Такая вот жизнь

      В школьном коридоре как всегда шумно и многолюдно. Звонок прозвинел всего минуту назад, а Габриэль уже успел сбежать из кабинета. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, теребил лямку рюкзака и всматривался в толпу с надеждой.       Парень стоял поодаль от кабинета математики. Ждал, выискивал глазами знакомую копну зелёных волос. Мимо слоняли люди, оглядываясь на отбившегося ото всех ученика, но особого внимания никто не обращал.       Наконец-то из кабинета, на полном скаку, вылетел как всегда весёлый Пиков. Разодетый в потрёпанные джинсы, темную затасканную толстовку, он через чур привлекал к себе внимание. На лице привычная улыбка до ушей, глаза закрыты толстыми стеклами зелёных очков. Он смотрел то на Данакта, идущего слева, то на Темура.       Габриэль оживился, тут же засеменил к другу навстречу. Вару даже не сразу заметил его, а когда увидел, лицо просветлело. Улыбка стала не наигранной, а искренней. А когда он вдруг понял, что рядом не вьется назойливый Феликс, так вообще расцвел.       Мальчишку тут же приобнимают за плечо, даже сказать ничего не успевает. Данакт с Темуром странно косятся, но молчат. Знают, что в это лезть им не стоит. Габриэль обеими руками цепляется за товарища на долю секунды, а потом делает шаг назад и заглядывает в глаза. —Пойдешь гулять сегодня? —Габри прячет руки за спину, раскачиваясь с пятки на носок. Выглядит совсем как маленький ребенок.       Вару на секунду замер, не веря своим ушам. Как же давно он не слышал этой фразы от Бубнова. Последнее время они общались ужасно мало, и это даже раздражало. Габриэль почти всегда был рядом с Феликсом, а сам Вару, к собственному стыду, думал лишь о том, как же подкатить к Хелен. —С удовольствием! —Задорно хлопает в ладоши Пиков, скаля зубы в улыбке. —Вдвоем?       Но надежды рухнули так же быстро, как заискрились в душе. Габриэль замялся, отвёл взгляд в сторону. Это уже не могло значить ничего хорошего. Вару напрягся всем телом, ожидая, что ему скажут. —С нами пойдет Феликс... —В голосе промелькнули нотки вины, эльф поджал губы и вновь поднял глаза.       Пикова перекосило. До того улыбчивая физиономия вдруг стала напоминать человека, которому только что показали размазанную по дороге жабу. Габриэль громко цокнул и вскинул руки. —Да ладно тебе! —В сердцах воскликнул он, из-за чего несколько человек испуганно обернулись. —Нельзя же все время ссорится! Надо уже наконец-то подружится!       Повисает молчание, зашлушающееся гомоном школы. Вару отводит глаза в окно, обдумывая, а стоит ли игра свеч? С одной стороны, при взгляде на Феликса хочется дать ему в морду, а с другой—Габриэль с его огромными, жалобными, чуть ли не полными слез глазами.       Нельзя отказываться. Нельзя заставлять друга грустить. Габриэль итак натерпелся, точно так же, как и сам Вару. Приходится согласится, хоть и сделать это с явным нежеланием. Но младшего устраивает и это. Он кидается к товарищу, обнимает его, а после уходит на поиски своего кабинета.       Уже сидя на подоконнике в мужском туалете и затягиваясь, он думает, насколько правильно поступил. Рядом сидит абсолютно безразличный Темур, залипая в телефоне, а над душой стоит Данакт, наблюдая, как сокрушается Вару над собственным долбоебизмом. —И ты пойдешь?—Скептически уточняет Данакт, выгибая бровь. Вару заторможенно кивает.—Ты же ненавидешь этого...эээ... Феликса? —Белобрысого додика.—Рычит Вару, сильнее сжимая в руке ашку.       Данакт складывает руки на груди, вытягивает губы в тонкую нитку. Он совершенно не понимает причины такой ненависти к кому-то, а Вару до этого ни разу и не объяснял толком. Наконец, момент настал. —Ну а чё? Он постоянно лезет к Габриэлю! Выпизднул меня с комнаты, и теперь даже живёт с ним в одной! —Пиков взмахивает руками, чуть не падает с подоконника, но чудом остаётся на месте.       Темур рядом тихо хихикает в кулак, смотря на красное от гнева лицо товарища. Тот злобно оборачивается, с силой тыкает Темура в плечо. Тот пытается сдержать смех, но все же сыпется и ржёт в голос. —Смешно тебе?!—Гаркает Вару, чем пугает выходящего из кабинки семиклассника. —А мне теперь приходится жить в одной комнате с братом Феликса! Он точно пидор, я отвечаю вам! Знаете, как страшно жить с таким человеком?!       Ребята переглядываются. Темур уже не смеётся. Поджав щеку рукой, он таращиться на Вару и, чуть сощурившись, что-то обдумывает. Наконец протягивает, слегка неуверенно: —А эти двое не могут тоже быть педиками?       Вару замолкает. На долю секунды бледнеет, а после громко хлопает по подоконнику рукой. А что, если и вправду? Тогда это ведь самая настоящая жопа. Но хотя бы какое-то объяснение, почему они так часто вместе.       К счастью ребят, это предложение заставлять Пикова заткнуться до конца уроков. Лучше пусть молчит, чем продолжает терроризировать их рассказами о том, какой же этот белобрысый мудак.

***

      Как же удобно, оказывается, жить в одной квартире со своими друзьями (Хотя, другом он считал только Габриэля, но это не так важно). Нет необходимости ходить под чьим-то подъездом, мучительно ожидая, когда все соберутся.       Но, к сожалению, приходилось сейчас сидеть на полу в прихожей. Вару методично бился затылком об стену, вытянув руки на согнутые колени. Залипал в потолок, обдумывая то, насколько эта прогулка может стать ужасной. Хоть бы все не обернулось крахом.       Габриэль суетился по всей квартире, стабильно каждые две минуты обещая, что почти собрался. Доверия это не внушало. Пиков уже думал, что сумка его друга в целом находится не в пределах квартиры.       Рядом, чуть подальше, стоял Феликс. Оперевшись спиной о стену, он таращился куда-то вдаль. Вару переодически косился на него, все думая о том, что сказал его друг. А ведь действительно похож на педика не меньше, чем Ромео.       Ярко-желтая куртка, белые прямые брюки, кроссовки со смайликами. Да ещё и личико такое слащавое, почти что женское. Аж тошно. Если заменить цвет глаз и волос, получится вылитая Хелен. Но нет, никто не сравниться с этой богиней.       Наконец-то из-за двери появляется Габриэль. Привычная простая кофта мутно-болотного цвета, черные брюки, сумка набегрень. И откуда-то взявшиеся заколки, держащие челку. Пиков нахмурился. Сука, тоже на педика похож. Это уже паранойей попахивает.       Парнишка кинулся обуватся, а Вару поднялся и поспешил к выходу из квартиры. Скорее бы на улицу, тут уже было нечем дышать. Наконец-то в лицо ударил приятный, прохладный воздух. В нем уже витала весна. Парень прикрыл глаза, глубоко вдыхая запах свободы.       Вот только его свобода была знатно ограниченна. Стоило лишь подумать о том, куда можно было бы сходить, как сразу же Пиков натыкался на унылое осознание—ребята, скорее всего, откажутся. Поэтому, не желая расстраиваться раньше времени, Вару плюхнулся на лавку и вынул из кармана телефон.       Через пару минут подъездная дверь вновь подала противную мелодию. Весело смеясь и уже что-то обсуждая, на улицу вылетели двое подростков. Феликс улыбался, сверкал глазами и буквально пожирал своего собеседника взглядом. Вару сморщил нос.       Габриэль тут же кинулся к нему, схватил за предплечье и поднял на ноги. Вару пошатнулся, отводя глаза от этой до ужаса счастливой физиономии. Нет, конечно же он был рад, что Бубнова ничего не беспокоит в этой жизни, но почему-то было тошно. —Ну что, куда пойдем? —Лучезарно улыбается эльф, по прежнему крепко сжимая предплечье Вару.       Пиков молчит, не спеша предлагать свои варианты. Он разглядывает пыльные кросовки на ногах, разглаживает старую олимпийку, уже повидавшую всевозможное говно. Феликс, как на зло, тоже молчит. То-ли у него вариантов нет, то-ли залип. —Может, до речки прогуляемся? —Выдыхает Вару, поднимая глаза от асфальта.       Это был самый адекватный вариант. Габриэль светится, улыбается, обнажая зубы. Пиков криво ухмыляется в ответ, надеясь, что предложение устроило. Но судя по заданному лицу Червова, тот их даже не слушал. —А где это? Далеко? —Сыплет вопросами Габриэль, таща Пикова поближе к Феликсу. —Да минут тридцать идти. —Пожимает плечами Вару, пытаясь вспомнить маршрут.       Последний раз на ту речку он ходил, когда они с Пиком ещё жили у Тани. Тоесть в доисторические времена. После этого он, чаще всего, летом не купался. Предпочитал бухать за гаражами, если быть откровенным.       А сейчас вдруг подумал, что вспомнить детство было бы круто. Да и куда ещё вести эти двоих? А так хоть какая-то цель в их прогулке будет. Пока он все это обдумывал, Габриэль уже отпустил его руку и принялся тормошить Феликса.       Лёгкий ветерок ерошил волосы, забирался под куртку. Дышать было как никогда легко. Но покоя не давал этот пронзительный, тупой взгляд Червова, адресованный эльфу. Пикова даже начали пугать эти огромные зрачки.       