Такая вот жизнь

      Пик вышел из кабинета терапевта, вглядываясь в справку о том, что больничный официально закрыт. Конечно, абсолютно здоровым он себя не чувствовал—голова болела, перед глазами до сих пор было туманно. Похмелье, чтоб его. Но больше такого он не допустит.       В этот же день парень решил выйти на работу. Даже не помнил, как доехал до участка, и очухался только, когда уже отдал справку начальнику и сел за свое рабочее место. Никто из коллег не обращал на него особого внимания—только несколько человек поздравлись и спросили, куда он пропадал.       Вокруг сновали люди, все негромко переговаривались, готовясь к предстоящему дню. Одна из немолодых сотрудниц, ответственная за дела несовершеннолетних, с громких хохотом рассказывала двум мужчинам про вчерашние выходки подростков, повязанных за алкоголь.       Знакомый Пику участковый Андрей без зазрения совести сидел в телефоне, откинувшись на спинку кресла и раскачиваясь в нем. Пиков наблюдал за всеми, кто был здесь. Для того, чтобы не уйти в астралы памяти и хоть как-то втянуться в работу.       Вдруг взгляд зацепился за вошедшего в помещение высокого мужчину. Пик тут же побледнел и постарался отвести глаза в стол. К нему, очень уж агрессивно топая ногами, шел Валентин. Лицо хмурое, глаза горели огнем, на виске пульсировала вена. Он остановился у самого стола товарища, упёрся руками в столешницу и навис над Пиковым. —Ну что? —Проскрежетал зубами Валя, щурясь и стараясь натянуть улыбку. —Выздоровел?       Пик стыдливо покраснел и с интересом разглядывал пустые бланки на своем столе. Он ведь так и не ответил на все сообщения и звонки от Валентина и Анны. Более того—наврал, ослушался собственного обещания и снова запил. Было желание провалится сквозь землю.       В затылок врезались заинтересованные взгляды коллег. Сердце колотилось так сильно, что становилось больно. Пиков чувствовал себя провинившимся школьником, которому предстояло оправдываться перед родителями за что-то ужасное. —Давай поговорим потом? —Севшим голосом попросил парень, заламывая руки. Поднять глаза он так и не решился.       Валентин молчал пару секунд. Как будто специально давил на психику товарища. А Пик в этот момент успел простится со всем, что успел наработать—с приятелем, с семьёй, которая стала для него родной, с репутацией и собственной жизнью.       Мужчина навис ещё сильнее, таращась ему в макушку. Не хотел, чтобы слышали лишние люди, но к сожалению многие уже успели заметить эту загадочную картину. Оскалившись, Валя прошипел: —Мы не просто поговорим, Пиков. —Валентин сделал паузу, убедившись, что товарищ его слушает и боится. —Сегодня же ты едешь к нам. У Ани тоже есть, что сказать тебе.       Резко выпрямившись, мужчина коротко стукнул друга по плечу, развернулся и ушел. Параллельно что-то говорил другим ребятам из отдела, улыбался и здоровался со всеми за руку. А Пик, закрыв лицо ладонями, беззвучно завыл.       Это был провал. Самый настоящий. Надо же было довести самого добродушного и лояльного человека до такого тона и почти что прямых угроз? Он просто идиот. И готов был корить себя за это до конца жизни.       За весь этот день Валя решил больше не подходить к товарищу. То-ли не хотел сорваться при всех, то-ли помучать желал. В любом случае, как минимум последнее у него получилось—Пик сжигал себя изнутри, видя, что единственный приятель даже не смотрит в его сторону.       Пришлось тоже молчать, работать и ожидать суда. А суд обещал быть очень страшным—это Пик понял, когда все же прочитал сообщения Анны. Таких слов в свой адрес парень в целом никогда не слышал. Женщина обещала казнить его самыми изощрёнными методами.       После обеда к себе вызвал начальник. Туда Пик тоже шел, как на каторгу. Чем ближе была заветная дверь, тем ватнее становились ноги и тем больше начинала гудеть голова. Короткий стук, и ему сказали войти. Но к своему счастью Пиков обнаружил, что босс, как и всегда, был в отличном настроении.       Ему сообщили, что разобрались с бумагами и готовы были хоть сейчас выдать ключи от рабочей машины. Пик правда старался улыбаться, но внутри плотно засел комок липкого страха, перекрывший все хорошие эмоции. —Правда вот права твои... —Задумчиво крутится на кресле мужчина, стуча пальцами по столу. —Когда ты их получал?       Меньше всего сейчас хотелось вспоминать, когда там ему выдавали эту бумажку. Но ради приличия он задумался, помялся и пожал плечами. Вроде лет в восемнадцать, но после запоя Пик даже свой возраст не сразу вспомнил.       Вопрос оказался риторическим. Потому что начальник, тяжко вздохнув, достал из какой-то папки ксерокопию Пиковского водительского удостоверения. Покрутил ее в руках, прищурился, а потом громко цокнул: —В четырнадцатом году. Семь лет назад. —Он положил бумажку на стол, поднимая глаза на работника. —А за руль когда садился последний раз? —В том же четырнадцатом году. —Пожал плечами Пик, складывая руки за спиной.       За все те тяжёлые годы, когда ему приходилось искать жилье, работать и следить, чтобы Вару не убился, он даже и не думал о транспорте. Дорого, да и не шибко необходимо было. Поэтому, конечно же, забыл абсолютно все. —Вот в этом и проблема. —Щелкнул пальцами начальник, разваливаясь в кресле. —Ну это ничего, поднатаскаем тебя. Значит слушай.       А далее ему поведали план действий. Как выразился начальник: "повезло, что ты ценный сотрудник". Знакомый мент, проводящий экзамены в автошколе, с лёгкостью согласился освежить в памяти Пикова всю основу и практику. Об этом босс договорился заранее.       Эта новость даже немного обрадовала. Со следующей недели он заново переучится водить, а потом уйдет в патрульные. Там и интереснее, чем с бумажками возится, да и зарплата вроде побольше должна быть.       Столь приятное известие хорошо отвлекло парня от страданий и предстоящей ему казни. Поэтому остаток дня он работал спокойно, даже улыбался коллегам, предложившим вместе выпить кофе у автомата.       А по окончании смены, на крыльце ждал Валя. В гражданском, с сигаретой в руках и уставшим взглядом, он похож был на бандита. Мужчина хмуро глянул на товарища, затушил сигарету и убрал руки в карманы куртки. —Тебя сейчас ремнем отходить или до дома подождем? —Без тени улыбки спросил Валентин, склоняя голову на бок.       Видя виноватую морду Пикова, мужчина невесело усмехнулся. Конечно же, бить ремнем уже взрослого, здорового кабана он не собирался, но припугнуть было надо. Чтобы не расслаблялся. —Я же не маленький... —Буркнул Пик, спускаясь с крыльца и не глядя на Валю. —А ведёшь себя, как пятилетний ребенок! —Крикнул ему в догонку мужчина, устремляясь следом. А после очень строго скомандовал:—В машину.

***

      Стоило только зайти в знакомую квартиру, его встретил напряжённый взгляд Анны. Женщина была одета по привычному в фартук, держала в руках кухонное полотенце и вот-вот готовилась замахнуться и дать Пику затрещину.       Пиков чувствовал себя их третьим ребенком, которого сейчас будут чехвостить. Однажды Аня при нем так же встречала Алису, пришедшую поздно вечером и не берущую телефон. Как же женщина тогда ругалась, страшно вспоминать. —Неужто вижу тебя трезвым! —Саркачтично всплеснула руками Анна, хмурясь.       Пик вжал голову в плечи, виновато ковыряя коврик мыском ботинка. Женщина замахнулась полотенцем, и парень вздрогнул, делая шаг назад. Но она всего лишь закинула тряпку себе на плечо. —Стоило оно того? —С наездом фыркнула Анна, скрещивая руки на груди.       Позади раздался смешок Вали, закрывающего за собой дверь. Надменный такой, с укором. У Пика щеки покрылись румянцем, он стал несчадно жевать губы и качать головой. —Не стоило... —Бубнел парень, прикрывая глаза.       С каждой секундой он ненавидел себя все больше. Мало того, что так глупо поддался минутному порыву забыться, так ещё и теперь стоял, как ребенок, выслушивал упрёки и не мог оторвать глаз от пола. Кем он стал вообще?       А женщина продолжала сверлить его взглядом, метая ледяные иглы. Выглядела она забавно в своей домашней футболке с мультяшным котом и небрежным пучком на голове, но даже так умудрялась внушать ужас. —И зачем? —Все тем же тоном спросила она, не двигаясь с места.       Пик пожал плечами. А смысл отвечать? Неделю назад он уже сказал Вале, из-за чего взялся за бутылку. Наверняка товарищ уже доложил женушке все, что знал. Но Аня ждала ответ, торопила, нетерпеливо выстукивая ногой по полу. —Хреново было... —Едва слышно отозвался парень, закрывая лицо волосами. —Можно горе не только алкоголем заливать. —Фыркнула женщина, на секунду оскаливаясь. А после ее лицо немного просветлело, оно отошла с прохода к стене. —Руки мыть и за стол. Ужин стынет.       Тон немного повеселел, пусть и не до конца. Пиков облегчённо выдохнул, наскоро снял обувь и засеменил в ванную. Валентин неспеша двинулся следом, но остановился около жены, слабо улыбаясь.       Он приобнял супругу, по обычаю звонко чмокнул ее в губы, та лишь хмыкнула в поцелуй. Женщина уложила голову ему на плечо, оставила невесомый мокрый след на шее. Минута нежности немного поубавила в них желание растерзать Пикова на маленькие кусочки.       Простояв так совсем недолго, Анна оторвалась от плеча мужа, принялась расстёгивать его куртку и любовно разгляживать помятый ворот рубашки. Скорее просто, чтобы занять чем-то руки. Мужчина смотрел на нее с неимоверной любовью, улыбался и сжимал ладони на ее талии. —Будем учить уму-разуму или обойдется? —Негромко спросила Аня, не глядя супругу в лицо. —Надо бы, а то совсем расслабился. —Рыкнул Валентин, задорно стреляя глазами.       За ту неделю, что Пик был "на больничном", они изрядно потрепали себе нервы. Несколько раз Анна даже пустила слезу из-за того, как сильно переживала. Неоднократно, сидя с Валей за столом и потягивая чай с валерьянкой, грозилась убить этого идиота при первой встрече.       И мужчина был с ней абсолютно солидарен. Не стань Пиков для них родным, почти что сыном, первым делом Валентин прописал бы ему в морду. Да так, чтобы глаза из орбит повыскакивали. Но до дела, благо, не дошло.       Хотя, чего греха таить? Утром, завидев Пика за своим рабочим местом, мужчина пошел к нему именно с этими намерениями. Даже руки перед этим размял, чтобы удар был чётче и больнее. Но увидев эти по-детски грустные, полные стыда глазенки, понял, что тот прекрасно осознает вину. И решил повременить с отцовскими пиздюлями.       Да, в прошлый раз нерадивый идиот тоже рыдал, клялся и божился, что больше "ни грамма в рот", а после сорвался, в этот раз хотелось ему поверить. Но сам себе Валентин сделал пометку, что в следующий раз—не дай Боже—закодируют его.       Пиков неуверенно вышел из ванной, придерживая дверную ручку на случай, если в него что-то полетит. Чтобы успеть там запереться. Тупо поморгал, глядя на воркующих супругов, и хотел было слинять, но Анна отошла от мужа и за ручку повела гостя за стол.       Усадила на стул, перед ещё пустой тарелкой. Снова она накрыла стол на пятерых. Жаль только, что от одного взгляда на любую пищу сейчас воротило. Хотя раньше от фразы "Аня приготовила ужин" текли слюни и хотелось жить дальше.       Анна села справа от него, уже привычно. Через пару минут пришел Валентин, уселся напротив товарища. Сложил руки в замок, уперевшись локтями в столешницу, и строго посмотрел ему прямо в глаза. —Ну давай, рассказывай. Что ж тебя, придурка, надоумило выйти из запоя? —Процедил мужчина, склоняя голову на бок. —Стыдно стало? Или твой ненаглядный вернулся?       Только Пик открыл рот, чтобы что-то сказать, как Анна громко хлопнула по столу. Она долго терпела, долго молчала, но теперь уже просто не могла не высказаться. —Мальчишка съехал! Земля, что-ли, остановилась? —Голос у нее срывался на истеричный визг. Она кашлянула, возвращая тон в норму. —Я все понимаю, но крест то на себе зачем ставить? Да ещё и какой!       И понеслось. Сорок минут его мурыжили с двух сторон. И так, и эдак объясняли, какой он придурок, что знал ведь, к чему может привести, и что пример перед глазами был, как не нужно делать, и что сам ведь боялся закончить, как мать. Закончили за здравие—сказали, что Куромаку ещё прибежит, а если не прибежит, то и хуй с ним.       Парень снова краснел, как мальчишка. Прятал лицо в руках. Сжимался под гнетом упрёков и ругани. Заслужил. Правда заслужил и понимал это. И теперь уже стало совсем горестно от того, что заставил переживать таких прекрасных людей за него, последнего еблана.       Когда поток матов закончился, и оба "взрослых" замолчали, Пик осмелился поднять на них полый раскаяния взгляд. В их лицах не было гнева, ненависти, как он ожидал. Только страх и сострадание к нему. Они и вправду боялись, что он может вновь запить. —Я клянусь, такого больше не будет... —Едва волоча язык, шептал Пиков.       Не сказать, что он верил в свои слова, но хотя бы понимал, что постарается. Но собственные слова оставили во рту неприятное послевкусие лжи. То же самое говорил, а потом поступил, как мудак. И ему любовно об этом напомнили: —Ты это же мне обещал неделю назад. —Валя тяжело протер лицо ладонью, безжизненно вздыхая. —А потом пропал! И как тебе верить то...?       Женщина, печально поджимая губы, сжала свободную руку мужа своей. В ответ он слабо улыбнулся, перехватывая ее ладонь и поглаживая тыльную сторону большим пальцем. Пика дернуло—Куромаку так же делал, когда сообщал о своем переезде. —Я все понял. Меня вразумили... —Осторожно сказал Пик, нервно шмыгая носом. —И кому же удалось достучаться? —Цокнула Анна, убирая свою руку и поднимаясь из-за стола. Ей срочно нужно было выпить воды. —Брат Куромаку. Пришел ко мне в слезах. Ну и я понял, что надо в руки себя брать...       Пик с ужасом вспоминал заплаканное лицо малого, который тоже остался без важного для него человека. И пришел к тому, кого боялся на равне с остальными взрослыми. После этого желание пить как рукой сняло. —Ну неужели! —Воскликнул Валя, ударяя кулаком по столу. Пиков вздрогнул и сжался. —Приведи мне этого мальчика! Я пожму ему руку!       Предотвращая новый поток брани, Анна кинула на мужчину короткий, укоризненный взгляд. Он сразу же стушевался, разжал кулаки и извинился за свою пылкость. Взял кружку с чаем и стал наслаждаться вкусом горячего напитка. —Ты прости. Мы просто очень переживали. —Уже спокойнее вздохнул Валентин, ставя кружку на стол. —И девочки переживали. Им же не объяснишь, что ты спиться решил.       Он горько усмехнулся, а Пика передёрнуло. Ну уж нет, больше он в жизни не притронется к алкоголю. Чтобы не случилось! Лучше под поезд ляжет, но отдел со спиртным будет обходить за километр.       Анна загримела посудой. Поставила на стол миску с дымящимся картофельным пюре, и стала раскладывать его по тарелкам. Занесла половиник, полный картофеля, над тарелкой Пика, но получила отказ. —Че это? —Вскинула брови Анна, все же плюхая еду на тарелку. —Ешь давай! Вообще ел хоть что-то, или только спирт потреблял?       И несмотря на протест, положила сверху добрую порцию ароматной свинины, запечённой в соусе. Пахло невероятно вкусно, но есть все равно не хотелось. Как бы Пик не отмахивался, его заставили поесть. Буквально силком запихивали, и ради смеха даже приговаривали "за Валю, за Аню...".

