шепотом, опуская голову на сложенные руки. Валентин замолк. Он слегка нахмурился в непонятках, попытался заглянуть парню в лицо, чтобы понять, что он имеет ввиду. Кажется, понял, но решил не делать поспешных выводов. Ветер поднимался сильнее, как бы намекая Пику, что ему стоит молчать, а то все станет только хуже. Но черт, как же на душе было погано, так хотелось кому-то вывалить все, что происходит с ним. —Я очень надеюсь, что ты просто переживаешь за друга.—Глухо пробормотал Валентин, отводя глаза. —Я не знаю. Странное чувство. —Пожал плечами Пик, отрывая лицо от локтей и затягиваясь.—Мне так противно от того, что он с ней. Он постоянно говорит только про нее, уделяет ей внимание. А у меня аж сердце злобой обливается от этого осознания. Что со мной не так? На последних словах голос начал срываться, пик еле сдержался от того, чтобы перейти на крик. Глаза стало пощипывать, он агрессивно вытирал их тыльной стороной ладони, но все тщетно. —Я хочу, чтобы он был рядом, чтобы не было никакой Оксаны. Я не знаю, что это такое, но мне так противно осознавать, что какая-то телка ему дороже, чем я...—Запыханно от злобы продолжал юноша, утирая глаза рукавом. Мужчина тихонько задумчиво хмыкнул, почесявая отросшую бороду. Он хмурился, бегал глазами, переодически набирал воздух, чтобы что-то сказать, но замолкал. Наконец, Валентин повернулся на Пика вновь, обеспокоенно смотря на него. Ему нужно было подобрать слова, которые бы ее вызвали агрессии. —Знаешь...—Осторожно начал он, успокаивающе приобнимая парня за плечо.—Моя любимая до наших отношений встречалась с другим парнем. И мои чувства на этот счёт были похожими... Он замолчал, наблюдая за реакцией коллеги. Тот даже бровью не повел, молчал, как партизан и отказывался подумывать самостоятельно. —Я помню, как ты смотрел на него тогда в машине.—Продолжил подводить к теме Валя, но после, выдохнув, выпалил до конца:—Тебе не кажется, что ты его не как друга любишь? Сердце парня пропустило болезненный удар, облилось горячим чувством непринятия происходящего. Его собственные глупые догадки подтверждались. А ведь и вправду. Он перевел пустой взгляд покрасневших глаз на товарища. —Хочешь сказать, что я пидор...?—Обреченно шепнул Пик, поджимая губы. —Я просто предположил.—Повел плечами мужчина, отворачиваясь, чтобы не напрягать парня своим испытывающим взглядом. Пик закрыл лицо ладонями, нахмурился и что-то забормотал. Блять, а ведь все сходится. Неужели он реально гомик? Но почему понял это только сейчас? Его ведь к парням то и не тянуло никогда! Хотя, к девушкам тоже особо не тянуло. А вот Куромаку... От него аж на душе легче становилось. Прямо, как в сопливых милодрамах, где герои смотрели друг на друга и мечтали прижаться поближе и поцеловаться. Пик наверное тоже бы хотел поцеловать Куромаку, но об этом никогда не думал толком. А сейчас подумал и стало так противно от самого себя, когда в голове промелькнула мысль, что ему этого действительно хочется. —Тебе противно, да?—Дрожащим голосом пробубнел юноша, боясь открывать глаза. —Мне то? Из-за чего?—Улыбнулсч вновь Валентин, встряхивая парня за плечо.—Вообще ни капли. Это твоя жизнь, твои приколы, как человека. Если нужна будет помощь, то я к твоим услугам. Пик был в шоке от услышанного. Он оторвал ладони от лица, перевел взгляд зареванных, запуганных глазах на коллегу. Он хлопал ресницами, как перепуганный оленёнок, не понимая, почему товарищ не послал его нахуй, когда сам допер, что Пикову нравится парень. —Ну чего ревешь то? Жизнь не закончена. Найдешь ещё кого-то по душе.