А Феликс смотрел в эти карие, огромные глаза и тонет. Сам не понимал, почему именно, и в какой момент простая дружеская привязанность стала такой необходимой и желанной. Щеки стали наливаться краской, парень встряхнул головой и кивнул, не в силах что-то сказать.       Вару странно косился на него. Заметив это, Червов отвернулся, прикрывая лицо светлой челкой. Неловко. Габриэль счастливо заулыбался, нежно обхватил запястье друга пальцами и потащил в сторону дороги. Как приятно, что можно просто поддаться порыву и идти следом.       В воздухе витал запах свежей листвы. Странно, ведь деревья ещё не успели зазеленеть. Вару гордо шел впереди, спрятав руки в карманы олимпийки. Ребята шли чуть позади. Габриэль что-то весело щебетал, раскачиваясь из стороны в сторону, держал друга за запястье и отпускать был не намерен.       Пиков делал вид, что слушает. На самом же деле думал, методично кивая головой. Думал обо всем. О том, что погода хорошая, о том, что Хелен любит такую погоду, о том, как сейчас было бы классно оказаться где-то вместе с ней. От этих мыслей сознание плавилось.       В момент все вокруг замолкло. Как будто кто-то выключил звук. Стихло щебетание птиц, громкий голос Габри. Вару услышал подозрительно знакомый оклик откуда-то спереди себя. —Зеленка!       Поднял голову так резко, будто испугался. К нему на всех парах летел одноклассник. Высокий, широкоплечий парень с наголо бритой головой. Пиков поджал губы, на долю секунды обернулся на притихших спутников. Габриэль как-то испуганно делал шаг за спину Феликса.       Тот в свою очередь, нахмурившись, косился на этого скинхеда в ярко-красной дутой куртке. Одноклассник подскачил к Вару, вытянул руку. Пиков, не мешкая, ударил ладонью. Раздался громкий хлопок, и парень улыбнулся, демонстрируя отсутствующий клык.       За ним тут же подоспело ещё двое. Низенький блондин в толстовке и худощавый брюнет, стриженный под горшок. "Предводитель" добродушно потряс руку одноклассника, а после отпустил. —Че, мелкотню выгуливаешь? —Хмыкнул он, кивая за спину Вару.       Признаться честно, Гриша—так звали этого беззубого парня—был Пикову не сильно приятен. Да, такой же своевольный, напыщенный и громкий, как и сам Вару, но абсолютно неуравновешенный и тупой.       Впрочем, как и двое его дружков—Миша и Святослав. Но Вару, во благо собственной нервной системе, предпочитал делать вид, что относится к этим троим терпимо. Поэтому, высоко задрав подбородок, натянул ухмылку. —Что-то вроде того. —Пожал плечами, делая тон отстранённым. А сам боялся оборачиватся назад, в целом не желая привлекать внимание к этим двоим.       Червов, не сводя глаз с смутно знакомых лиц, повернулся к Габриэлю. Вся расслабленность и эйфория растворилась в мгновение ока. Он осторожно обхватил предплечье друга рукой, склонился над ухом, шепнул о том, что эти ребята его напрягают.       Парнишка задергал кончиками ушей. Едва заметно поморщившись, кивнул, отводя глаза в асфальт. Его тоже их присутствие не шибко радовало. Но отвечать что-то в слух не решился—вдруг услышат.       Хотя и знал наверняка—Вару их в обиду не даст. Это давало хоть немного уверенности. Парень скомкано теребил рукав своей куртки, водя мыском ботинка по земле, и терпеливо ждал, когда Пиков закончил диалог. —Понятно... —Гриша тянул буквы, прожигая пристальным взглядом Феликса и то, как тот крепко держится за товарища. —Куда идете? —На речку.— Отчеканил Вару, расправляя плечи и делая шаг в сторону, тем самым закрывая обзор на спутников. —А вы?       Он изогнул бровь, пытаясь предать лицу более заинтересованый вид. Стал скорее пугающим и подозрительным, но в целом, такое тоже приемлимо. Вряд-ли эти люди вообще пытаются разбираться в чужих эмоциях.       Одноклассник, пусть и без энтузиазма, отвёл глаза от младших. Вновь заулыбался, копируя позу Пикова—сложил руки в карманы, горделиво выпятил грудь вперёд. —На вешенку. Там махач Сизого со Стрелой будет. —Вновь обнажил зубы. —Ты с нами? Ну эту речку, чё там поменяется.       Вару даже не задумываясь покачал головой. Возможно, будь он один, ещё бы согласился—в процессе слился бы с толпой, нашел своих, и дело в шляпе. Но с ним были те, кого туда тащить не хотелось. —Потом расскажете, чё и как. —Сухо отозвался парень, на прощание взмахивая рукой. Обернулся к ребятам, строго командуя:—Пошли.       Одноклассники что-то поцокали вслед, кажется, Вару даже услышал язвительное: "в няньки заделался", но благо следом не пошли. Пиков выдохнул, расслабляя напряжённые плечи. Отвязался.       Ребята шли следом, на этот раз молча. Феликс все оглядывался назад, и стоило тем странным старшеклассникам скрыться из виду, ускорился, ровняясь с Пиковом. Он заглянул ему в лицо испытывающим взглядом. —А "вешенка"—это что? —С плохо скрываемым интересом нахмурился Червов, убирая руки в карманы.       Габриэль делает пару быстрых шагов, вставая с другой стороны от Вару. Тоже смотрит с любопытством, желая получить ответ. Парень вдруг хмыкает, на секунду обретая на лице хитрую ухмылку. А после становится даже серьезнее прежнего. —Площадка детская, на Пушкинской. —Безразлично тянет Вару, опуская глаза на свою обувь. —Там пару лет назад чел повесился на турнике. Резинка соскочила, удушился. Помочь не успели.       Он мельком смотрит на то, как лица обоих парней вдруг вытягиваются и бледнеют. Феликса так вообще начинает колотить мелкая дрожь. Они замедляются, останавливаются. Червов издает нечленораздельный кряк, в ужасе кладя руку на сердце.       Пиков поджимает губы, смотрит на Габриэля. У того челюсть отвисает, уши начинают подергиватся. Вару молчит ещё пару секунд, а после приставляет ко рту кулак и тихо прыскает от смеха, смущая тем самым товарищей. И тут же не сдерживается: взрывается, принимаясь громко хохотать. —Видели бы вы свои ебла! —Гогочет Вару, сгибаясь пополам.       Феликс в недоумении сводит брови к переносице, а Габриэль лишь закатывает глаза и в момент снова обретает привычный ему цвет лица. Опять Пиков издевается над ними. Но Бубнов ни сколько не обижается на это. —Поверили?—Хихикает Вару, обводя их взглядом. —Там просто все "зависают", поэтому и вешенка.       Не зная, что и сказать, Феликс хватал ртом воздух. Все такой же бледный, он повернулся к другу, в надежде понять, как на такое реагировать. Но, к его сожалению, Габриэль даже не смотрел на него, продолжая сверлить взглядом Пикова и снисходительно улыбаться. Бубнов сложил руки на груди и цокнул, когда Вару принялся изображать его лицо—выпучил глаза, пусть этого и не было видно из-за очков, раскрыл рот, словно увидел призрака. —Я так не делал! — Прикрикнул Габриэль, показывая язык другу, когда тот стал театрально хвататься за сердце.       Но Пиков лишь продолжал хихикать. До того момента, как Бубнов угрожающе пошел на него. Вару вскрикнул и отскочил, но Габриэлю таки удалось нагнать друга, кинуться к нему на шею и начать шутливо душить. Они оба смеялись, тягали друг друга в разные стороны, как маленькие дети, и даже не замечали Феликса. —Я уж подумал... — Запоздало протянул Феликс подрагивающим голосом, протирая лицо ладонью. Правда, его никто особо не слушал.       Парень смотрел на то, как эти двое дурачились, и в груди начало что-то неприятно жечь. Смятение от неудачной шутки в момент исчезает бесследно, сменяясь на необъяснимую тягость в душе. Феликс поджал губы, хмурясь.       Пиков стал раздражать еще сильнее. Какой нормальный человек станет так ужасно шутить? Разве что самый мерзкий ублюдок без чувства такта. А Габриэль делает вид, что все хорошо!       Феликс сжал кулаки, не в силах наблюдать, как Вару лез к его другу. Как Червову казалось, Пиков стоял через чур близко. И внутри от этой картины закипала злость. В два шага парень оказался рядом с ребятами, перехватил руку Габриэля и оттащил его, на что получил полный непонимания взгляд. Немного смутился и постарался уйти от этих пронзительных карих глаз. —Хватит уже... драться. Нужно жить в мире, ясно? — Феликс метнул искры в Пикова, очевидно, адресуя эти слова ему. Аж зубы заскрипели.       Вару, скрестив руки на груди, фыркнул и отвернулся. Он слышал краем уха, ка Габриэль всеми силами старается объяснить товарищу, что переживать нет смысла, и что их "драка" была всего лишь шуткой.       Бубнов говорил настолько ласково и нежно, что Пикову даже стало тошно. Жуя щеку, парень обдумывал слова своих друзей. "А эти двое не могут быть педиками?". Осторожно обернулся посмотреть. Габриэль приобнимал друга за руку, а тот, отворачиваясь, краснел.       