***

      В школьном коридоре было необычно тихо. За сегодня учителя уже раз десять пошутили о том, что ученики ушли в весенний загул. Но Феликс с Габриэлем, как и всегда, присутствовали. На уроках тихо хихикали, что-то обсуждая, на переменах ходили исключительно вместе.       Вот и сейчас, между алгеброй и историей, ребята неспешно шли из кабинета в сторону столовой. Габриэль что-то жужжал о фильме, который им необходимо будет посмотреть, рассказывал про сюжет и вообще говорил очень много.       А Феликс слушал. Смотрел на его горящие восторгом глаза, дергающиеся кончики длинных ушей и не в силах был сдержать глупую улыбку. Парень казался ему через чур милым. Так хотелось затискать его, как котенка, и никогда не отпускать.       Уже давно он понял, что с ним очевидно что-то не так. Но загонятся по этому поводу смысла не было—все плохие мысли из головы вылетали, вместе с хорошими, когда рядом появлялся этот странный мальчишка. И все, что Феликсу оставалось, это улыбатся и внимательно его слушать.       Они никого не замечали в коридоре. Прошли мимо компашки каких-то парней, стоящих у окна. Среди старшеклассников тусовался один из одноклассников ребят, но внимания на это не обратил ни Червов, ни Бубнов. Слишком плевать на других.       Стоило им пройти, вся компания притихла и проводила их взглядом. Никто не зашептался, все выжидали. И только когда ребята отошли уже на пару метров, позади раздался оклик, очевидно про них двоих: —Ты про этих педиков говорил?!       В момент щебетание Габриэля умолкло. Он встал, как вкопанный, захлопал глазами и обернулся. Даже сразу не понял, что это им, но посмотреть на объект издевок хотелось. Феликс вообще не услышал, но тоже остановился и оглянулся, сразу натыкаясь взглядом на компанию ржущих подростков. —О, сразу поняли! —Гоготал один из них. —Точно пидоры!       Все смеялись, улюлюкали им вслед и корчили рожи. Похожи они были на стаю аборигенов, Габриэль скривился и отвернулся. Феликс, наконец-то поняв, в чем дело, нахмурился и злобно зашипел.       Да как они вообще смеют говорить подобное?! Никакие они не пидоры! Да даже если бы и были, разве это повод издеваться? Червов сжал кулаки, уже представляя, как наваляет им за ужасные слова. Габриэль дёрнул его за рукав кофты и покачал головой: —Не слушай и все. —Повел плечами парень, слабо улыбаясь. Его такие слова не трогали. —Пошли, а то все сосиски в тесте разберут.       Феликс стушевался, выдохнул и расслабил плечи. И вправду, чего переживать? Сейчас покричат да успокоятся, а вот булочек действительно может не остаться, и чем тогда обедать?       Но не долго длилось спокойствие Червова. Только успел немного успокоить колотящиеся сердце, как толпа засмеялась громче, почти надрывно. Точно, чтобы слышали. —Ну ничего, у вас будут сосиски друг друга! —Мерзким скрипящим голосом гаркнул один из ребят.       Услышали, суки—все, что успело пронеслись с голове у Габриэля, прежде чем Феликс развернулся и в пару шагов оказался рядом с компашкой. Он был порядком ниже и явно слабее, но сжимал кулаки так, словно реально сможет на что-то повлиять.       Все притихли, но продолжили улыбатся. Они лишь ждали шоу. Хотели послушать, что скажет этот придурок. Старшак—самый высокий и очевидно главный в компании, сложил руки на груди и выступил вперёд. —Что ты там сказал!? —Крикнул Феликс на эмоциях. Голос прозвучал предательски высоко и сорвано. —Что слышал, сахарный. —Ощетинился главарь, высоко задирая наголо бритую голову.       Оба парня метали искры из глаз, глядя друг другу в глаза. У Феликса сердце больно колотилось, ломая грудную клетку, и щеки покрывались краской, но он держался. Сжатые до побелевших костяшек кулаки мелко подрагивали.       Вот теперь Габриэль запереживал не на шутку. Про себя помолился богу, если тот был, и, подойдя ближе, дёрнул друга за рукав, желая оттащить от толпы. Его же в клочья разорвут, если скажет что-то лишнее. —Фель, пошли! —Как можно серьезнее попросил парень, хмурясь и продолжая попытки увести товарища отсюда.       По коридору прокатился смех, похожий на зов стаи гиен. Парнишка закусил губу до крови, стараясь унять дрожь во всем теле, и ещё раз настойчиво дёрнул Феликса за кофту. Тот никак не реагировал, скалился только сильнее.       Щеки горели огнем, как и кончики ушей. Он боялся повернутся на Габриэля, но ещё больше боялся уйти или встретится с кем-то из них взглядом. А они все продолжали насмехаться и пародировать Бубнова на разные лады: —"Феля-я-я". —Высунув язык, передразнивал Габриэля какой-то пацан. —Ты бы его ещё "милый" назвал!       У Феликса крышу сносило от этих слов. А когда из толпы прозвучало "пидоры несчастные!", парень и вовсе заорал благим матом, принимаясь размахивать кулаками и скалить зубы только сильнее. Благо, Габриэль придерживал его за плечи. —Да что вы несёте?! Мы друзья! У самих друзей нет, а они других осуждают! Да и вообще, вас ебать не должна чужая личная жизнь!       Он бы так и орал, на радость обидчикам, если бы Бубнов, не выдержав, не стукнул его по затылку. Несильно, но ощутимо. Червов тут же замолчал, зажмуриваясь и потирая ушибленное место. —Пффф... —Фыркнул тот, что был справа от главаря, с ёжиком черных волос на голове. —Один психованный, другой бракованный!       И стал шутливо дергать себя за уши, намекая на дефект Габриэля. Тот поджал губы, покраснел и отошёл подальше за спину Феликса под громкий хохот и фразы о том, чтобы белобрысик защищал своего любимого. —Вы стоите друг друга. "Друзья". —Перестав кривляться, парень широко улыбнулся и показал в воздухе кавычки. —Да ты-       Договорить Феликсу не дали. Габриэль уже грубо схватил его за плечо, уводя в сторону. Он заглянул другу в глаза. Червов на секунду утонул в этих абсолютно черных радушках. Габриэль был и зол, и обижен, и напуган, но изо всех сил держался. —Пошли!—Скомандовал Бубнов, стараясь не смотреть на других. Только на Феликса. Так спокойнее. —Нет смысла с идиотами разговаривать.       Смех затих. В коридоре повисло напряжённое молчание, и Габриэль понял, что лучше бы молчал. Главарь выступил вперёд, скалясь и разминая кулаки. —Что-что? Идиоты? А сам то нормальный? —Скрежетал он зубами, подходя все ближе. Феликс попытался закрыть друга спиной. —Я хотя бы к людям не лезу со всякой хернёй. —В ответ нахмурился Габри, выходя вперёд. —Найдите себе уже занятие поинтереснее. Ну или друзей хотя бы.       По спине бежали мурашки. Страшно. Но к сожалению молчать его так и не научили, а уходить без объяснений невежливо. Хотя, сейчас он вообще об этом не думал. В жилах кипело желание обидеть этих людей и желательно заставить их рыдать. —Что-то ты осмелел, пидор. —Со зловещей улыбкой зашипел парень, хруся костяшками. —Щас тебя по кругу пустим, посмотрим, как заговоришь.       Невзирая на сопротивление Феликса, Габриэль вышел из-за его спины и встал рядом, продолжая крепко сжимать руку на его плече. Червов оскалился, злобно пыхтя. Кулаки задрожали сильнее. Ещё секунда и он действительно кинется в драку. —В таком случае, пидорами станете вы. —Равнодушно пожал плечами Габриэль, склоняя голову на бок. —Это ещё почему? —Снисходительно улыбнулся старшак, щурясь. —Дырявым-то ты станешь. —Да он уже дырявый! —Гаркнул их одноклассник, и все подхватили.       Габриэль поджал губы и сморищил нос от отвращения. Ему много что говорили. И обидного, и даже мерзкого. Но такого бреда он ещё ни разу не слышал. Дырявый... Пустить по кругу... А вот если их мамашу по кругу пустят, им смешно будет? Ну ладно, про маму это слишком, а если брата?       Червов закипал лишь сильнее. Что они себе позволяют? Как вообще рот открывается говорить такие гадости? Он уже просто не мог терпеть, а сказать было нечего. Всеми силами старался сбросить со своего плеча чужую ладонь, но друг сжимал пальцы сильно, впиваясь ногтями в кожу. —Думайте, как хотите. —Отстраненно сказал Бубнов, пожимая плечами. Выдохнул, успокаивая колотящиеся сердце.       Надо следовать совету Данте и не продолжать спор. Хотя очень хотелось. Так хотелось, чтобы они ответили за свои слова, но вряд-ли это было возможно. Сам он не сможет дать отпор, а Феликса на растерзание не пустит. —Значит не отрицаешь?! —Гоготнул победно вожак, оглядываясь на своих ребят, а после вновь устремляя взгляд на ушастого. —И что, как тебе с мужиками ебаться? —Не знаю, тебе виднее.       Оно вырвалось само, Габриэль даже обдумать не успел. Выкинул то, что первое пришло на ум, и без задней мысли пожал плечами. И только спустя секунду, поднимая глаза и видя ошарашенный взгляд оппонента, его наливающиеся краской лицо, он понял, что сказал лишнего.       Никто даже пискнуть не смел на колкую шутку. Все сжались, наблюдая за тем, как старшак грозно сжимает кулаки и скалится. Такие как он не терпят в свой адрес подобные слова. Никто не успел среагировать.       Феликса оттолкнули в сторону, Габриэль моргнул, и по всему лицу, вплоть до черепа, разлилась жгучая боль. Он отлетел, ударившись копчиком об пол. Перед глазами сверкали искры, дышать в момент стало нереально. Парень застонал, прижимая ладонь к ушибленному носу.       Червов, на секунду растеряв весь свой гнев, кинулся к другу. Дрожащими руками он пытался посмотреть, насколько все плохо, но Габриэль отмахивался, зажмуривая глаза. Он попытался шмыгнуть носом, но тут же зашелся в приступе кашля. Наконец Феликсу удалось оторвать его ладонь от лица.       Из обеих ноздрей струйками стекала кровь. Бубнов кашлянул, и часть алой жидкости потекла по губам, пачкая подбородок. У Червова в ушах застучало от нарастающего гнева. Он вскочил, оборачиваясь на недругов. —Ты что творишь, сука?! —Не своим голосом заорал парень, в пару шагов оказываясь почти вплотную. —Ой, ему больно? —Нарошно ласково вздохнул старшак, после растягивая губы в мерзкой ухмылке. —Иди, пожалей своего парня.       Сложив ладони в "колодцы", он начал двигать ими возле своего рта, как бы намекая, как именно Феликс будет утешать друга. Дружки подхватили, стали смеяться.       В голове пульсировало. Его всего трясло. Никакого контроля над собой не осталось. Стоило только Габриэлю потеряться от боли, как Феликс не раздумывая кинулся на обидчика с кулаками.       Первый удар пришелся четко под дых. Толка загудела. Старшак согнулся, кашлянул. А после, оскалившись, бросился в ответ. Началась драка. Благо, остальные отступили, имея хоть какие-то принципы и не нападая толпой на одного.       Силы были явно не равны. Он старше, выше головы на полторы, если не на две, шире в плечах и получше дрался. Но уходить было поздно. Первый пропущенный, и сразу по лицу. Феликс ответил тем же, ударяя оппонента в нос.       Ещё один по лицу, на этот раз—в лоб. Голова закружилась. Следущий от Червова прямо в солнышко противника, к сожалению, слишком слабо, чтобы хоть как-то его замедлить. Феликса повалили на пол, нависая сверху. Он чувствовал жжение в лопатках, удары везде, где старшак только дотягивался.       Все кричали, болели, разумеется, за своего товарища, подсказывали ему, как и куда бить. Червов отчаянно пытался дать отпор, но после ещё одного пропущенного в голову думать стало нереально. А его все лупили, да так, что потом синим будет все, если выживет.       Габриэль сидел на полу, схватившись за голову. Перед глазами все плыло и мутнело, даже пульсировало. Он пытался вернутся в чувство и придумать, как вытащить друга из потасовки, но не мог внятно соображать. —А что тут происходит? —Как сквозь толщу воды, раздался знакомый голос. Сердце сжалось от секундной радости.       Обернувшись, сквозь слезы, стоящие в глазах, Бубнов увидел лицо Вару. Сначала тот просто смотрел, но спустя мгновение плотно сжал зубы, обнажая клыки. Окровавленное лицо Габриэля его потерянный взгляд, и драка, где Феликса уже почти добивали мигом все объяснила. Он сжал лямку рюкзака, рыкнул: "Сука!".       Надо было действовать быстро и желательно не думать, чтобы все не испортить. Скинув сумку рядом с другом, Пиков размял кулаки. Завидев его, некоторые запротестовали, но сделать что-то не успели—одним четким ударом Вару оглушил соперника, и тот ничком упал на Феликса без признаков сознания.       Благо, драться Вару умел. И пусть делал это не так хорошо, как про него говорили в легендах, умений было достаточно. Да и этого старшака—его одноклассника Леху—он уже вырубал разок. В толпе все зашумели, хотели было кинуться на Пикова, но отступили, увидев завернувшего в коридор препода.       Феликс лежал, безжизненно таращась в плывущий потолок. Сверху его больно придавливала ослабевшая туша врага. Он пытался скинуть его с себя, но руки не слушались. В целом было трудно держать себя в сознании. Вару, сделав пару шагов, ловко спихнул Леху четким ударом ноги под ребра. Тот скатился на пол и распластался звездой.       Сказать, что Данте, вышедший с лестницы на свой этаж, охуел, это ничего не сказать. Он стоял, как вкопанный, дожевывая сосиску в тесте, и не знал, куда смотреть. То-ли на дрожащих от ужаса подростков, жмущихся к стене, то-ли на отключенного и избитого старшеклассника, или на Вару, который поднимал Феликса за руку с пола.       Взгляд зацепился за Габриэля, сидящего чуть подальше. Глаза мужчины тут же округлились, он подошёл поближе и, протянув руку, помог брату подняться на дрожащие ноги. Сказать что-то не успел.       Пиков рывком вернул Феликса в вертикальное положение. Тот пискнул, хватаясь за ушибленную руку и сдерживая слезы. Его тут же схватили за плечи, над самым ухом раздался до ужаса громкий, бьющий по мозгу крик Вару: —Какого хуя происходит?! Ты совсем долбоеб?! —Вопил парень, неистово тряся приятеля и игнорируя присутствие учителя.       Через секунду он отпустил мальчишку и обернулся к остальным, сжимая кулаки. Все тут же вспомнили, чем же славится Пиков, и стали прятаться друг за друга. Феликс осел на пол, уперся локтями в колени и закрыл руками лицо. А Вару продолжил. —А вы, мрази ебаные?! Из-за кого все это началось?! Кому ебла набить?! Подходите, блять, по очереди! Отпизжу, выебу и пущу на корм дворовым собакам!       Он сделал пару шагов, схватил за грудки первого, кто попался под руку—этим кем-то оказался одноклассник Феликса. Хорошенько встряхнув мальчишку, Пиков продолжил, скрежетая зубами: —Кто ещё хоть раз тронет этих двоих—тех найдут по пакетам в разных частях города!       Поток брани продолжался. Некоторые, до этого момента, даже не слышали таких слов. Там было все: и про мать, и про то, что станет с остальными, если хоть косой взгляд кинут на пиковских кентов. Все моментально растеряли свой пыл.       Данте молчал, хлопая глазами и слушая весь этот ужас. С одной стороны стоило заткнуть нерадивого ученика, а с другой—он был восхищен. Пиков демонстрировал такие глубокие познания русского-матершиного, что мужчина мог только про себя гордится им.       Он посмотрел на брата с жалостью и страхом. Но Габриэль помотал головой, утирая рукавом рубашки кровь. Потом указал на Феликса, намекая, что ему больше нужна помощь, чем ему. В целом, Данте был с этим согласен.       Червов выглядел ну очень плохо. Даже хуже, чем когда они с Вару поцапались, и Пиков, как выразился Ромео, "не оставил на нем живого места". Ну, по крайней мере теперь Рома перестанет винить своего соседа за укус, оставленный на шее брата.       Толпа разбежалась, и Вару, остужая пылающее нутро, обернулся к Феликсу. Поднял его за шкирятник, ставя на ноги. Тот повис в его руках, как тряпичная кукла, и его пришлось ловить и держать, чтобы не упал лицом в пол.       Пиков вновь поднял глаза на Габриэля, и только сейчас заметил рядом с ним ошарашенного Данте. Парень рвано вздохнул, покраснел и опустил глаза. Как же хорошо, что мужчина не потащит его к директору, но все равно стыдно. —Эээ... —Сконфужено протянул Вару, встряхивая Феликса. —Его бы в медпункт...       Данте молчал. Губы растянулись в усмешке, которую он старательно спрятал, поджимая губы. От чего-то стало так смешно. Наверное, испуганное лицо Пикова позабавило. Он перехватил Феликса, взял его под руки и потащил скорее в кабинет к медсестре.       Когда они скрылись за поворотом на лестницу, Вару подхватил Габриэля и повел в сторону туалета, чтобы смыть с него кровь и по возможности отстирать ее с одежды. —Что случилось? —Уже абсолютно спокойно, даже как-то ласково, просил парень, поглаживая друга по плечу. —Они нас обзывали. Ну я и ответил. —Равнодушно указал Габриэль на свое лицо, а после как-то погруснел. —Феликс кинулся на него, я ничего сделать не успел...       Сейчас то к нему вернулась способность мыслить, и стало так стыдно, что он не остановил товарища, и тот теперь был очень сильно избит. А мог предотвратить все это. Червов ведь всегда слушается его и сразу успокаивается, стоит только попросить. —Ты бы ниче не сделал. Ты же знаешь, Феликс неадекватный. —Снисходительно улыбнулся Вару, останавливаясь и осторожно трепля друга по волосам. —Больно? Голова болит?       Габриэль смог улыбнутся в ответ. Он пожал плечами, не в силах определить свое состояние. Голова и вправду побаливала, но радость от того, что Пиков пришел вовремя и все разрулил, притупляла неприятные ощущения.       Его отвели в туалет, помогли смыть кровь с лица и даже на всякий случай заткнули ноздри туалетной бумагой. На пару с Вару они быстро отстирали рукава белой рубашки. Не идеально конечно, но всяко лучше.