—Улыбался ласково Валя, по отцовски вытерая слезы с глаз коллеги. А пик уже не мог перестать реветь, как маленький мальчишка, в которого наглым образом отобрали любимую игрушку. На него навалилось столько мыслей, сколько не было никогда раньше. Хотя, может, столько мыслей и было, но они никогда не касались темы его предпочтений в отношениях. А для него это ой как сложно, ведь когда-то в детстве печальный опыт разбил его на долгие годы. Парень осторожно коснулся кончиками пальцев носа, нащупывая выступающий шрам на переносице. А ведь тогда ему ещё нравились девочки... А нравилась ли ему та девчонка вообще? Он тряхнул головой, утер слезы и потянулся рукой в карман. Сигарета, которую юноша до этого держал в руках, давно дотлела до самого фильтра и выпала из охладевших пальцев, поэтому настало время подкурить новую. —Легче на душе стало?—Хохотнул Валя, убирая руки в карманы полицейской куртки. —Ни капли. Но спасибо. Не думаю, что я бы сам хоть что-то понял.—Сухо процедил Пик, дрожащей рукой чиркая зажигалкой и затягиваясь. —Если захочется обсудить своего возлюбленного, то позовешь. А я пока что пойду. —Мило пролепетал мужчина. Он вновь потрепал парня по волосам, развернулся и ушел. Пик вновь остался один в своих мыслях, от которых хотелось сбежать поскорее, но с другой стороны, ему нужно было разобраться в себе.***
Как приятно вновь вступить в уже полюбившиеся и родные стены, пропахшие всевозможными ароматами, услышавшие столько слов и повидавшие множество сцен. Данте с удовольствием разглядывает ни капельки не изменившуюся за время их отъезда квартиру, ощупывает гладкую поверхность комода, стоящего в прихожей, улыбается. Габриэль, не шибко романтизирующий свою жизнь, уже скинул кроссовки куда-то в сторону и, даже не удосужившись снять куртку, кинулся со всех ног в сторону своей комнаты. Распахнув дверь, он влетел в помещение, улыбаясь во весь рот и выискивая глазами друга, по которому успел соскучится за те дни, что они не виделись. Феликс обнаруживается лежащим на кровати в наушниках, спиной к двери. Он сосредоточенно смотрит что-то в экране телефона, качая ногами. Рядом мирно лежит Дымок, слабо мотая хвостом. Кошак поднимает голову, медленно ведёт ушами и щурится, разглядывая запыханного и взволнованного парнишку, влетевшего в комнату словно торнадо и потревожившего чуткий сон зверя. —Феееликс!—Радостно протягивает Габри, стуча ногами по полу и подлетая к кровати друга. Он буквально падает на колени, опираясь о край кровати. Червов ойкает, резко сдергивая с себя наушники и оборачиваясь на товарища. —Габри? Разве вы не должны были вернутся завтра?—Шокированно бубнит парень, хлопая глазами. До него с трудом доходит. Габриэль ничего на этот счёт не отвечает, лишь кидается другу на шею и крепко сжимает его в объятиях. Как будто сто лет не виделись, а не пару недель, ейбогу. Кошак с громким мявком отлетает в сторону, спрыгивает с кровати и грациозной походкой отправляется дочыпать в другое место. По комнате уже разносятся веселые поросячьи визги. Феликс, пришедший в себя от шока, расспрашивает друга обо всем, что было во время их путешествия, а Габри с удовольствием и восторгом в деталях обо всем рассказывает. На эти вопли почти сразу приходит слегка помятый и сонный Вару, в растянутой футболке, с растрепаными волосами и очками набекрень. Он пару секунд морщится, смотрит одним полузакрытым глазом, а потом удивлённо вскидывает брови. —Нихуя себе, вы вернулись уже?—Хрипло бормочет парнишка, но никто на него внимания не обращает. Габриэль слишком увлечен своим рассказом, а Феликс в целом игнорирует Пикова уже пару дней, поэтому даже если и заметил, то точно бы не ответил. В прочем, Вару уже было даже как-то плевать. Он пожимает плечами и проходит мимо, направляясь на кухню, дабы сделать себе чай. Они ещё с Габриэлем успеют наговориться, а сейчас пускай потусуется с кем-то ещё.