Да нет, вряд ли. Не может Габриэль оказаться голубым. Феликс ещё возможно, но Гэб—никогда. Хотя, Пикову нет смысла думать об этом. Помотав головой, парень вновь улыбнулся и, развернувшись на пятках, уставился на своих спутников. Те как раз закончили выяснять отношения, хотя Феликс по-прежнему выглядел каким-то удрученным. —Ну что, на речку? —Склонил голову на бок Вару, сверля глазами Червова. Тот казался ему ужасно подозрительным. —А может правда на эту вешенку? —Вдруг предложил Габриэль, подергивая кончиками ушей.       На него тут же уставились две пары недоумевающих глаз. Феликс, который видел реакцию друга на одноклассников Вару, совершено не мог понять, зачем Габриэлю это нужно. На секунду проскользнула ужасная мысль о том, что парень пытался таким образом заслужить уважение, но стоило увидеть растерянный взгляд Пикова, и подобные мысли сразу ушли. —Ну, вдруг там и вправду будет интересно? Да и речка никуда не денется, ведь так? — Габриэль говорил уверенно, заглядывая в зеленые глаза даже через линзы очков.       Этот взгляд периодически пугал, что уж скрывать. Пронзительный, даже немного пустой. Но Пиков прекрасно понимал, что отказать не сможет. Да и при всем желании не стал бы сейчас отговаривать Габриэля от такого рискованного шага. Пусть сам наступит на эти грабли. —Ну пошли тогда. — Наконец кивнул Вару, неохотно разворачиваясь и направляясь в ту сторону, куда недавно держали путь Гриша и его свора собак.       Шли молча. Казалось, даже птицы перестали петь. Они молча сидели на проводах и наблюдали. Пиков на свой страх и риск уводил малышню все дальше от дома. За себя он совершенно не боялся — на "вешенке" он был свой. И даже наличие на той площадке некоторых лиц не удручало. А вот Феликс и Габриэль были совершенно другой историей.       Он еще раз оглянулся на них. Светленькие такие, по-детски улыбаются и как-то неправильно держаться рядом друг к другу. Пиков закусил губу и протяжно выдохнул. Лишь бы не досталось за их внешний вид. А некоторые ребята с того двора могли и всыпать. Особенно за белые феликсовы штаны.       Прошло от силы минут десять, а вокруг все поменялось настолько, будто они вошли в совершенно другой город. Дома стали гораздо темнее, невзрачнее. Высокие здания шли одинаковыми коробками вдоль дороги, образовывали собой колодцы. Машин практически не было. Пожухлые деревья печально склоняли пустые ветви к проезжей части. Казалось, что этот район был вымершим.       Завернули в один из таких темных дворов-колодцев. Дома были подъездов на пять, не меньше, высотой где-то восемь этажей (Феликсу не удалось правильно посчитать их количество). Огромная площадь делилась на сектора небольшим скоплением гаражей, построенных буквой "П". Габриэль с интересом разглядывал незнакомое место и был в восторге от него.       Они шли по обшарпанному тротуару мимо подъездных дверей. На лавках было пусто, хотя, как помнил Вару, тут круглый год сидели одни и те же бабки. Сейчас же в матрице случился сбой, и они пропали с насиженных мест. Впрочем, какая разница? А может, парень просто старался отвлекать себя от предстоящего представления, думая об этих бабках?       На детской площадке, окруженной старым металлическим забором, было не так уж и много развлечений для детей: советские скрипучие качели, которых малышня боялась, дрожащая от ветра горка, куда родители своих отпрысков не пускали, ну и конечно же турники. Здесь их было, как деревьев в лесу. На любой вкус и цвет, они были раскиданы по всей территории этой площадке. И на каждом таком островке сейчас торчали люди.       С дальнего конца двора послышались оклики. Пиков сразу узнал эти голоса, улыбнулся расслабленно и двинулся туда. Ребята, как верные песики, посеменили следом, не желая отставать. Вару вскинул руку в знак приветствия, разглядывая висящих вверх тормашками ребятам. —Зеленка пришел!—Радостно вскрикнул один из них, отцепляя руку от перекладины и взмахивая. —Да-да, король вернулся. — Хмыкнул Пиков, подходя поближе и пожимая протянутую руку.       Со стороны Феликса это смотрелось немного странно. Человек висел, зацепившись ногами за турник, улыбался и пожимал руку стоящему на земле Пикову. Но остальных это совершенно не смущало. Даже Габриэля — тот с упоением разглядывал новые лица.       Ему было безумно интересно все. И что это за люди, и что за шутка про короля, и почему Вару называют "зеленкой". Хотя, последнее легко объяснялось, Вару же зеленый. Но все равно интерес это не унимало. Пока Бубнов не знал куда себя деть, Вару о чем-то негромко переговаривался с этими ребятами. Феликс успешно подслушивал. —Опять висим?—Хохотнул Вару, отпуская чужую ладонь и пряча руки в карманы куртки. —Да. Урожай в этом году отменный!— Качнувшись на перекладине, загоготал кто-то из висячих.       Феликс подошел чуть ближе, подтаскивая за предплечье Габриэля. Все присутствующие негромко посмеивались с локальных для этого места шуток, а Червов мялся, думая, стоит ли задать интересующий вопрос. Он неуверенно глянул на Вару, а тот, на удивление, спокойно мотнул головой верх, безмолвно спрашивая, что смутило парнишку. —В каком смысле урожай? —Все-таки уточнил Феликс, склоняя голову на бок.       Пиков даже напрягся, переживая, как бы эти ребята сейчас не докопались до "своих". Но благо эти товарищи были еще более-менее спокойные, и другие люди им были мало интересны. Илюха, который из данной компашки был Вару ближе всех, продолжая раскачиваться, решил пояснить за местный сленг сам: —Ну мы же тут типо как грибы...—Начал он с блаженной улыбкой, а потом вдруг закатил глаза и протяжно завыл. —Ой, кровь в мозг прилила... —А у тебя он был? —Гаденько улыбнулся Вару.       Феликс хотел было шикнуть на него, потому что обзывать людей плохо, но все внезапно засмеялись. Включая того парнишку, кому это оскорбление было адресовано. Дворовые товарищи Пикова о чем-то говорили, узнавали и рассказывали новости улиц. Вару, который давненько не тусил где-то, кроме как с Хелен, с удовольствием слушал.       Ребята молчали, проникаясь атмосферой дворовых посиделок. Габриэль с упоением слушал и впитывал все, что они говорили. К сожалению, ему за всю жизнь не удавалось найти себе таких уличных приятелей, да и сколько бы они с Вару не гуляли, собрать подобные "новости" тоже.       А Феликс сейчас чувствовал себя столичным мальчиком, и ему даже в какой-то степени было за это стыдно. В его детстве дети в целом редко гуляли одни по долгу, а в свои подростковые годы он предпочитал сидеть дома. Ну или на крайний случай гулять где-то неподалеку, не забредая во дворы. —А чё, махач уже прошел? —Между делом поинтересовался Пиков, складывая руки в карманы куртки. —Не, все Сизого ждут на стрельбище. —Раскачивая ногами в воздухе, прохрипел какой-то парень. А после усмехнулся:—Зассал походу.       Вару невесело оскалился. Впрочем, он и не ждал драки. Даже наоборот, надеялся, что они на нее не попадут. По его скромному мнению такие кадры были не для "детских" глаз. Да и Габриэля могло коротнуть.       Но тут же из-за гаражей, тяжело дыша, стремительно выбежал пухленький низенький парнишка. Запыхавшись, он громко зашепилявил: "Пацы, Сизый пришел! Погнали!". Все тут же загудели, стали спрыгивать с насиженных мест.       Кто-то зацепил Пикова плечом, подталкивая пойти следом. Ломаясь, парень все таки двинулся за толпой, оглядываясь на рвущимися за ними "малявками". Феликс, бледно-зеленый от предвкушения драки, одергивал друга за руку, но тот скинул с себя ладонь.       Вару притормозил, напряжённо всматриваясь в лицо Габриэля, идущего к нему. Взгляд какой-то странный, брови сведены к переносице. Бубнов перехватил Пикова под локоть, привстал на цыпочки и тихо спросил: —Стрельбище? Какое стрельбище? —Там все драки проходят. —Буркнул в ответ Вару, сверля взглядом толпу впереди них, идущую за гаражи. —Не бойся, из оружия там последний раз в девяностых стреляли.       Вроде товарищи успокоились от этих слов. Но правда в том, что Пиков врал. Буквально в прошлом месяце кто-то притащил на стрелу пневмат. Благо, обошлось без жертв, но осадочек остался.       А зная Сизого, действительно стоило боятся, что он принесет что-то такое. Парень хотел развернуть ребят и уйти отсюда, но блестящие интересом Габриэля заставили вздохнуть и продолжить путь.       Они зашли в гаражный кооператив, не огражденный забором или хотя бы шлагбаумом. Со всех сторон сияли металлические коробки с облупившейся краской. А по середине всего этого толпилась куча подростков.       Слышались крики, возгласы. Довольные донельзя. Вару осторожно потянул ребят за собой, шикнул, чтобы не отходили далеко, и протиснулся вперёд, поближе к представлению. И пропал, увязнув в интересном зрелище.       Все ставили ставки, подталкивали оппонентов навалять друг другу. Казалось, что драка будет не равна: Стрела был высоким, плечистым парнем, по виду даже скинхедом. А вот Сизый был пониже, хоть и коренастый.       