***

      По телеку шел какой-то не слишком интересный сериал. Вару, развалившись на диване, таращился в экран и пытался вникнуть в суть сея картины. Возможно, ему бы даже понравилось, если бы перед глазами не мельтишил Феликс, мешая просмотру.       Первые пару минут, когда Червов только начал быстрым шагом слоняться туда-сюда по всей гостиной, Пиков раскачивался из стороны в сторону, старался не замечать парня, но в какой-то момент ему это осточертело. Он рыкнул, сел прямо и зло зыркнул на Феликса. —Че ты носишься? —Неприлично громко и раздражённо гаркнул Вару.       Сидящий в метре от него Ромео, погруженный в переписку с кем-то, вздрогнул и тут же оторвался от мобильника. Он пару секунд потупил взгляд, а после перевел его на брата, суматошно расхаживающего по комнате и нервно потирающего руки.       Феликс никак не отреагировал. Продолжил, как сумасшедший, заглядывать за шторы, под тумбу, на которой стоял телевизор, открыть створки шкафов. Потом и вовсе сел на пол, заглядывая под диван. Он что-то шептал, как будто сам с собой. —Э-эй?—Пиков наклонился, недовольно пощелкал пальцами рядом с ухом парня, и только тогда он удосужился поднять на него глаза. —Ты вменяемый? Свали, говорю, мешаешь смотреть! —Вы не видели Дымка? —Вместо ответа нервно спросил Феликс, закусывая губу и поочередно глядя то на Вару, то на брата.       Смотря на Феликса, Ромео каждый раз непроизвольно морщился от его вида. Вот и сейчас постарался увлечься телефоном вновь, лишь бы не видеть всех этих синяков, яркими пятнами сверкающих на физиономии младшего.       Пиков распластался обратно по дивану, протяжно фыркая и прибавляя громкость телевизора. Как бы он ни старался простить это животное, по чистой случайности делящее с ними жилплощадь, полюбить его не получилось. —Не видел я твоего блохастого. —Сквозь зубы пробубнел парень, недовольно подтягивая к себе ноги—Феликс решил ещё раз заглянуть под диван. —А что случилось, Фель? —Поинтересовался старший Червов, продолжая что-то усердно печатать.       Не то, чтобы ему было плевать, просто день сегодня выдался ужасный, и так не хотелось портить этот дивный, спокойный вечер переживаниями. Феликс поднял на него глаза, наполняющиеся слезами. Противясь, пришлось все таки посмотреть на это.       На душе сразу стало беспокойно. Ромео вздохнул, понимая, что сейчас будет что-то не шибко веселое. Он выключил телефон, убрал его в сторону и принялся слушать. Так не хотелось, с одной стороны, а с другой—брат все таки. —Я его с утра не видел! —Подрагивающим голосом пискнул парень, удрученно усаживаясь на полу. —Насыпал утром ему корм, а он не поел. И нет его нигде!       Он обнял колени руками, уткнулся в них лицом и рвано выдохнул. Казалось, обшарил уже всю квартиру, вдоль и поперек, разве что мебель не перевернул. И звал, и кормом шуршал, и любимую звенящую игрушку повсюду раскидывал. Но Дымок так и не вышел.       Утром, уходя, Феликс думал, что кот всю ночь порядочно охранял квартиру, а потом нашел себе уютный уголок и задремал, поэтому не провожал обитателей квартиры на работу и учебу. Но сейчас становилось уже не до шуток. —Да не ной ты. —Вару даже не пытался его успокоить. Ромео метнул искры из глаз, но реакции не получил. —Мы его просто все заебали, вот и спрятался где-то.       Почему-то был уверен, что так оно и есть, потому и говорил абсолютно спокойно и уверенно. Будь его воля, Пиков бы тоже запрятался куда-то от этого балагана. Но по несчастливому стечению обстоятельств, стоило ему зайти в свою комнату, как Ромео оказывался там же. —Да помолчи ты! —Раздраженно цыкнул на соседа старший. Конечно, он был чрезмерно благодарен этому человеку, что спас его брата от того старшеклассника (а эту историю ему поведали во всех подробностях), но хамство Пикова все ещё бесило. —Где ты его видел в последний раз?       Он обратился к Феликсу, и тот задумался. Парень таращился куда-то невидящим взглядом, уложив подбородок на сложенные руки. Вару мельком посматривал на него, и в какой-то момент показалось, что тот вовсе отключился. —У балкона вчера вечером крутился. —Удручеднно пожал плечами, не меняя пустого взгляда. —Потом я ушел в комнату, и больше его не видел.       С тяжёлым вздохом, Ромео поднялся со своего места и пошел к балкону. Стоило открыть дверь, как повеяло вечерней прохладой. Он вышел, оглядел все темные углы и окна. Все они были наглухо закрыты, и кота здесь явно не было.       Вернувшись обратно и закрыв дверь, парень лишь пожал плечами на молчащие глаза брата. Тот сразу же погруснел ещё сильнее, губы задрожали, и он уткнулся носом в колени, кажется, начиная всхлипывать. —Надо ещё поискать. —Кивнул сам себе Ромео, подходя ближе и поглаживая младшего по плечам. —Мало ли, залез куда-то и вылезти не может.       По сути, смысла в этом не было. Ведь Феликс смотрел везде, абсолютно везде! Но надежда все ещё оставалась, и он, слабо улыбнувшись, поднялся на ноги, готовый ещё раз обрыскать всю квартиру. —Давайте-давайте, только от экрана отойдите. —Недовольно помахал рукой Вару, отгоняя соседей, словно назойливых мух. —Ты что, не поможешь? —Обиженно охнул Феликс, вскидывая брови.       Лицо Пикова было пустым, не выражало абсолютно ничего. Кроме маленькой толики раздражения, которое он даже не пытался скрыть. Он скривил губы и покачал головой. —А толку? Дальше квартиры уйти не мог. Спрятался в шкафу где-то и сидит.—Парень улёгся на бок, чтобы видеть хоть что-то, происходящее в телевизоре. —Вот три дня пройдет, тогда и рвите жопы.       Его помощь, как он считал, пока не требовалась. Посмотреть по углам эти двое и сами в состоянии. Так зачем ему ходить со всеми из стороны в сторону и лишний раз гонять пыль? Вот если нужно будет сделать что-то конкретное —к примеру, вытащить этого кота из-за стиралки—тогда, может быть, подключится.       Ромео сверипел, видя, насколько Вару было плевать на их проблемы. Он сжимал кулаки, намереваясь вдарить по этой наглой морде. Ладно, смирился, что Пиков невыносимый идиот, но Феликс то сейчас разревется от этого!       Благо, младший пока что не собирался больше рыдать. Поэтому, проглотив все свое недовольство, Червов взял его за плечо и вывел из гостиной, на ходу предлагая начать поиски с кухни. Они ушли, а Вару, наконец-то, смог в одиночестве посмотреть этот абсурдный сериал.       Заметив метания уже двух людей, из своих комнат показались Зонтик и Габриэль, до этого мирно спавший. Они присоединись к поискам, и вскоре квартиру вывернули на изнанку. Смотрели даже там, куда коту уж точно было не забраться без посторонней помощи. —Его нет! —Феликс рыдал взахлёб, утирая бесконечные слезы руками и дрожа от страха за любимца.       В комнате было нечем дышать. Возможно из-за пыли, поднятой с плинтусов после всеобщей беготни, а может из-за общей паники. Рядом с Феликсом, на его кровати, сидел Габриэль. Гладил друга по спине дрожащей, ледяной ладонью, закусывал губы, стараясь скрыть свои переживания.       Зонтик примостился у окна, обнимая себя руками. Слишком много проблем навалилось в последнее время, а пропавший кот только добивал его нервную систему. Он ничего не говорил, просто старался быть рядом, хоть немного причастным к коллективу.       Ещё больше гоняя и без того тяжёлый воздух, по комнате сновал Ромео. Громко стуча ногами, не привычно себе, бубнел что-то под нос, хмурился и чуть ли не хватался за голову. Хотелось спокойно лечь спать, но не было возможности. —Может, ещё где-то не посмотрели? —Стараясь успокоить товарища, Габриэль поднял обречённый взгляд на остальных.       Старший Червов его не слышал. Погруженный в свои мысли, продолжал наворачивать круги на автопилоте. Захлкбывающийся слезами Феликс мало, что мог сказать. Зато Зонтик, выйдя из астрала, прошипел пустым тоном: —Мы всю квартиру обшарили. —Тон звучал даже грубо. Он вытер нос тыльной стороной ладони. —Ты же сам видел. —А вдруг кто-то выпустил его в подъезд и не заметил...?—Габриэль в ужасе вытаращил глаза. Кончики ушей дрогнули.       Он тут же в ужасе хлопнул себя по губам, зажимая рот рукой. Наверное, стоило взять за привычку сначала думать, а потом говорить. Столь резкое предложение, к сожалению, не было пропущено мимо ушей. Треф вжал голову в плечи, отворачиваясь.       Завывания Феликса стали громче и жалобнее. Парень закрыл лицо ладонями, сжимаясь в комок. Бурная фантазия уже накидывала неутешительные сценарии того, что могло случиться с его пушистиком на улице.       Ромео зарычал, зарывая пальцы в волосы и портя идеальную когда-то прическу. Отошёл к стене, едва слышно стукнулся об нее лбом и обернулся назад, рвано выдыхая. Не время самобичеваний. —Надо пойти поискать. Не мог домашний кот далеко уйти. —Заплетающимся языком пробубнел парень, потирая ушибленный лоб. —Пойду одеваться.       Габриэль тут же подорвался со своего места. За пару шагов догнал уходящего из комнаты Ромео и остановил его за локоть. Старший застыл на месте и обернулся, смотря в огромные глаза мальчишки и уже зная, что тот от него хотел. Червов коротко мотнул головой. Бубнов закусил губу, опуская взгляд. Было даже обидно от того, что его помощь в поисках не хотят принимать.       Но благо Ромео соизволил объяснить, пусть и достаточно сухо, что Габриэль сейчас нужен здесь. Осторожно указал на все еще заливающегося слезами Феликса, в надежде, что объяснять подробно не придется.       Парень скомкано улыбнулся и покивал. Он действительно будет более полезен, если останется с другом. Жаль только, что от нахождения с ним сейчас не было никакого толку — только самому хуже становилось.       А тешить друг друга лживыми словами о том, что Дымок обязательно найдется, Габриэль не мог. Но смотря на то, как плохо товарищу, парень решил запрятать свои принципы и собственную грусть, и хотя бы попытаться его успокоить.       Ведь кроме него это никому не удастся. Да, есть Зонтик, но вряд ли он сможет чем-то помочь. Увидев, как парень беззвучно всхлипывает у окна, вытирая влагу с покрасневших щек рукавом, Бубнов в этом убедился.       Поэтому молча вернулся, сел на кровать рядом с Феликсом и обнял его, утыкаясь носом в шею и поглаживая по спине. У самого горло драло от рвущихся слез. Он любил кота и переживал за него не меньше, но Феликса любил больше.       Оставаться в этой комнате, пропитанной отчаянием, Ромео больше не мог тяжело вздохнув, вышел в коридор, и пошел прямиком к вешалке, выцепляя с нее на ходу свою ветровку. Как же они так не уследили? Это был единственный вопрос, которому Червов позволял задержаться в голове. Так не хотелось сейчас представлять самый худший исход событий.       