Началось побоище. С первым ударом толпа загудела громче, а Феликс и Габриэль, одновременно вздрогнув, запрятались за спину Вару. Пикову же было весело: улыбался во весь рот, болел конечно же за Сизого, так как знал, что тот в прошлом боксер.       Махач был, что надо—дрались не до первой крови, а до последней. До безусловного поражения. И спустя всего десять минут Стрела, с громким стуком костей об твердую землю, грохнулся без сознания.       Кто-то закричал от восторга, кто-то стал рычать, что так нечестно, мол, Сизый поставит подножку. А Пиков хлопал, громко хохоча. До ужаса смешным казалось помятое, опухшее от ударов лицо Стрелы. —Ну все, пошли? —Обернулся он к ребятам, по прежнему улыбаясь. Но тут же сбавил обороты, видя бледное от ужаса лицо Феликса. —Он... —Сипло выдохнул Червов, указывая дрожащим пальцем в сторону парня на земле.       Вару лишь отмахнулся, развернулся на пятках и направился к Стреле. Дважды пнул его мыском ботинка в плечо, тот вздрогнул, закряхтел и поднялся на локтях. Откашлялся, сплюнул кровь справа от себя, и ухватился за протянутую руку.       Скорее всего, поднять проигравшего мог кто-то другой, но Пиков решил заморать руки. Лишь ради того, чтобы его недруга не хватила кандрашка от увиденного. Вару хлопнул Стрелу по испачканному в грязи плечу, подбадривающе ударил по ладони и направился обратно к своим. —Живой он, живой. —Встряхнул Вару Феликса, все ещё зависшего с мертвецким выражением лица. —Пойдемте, рябчики. Тут нечего больше делать.       Только Пиков развернулся, как врезался в какого-то чела. Хотел было прописать в морду, но, подняв глаза, увидел Артема Грушу и заулыбался. Тот протянул руку, как всегда добродушно щуря ярко-голубые глаза. —Какими судьбами? Мне пацы сказали, ты не приедешь. —Спросил парнишка, отпуская руку знакомого. —Да так, заскочил глянуть.—Безмятежно повел плечами Вару, поправляя сползшие на нос очки. —Останешься?—С надеждой вздохнул Артем, поправляя светлые кудряшки на голове. —Ребята пошли за пивом.       Но Пиков без колебаний покачал головой. Даже ни один мускул на лице не дрогнул. В этот момент Груша удивлённо поджал губы, пытаясь вспомнить хоть раз, когда Зелёнка отказывался от выпивки. Не вспомнил.       Но Вару ему ответить не дал. Ещё раз пожал руку, развернулся и увел ребят прочь с этой площадки. Когда они уже выходили из двора, он заметил на себе заинтересованный взгляд Феликса, не сулящий ничего хорошего. —Ты отказался. —Заметил парень, кивая сам себе. Пиков сжал губы в тонкую полосу, скептически оглядывая Червова. —Почему? Разве ты не пьешь при любой возможности?       Тон его голоса был пропитан какой-то неприязнью. Это заметил и Пиков, и Габриэль, который тут же зашипел на друга, призывая его не оскорблять других людей. Вару пожал плечами, на секунду отворачиваясь. —Я вышел гулять с вами. Значит я останусь с вами до конца прогулки. —Без тени улыбки сказал парень, убирая руки в карманы.       Для него это было чем-то вроде этикета. И пусть ему не шибко нравилось быть правильным и культурным, но он понимал, что лично ему было бы обидно, если бы его так кинули.       А брать этих двоих с собой на пьянку Вару не хотел. По многим причинам, которые решил не озвучивать. Но, благодаря своему ответу, ему удалось поднять авторитет в глазах Феликса.       Тот даже удивился, что у этого черта есть хоть какие-то правила. Он то думал, что Вару—панк неотёсанный, а тот постепенно меняется в лучшую сторону. Ну или Червов узнает его потихоньку.       Они двинулись дальше и, по просьбе Габриэля, Вару стал таскать их по различным локациям, где обитала молодежь. И пусть большую часть времени Пиков молчал, он перестал казаться Феликсу совсем уж мерзким.       Уже лёжа поздно вечером в кровати, Феликс таращился на мирно спящего Габриэля на соседней кровати и думал, что, может быть, Вару не так уж плох, и Габри не зря с ним общается.

***

      За окном весело щебетали птицы, возвращающиеся из теплых краев. В комнате было прохладно, из открытого настеж окна дул свежый воздух. Вару раньше в этой комнате и не бывал толком, но последнее время стал все чаще захаживать сюда.       Он сидел на полу, оперевшись спиной о кровать. Напротив стояла точно такая же койка из темного дерева, небрежно застеленная выстираным бледно-оранжевым покрывалом. Рабочий стол около окна был идеально убран, а вот тот, что был подальше, представлял из себя самый настоящий хаос: неровные стопки тетрадей, листы бумаги, ручки всех цветов.       Сразу было понятно, где стол преподавателя, а где—ученика, вырасшего под надзором брата-душнилы, требующего чистоты и порядка. В первый раз оказавшись здесь, Пиков даже фыркнул, не представляя, как Зонтик уживается в одной комнате с Данте.       Чаще всего старший сосед обитал за своим рабочим местом или на кровати, поэтому ребята не оставались тут. Но сегодня, к счастью, Бубнов свалил на работу. А всех учеников их школы освободили от занятий по неизвестным причинам. Вару, утром вставший вместе со всеми, и заставший диалог Феликса и Габриэля на эту тему, пошутил, что в школе наконец-то травят тараканов.       На своей кровати лежал Зонтик, уткнувшись в подушку подбородком и держа перед собой телефон. Он безмятежно раскачивал ногами в воздухе, крутя контроллеры на экране мобильника и старательно высматривая врагов.       Переодически он задумывался—в какой момент они стали так близки, что сидели в его комнате в телефонах и играли за одну команду в какой-то стрелялке? Но так же быстро эти раздумья уходили из головы, стоило на горизонте замоячить чему-то, похожему на игрока команды противника.       Треф играл крайне расслаблено, даже не смотря на то, что из динамиков то и дело гремели выстрелы и взрывы. А вот Пиков рубился так, словно от этого зависела его судьба: сидел, подогнув под себя ноги, переодически вскакивал и падал обратно, постоянно шептал что-то себе под нос и вскрикивал. —Сука!—Взревел парень, в момент отбрасывая от себя телефон. Гаджет упал экраном вниз на мягкий ковер. —Убили...!       Улёгся затылком на матрас, возвел глаза к потолку. Зонтик тихо хихикнул, пряча едва заметную ухмылку за волосами. За время их недолгой дружбы мальчишка понял две вещи: нельзя судить книгу по обложке, и что Вару неплохо бы выступал на сцене с его трагичностью. —А ведь он был последний... —Простонал обречённо Пиков, закрывая лицо ладонями и распластываясь по полу.       Товарищ ему ничего не ответил. Посерьёзнел, нахмурился. Закусив губу, стал быстро и четко что-то исполнять. Вару не смотрел в его сторону, но через секунду прогремел выстрел. Пиков поджал губы. Ну все, плакал их уровень. —Я его убил. —Негромко отозвался Зонтик, разглядывая всплывшую иконку "победа!" на экране.       У Вару тут же загорелись глаза. Он вскочил, перекотился на колени и, оперевшись локтями о кровать, заглянул в гаджет. На лице вспыхнула победная улыбка. С криком: "ай молодец!" он похлопал друга по спине.       Зонтик даже не шелохнулся. Отложил телефон в сторону, потянулся, зажмурившись, а после перевернулся на бок и уставился на восторженного Пикова. Честно, он и не знал, что этот "мерзкий, неприятный мудак", каким его выставляли другие, может быть нормальным, и даже приятным в общении.       С ним было даже интереснее общаться, чем с тем же Феликсом. Зонтик понимал это и становилось тошно от самого себя. Нельзя снова судить людей поверхностно, надо прекращать так делать. —Тебе не надоело играть? —Поинтересовался Зонтик, подпирая голову рукой. —Надоело.—Вздохнул Пиков, запуская пятерню в кудрявые, лохматые патлы. —А че ещё делать я не знаю. Щас бы в монополию, тогда весело было...       Младший выгнул бровь. В купе с абсолютным покерфейсом это выглядело забавно. А с зонтиковыми мешками под глазами он и вовсе был похож на заебанного жизнью старика. —Ты всю игру проболтал с Хелен. Чего веселого то? —Скептически цокнул Треф, вспоминая эту незабываемую партию.       Ему было не очень то и весело. Сидел себе тихо, переодически что-то говорил. Потом разругался с Вару из-за какой-то мелочи, и дальше дулся до конца игры. Только потом Пиков извинился за то, что сказанул что-то обидное. И то, вскользь и чтобы никто больше не услышал.       Вару, услышав знакомое имя, вздрогнул и судорожно отвернулся, делая вид, что смотрит в окно. Но то, как все его лицо, да ещё и уши в добавок, покрылись ярко-пунцовым румянцем, незамеченным не осталось. Треф тут же выпрямился, садясь на кровати, вытянул шею, желая убедится, что не показалось. —Погоди, тебе она нравится что-ли? —Негромко, совершенно обескураженно спросил Зонтик, от шока открывая рот. —Да тихо ты! —Гаркнул Вару так громко, что в ушах зазвинело, и тот же, кинувшись к товарищу, закрыл ему рот ладонью.       Мальчик запротестовал, пытался отодвинуть от себя чужие руки, но Пиков, горящий изнутри, только сильнее сжимал ладонь. В конце концов Зонтик сдался и, нахмурившись, остался сидеть. —Да, нравится. —Тихо, почти неслышно пробубнил парень, отворачиваясь. А после добавил уже громче, даже с наездом:—Только никому! Ни одной, блять, живой душе!       Пару секунд Треф смотрел прямо Вару в глаза своим уставшим, помотанным взглядом. А после с размаху пнул его ногой под грудь. Наконец-то парень, отскачив, разжал ему рот. Зонтик вытер губы, поправил челюсть и цокнул: —Да понял я, понял.       Вару не обиделся на причиненный себе ущерб. Зонтик бил крайне слабо. Поэтому подполз обратно к кровати и остался сидеть на коленях, ожидая дальнейшего развития диалога. —А то, что ты с ее братьями враждуешь, тебя не смущает? —В полголоса протянул Зонтик, подтягивая к себе ноги и усаживаясь по турецки. —Ну с Феликсом уже вроде не враждую. —Неуверенно пожал плечами Пиков, опуская глаза. Вроде их последняя прогулка дракой не закончилась, а значит вроде и не враги. —А на петуха мне похуй.       Звучал он абсолютно безразлично. Впрочем, так оно и было—на мнение Ромео ему было с высоченной колокольни посрать. Обычный задротик, пекущийся о своем внешнем виде. —Он мне ничего не сделает. Да и если мы с Хелен начнем встречаться... —На последних словах будто воздух ушел из лёгких. От одной только мысли об этом хотелось расплыться в улыбке и ни о чем больше не говорить. —... то против ее воли он не попрет.       Ненадолго повисло молчание. Не тяжёлое, как это часто бывает, а умиротворённое. Зонтик о чем-то думал, пытался найти, что сказать на этот счёт. Вару ведь когда-то помог ему, позволил выговориться. Он должен отплатить ему тем же. —Он ведь ее старший брат. Может, и попытается как-то повлиять. —Только и смог пожать плечами Треф. Решил говорить, как есть. —А у нее к тебе что? Вы говорили на эту тему?       Вару закусил губу. До боли, возможно даже до крови. Сложив руки на матрасе, он опустил на них голову, крепко задумавшись об этом. Она так добра к нему, всегда улыбается, так звонко смеётся с его шуток. Губы тронула улыбка.       Он поднял глаза на Зонтика. В жизни бы не доверился говорить откровенно с кем-то. Даже друзьям о своих страхах Пиков никогда и не рассказывал толком. А сейчас вдруг понял, что ему необходимо поделится. —Честно, я боюсь ей сказать. —С тяжёлым сердцем выдохнул парень, вжимая голову в плечи. —Знать бы наверняка, что она чувствует. Ну, чтобы не ошибиться... —Можем таро попробовать. —Без колебаний выпалил Зонтик, смотря в одну точку перед собой.       На секунду Пиков подвис. В голове закрутились шестерёнки, а после он неопределённо чёкнул, приобретая свой обычный цвет лица. Треф стал быстро объяснять, что к чему: —У меня подруга гадает. Это карты такие, можно практически на любой вопрос ответ узнать. Астра как раз звала меня к себе сегодня, можем договорится.       Заботы вылетели из головы, оставляя только новый поток шуток и подколов. Такая вот у Пикова натура, не может он и дня прожить без подьебов. Особенно над Зонтиком, который был безумно уязвим ко всему этому. —А я лишним не буду? —С улыбкой до ушей спросил Вару, склоняя голову на бок. —Может, она тебя на интересный вечер зовёт?       Намек в его голосе был слышен так отчётливо, что Зонтик не смог бы сделать вид, что не понял. Щеки покраснели, он тяжело вздохнул и закатил глаза. —Фу, ты ужасен. —Честно признался Треф под громкий гогот. —Мы просто друзья. К тому же там Никита будет. Так что вряд-ли. —Тройничок?—Заиграл бровями Вару, скаля зубы. —Тогда уж групповушка... —Отчеканил Зонтик, как будто всегда так отвечал. Даже ни один мускул на лице не дрогнул.       Вару в изумлении открыл рот. Такого от святоши он явно не ожидал, но в какой-то степени был даже рад, что малый повзрослел и научился шутить. Чуть скупую слезу не проронил от гордости.       Эх, а потом Куромаку будет ему мозги ебать, что "плохо влияет" на его брата. Ну или вынесет весь мозг Пику, а тот уже надает по ушам Вару за младшенького Трефа.       В любом случае, отсмеявшись, Пиков согласился на этот поход к Астре. В гадания он мало верил, но на войне все средства хороши, не так ли? Зонтик без колебаний схватил телефон, набрал знакомый номер и уже через пару секунд сообщал подруге, что с ним придет ещё один человек.       Собрались за рекордные шесть минут,—Зонтик даже засек ради интереса—и ещё через пятнадцать Треф по хозяйски дёргал ручку знакомой двери. В коридоре как и всегда пахло выпечкой и свежесваренным кофе.       Встречала их Астра, слегка растрёпанная, в спущенной на одно плечо серой футболке с зайцем и длинных черных шортах до колена. Она, жуя пухлые губы, скомкано поздаровалась с незнакомым парнем, а после уже веселее кинулась на шею к Зонтику.       Тот за последнее время вытянулся и был чуть выше подруги. Та чуть приподнялась на носках, уложила подбородок ему на плечо и крепко стиснула, заставляя парня закашлятся и умолять отпустить его.       Мамы Астры дома не было. По словам девушки, она срочно уехала помочь бабушке, но совсем скоро должна была вернутся. Это обрадовало только Зонтика, потому что эта чудесная женщина была ему, как родная. А вот Вару напрягся.       В гостиной уже сидел Никита. Увидев вошедшего друга, он вскочил с дивана и, подлетев, заключил приятеля в не менее крепкие объятия. С Вару он обменялся неуверенным рукопожатием, так до конца и не понимая, зачем его притащили сюда.       Вару все разглядывал этого парнишку, щурился. За время дороги Зонтик с энтузиазмом рассказывал о своих друзьях—о том, какой Никита весёлый, всегда с улыбкой до ушей, какой он классный и все в таком духе. А Пикову сейчас казалось совсем наоборот—зажатый весь какой-то, с помрачневшей рожей. —Ас, а зачем он? —Пренебрежительно кивнул Никита в сторону гостя, поджимая губы.       Девушка копошилась на стеллаже, в поиске своей любимой колоды карт. Она оглянулась через плечо, бросила на друга такой пронзительный взгляд карих глаз, что даже Вару стало не по себе. Никита сглотнул и виновато вжал голову в плечи. —Зонтик сказал, ему нужен расклад. —Негромко пробубнила Астра. Тряхнув длинными волосами, отвернулась назад к полке и все таки достала помятую жизнью стопку карт.       Пиков перевел взгляд на Трефа. Тот стоял с абсолютно безразличной физиономией, смотрел в пустоту перед собой и молчал. Он в целом как-то сник, стоило им прийти сюда. Это немного напрягало.       Никита улыбнулся уже более приветливо, когда девушка прошла мимо него, невесомо погладив по плечу тонкими пальцами с длинными ногтями—отодвинула друга с прохода. Сама плюхнулась на ковер по турецки, и кивком головы пригласила остальных сесть.       Никита упал рядом, вытягивая ноги. Он улыбался, смотрел на нее так мягко и слащаво, что Вару кажется узнал этот взгляд. Феликс так же смотрел на Габриэля. Да и он сам так смотрел на Хелен. Это немного напрягло, но парень решил промолчать.       Не дожидаясь зависшего Зонтика, Пиков сделал пару шагов и сел напротив Астры, подтянув к себе колени. Резко погас свет. Парень вздрогнул от неожиданности, обернулся—Треф стоял, держа ладонь на выключателе.       Из окна, завешенного плотными шторами, била слабая полоса света. С этим непоколебимым лицом Зонтик выглядел, как маньяк. Наверное, это какая-то семейная черта у них—выглядеть очень странно.       Астре даже не пришлось командовать. Зонтик сам, по хозяйски, открыл ящик под телевизором, достал оттуда пару свечей и, расставив их в образовавшимся кругу, чиркнул спичками. Воздух наполнился приятным ароматом воска и каких-то цветов. —А это прям обязательно? —Вару недоверчиво косился на свечи, расставленные прямо на ковре. —Так вайбовее. —Пожал плечами Никита, как-то слишком близко склоняясь к Астре.       Он что-то быстро шепнул ей на ухо, от чего так хмыкнула и растянула губы в неловкой улыбке. Зонтик смотрел на них и не понимал, что они затеяли. Или не затеяли, а скрывают. От странного чувства в душе покалывало кончики пальцев.       Девушка откашлялась, отодвинула от себя приятеля и подняла глаза на пришедшего. В свете огня темные глаза сверкали янтарем. Красиво, безусловно, но жутко до чёртиков. —Ну и какой вопрос? —Не отрывая взгляда, начала тасовать колоду. —Ну там, чувства девахи одной ко мне. —Скомкано ответил Пиков, отодвигаясь подальше.       Атмосфера не была пугающей. Особенно ее разбавляло задорное лицо Никиты. Но все равно было страшно—куда Зонтик его вообще привел? Это все выглядело, как секта! Девушка наконец-то опустила взгляд в карты, начиная диктовать, что ей нужно: —Имя, фотография девушка и возраст. И твое полное имя и возраст.       Дрожащими руками Вару достал из кармана телефон, принимаясь искать фотографию Хелен. Щеки начали краснеть, когда наконец-то нашел—с снимка на него смотрела его любимая, в нежно розовом платье с рукавами-фонариками.       