Если Дымок действительно оказался на улице, то какой вообще шанс его найти? Хуже только, если найдет, но уже остывшую тушку, разорванную дворовыми собаками или размазанную по асфальту колесами машины. Парень скривился, его передернуло. Лучше о таком не думать.       Во входной двери негромко зашуршал ключ, заставляя Ромео застыть на месте. В проходе, задорно звеня связкой, появился Пик. Сегодня он был трезвым, как стекло, а после посиделок у Вали пребывал в очень приподнятом настроении.       Но стоило услышать завывания Феликса, и взглянуть на потухшее, посеревшее лицо Ромы, как улыбка тут же спала с лица, не оставив даже тени. Опять что-то случилось, и, видимо, что-то ужасное.       Видя немой вопрос в глазах Пикова, Ромео прикрыл глаза и опустил голову. Так не хотелось объяснять все в подробностях. Не вовремя, не было сил. Поэтому, ограничившись коротким: "Дымок пропал, дома нет", с надеждой решил спросить: —Не знаешь, мог за дверь выскочить?       Пик глупо поморгал, не сразу осознав, что происходит. Задумчиво пожевал губу, на ходу снимая кроссовки. Пытался вспомнить, когда вообще видел кота в последний раз. Внутри вс е похолодело. Вспомнил, к своему несчастью. Еще недолго помявшись под неприлично пытливым взглядом, все-таки скомкано выдавил: —Я курить ночью выходил...—Боялся поднять глаза и наткнуться на осуждение или даже гнев. Даже так чувствовал, как сосед напрягся. —Я его отпихнул! Вроде бы... я не помню уже.       И снова он оправдывался. Только вот легче от этого никому не становилось. Как бы Пик сейчас не божился, что точно не он выпустил зверька в подъезд, это бы не помогло. Хотя, парень правда не помнил.       Дымок вился под ногами, орал и обвивал ноги хвостом, мешая пройти. Пиков, дрожа от очередных загонов и нарастающей истерики, пнул его, вроде бы, подальше от двери. Но в наваждении, идя на общий балкон с пачкой сигарет, даже не посмотрел, не увязался ли зверек следом.       Ромео закрыл лицо руками, опуская голову еще ниже и как-то ненормально раскачиваясь из стороны в сторону. Прошипел что-то себе под нос, наверное, очень скверное, и принялся дрожащими руками натягивать обувь. Всего трясло то ли от страха за питомца, то ли от раздражения в сторону Пика. За то, что не уследил. За то что, возможно, по невнимательности лишил их домашнего любимца жизни.       На звук двери из гостиной показалась зеленая макушка. Телевизор не работал уже минут двадцать. Все это время Вару слушал, подойдя в плотную к стене. К своему несчастью, даже не слышал, что говорил только что вернувшийся брат.       Выжидал момент, когда все-таки нужно будет выйти и помочь. И сейчас был самый подходящий момент. Опираясь руками о косяк, парень высунулся в коридор, и громко, чтобы его слышали, спросил: —Ну че? Нашли?       В коридоре на долю секунды повисла звенящая, напряженная тишина. Ромео как с цепи сорвался. Даже воздуха не набрал перед тем, как повернуться и крикнуть. Поэтому, наверное, гаркание получилось таким сорванным и до ужаса болезненным: —Да уйди же ты!       Вару вздрогнул, не ожидая такой реакции. Тут же сделал шаг назад, выставив руки вперед для обороны и вытаращив глаза. Червов казался очень агрессивным. Но больше создавалось впечатление, что он сейчас расплачется под-стать брату— покрасневшие глаза, дрожащие руки. —Тише ты. —Сконфуженно шикнул Пиков, на всякий случай отступая еще дальше и украдкой смотря на поникшего Пика. —Что, свалил все-таки?       Старший прискорбно сообщил, что скорее всего виноват в этом, и пожал плечами. На какое-то время воцарилось молчание, сопровождаемое завываниями из соседней комнаты. Вару вслушивался в них, и становилось дурно на душе. Голова раскалывалась от этих звуков и духоты прихожей. И вроде бы ладно, пускай себе плачет. Поревет и отпустит.       Но тут уловил негромкий, дрожащий шепот Габриэля, все-таки заходящегося всхлипами. В сердце что-то оборвалось, вару нахмурился и уверенно посмотрел на Ромео. —Ты искать его идешь? —Дождался скомканного кивка и сообщил, не требуя возражений. —Я с тобой.       Ромео удивленно вскинул брови и даже рот приоткрыл. Чтобы Вару вызвался помочь, да еще и ему, несмотря на явную вражду? Это что-то новенькое. Но отказываться от лишних рук было бы глупо, поэтому, покивав, парень обулся и вышел в подъезд. Пик не стал никак комментировать происходящее, молча ушел в комнату.       Уже через минуту вару стоял рядом с Червовым на лестничной площадке. В домашних шортах, футболке и сланцах. Старший невольно косился на него и хмурился, желая спросить, почему он так легко одет. Но все же, покачав головой, промолчал. В тишине ехали в лифте, стоя друг от друга как можно дальше. Пиков залипал на мигающую желтым светом лампочку под потолком.       На улице было прохладно. Потемневшее небо, затянутое облаками, казалось совсем черным. Вару втянул носом свежий апрельский воздух и поежился, растирая плечи ладонями. Возможно, все-таки стоило накинуть что-то поверх. Но возвращаться обратно смысла уже не было. Оба парня оглядывались по сторонам, надеясь заметить где-нибудь в округе серое пятно. —И какой у нас план? —Негромко уточнил парень, переводя взгляд на мрачное лицо спутника, освещаемое светом фонаря.       Тот не повернулся, как будто делал вид, что вовсе его не слышит. Набрал побольше воздуха в легкие, поднес ладони ко рту, как рупор, и громко заговорил, так и не ответив на заданный вопрос: —Кс-кс-кс! Дымок! Дымо-о-о-ок...       Парень ощутимо дернулся, смотря на Ромео, как на умалишенного. А потом кивнул, поняв, что надо делать. Ходил под окнами, заглядывал под кусты и в окна подвала, зовя кота. Спустя минут десять остановился, отдыхивась.       Язык уже болел от этого кс-ксканья. За все это время на зов выглянул только жирный рыжий котяра с очень агрессивной рожей. Оглянувшись, вару не сразу обнаружил соседа—тот ходил уже по детской площадке, продолжая звать Дымка. —Слушай, ты уверен, что он где-то здесь? —окликнул его Пиков, пробираясь через ветвистые кусты и царапая ноги. —Целый день уже прошел. —Не нагнетай. —Оторвавшись от своего занятия, севшим голосом отозвался Ромео.       Он уже начинал отчаиваться. Может быть, Дымок свалил так далеко, что найти теперь не представлялось возможности? Или испугался чего-то и запрятался куда-то. Подумав об этом, парень запрокинул голову и стал разглядывать ближайшие деревья. Но и там зверька не оказалось.       Холодный ветер задувал под футболку, заставляя ежиться. Вару поморщился, обнял себя руками. Поднял глаза наверх. Растрепанные порывами волосы закрывали весь обзор, но даже так было понятно, что тучи стали только темнее и плотнее. Луна совсем пропала, не оставив от себя даже мутного пятна в небе.       Еще через десять минут бесцельных скитаний по улице, вару захотел плюнуть на все, развернуться и пойти домой. Останавливала его только мысль о том, что Габриэль разочаруется окончательно. Да и снова слушать истерику остальных ему не хотелось. Поэтому, несмотря на холод и дрожащие колени, продолжал поиски.       Они ходили везде, где могли: за домом, за двумя соседними, заглядывали в подвалы и на детские горки. А там, где возможности нормально ходить не было, Пиков лазал сам. Исцарапал все ноги и руки, даже умудрился зацепиться за арматуру, торчащую из стены, и порвать футболку.       Ромео, как ненормальный, ходил с пустым взглядом, и прерывал зазывания кота лишь изредка, сменяя на причитания: "Он не мог далеко уйти... домашний кот никогда не уйдет так далеко...". Бормотания звучали безжизненно, так, словно Червов постепенно лишался рассудка. Сначала Вару это забавляло, он даже пару раз похихикал с этого, про себя подумав, что братья Червовы оба психи.       А потом стало вообще не смешно. Когда пошел второй час поисков, сорванное горло давало о себе знать и руки коченели, шутить хотелось меньше всего. Он уже терял всякую надежду. Если до этого искал, почти полностью уверенный, что найдет, то сейчас от этого ни осталось и следа.       Изо рта клубился пар. Дрожа всем телом, на негнущихся ногах, парень звал. Уже начал терять значение слова "Дымок". Зачем он это говорит? Что это ему даст? Он качал головой, стараясь избавиться от всех мыслей сразу. Ромео кашлял, морщась и держась за горло. Пиков видел это краем глаза и лишь понимающе поджимал губы.       Младший безнадежно обнимал себя руками, пытаясь убрать с кожи мерзкие мурашки и ощущение отчаяния. На макушку приземлилось что-то ледяное и мокрое. Он вздрогнул, запрокинул голову. Накрапывал мелкий, мерзкий дождик.       Сквозь зубы парень зашипел. Вот тебе и весна. Вот тебе и обещанные теплые дни и знойные ночи! Когда вода с неба закапала стремительнее, ребята, не сговариваясь, вернулись к подъезду. Встали под крышу. Ударил гром.       Пиков, наверное, инстинктивно, сделал пару шагов к спутнику, вставая почтив плотную к нему. Ромео даже внимания на это не обратил. М-да уж, в такую погоду ни один кот носа не высунет...       Стояли молча, наблюдая, как темнеет от влаги тротуар. А дождь все лил, как будто специально добивая. Вару выдохнул, выпуская изо рта до ужаса густой клубок пара. Сейчас бы покурить. И не электронку, а нормальную сигарету. Чтобы согреться. А еще лучше вернуться назад, закутпться в теплый плед и так уснуть.       Стоящий рядом Рома негромко втянул забитым носом воздух и закашлялся. Оглянувшись на него, вару заметил, как того трясет. Не от холода, ветровка немного согревала, — от осознания, что Дымок вряд ли выйдет на их зов. Если уж за столько времени не появился, что может измениться? —Дождь вроде затих...—Сипло поделился Вару, кивая в сторону темного и от чего-то жуткого двора. —Пошли?       Червов не ответил. Оттолкнулся от подъездной двери и пошел прямиком в сторону детской площадки. Пиков недовольно покачал головой. Они там уже смотрели.       Вряд ли кот выбежал и залез под горку. Но пошел следом, как верный пес. Не хотелось оставаться одному в этой темноте. Почему-то она наводила какой-то неописуемый ужас, заставляла дергаться от каждого шороха и держаться как можно ближе к своему недругу.       Вопреки ожиданиям, Ромео не пошел дальше надрывать горло. Он упал на мокрую лавку, одиноко стоящую на краю детской площадки. Уперся локтями в колени и опустил голову, как-то через чур прерывисто дыша. Плечи подрагивали.       