Он протянул телефон Астре. Та посмотрела на фотографию абсолютно равнодушно, кивнула и забрала гаджет себе. Положила рядом, стала внимательно всматриватся и тасовать карты. Потом вновь кинула взгляд на Пикова, опустила голову и прикрыла глаза.       Где-то пять минут ничего не происходило. Все молчали, только картонки в руках девушки тихо шуршали. Вару шарил взглядом по окружающим. Зонтик все так же пусто смотрел в пол, Никита скучающе разглядывал потолок.       Наконец-то, Астра перестала мешать карты. Раскрыла колоду веером и вытянула вперёд, протягивая ее Пикову. Тот поджал губы, не зная, что от него требуется. —Вытяни три, к которым больше тянет. —Голос у нее был каким-то замогильным. Мурашки по коже.       Вару недолго посверлил взглядом одинаковые на вид бумажки. Протянул руку и осторожно вытащил три почти из самой середины. Протянул их гадалке и затих, ожидая ответа.       Как же долго она молчала. Смотрела на эти карты, хмурилась, кусала губы. Зонтик подался вперёд, заглядывая в картинки, и присвиснул. У Пикова по спине побежали мурашки, как будто эти картишки сказали что-то страшное. —Чувства есть, но я не понимаю. Тут что-то теплое, возможно, она видит в тебе близкого по духу человека. —Начала Астра неуверенно, продолжая крутить одну из карт в руке. —Но про романтический интерес тут ничего. А ещё эта напрягает.       Она протянула картонку, показывая изображение на ней. Пиков честно пытался понять, что это значит, но так и не смог. Но казалось, что это что-то плохое, поэтому он напряжённо сутулился. —Выложи ещё одну. —Сухо попросил Зонтик, нахмуриваясь.       Девушка сделала, что было велено. И вскинула брови, хлопая пышными ресницами. Вару кинул взгляд на Зонтика, тот скривил губы и пожал плечами. —По-моему на ней непрогляд. —Он откинулся назад, возвращаясь на свое место. По глазам Вару понял, что придется объяснять. —Блокировка типа. Нельзя четко посмотреть, карты путаются. —Да нет, это бред.—Покачал головой Пиков, склоняясь над картами. —Она не увлекается этой фигнёй! Ну в смысле, ей не интересны эти гадания. Каким образом тогда?       Астра пожевала губы, покачала головой. Карты действительно путались, но нужно было проверить наверняка. Девушка сгребла карты в кучу, задала вопрос ещё раз. Та же самая картина, суть одна и та же. —Нет непрогляда. Она либо не знает, что чувствует, либо ты не один из ее вариантов. —Сообщила Астра, задумчиво тасуя карты. Решила ещё кое что попробовать.       Основы гадания на картах она знала давно. Впрочем, она в целом много способов узнать судьбу знала. Ее этому учила бабушка, ещё и шутила, что они цыгани, им это просто необходимо. Все это было лишь шутками, но тем не менее практически все расклады проигрывались.       А если чувства не ясны, как говорила бабушка, надо смотреть на развитие событий. Это Астра и сделала. И карты выпали уже более-менее понятные, хотя и не шибко утишительные. —Между вами кто-то третий. Девушка какая-то. Возможно, ее подруга науськивает против тебя. —Рассказывала Астра, показывая странные картинки.       У Пикова кровь в жилах застыла. Что ещё за сволочь мешает ему? Он подался вперёд, уже начиная верить во все эти гадания. —А что за баба? —Прошипел парень, хмурясь.       Ещё несколько карт. Недолгое молчание. Даже Никита заинтересованно смотрел, хотя его не учили и не посвящали во всю эту тряхомуть, и он ничерта не понимал. —Властная девушка какая-то. Близкая для твоей этой Хелен. —Пожала плечами Астра, стуча ногтями по полу. —Она для нее опора и поддержка. Может даже не подруга, а сестра? —Нет у нее сестер. —Покачал головой Вару и задумался. А потом резко понял, кто это может быть.       Та странная девушка-пацанка, с которой Пикову довелось познакомиться благодаря Хел. Он закусил губу до боли. Ну ничего, против нее пойти будет несложно.       На этом вопросы были исчерпаны. Больше здесь оставаться не было никакого смысла, поэтому, поблагодарив хозяйку квартиры и отсыпав ей денег за расклад (хотя Астра и пыталась отказатся), он ушел домой, оставив Зонтика тусить с его друзьями.

***

      Последнее время Пик стал замечать за собой, что дома почти не появлялся. Понял он это, когда поздно вечером вновь сидел в гостях у Вали, на диване перед телевизором, а у него на коленях, пригревшись, сидела его младшая дочь, задорно раскачивая ногами и жуя шоколадку.       Это стало уже привычкой. После работы он заезжал домой, а иногда и этого не делал, переодевался и мчался на всех парах в чужую квартиру. Из раза в раз его приветливо встречала Анна, неизменно одетая в длинную футболку и спортивные штаны, с пучком на голове и добродушной улыбкой.       Большую часть своего времени он был здесь. Обсуждал с Валентином работу, новости, иногда даже политику, хотя ничерта в этом не смыслил. Помогал Анне по хозяйству, чем мог. Хотя хозяйка квартиры первое время и ворчала на него, мол, он здесь гость, негоже ему убираться.       Но он делал все, что ему разрешали. Мыл посуду, пару раз даже пылисосил, помогал с уроками Алисе и убирал игрушки вместе с Иришкой. И как бы это не было странно—ему нравилось. Пик ловил себя на мысли, что улыбается, читая в слух очередную детскую книжку для маленькой Иры.       А сейчас, в восьмом часу вечера, в гостиной шумел телевизор. На экране мелькали яркие картинки цветных лошадей, про которых Ира успела рассказать столько, сколько только могла. Пик даже умудрился запомнить их и, что ещё более странно, смотрел мультик с интересом.       Рядом, на другом краю дивана, сидела Алиса. Без своего боевого расскраса, в простой домашней одежде и с патчами под глазами. Молодая девушка подтянула к себе ноги, чтобы не трогать лишний раз взрослого, и что-то увлеченно печатала в телефоне.       С ней Пик тоже умудрился наладить общение. Пусть общих увлечений у них было крайне мало, ему было любопытно послушать про то, чем нынче увлекаются подростки (Вару ему ничего не рассказывал, а расспрашивать было бы неловко). —А кто тебе нравится из поней? —Прозвучал звонкий голосок малышки. Девочка запракинула голову назад, утыкаясь макушкой в грудь Пикова.       Она таращилась на него своими огромными, карими глазами, и Пик просто не мог не улыбнутся. Сложно было это признавать, но он начинал обожать детей. Они были такими забавными.       Парень, разморенный приглушённым светом и теплом квартиры, даже не сразу понял вопрос. А когда понял, наигранно задумался, мыча и кусая губы. А после хмыкнул и протянул, откыдываясь на спинку дивана: —Наверное, Твайлайт.       Он неуверенно пожал плечами, переживая, что опять неправильно произнес ее имя. Пик постоянно путал эти имена, из-за чего Иришка дула губы и возмущалась, что тот ничего не может запомнить.       С другой стороны послышался смешок. Парень повернул голову, и встретился с насмешливым взглядом Алисы. Та удосужились вылезти из телефона, дабы пошутить. —Потому что тоже фиолетовая? —Саркастично хмыкнула она, дёргая плечами.       Это было забавно. Алиса чем-то напоминала парню Вару. Только в отличие от его брата, девушка не пыталась задеть кого-то всерьез. Хотя даже такие колкости нередко выводили из себя Иру, которая всеми силами защилала "любимого дядю Пика". —Нет, потому что она умная и крутая. —По детски фыркнул Пиков, показывая язык подростку.       Та наигранно цокнула и закатила глаза. Ответить ей на это было нечего, а опускаться до его уровня и строить гримасы она не хотела. Ира повторила жест, и тоже высунула кончик языка. Уровень их интеллекта переодически был одинаковый.       Здесь Пик чувствовал себя своим. Как будто так и должно быть, что он сидит с чьим-то детьми и дурачится, смотря мультики. Словно жизнь пытается вернуть ему те зря прожитые годы, которые принято называть детством.       С кухни раздался голос Анны, призывающий всех идти за стол ужинать. Парень ничуть не смутился, вскочил, перехватывая Иру под руки. Та звонко расхохоталась, даже не пытаясь вырваться. Алиса, хихикая, пошла следом, и все сели за стол.       Было так приятно осознавать, что где-то его действительно ждали и ценили. Ему заботливо наливали чай, предлагали взять ещё порцию салата и втягивали в диалог, когда он замолкал.       Насколько бы он не был умотанным после работы, как бы сильно не начинал ненавидеть себя под вечер, приходя сюда он зажигался и вновь светлел. Улыбался, шутил, смеялся с тупых шуток Вали и был счастлив.       А что было самым замечательным—такие посиделки здорово отвлекали от Куромаку. Он мог часами и не вспоминать про друга, про свои чувства к нему. Наконец-то в груди не пекло, не было больно.       До одного рокового дня.       Из приоткрытого окна дул лёгкий ветерок, развевая по всей квартире аромат жаренного мяса. Феликс, стоя у плиты, помешивал содержимое сковородки и тихо напевал себе под нос незамысловатую мелодию. Под ногами крутился Дымок, обвивая хозяина хвостом и жадно мяукая, требуя еды.       