Вару ускорил шаг, оказался рядом и выдохнул, оглядываясь назад, в темноту подъездной дорожки. Только слабый фонарик освещал металлическую, отделяющую их от спасительного тепла и света. Казалось, даже уличные фонари потухли, и остался только этот лучик. —Я так с ума сойду!—Обреченно вскрикнул Червов, рывком закрывая лицо руками и мыча что-то.—Как же теперь быть...?       Столь философский вопрос заставил Вару на мгновение задуматься. Если мыслить логически, что в их ситуации казалось нереальным, то развесить объявления, ходить и искать в светлое время суток. Или забыть и смириться. Но вряд ли Ромео сейчас ждал от него такой ответ.       Хотя, глядя на парня, становилось понятно—он вообще от Пикова ничего не ждал. За мычанием послышался негромкий всхлип. Вару ужаснулся, широко раскрывая глаза, скрытые под очками. Он еще мог понять, почему ревели младшие, но от Ромы такого не ожидал.       Подумав пару секунд, кивнул сам себе. Оперевшись бедрами о заборчик, вздохнул. Сейчас он как никогда понимал своего недруга и даже, к собственному удивлению, разделял его чувства. Червов переживал за брата. За кота тоже, но за Феликса сильнее. А Вару пошел искать звереныша только ради Габриэля. —Да найдется он...—Прошептал Пиков, опуская взгляд себе под ноги. Он не был уверен в своих словах, но почему-то так хотелось это сказать. —Почему ты так уверен? —Ромео негромко шмыгнул носом, убирая руки от покрасневшего лица. Смотрел даже с наездом, как будто Вару сказал глупость. — Зачем пытаешься успокоить?       Пиков поморщился. Он то откуда знал, зачем говорит все это? Может быть, потому что он не бесчувственная мразь, коей его до сих пор считал этот розовый петух из-за пары нелесных слов и нескольких потасовок? Как бы хотелось сейчас все высказать, но решил промолчать. Не получив ответа на сою агрессию, Ромео заныл уже в открытую. —Да потому что твоих слез тут не хватало! —Прикрикнул Вару как-то через чур мягко для самого себя. Хотел, что бы звучало грозно, а вышло как-то заботливо. Раздраженно выдохнул, оттолкнулся от заборчика и убрал руки в карманы шорт. —Пойду, там еще посмотрю.       И ушел, оставив Ромео на едине со своими загонами и отчаянием. Совсем расклеился. Двадцать лет человеку, а он ноет из-за какого-то котяры! Подумаешь, Феликс истерит. Что, котов мало на улице? Вон того рыжего забрать, да и все. Но в глубине души было скверно. А вдруг и вправду что-то случилось? По сути же еще котенок. Че там ему, полгода от силы.       Вару стремительно шел в сторону подворотни, которую они обошли стороной. Червов это место проигнорировал, а Пиков не захотел сначала соваться—темно и страшно. Но сейчас это был последний шанс. Да, идти через весь двор ради сырого, безлюдного и возможно опасного переулка было глупо, но коты ведь и любят подобные отдаленные места?       Остановившись возле входа во тьму, парень передумал. Обнял себя руками, боясь сделать шаг в это ужасное свиду место, пахнущее мусором и какой-то трупчиной.       Но собрался с мыслями, закрыл глаза и быстро влетел в подворотню, останавливаясь и приоткрывая один глаз. По спине пополз липкий ужас, казалось, из каждого угла кто-то смотрит.       Проморгавшись, понял, что никого здесь нет. Дождь сюда не заливал из-за крыш двух соседних домов, поэтому было сухо. И тихо. Настолько тихо, что Вару слышал стук своего сердца. Он поджал губы, быстро оглядываясь в поисках кота.       Жаль не мог ни на чем сфокусироваться. Давящее затишье здесь навевало что-то, от чего в душе начинало колоть. Резкий порыв ветра, поднявший край футболки, заставил пискнуть и сделать еще пару шагов в темноту. Парень ударился спиной о кирпичную стену позади себя и медленно съехал по ней на пол. Хотелось домой, в тепло.       Накрыло какое-то наваждение, чувство дежавю. Вару не знал, что ему вспомнилось, но в моменте захотелось разрыдаться. Он успокаивал себя тем, что это общее плохое настроение так на него влияет. Но когда в голове загудело, и всплыли какие-то мутные картинки из забытого прошлого, его накрыло окончательно.       Пиков подтянул к себе колени, уткнулся в них лбом и закрыл голову руками, как будто крыша могла вот-вот рухнуть.       Если не найдется этот чертов кот, все станет только хуже. Феликс будет рыдать еще сильнее, а вместе с ним и Габриэль, и Зонтик тоже. А там уже и сам Вару даст слабину. И стены этой подворотни так давили. Хотелось встать и уйти отсюда, но конечности так заледенели, что было больно просто пошевелить ими.       В трубах завывало, где-то рядом шелестели сухие кусты и деревья. А он все думал. Отчаянно пытался что-то вспомнить, но на затворках памяти мелькали лишь неразборчивые силуэты, чьи-то голоса.       Они что-то говорили, возможно, даже ему, но разобрать не получалось. Так и сидел бы здесь до изнеможения, стараясь понять, отчего вдруг стало давить под ребрами, если бы не...       Мя-я-я-яу...       Как будто сняли свинцовый шлем с головы. Пиков дернулся, тут же отрывая голову от своих коленей. Перед ним, почти вплотную, сидел кот. Серый, с довольной белой мордой, смотрел огромными желтыми глазищами. Беспечно мотал хвостом, облизывался и уходить не собирался.       Вару растерялся на долю секунды, охнул от шока. Тут же, опомнившись, стиснул кота озябшими пальцами, на что получил крайне недовольный мявк. Эту морду он ни с чем бы не спутал. Поднял кота за подмышки, тот растянулся в воздухе, оголяя белое пятно на пузе—в виде сердечка. Он. У Пикова аж весь воздух из легких вышел. Это Дымок!       В грудной клетке все сжалось от счастья, в момент нахлынувшего на него. Такой прилив эндорфинов он не испытывал еще ни разу в жизни. Губы сами собой растянулись в маниакальной улыбке, в глазах заблестели огоньки. Он прижал кота к себе, вскочил, стараясь не обращать внимание на боль в ногах, и помчался обратно во двор.       Одним махом он преодолел все расстояние, даже не озираясь по сторонам. На лавочке все так же сидел поникший Ромео, шмыгающий носом и не знающий, что ему теперь делать. Он даже не сразу услышал топот, и дернулся лишь тогда, когда по улице разнеслось неприлично громкое и счастливое: —Нашел! Я его нашел!       Старший в момент поднялся с лавки, выискал глазами движущийся к нему силуэт. Он просто не мог поверить в то, что действительно Пиков нес к нему Дымка. Вару не успел притормозить—сланцы предательски проехались по песку, и со всего размаху влетел в Ромео, чуть не сбив с ног. Благо, Червов устоял на ногах, и даже придержал соседа за талию.       Отскочив, парень дрожащими руками протянул кота хозяину. Он запыхался, дышал через раз, но выглядел безумно счастливым. За плотными стеклами очков блестели восторгом по-детски огромные, мокрые от слез глаза. Ромео перехватил звереныша, оглядел его со всех сторон, и рвано выдохнул. —Нашелся...—Не веря своим глазам, шептал парень, смаргивая остатки влаги. Обнял кота, прижимая так крепко, как только мог. —Вару, как...?       Смотрел так восхищенно, даже любовно, что Пиков был вынужден опустить глаза в землю. Изо рта, вместе с паром, вырвался негромкий, рваный смешок. Он вздрогнул, обнимая себя руками. Облизнул пересохшие, обветренные губы и почти умоляюще прошипел: —Прошу, пошли домой. Я замерз.       Собственный голос казался таким жалким и противным, но Ромео не обратил внимания. Он спрятал кота за пазуху, чтобы тот грелся под круткой. Свободной рукой обвил пальцами ледяное запястье мальчишки, утаскивая его в сторону подъезда. Вару даже не возражал, что его держат. Даже наоборот, так было лучше.       Первые два этажа пролетели быстро. На эмоциях Ромео и забыл о том, что лит работает, а Пиков был не в силах напоминать ему об этом. Просто шел, ведомый за руку, и изредка прикрывал глаза от тепла. Вдруг так захотелось спать. Только потом замедлился, когда обледенелые ноги стали оттаивать и жутко болеть. Не хватало только заболеть.       Его так и продолжали тащить наверх, как вшивого котенка за шкирку. К моменту их этажа вару совсем обмяк и висел тряпичной куклой. Ромео победно открыл дверь чуть ли не с ноги, и сразу же громко позвал Феликса, уверенный, что никто еще не лег спать.       Дымок мял когтистыми лапами плечо хозяина, не высовываясь из-под куртки, громко мурчал, прикрыв глаза. На тряску ему было наплевать. Теперь он был в тепле, дома и с привычными ему людьми.       Из комнаты показался по-прежнему заплаканный Феликс. Одной рукой он вытирал лицо, а второй крепко сжимал ладонь такого же поникшего Габриэля, зареванного, с опухшим лицом и заплывшими глазами. Следом показался Зонтик.       На удивление, он не спрятался в комнату, а продолжал сидеть с ребятами до победного. Ромео наконец-то отпустил запястье спутника, сунул руку под куртку и достал оттуда размякшего кота, словно трофей.       Лица ребят тут же прояснились. Феликс, абсолютно потеряв дар речи, кинулся к брату. Выхватил питомца, оглядел его со всех сторон, и стиснул в объятиях, принимаясь радостно голосить: —Мой маленький! Нашелся! —Он едва сдерживал новый поток слез, на этот раз от радости и облегчения. Поцеловал кота в макушку. —Где он был? Как вы его нашли?       Ромео с улыбкой повернулся к дрожащему подростку, прижавшемуся плечом к стене и почти засыпающему. Он слабо дёрнул его за плечо, приводя в чувство, и, поставив ровно, восторженно произнес: —Это Вару нашел!       Пиков потупил плывущий взгляд, промычал что-то. Феликс тут же отпустил кота на пол, в два шага подскачил и заключил Вару в объятия, сжимая до скрипа костей. Парень даже пискнуть не успел, только сдавленно кашлянул.       На ухо посыпался благодарный шепот. Червов чуть ли не прыгал от восторга, не собираясь отпускать того, кто за последние пару дней дважды помог ему. Вару пытался отпихнуть его, выгибаясь и конюча: —Ты мне сейчас ребра сломаешь!       Через минуту Феликс все таки отпустил его, продолжая сверлить счастливым взглядом. Пиков поморщился, растирая болящие ребра ладонями. Ему даже отдышаться не дали—Габриэль тут же сменил друга, кидаясь на шею к парню и утыкаясь мокрым лицом в плечо.       Из этих объятий вырываться не хотелось. Вару вздохнул, улыбнулся и сцепил руки за спиной товарища. Да, не зря продрог на морозе, не зря разодрал конечности об ветви и мучался. Главное, что теперь его лучший друг был счастлив, ластился и бесконечно благодарил.       Зонтик ограничился слабой улыбкой и кивком. Этого было достаточно, чтобы почувствовать себя героем. Вроде сделал такую мелочь, а сколько восторга у всех было в глазах!