Зонтик, в первые за долгое время вышедший на кухню, когда здесь кто-то был, грел ладони о кружку с горячим чаем. Пик не обращал на него особого внимания, бездумно листая ленту во ВКонтакте. Это был, наверное, единственный выходной день, когда парень не пошел к Вале. И то только потому, что они всей семьёй уехали на дачу, а на зазывания поехать с ними Пиков отказался.       Завершал уютную картину Куромаку, нервно стучащий пальцами по краю опустевшей кружки. Пиков изредка поглядывал на него, и с каждой секундой замечал все больше странностей. Весь какой-то дерганый, ссутуленный, он кусал губы и бегал глазами по столу, как будто ища, за что зацепиться.       Эта его нервозность здорово напрягала, и рушила всю атмосферу приятных "домашних" посиделок. И без того скучная лента новостей стала совсем неинтересной. Пик, подперев подбородок кулаком, в открытую уставился на друга. —Что-то случилось? —В полголоса спросил Пик, пытаясь поймать взгляд товарища, но тот активно его избегал.       Парень вздрогнул от вопроса, хотя обычно ему это было совершено не свойственно. Пиков нахмурился, что-то определенно было не так. Хотя, оглядываясь на вчерашний вечер, можно было раньше заметить странное поведение друга.       Вернулся поздно, не окрылённый, как обычно, а какой-то затравленный и задумчивый. Ничего не говорил, даже не рассказывал, как обычно, о замечательном вечере с Оксаной, а выкинул пустое: "нормально, фильм посмотрели", и лег спать, отвернувшись. —Да я... Сказать кое-что хотел. —Севшим голосом начал Куромаку, прокашливаясь после в кулак.       Младший Треф оторвал замученный взгляд от кружки, на долю секунды встретился им с Пиком, а после оба уставились на Куромаку. Судя по тому, как мальчишка дёрнул плечами, у него тоже появилось это странное предчувствие.       Что-то внутри тревожно заклокотало. Пиков поджал губы, напряжённо ожидая, чем же Куромаку решил поделится. Неужели разбежался со своей ненаглядной? К ужасу Пика, эта мысль даже немного обрадовала. —Мы с Оксаной решили съехаться.       Как пушечный выстрел прозвучала фраза. Кажется, в воздухе даже запахло порохом. Душа опустилась в пятки, Пик даже рот приоткрыл от такого заявления. Стало нечем дышать, хотелось надеятся, что послышалось.       Он перевел взгляд на Зонтика. Не послышалось. Тот сидел с точно таким же выражением лица. Глаза, наполненные отчаянием, опустились на мгновение в кружку. Пиков ничего перед собой уже не видел, зато прекрасно слышал: резкий грохот—ножки стула заскрежетали по ламинату, удар кулаками по столу, и быстрый, удаляющийся топот.       Нет, "пушечный выстрел" —далеко не то, что это было. Это был скорее выстрел из автомата. Причем одним ударом сразу в двух человек. Пик опустил взгляд в стол, пытаясь хоть как-то прийти в чувство. Не получалось. Сердце начинало болеть.       Куромаку закусил губу, удрученно глядя в след брату. Не зря боялся говорить. Рвано выдохнул, роняя голову. Возможно, стоило как-то помягче сообщить об этом, но сделанного не воротишь, так ведь? А с другой стороны —перебесится и поймет все. Это все возраст.       С надеждой Треф перевел взгляд на друга. Молился в душе, что хотя бы там найдет хоть каплю одобрения и радости. Не вышло. Пик как будто стал ещё серее, чем был. Абсолютно пустой и какой-то затравленный.       Феликс, зависшей с поварежкой в руке, наконец-то включился. Обернулся, таращась на соседа с нескрываемым шоком. Но тут же прояснился. По лицу растеклась восторженная улыбка. Куромаку пытался улыбнутся в ответ, но как-то сконфуженно. Не в этом человеке он хотел увидеть радость за себя. —Здорово! —Только и смог сказать Червов, совершенно не представляя, как выразить эмоции.       Мог бы конечно выдать терраду в духе Данте или Ромео: о том, что это такой ответственный шаг в отношениях, что решится на него сложно и он безумно рад за товарища. И то, что любовь это так круто. Но слова напутствия были не в его стиле.       Поэтому, вместо тысячи слов, парень кинул поварежку в раковину и улетел на поиски Ромео, желая поделится с ним новостями. Уж кому-кому, а его брату будет интересно послушать. И теперь Пик с Куромаку остались один на один, в ставшей в момент душной кухне.       Треф смотрел. Долго, пронзительно. А Пиков умирал изнутри, чувствовал, как грудную клетку разрывает в клочья от осознания, что Куромаку сделал свой выбор окончательно. Тишину разрушил размеренный выдох младшего. Как перед прыжком в воду.       Сжатый на столе кулак накрыла ледяная ладонь друга. Пик расслабил руку, плавясь под прикосновением. Поднял глаза, встречаясь взглядом с этими серо-голубыми омутами. И поплыл окончательно. —Ты сможешь присмотреть за Зонтиком? —Мягко просил парень, слабо улыбаясь. Просил так, словно это просто коммандировка, из которой он скоро вернётся.       Как будто он не кидал сейчас их обоих, променяв на телку. Единственное, что сейчас слышал Пик в его словах: "ты воспитывай его, ставь дальше на ноги сам. А я пошел строить семью в другом месте. И ты мне больше не нужен." Было обидно и за себя, и за младшенького Трефа. —Я не смогу взять его с собой. А тебе я доверяю. —Продолжал Куромаку, с каждым словом забивая новый гвоздь в крышку гроба.       Сердце обдало кипятком. Затылок больно запульсировал. Где-то на затворках сознания закипала самая настоящая злость. Не может взять с собой? А нахуя тогда вообще уезжать, если остаётся тот, кто нуждается в нем?       "А тебе я доверяю". Вот и все, сука. Нашел, на кого сбагрить ответственность. Только для этого Пик и нужен, что-ли? Чтобы в случае чего сбросить абсолютно все проблемы на него, а самому упорхнуть к любимой? И разбирайся, теперь, как хочешь!       Куромаку нежно провел большим пальцем по сухой, огрубевшей коже пиковского запястья. Того словно током ударило. Он вмиг пришел в себя, отвернулся и кивнул, не в силах что-то ответить. Так не хотелось верить. Так хотелось, чтобы Куромаку остался здесь. И почаще вот так его гладил по рукам.       Не сказать, что ответ удовлетворил Трефа. Но это было лучше, чем отказ и крики. Он просто надеялся, что шок пройдет, и все станет хорошо. Пик ведь просто переживает за него, ведь так?       Уже через пару минут они оба были в их комнате. Пока что их комнате. Пиков сидел на краю кровати, пустым взглядом наблюдая, как его друг вытаскивает из шкафа все свои вещи, сбрасывая их в чемодан, и параллельно сбивчиво вещая: —Мы даже не планировали, если честно. Само собой как-то вышло. Она предложила, я согласился... —Парень сделал паузу, придирчиво оглядывая свою футболку. Покачал головой и отложил обратно на полку. —У нее квартира своя, так даже удобнее будет. Да и мы уже взрослые люди, пора бы, наверное...       Пик не слушал. Кивал, как болванчик, а у самого земля из под ног уходила. Все рушилось в момент. А Трефу хоть бы хны—у него новая жизнь. Наверняка уже в голове перечеркнул все, что было до Оксаны, и думает лишь о светлом будущем.       К своему несчастью Пиков тоже подумал об их будущем. С ужасом представлял, что за совместным проживанием следует брак. Представил, как Куро, по всем традициям, встаёт на одно колено, протягивая девушке кольцо. А потом загс, она в белом платье, он счастлив.       А Пика, как он думал, к тому моменту и вовсе забудут. А если и позовут на свадьбу, он не придет. Не сможет. Лучше в могилу ляжет, нежели появится там и будет смотреть, как друга окончательно вербуют.       А потом, не дай боже, и дети. И если к этому времени Куромаку продолжит общаться с Пиком, то совсем ведь забьет на него. На уме будет только Оксана и их отпрыски. До этого ещё было так далеко, а Пиков уже всей душой ненавидел этих гипотетических детей Куромаку.       Как бы ему не хотелось оттянуть этот момент, или же вовсе от него избавиться, не вышло. Он уехал. Попрощался, с кем успел, и закрыл за собой дверь, оставляя лишь напоминания и призрачный аромат своего парфюма.       Пик вернулся в комнату. Опустевшую, холодную и серую. В каком-то странном наваждении открыл дверцы шкафа. На вешалках остались мертвым грузом пара собственных шмоток, полки были почти пустые. Только одна его футболка, которую он почему-то решил не забирать.       Дрожащими пальцами парень схватил тряпку. Светло-серая футболка, перепачканная чернилами от ручки и пятнами кофе. Куромаку в ней ходил по дому, потому что для выхода в свет она не подходила. И оставил ее здесь.       Ненавидя, считая себя идиотом, Пик прижал бездушный кусок ткани к себе. Как будто так будет легче. Пусть он выглядел, как поехавший чудак, все таки уткнулся в нее носом. Парфюм Куромаку, смешанный с его собственным, убивал изнутри.       Завалился на кровать, лицом в подушку, и беззвучно заорал от несправедливости, прижимая к себе чужую футболку. Никто не умер, а ощущение было, словно передохли абсолютно все.