***

—Главный герой такой идиот! —Куромаку возмущённо фыркнул, складывая руки на груди.       В потёмках его хмурое лицо, освещаемое лишь светом телевизора, выглядело безумно забавно. Он даже губы надул, как маленький, отворачиваясь от экрана и морщась, когда началась сцена поцелуя.       За окном уже стемнело. Последние часы выходного стремительно улетучивались. Парень планировал завалиться в кровать ещё около часа назад, но Оксана, как всегда бодрая и улыбчивая, обманом затащила его в гостиную посмотреть фильм.       Только вот обещанный коротенький фильмец оказался полноценным сериалом, и заканчиваться не собирался. Оксана жалась к своему парню сбоку, хихикала и тыкалась кончиком носа в шею. Куромаку убрал голову, подставляясь под теплое дыхание.       Она подняла на Трефа заинтересованный взгляд, хлопая длинными ресницами и складывая губы бантиком, ожидая, что же скажет ее любимый. Слушать его отзывы на подобные картины было до жути уморительно. —По-моему, очевидно, что эта Лиза по уши в него влюблена!—Он вновь глянул на экран и скривился.       Крупным планом главный герой—Куромаку не запомнил его имя—прижимал к себе за талию горячую брюнетку. Они наигранно-страстно вылизывали друг другу рты. И это прямо посреди улицы.       И ладно бы только это вызывало возмущение,—потому что кто будет так в открытую пошло целоваться, закидывая ногу на своего мужика в центре города?—напрягала девушка на фоне. Как всегда несчастная, она стояла, сдерживая слезы и прижимая к себе какую-то цветастую шаль.       Он не шибко вникал в сюжет по началу, но быстро втянулся и все понял: мужик отверг свою подругу детства, которая любила его до безумия, и выбрал вместо неё наглую стерву, желающую не то денег, не то чужих страданий. Стандартный сценарий.       Невзирая на клише, Треф печально поджал губы. Эту девушку было крайне жаль. Оксана прижала ладонь ко рту и уже в открую засмеялась, чем вызвала у Куромаку шок и даже обиду. Чего ухохатываться то? —Ну даже если влюблена, то что? —Хмыкнула как-то совсем недобро Оксана, укладывая голову на плечо любимого. —Ему теперь девушку ради этого бросить? —Да не любит он ее... —Насупился парень, перехватывая шаловливую ладонь Оксаны и сплетая пальцы. —Ну видно же, что у них с Лизой что-то большее. А с этой все как-то... Плоско?       Нахмурившись, призадумался. Он не привык в целом оценивать чьи-то эмоции, думать о чувствах и любви в целом. Тут же в голове вспыл вопрос, а как пришел как вообще понял, что сам влюбился?       Но тут же эти мысли из него выбил мокрый поцелуй под скулой. Оксана облизнула кончиком языка его шею, заставляя вздрогнуть и расплыться в рефлекторной глупой улыбке. —Не делай вид, что разбираешься в людях. —Словно змея, с ухмылкой прошипела девушка, слабо кусаясь.       Куромаку подумал, что и вправду, нет смысла пытаться это понять. Отдавшись нахлынувшим эмоциям, он не возражал, когда девушка села сверху и принялась зацеловывать его щеки и губы.       А потом вдруг остановилась. Резко отдалилась и широко распахнула глаза. Треф огорчённо выдохнул. Он почти начал засыпать от этих ласк, а ему всю малину обломали. —Кстати, послезавтра приедут мои родители. Как раз познакомлю вас. —Оксана растянула губы в широкой улыбке, в глазах заиграли блики.       Куромаку только открыл рот, чтобы возразить, но его заткнули поцелуем. Он даже не ответил на него, продолжая сидеть в ступоре. Он не готов знакомиться с ее родителями. Вообще не готов...

***

      Негромкий смех на уже родной кухне. Третья по счету кружка с чаем. И двое людей, практически заменивших Пику родителей. Глядя на них, щурясь от наказывающей сонливости, парень улыбался. Он держался неплохо, как ему казалось.       По крайней мере, больше на алкоголь не смотрел и не думал о нем. Валя с Аней предпочитали обходить тему спиртного, и говорили в основном о чем-то более приземленном: о работе, о погоде и прочем бреде. Но даже это было интересно слушать. Особенно, когда мужчина разбавлял скучные вести забавными шутками.       Анна прикрывала рот рукой, стараясь быть как можно тише. С ее то звонким смехом сделать это было тяжело. Уже было поздно. Так поздно, что дети видели, наверное, десятый сон, лёжа в своих кроватях. Пиков и раньше засиживался, но часто таращился на часы и, краснея, мямлил, что пора уходить.       Сейчас этого делать не хотелось. Слишком хорошо было, сидя с прикрытыми глазами, слушать отделяющиеся счастливые голоса его друзей. Но томный вечер перестал быть таковым, когда послышались частые детские шаги. Взрослые затихли, и Пик был вынужден вернуться в реальность.       Обернувшись, заметил детскую фигурку. Иришка, стоя в проходе в пижаме, нервно теребила пальцами завязки на футболке в клубнику. Она мялась, кусала губы и выглядела какой-то через чур расстроенной. Пиков напряжённо повел плечами. —Что случилось, милая? —Тут же проворковала Анна, ставя кружку на стол и раскрывая руки для объятий.       Девчушка пулей бросилась к матери. Прижалась к ее плечу, пряча виноватое лицо в воротнике маминой блузы. Сначала Пик решил, что малышке приснился плохой сон, но потом, отодвинувшись, она прошепетала: —Нам на завтра нужна поделка... —И отвернулась, дуя щеки. —Дары весны... Я забыла!       Анна похлопала ресницами, побледнела и перевела взгляд на часы, тикающие на стене. Валентин громко чертыхнулся, поднимаясь со своего места. Такое они уже неоднократно проходили, что с Алисой, что с Ирой.       И как на зло дети вспоминали о необходимости что-то сделать к завтрашнему дню под ночь, если не утром, за полчаса до выхода. Пик изогнул бровь, не понимая, чего все засуетились. —Что ещё за поделка? —Протянул, глядя на Иришку с неподдельным интересом. —Нам надо сделать весенний лес! Ну или ещё что-то... —Она просияла лишь на мгновение. Пожала плечами девчушка, после обратно утыкаясь маме в плечо.       Он поморщился, пытаясь примерно представить, как это может выглядеть. Но в памяти не откопал ни единого случая, когда бы пришлось делать какие-то поделки. Возможно, только в далёком детстве. Они даже с Вару такой фигнёй не страдали.       Валентин ушел в гостиную. Было слышно, как обшариваются все шкафы и полки. И ладно бы какая аппликация, да даже чертов скаоречник —там ведь только картон нужен, клей и немного фантазии. А тут необходимо то, что в магазине вряд-ли купишь.       Вернулся мужчина ни с чем. Развел руками, сказав, что даже какой нибудь покрывшийся пылью каштан не нашел. Значило это только одно—пора выдвигаться на "охоту" за дарами весны. И Пика, конечно же, взяли с собой.       Подобные спонтанные интерактивы парень не любил от слова вообще. Особенно когда задача звучала в духе "пойди куда-то, не знаю, куда. Принеси то, не знаю, что.". Но ради друзей и маленькой Иришки согласился помочь. Потому через двадцать минут уже стоял посреди парка, выискивая с фонариком не то шишки, не то цветочки.       У Вали в карманах к тому моменту было только несколько камней, пару веток вербы и одуванчик. Но этого было очевидно недостаточно. Ходили вдоль одних и тех же кустов, освещая путь телефонами, и переодически обменивались комментариями: —Нашел что-то? —Фантик. Пойдет? —Ищи лучше.       Приглядевшись, Пик заприметил пару шишек, лежащих в траве. Но горький опыт научил его не поднимать что-то с земли, поэтому, присев на корточки, он стал вглядываться в находку. Сзади послышался шорох—к ним кто-то подошёл. В спину ударил свет мощного фонаря. —Что-то потеряли, граждане? —Раздался бодрый, даже весёлый командирский тон.       Обернувшись, Пиков зашипел от яркого света и прикрыл луч ладонью. Прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то, но заметил лишь темную ментовскую форму. Лицо увидеть, само собой, не вышло, а светить в ответ не хотелось. —Шишки.—Пожал плечами, буркнув не раздумывая, и тут же отвернулся.       Валентин, подошедший с другой стороны, застыл на месте и укоризненно глянул в спину товарищу. Потом на расплывающуюся по лицу мента широкую, белоснежную улыбку. —Шишки, значит... —Послышался довольный голосок полицейского. Он повернулся к напарнику. —Пакуем?!       Мужчина рявкнул так громко, что с соседней сосны во все стороны разлетелись вороны. Пик дернулся, и телефон выскочил из рук. Пытался его поймать, но не удачно—тот выскользнул, упал фонариком вниз и пропал в кромешной тьме куда-то в кусты.       Он выругался, луч, как на зло, тут же исчез, светя уже в сторону Вали. Пик сжал зубы до скрипа и поморщился. Хоть бы ещё чуть-чуть посветили, ей богу!       Валя тут же бросился к менту, загасил последний источник света и принялся оправдываться. Пикову было плевать, но по отдельным словам товарища он понимал, что патрульные ему не верили.       За телефон было обидно. Пришлось, к тому же, лезть в кусты на его поиски, параллельно отдавливая колени острыми шишками и тихо матерясь себе под нос. На ощупь было сложно что-то отыскать. —Мы сами полицейские! —Пытался успокоить "коллег" Валя, складывая руки на груди и нервно улыбаясь. —Вы чё, уже приняли? —Хохотнул мент, делая шаг назад. —Давайте в машину, в участке разберемся, какие из вас полицейские.       Валентину этот мужик был не знаком. Собственно его самого тоже не узнали. Тон был холодный, шутливый и даже мерзкий. Наконец-то Пик нащупал телефон. Чертыхаясь, выполз из кустов, распрямился и подсветил свое лицо фонариком.       Второй полицай, уже готовый силой тащить Валентина в машину, оглянулся на источник света и обомлел. Дёрнул коллегу за плечо, тот глянул без особого интереса, но тут же кашлянул и вновь громко гаркнул: —Пиков?!       Парень громко хмыкнул, убирая телефон в карман, и самодовольно улыбнулся. Наконец-то удалось разглядеть физиономии этих двоих. "Новички" —как называл их Пик, ведь устроились в отдел они позже его самого. —Ты меня только по форме узнаешь? —Снисходительно склонил голову на бок Пиков, отряхивая грязные штанины. —И вообще, для начала нужно представляться.       Колкое замечание заставило мента нахохлится и обиженно засопеть. За несоблюдение протокола могут и отчитать потом, если кто-то из этих двоих нажалуется главному. Но сейчас было интересно другое: —Ты что тут делаешь? Вы оба? —Он сощурился, разглядывая смутно знакомую рожу Валентина.       Несмотря на то, что мужик этот был очень коммуникабельный и общался почти со всем отделом, запомнить его было трудно. А вот Пиков с его специфической прической и вечно отрешенным взглядом впивался в память надолго.       Второй, кажется его звали Алешка, печально вздохнул. Опять не удалось поймать кого-то на горячем. А ведь им за это надбавку к зарплате делают. До личных отношений своих коллег ему было глубоко фиолетово. —Шишки.—Пик вытянул вперёд кулак, раскрыл ладонь и показал несколько штук, которые успел зацепить в кустах. —Для поделки в сад. —У тебя есть дети?! —У мента отвисла челюсть.       Пик с грустью подумал, что дети вряд-ли у него когда-то будут, но вслух отшутился, сказав, что слава богу отсутствуют. В кармане куртки у Вали запиликал телефон. Выудив его, он тяжело вздохнул. —А вот у меня есть. —Рыкнул мужчина, читая сообщения от Анны, и после поднимая глаза на Пика. —И нам бы пора идти. А то меня живём сожрут.       Их отпустили с миром, и всю дорогу до квартиры Валя причетал о том, как хорошо, что Пикова знают во всем отделе. Иначе их бы повязали, и Иришка осталась без поделки.       А уже дома его, как дорогого друга, усадили за стол на кухне, вручили клей и попросили налепить хоть что-то. Алисе, которая к своему несчастью высунулась из комнаты, тоже не повезло—ее оставили под предлогом следить за Пиком, и заодно помочь ему, ссылаясь на творческое мышление девочки. —И зачем я этим занимаюсь?! —Возмущалась Алиса, с другом отдирая со своих рук клей. —Я свое уже отпахала! —Я тоже. —Горько усмехнулся парень, неряшливо присобачивая шишку на картонку. —Но кого это волнует?       Скептически оглядев свое творение, Пик кивнул. Получилось не так плохо. Что-то вроде ёжика, сидящего на камушках и держащего в руках ветку вербы. Он обернулся к девушке, желая, чтобы та оценила их общую работу.       Алиса, наконец-то отмыв руки, взглянула и с трудом подавила приступ смеха, рвущийся наружу. Выглядело отвратительно. Она не удержалась от едкого комментария: —У них не возникнет сомнений, что делал ребенок. —И в полголоса захохотала. —Да ну тебя. —Обежнно буркнул Пик, подпирая подбородок кулаком. Ну он же не скульптор и не художник!

***

      В гнетущей темноте коридора Вару чувствал себя гараздо спокойнее, чем тогда, на улице. Сидя на полу и таращась перед собой, он прокручивал в голове то, что надо будет спросить, как только Пик вернётся.       Последнее время брат постоянно задерживался. Сначала задерживался на пару часов, потом стал возвращаться слишком рано, а теперь засиживался где-то до поздней ночи. Это было слишком странно.       А после слов Зонтика о том, что Пик запил, становилось мерзко и кололо в груди. Всю свою сознательную жизнь Вару слышал от брата слова о том, что алкоголь это мерзко, что пить—последнее дело. А ещё хуже пить в горе.       И сейчас этот человек вдруг взялся за бутылку. И очень странным образом это совпало с переездом Куромаку. Вару сжал кулаки, хрустнул костяшками и вздохнул. Сразу вспоминалась та сцена, которую ему довелось увидеть через несколько дней после заезда в эту квартиру.       Он сидел здесь уже добрых два или три часа после "отбоя". Глаза слипались, хотелось спать, но держался всеми силами. Если не сегодня, то когда ещё удастся выловить брата и все выяснить? С каждой секундой трясло все сильнее от предвкушения тяжёлого разговора.       Стоило в двери повернуться ключу, парень тут же вскочил на ноги, стёр с лица остатки сонливости и принялся ждать. Ручка опустилась, и в квартиру, как можно тише, зашёл Пик. Уставший, но довольный. Ещё бы не довольный—ковыряться на свежем воздухе посреди ночи, а потом сидеть и лепить какую-то фигню, оказалось очень медитативно.       Вару встрепенулся, опёрся плечом о стену, скрещивая руки на груди. Он ждал, когда Пик включит свет, но тот стал разуваться в полной темноте. Спиртом вроде не пахло, но младший все равно напрягся. —Вот так за друга радуешься? —Севшим голосом процедил Вару, не найдя другого момента.       Пиков, погруженный в свои мысли, дернулся и врезался затылком в вешалку (как не вовремя решил поставить обувь к стене). С крючка слетела ложка для обуви, звонко ударяясь об пол. Вскрикнув, Пик резко вдарил по выключателю. —Ты придурок?! —Зашипел, хватаясь за колющее сердце.       Прихожая озарилась ярким светом, больно бьющим в глаза. Вару зажмурился и поморщился. Саркастично цокнул, прикрывая лицо ладонью: —Боже, алкаш, ещё и дебошир.       Ситуация была вообще не смешной, но как из песни не выкинешь слов, из Вару нельзя выкинуть чувство юмора. Пик нахмурился, распрямился и отвел взгляд. Только сейчас обработал слова, сказанные братом.       Откуда он вообще узнал? Да и как понял, что это из-за Куромаку. Впрочем, Вару всегда был умен, просто предпочитал перекидываться идиотом. Старший покачал головой и уставился на брата пустым взглядом. —Так ты пить повадился? —Уже напрямую спросил Вару, стараясь, видимо, прожечь в нем дыру взглядом. —Неважно... —Отмахнулся Пик, вешая куртку и вздрагивая. По телу прошёлся холодок.       Никто не должен был знать. Но видимо, где-то спалился. Парень поморщился, пытаясь вспомнить, что могло выдать эту ужасную, стыдную тайну. Стоило спросить напрямую, Пик был уверен, что брат ответит: —Откуда ты узнал? —Кинул едва заметный взгляд. И сразу же отвернулся, разглядывая свою футболку в зеркале. —Неважно.—Передразнил его младший, кривя губы. Снова посерьёзнел, сделал пару шагов ближе и сощурился. —Просто почему? Ты же у нас противником был.       Насмешки бесили, как и всегда. Но пытливый тон и попытки заглянуть в глаза напрягали сильнее. Всеми силами он игнорировал это, продолжая разглядывать свое отражение. Провел ладонью по щекам, похмурился, думая о том, что пора бы убрать отросшую щитину. —В любом случае, уже перестал. —Как можно беззаботнее отозвался Пик, прикрывая глаза и широко зевая. —Так что тема закрыта.       Надеялся, что если прозвучит строго, брат отстанет. Но тот стал лишь настойчивее. Подошёл, дёрнул за плечо и потребовал все таки объяснить. Вместо этого старший отвернулся, поднял с пола упавшую лопатку, чтобы повесить. —Почему вообще начинал? —Не унимался Вару, уже переходя на обычный голос вместо шёпота. Кровь закипала в жилах от наведения. —Праздновал, что Куромаку съехал?       Плечи напряглись. Пик тяжело вздохнул и закатил глаза. Этот мелкий говнюк что-то знал. Не понятно только, кто ему нашёптывает всю информацию. —Или горевал по этому поводу? —Как ножом в спину прозвучал ледяной тон.       Парень дернулся, тут же сделал вид, что просто вступило в спину. Прокашлялся, и напряжённо повернулся. Вару не спрашивал, он утверждал. И заметив заминку в лице брата, понял, что попал.       Жаль только, что не обрадовался этому. Пик переживал, но говорить об этом не умел. Собственно, как и сам Вару. И от этого становилось тяжелее. После долгого общения с Хелен он понял, что проблемы должны обговариваться, а не замалчиваться.       Была призрачная надежда, что Пик сейчас сдасться сам. Скажет, что действительно огорчён, захочет выговориться или что-то в этом роде. Но он лишь улыбнулся. Наигранно, как-то нервно. Прошел мимо, потрепав брата по голове, и сообщил, что уже слишком поздно для душевных диалогов.       И ушел спать, с тяжёлой душой и новыми переживаниями. А Вару так и остался стоять посреди коридора в неведении и крайне недовольный.

***

      Начало рабочей недели выдалось весьма тяжёлым. Завал на работе, все злые, ходят чернее тучи. Ещё и жара в офисе добивала. И как же приятно было наконец-то оказаться дома, под кондиционером.       Куромаку лежал на кровати, сложив руки на груди и таращась в потолок. Вовсю жужжал фен. Оксана, стоя у зеркала, напевала что-то себе под нос и крутила кудри. Да, родители видели ее в любом виде, но так хотелось быть красивой.       Изредка парень переводил на нее взгляд. С такого ракурса, к своему стыду, он сразу натыкался на подкачанные ягодицы, прикрытые лишь кружевами трусиков, и огеленную поясницу.       Девушка вообще не стеснялась. Ходила по дому то в одном билье, то и вовсе без него, сверкая всеми своими прелестями. Первое время Куромаку краснел и отворачивался, потом привык и восприял, как должное. Это же ее дом, пусть ходит в том, в чем хочет.       Но покоя не давала одна мысль. Почему Оксана, вся такая красивая в одной короткой футболке, промокшей от только что вымытых волос, и нижнем белье, его абсолютно не заводила. Ни ее изящная талия, ни сторойные ножки, ни назойливо выпирающие груди.       Если так подумать, Треф никогда и не смотрел туда. Не из приличия, а скорее из-за отсутствия желания. В глаза смотрел, любовался, залипал на пухлые губы и струящиеся по плечам волосы. Но не на грудь или другие привлекательные части тела.       Куромаку даже порывался сказать девушке, чтобы она поскорее надела брюки или хотя бы шорты, но вовремя себя остановил. Выцепил с тумбочки свой мобильный, включил его и открыл ленту новостей. Даже не заметил, как Оксана печально надула губы, глядя на него через зеркало.       Когда Оксана закончила с марафетом, накручивая локон на палец, повернулась к парню. И, улыбаясь, спросила, как ему получившиеся кудри. Куромаку оглядел ее, прищурился, и выдал без тени восхищения: —Красиво. Как и всегда, впрочем.       Ему показалось, что этот ответ был исчерпывающим. Он ведь неоднократно говорил Окс, что та выглядит восхитительно всегда, зачем же повторяться. Судя по молчаливому кивку девушки, ее этот ответ удовлетворил.       Наконец-то она оделась. В простые брюки темно-пурпурного цвета и бежевую блузу. Куромаку смог спокойно выдохнуть, ведь теперь взгляд не цеплялся за всякое "лишнее". Наверное, он мыслит как-то не так.       После выходных и тяжёлых рабочих будней в квартире царил лёгкий хаос, который Оксана решила убрать. Треф, конечно же, помог ей в этом—складывал вещи в шкаф, мыл посуду и даже вымыл полы, на что девушка сказала ему, что тот как-то не так орудует шваброй.       Через полчаса в дверь позвонили. Окрылённая Оксана побежала открывать, и уже через пару минут чмокала во все щеки мать и отца. Куромаку вышел с опозданием. Его колотила неприятная дрожь. Не предвкушение от встречи, а скорее страх.       На пороге стоял высокий, плечистый мужчина, с поседевшей бородой и очень напряжённым взглядом. Рядом низенькая худая женщина с тугим пучком черных волос, в милом розовом кардигане и морщинками у глаз. Вот она выглядела куда более приветливой. —Мам, пап, это мой молодой человек! —Пропела Оксана, широко улыбаясь. —Здравствуйте... —Сконфуженно кивнул Куромаку, с опаской глядя на этого мужика. Он был похож на маньяка.       Мужчина, не снимая обуви и строгого пальто, сделал несколько широких и уверенных шагов. Протянул руку и улыбнулся как-то зверски. Треф осторожно ответил на рукопожатие, и поморщился, когда его ладонь с силой сжали. —Ну здравствуй, затек. —Пробассил отец Оксаны. Не по доброму. С какой-то насмешкой.       Треф кашлянул в кулак, отводя глаза в пол. Его передёрнуло от этого обращения к себе. Какой ещё зятек? Они с Оксаной не так долго вместе, чтобы клеймо на него вешать! Он тут же отдернул себя от таких мыслей. —Хлипенький он какой-то. —Мужчина обернулся на жену и дочь. Обе наблюдали, прекрасно зная характер Андрея и опасаясь, что они не поладят. —Как баню то строить такими ручонками?       Парень недовольно поднял брови. Но, посмотрев на хихикающую Оксану и ее маму, решил воспринять это за шутку. Не самую смешную для первого знакомства, но да ладно.       Вспоминая свой опыт в ремонте, Куромаку мог только прискорбно согласится. Что ремонтник, что строитель из него никакой. Хотелось, конечно, сказать, что сила не главное качество, но лучше было промолчать. —Не пугай ты его раньше времени! —Встрепенулась Окс, подлетая и хватая отца под локоть.       Мужчина только хмыкнул. Девушка повела всех на кухню, и идя впереди остальных, Куромаку услышал негромкий комментарий женщины, сказанный на ухо Оксаны: "ну симпатичный". И тихий смешок.       Свет на кухне был непривычно ярким и больно бил в глаза. Оксана крутилась по кухне, разливая чай по кружкам и выставляя на стол угощения. Она улыбалась, но было видно, как подрагивают ее руки.       Мужчина, сидящий напротив, упёрся локтями в стол и смотрел исподлобья. Хмуро, напором, как будто изучал. Куромаку старался выдавить хотя бы неловкую улыбку, но от нее губы тряслись и челюсть сводило.       На стене монотонно тикали часы. Парень и не замечал раньше, какие они громкие и раздражающие. Да все здесь сейчас стало каким-то не таким. Стул какой-то неудобный, от чего приходилось постоянно ёрзать, чтобы усидеть на месте, стол шатался, не позволяя нормально уложить на него руки.       Одна только мама Оксаны—Евгения—выглядела более менее расслабленной. Но и у нее на виске едва уловимо пульсировала жилка. Она стреляла глазами, слабо улыбалась, как будто заранее извиняясь за своего мужа.       Чтобы куда-то деть спотевшие руки, Куромаку потянулся к чашке с чаем. Сделал глоток, обжег горло и кашлянул от неприятного привкуса во рту. Горечь, приправленная металлическим послевкусием. Этот чай привезли родители Оксаны, брендовый какой-то. —Где работаешь? —Прозвучал первый вопрос. Напряжённый, тяжёлый. —Вместе с Оксаной... —Голос предательски дрогнул, и парень, прочистив горло, попытался продолжить. —Я менеджер... Договора составляю, там, и-       Ему не позволили ответить. Мужчина задал новый вопрос, как будто даже не слушая ответ на предыдущий. Язык как будто онимел, и Треф с трудом смог ответить, сколько зарабатывает.       Запинаясь, путаясь в словах и метаясь взглядом то на отца, то на кружку с чаем, Куромаку удалось выдержать вопросов пять. Они шли бесконечным потоком. Мужчина смотрел, буравил парнишка глазами, как будто проверял его на прочность.       А когда Треф осекся, рассказав про брата и отсутвие родителей, мужчина громко хмыкнул. Не надменно, а даже победно. Пареню стало нечем дышать. Как будто свободный ворот футболки давил. Его сейчас либо добьют, либо проверка будет окончена. —Значит, с детьми умеешь обращаться? Похвально.       Парень завис на секунду. Все предыдущие слова про "зятька" и работу, в сопровождении недоброго взгляда, сами собой говорили "ты не очень". А тут ему прямо дали понять, что в будущем планируют видеть частью семьи и отцом их внуков. Почему-то сама мысль о том, что у них с Оксаной могут быть дети, заставила поежится.       Он посмотрел на девушку. Красивую, милую и приятную в общении. Встречаться с ней было классно, но мозг отказывался хотя бы на долю секунды представить их совместную жизнь в будущем. И детей в том числе. —Эээ, типо того, да... —Протянул сконфуженно Куромаку, пряча взгляд в кружке с чаем.       Оксана не выдержала. Громко поставила чайник на плиту. Андрей, только открывший рот, замолчал и посмотрел на дочь. На мгновение Трефу стало легче дышать. Она же была чернее тучи. —Отстаньте вы от него. —Резко бросила, строго смотря на отца. Тот пожал плечами, сказав, мол, просто общаются.       Ага, такое "просто общение" прибавляло Куромаку седых волос. А они у него итак серые! Девушка помолчала ещё какое-то время, а потом из комнаты раздался настойчивый звонок телефона.       Она убежала, заглянула на кухню буквально на секунду, сообщить, что звонок по работе и очень важный. Стоило за ней закрыться двери, как Андрей стал ещё суровее, чем был. Куромаку понял, что это не к добру, заметив испуганный взгляд женщины рядом с ним. —Уже спали с ней? —Рыкнул в полголоса мужчина, сжимая кулаки на столе. Жена осторожно дернула его за плечо: —Андрей...       Руки задрожали. Куромаку тяжело сглотнул, осознавая, что допрос с пристрастием ещё не закончен. Более того, он только начался. Все эти вопросы про работу были цветочками. Дальше пойдут ягодки. —Нет, и пока не планируем...? —Протянул неуверенно, поправляя очки. Они даже ни разу не говорили на эту тему, да и сам парень ее поднимать бы не стал.       Почему то этот ответ не устроил отца Оксаны. Он только сильнее напрягся, сжал кулаки до побелевших костяшек. Подумал, наверное, что парнишка врёт. Куромаку опустил взгляд в стол. Так не хотелось продолжать этот диалог. —А жениться когда? —Пробассил Андрей, изгибая бровь. —Или ты так, балуешься просто?       Парень оттянул ворот футболки, стараясь сделать вдох поглубже. Да какая к черту свадьба?! Внутри все полыхало, сердце неприятно стучало в висках. Он даже с трудом слышал, как Евгения успокаивала мужа и просила его не горячиться. —Мы... Мы... Не так давно вместе... —Голос дрожал. Глаза бегали, старательно избегая взгляда, жгущего во лбу дыру.       Удар кулаком по столу. Резкий, такой сильный, что деревянная поверхность затрещала и с трудом осталась цела. Мужчина поднялся, угрожающе и медленно. Внутри все похолодело. —Решил мою дочку попользовать и бросить?! —Рявкнул, закидывая голову и смотря совсем уж с высока.       Хотелось ответить, что нет, все совсем не так, но в горле встал комок. Куромаку прокашлялся, но выдавить из себя что-то не вышло. Получилось лишь, на вопрос: "ты ее любишь вообще?!", пропищать жалобное: —Да, но мы не готовы...       Напор мужчины становился сильнее. Казалось, ещё немного, и он начнет плеваться раскаленной лавой. Жена хватала его за предплечье, пыталась усадить обратно за стол, но тот не поддавался ни в какую.       Голова гудела и горела, вены на запястьях неприятно пульсировали. Треф часто моргал, пытаясь избавится от нарастающей паники. Словно спасительный луч, в кухню влетела Оксана. Андрей замолчал, отворачиваясь и смотря в горящие огнем глаза дочери. —Что здесь происходит? —Сквозь плотно сжатые зубы, процедила. Она не смотрела на Куро. Знала, что увидит там запуганного мальчишку.       Воспользовавшись затишьем, Куромаку рывком поднялся, опираясь о стол. Ножки стула проскрипели по полу через чур громко. Мужчина вновь обернулся, но уже не пылал ненавистью к новому ухожору своей дочурки. —Оксан... —Жалобно протянул парень севшим голосом. Постарался улыбнуться. —Сегодня родительское собрание. Надо присутствовать. Я пойду...       Под сочувственным взглядом Евгении и пылким Андрея, Треф просеменил к выходу из кухни. Притормозил, чмокнул девушку в щеку и как можно спокойнее пролепетал, не оборачиваясь: —Всем до свидания, рад знакомству!       И убежал в комнату, якобы переодеться на улицу. На деле же закинул в сумку пару футболок, шорты и носки. Перекинул через плечо, и уже через пять минут стремглав летел по лестнице. Пожалуй, эти сутки, что родители Окс будут здесь, он поживет в другом месте...       Об этом он лишь коротко сообщил по смс, извинился, сославшись на то, что ещё не готов к такому соседству. И помчался к остановке. По дороге "домой" не смог думать ни о чем. Мозг как будто отрубился. —Ты опять за свое, пап?! —Рявкнула девушка, стоило только Куромаку скрыться за дверью в подъезд.       Она раздражённо завыла, закрывая лицо руками и подходя к плите. Вновь поставила уже остывший чайник закипать, убрала со стола лишнюю кружку и стала намывать ее до скрипа, лишь бы не смотреть на родителей. —Он слишком хилый. Разве тебе нужен слабак? —Фыркнул отец, улыбаясь и подходя к дочке. Положил руку ей на плечо, но та сбросила ее с себя.       Резко обернулась, смотря таким пронзительным, полным ненависти взглядом, что даже заваленному Андрею становилось страшно. Евгения сверлила глазами чашку. Всю дорогу сюда она умоляла мужа не устраивать подобные сцены. —Ты все время так делаешь! —Крикнула девушка, хватая полотенце и жёстко вытирая руки, до покрасневшей кожи. —Запугиваешь их, а они бегут от меня!       Весь оставшийся вечер сидели тихо, по большому счету молча. Оксана переживала, что Куромаку после такого уйдет с концами. Но сообщение о том, что он вернётся после их отъезда, немного остудило ее пыл.