***

      Со всего размаху впечатав дверь в стену, Зонтик влетел в комнату, изрядно напугав своим эффектым появлением соседа, сидящего на своей кровати. Данте ошарашенно смотрел на то, как мальчик, даже не притормаживая, врезался лицом в подушку, ударившись лбом об изголовье кровати.       Дрожащими руками Зонтик накрылся одеялом с головой, отвернулся к стене и тихо зарыдал, заглушая слезы все той же подушкой. Ему было плевать, что подумает на этот счёт Данте. Если бы подошёл сейчас—Треф бы послал его в пешее эротическое прямым текстом.       Мужчина, не сводя глаз с подрагивающего от всхлипов мальчишки, медленно положил книгу на кровать. Сердце сжималось от негромкого плача, хотелось подойти, хотя бы спросить, что случилось, но Данте вовремя себя остановил, покачав головой.       Не сейчас. Пусть сначала выпустит пар. С этими мыслями мужчина встал, прошёлся неспешно до двери и, выйдя за нее, со звуком закрыл. Оставшись в одиночку, Треф завыл громче. Данте протяжно выдохнул. Что же случилось такого, что мальчишку так повезло?       Тут же к нему на всех парах подлетел восторженный Феликс с новостью о том, что Куромаку решил съехаться с Оксаной. Данте натянуто улыбнулся, про себя ругая товарища за такой поступок. Теперь понятно, что же стало причиной истерики Зонтика.       Данте решил ближайшие пару часов мальчика не трогать, чтобы не сделать хуже. Вместо этого ушел в гостиную смотреть телевизор, в надежде, что пацан ничего с собой не сделает в порыве отчаяния.       Солнце клонилось к закату. Интересные передачи в телевизоре закончились, да и Вару начинал докапывать соседа, требуя отдать пульт. Значит, самое время было пойти проведать Зонтика. Данте осторожно приоткрыл дверь в комнату. Мальчик по прежнему лежал на кровати, закутавшись в одеяло. Уже не всхлипывал, но и не спал.       Мужчина прошёлся по комнате до окна, открыл его на проветривание, чтобы пустить хоть немного свежего воздуха. С кровати Трефа послышалось шуршание—высунул голову из под одеяла, смотря на соседа огромными заплаканными глазами. —Ну, как себя чувствуешь? Легче стало?—С улыбкой спросил Данте, подвигая стул и садясь рядом с кроватью мальчика. —Немного.—Протянул хрипло Зонтик, укладываясь подбородком на подушку. Выглядел он не очень—мокрые волосы липли ко лбу, лицо все красное, опухшее.       На диалог он был мало настроен, но ради приличия решил послушать, что ему скажет взрослый. Но Данте не спешил говорить. Молча смотрел на него с привычной слабой улыбкой, ожидая, пока ребенок поднимет на него глаза.       Без особого энтузиазма Зонтик глянул на него. Тишина напрягала, загоняла в ужасные мысли только сильнее. Наконец-то мужчина начал свою обычную шарманку: —Ты пойми, ему нужно строить личную жизнь... —Но не обязательно при этом вычёркивать меня.—Оборвал соседа на полуслове мальчик, утыкаясь лицом в подушку.       Ничего нового и успокаивающего Данте говорить не собирался. Зонтик и сам прекрасно все понимал и знал. Личная жизнь, бла-бла-бла, семья и все такое. А ему то что? Оставаться теперь одному и крутится как-то? Хоть бы научил сначала жить самостоятельно. —Он не вычёркивает тебя. Будет писать, звонить, видится. Не в другую же страну уезжает, а так, в соседний район.—Пожал плечами Данте, сложив руки на колени.       Зонтик ничего ему отвечать не захотел. Слишком устал от всех этих заученных фраз о "все будет хорошо". Отвернулся к стене, закутавшись в одеяло с головой, и сделал вид, что уснул.

***

      Первые пару дней без друга прошли как-то смазанно. Пик приходил на работу, что-то делал, с кем-то говорил, но ничерта не запоминал. Запомнил только один диалог с Валей, в самый первый день. Коллега тогда подошёл, заметив помятый вид приятеля, и пытался что-то расспросить. —Он съехал. —Только и выдавил из себя Пиков, убирая с плечо ладонь товарища.       Слушать слова о том, что все будет хорошо, не стоит из-за этого переживать и все в таком духе Пик был не в силах. Поэтому, отмахнувшись, ушел "работать" —на деле же просто методично втыкать ручку в бумагу и ждать, пока к нему не вернётся способность мыслить трезво.       Не получалось. И даже когда Валентин предложил заехать к ним после работы, Пик по тупости отказался. Выплюнул что-то про то, что хочет побыть в одиночестве, и шел домой пешком, проигнорировав существование автобусов.       В такой апатии прошла неделя. И один раз, стоя в магазине перед витриной с алкоголем, Пиков вдруг понял, что не может больше унимать боль при помощи чего-то свыше. Он долго стоял. Долго смотрел невидящим взглядом на бутылки со спиртным. Вспоминал, что так и начиналось все у его матери.       Она ведь тоже после ухода отца пить не сразу начала. Через пару дней. А до этого, как и он, рыдала в подушку и пыталась делать вид, что все под контролем. Сорвалась. И он, видимо, сорвётся, и закончит так же, как и она.       Плюнув на все, Пик таки схватил бутылку. Первое, что попалось на глаза. И не глядя пошел на кассу. Как шел домой не запомнил—перед глазами была пелена. Как будто ему завязали глаза и тащили волоком по знакомой дороге. Только перед дверью в квартиру парень вытащил бутыль из пакета, покрутил ее в руках и спрятал за пазуху.       По обыкновеннию с работы его встречал Феликс, который его и заставил сегодня зайти в магазин за едой. Что-то лепетал, спрашивал про работу, забирал пакет. Пик не пытался разобрать, что он там говорил. Молча ушел в комнату, не снимая куртки.       Щелчок дверного замка. Твердый пол, об который Пик больно ударился, не дойдя до кровати. Остался сидеть прямо так, в куртке, оперевшись спиной о стену и кинув рядом мешок со своей ментовской формой.       В голове было пусто. Сил и желания идти на кухню в поисках чего-то, что помогло бы открыть бутылку, не было. Выдернул пробку прямо так, руками, стерев ладони и болезненно морщась от этого. Прижался губами к горлу и сделал первый глоток.       Спирт неприятно пощипывал язык и небо. Горячо. Мерзко. А потом вдруг стало так вкусно, что Пик уже не мог оторваться. Зажмурившись, пил до тех пор, пока не начал заходится беззвучным кашлем. Отвратительно.       Открыл глаза. Вокруг все плыло, а в голове теперь уж точно ничего не было. Посмотрел на бутылку. Через плотное чёрное стекло было видно, что осталось меньше половины. Усмехнулся про себя, чувствуя, как начинает ненавидеть себя за содеянное. Допил до последней капли.       Выудил из кармана куртки телефон, разблокировал дрожащими руками. Отправил одно единственное сообщение, адресованное Куромаку: "как дела?". А после устремил пустой взгляд в стену и пропал, окончательно отключаясь от мира.       На утро не было отходняка. Пик просто открыл глаза, по прежнему сидя на полу. Протер лицо ладонью, включил телефон. Пол пятого утра. Ответа от Трефа не было. Даже не обидно, как-то похуй. Откинул мобильный на кровать, встал, переоделся и все таки вышел в коридор.       Все ещё спали. И хорошо. Он так не хотел сейчас с кем-то общаться, а ещё больше не хотел объяснять, почему же вчера не вышел ни поужинать, ни банально поздороваться с остальными. По наитию умылся, закинул в себя купленные вчера сосиски и умотал на работу раньше обычного.       И так продолжалось несколько дней подряд. На работе он игнорировал всех, кто подходил к нему. Даже Валентина. А вечером шел в магазин, брал очередную бутылку и дома выжирал ее целиком за один присест. Думал, конечно, что делает что-то неправильно, но после пары глотков становилось на это плевать.       Казалось, никто и не замечал его дерьмого состояния. Неделя, вторая. Куромаку отвечал редко, сам не писал, мог игнорировать его сообщения часами, а после отмахиватся коротким: "был занят". Пик смеялся. Беззвучно, заткнув рот кулаком.       Знал он, чем друг был занят. Своей любимой, вот чем. Она ведь ему нужна больше, чем лучший друг и собственный младший брат. Какая разница, что им больно, если ему хорошо? Хотелось убиться. Зато после второй бутылки коньяка за вечер уже не хотелось. Ничего не хотелось.       В очередной раз на работе его за руку поймал Валентин. Парень оглянулся. Безжизненно смотрел в потемневшие глаза товарища, пытался вырвать свое запястье из крепкой хватки. Не получалось. —Мне надо работать. —Пробормотал заплетающимся языком Пик, отворачиваясь. —Не надо. Пошли, поговорим. —Жестко поставил перед фактом Валентин, уводя коллегу из здания "на перекур".       Буквально впечатал Пика ребрами в перила. Больно. Парень прокашлялся, повернулся желая узнать, за что ему опять делают хуже. Валя смотрел зло, по отцовски строго. Стало стыдно, захотелось плакать. —Ты что творишь то? —Прошипел мужчина, встряхивая товарища за плечо. Не по дружески, не по отцовски. С силой, чтобы было ощутимо. Чтобы вразумить. —От тебя перегарищем несёт за километр. Ты же говорил, что в жизни пить не будешь. Прийди в себя, идиот!       Он не кричал. Он говорил тихо, но вразумительно, пытаясь достучаться до остатков самосознания Пикова. А у того глаза были, как у трехлетнего ребенка. Пустые, непонятливые, печальные.       Сердце больно сжималось. Воздух отказывался поступать в лёгкие. Пика трясло, как при припадке. Перед глазами мелькали то Куромаку, то разгневанное лицо Вали, то охладевшее тело собственной матери, которая начинала так же—бутылка в день, потом две, потом загулы и пустой взгляд.       Вокруг все плыло. Пиков чувствовал, как дрожат губы. Не то от озноба, не то от обиды. Он вцепился всей пятерней в волосы, оттянул их до боли, желая прийти в себя, как ему было велено. Слезы покатились по щекам, он отвернулся, стараясь стереть их.       И только тогда коллега сменил гнев на милость. Взгляд прояснился, мужчина выдохнул. Обречённо. Сколько же проблем может доставить один только человек. Валентин был готов сам за шкирку притащить этого Куромаку сюда и заставить их поговорить. Жаль, не мог. —Я же никому не мешаю... Мне так легче... —Только так Пик и мог объясниться перед товарищем.       Жалкое зрелище. Взрослый мужик в полицейской форме стоял, трясся, рыдал и оправдывался перед кем-то. А должен был перед собой. Клялся Валентину, что больше ни капли в рот не возьмёт.       А вечером ослушался. И на следующий же день взял больничный, наврав начальству, что заболел. В поликлинике поверили—настолько плохо он выглядел, и дали отгул на неделю. Даже лекарства выписали, идиоты. Пик купил кое что получше.       Валя звонил, писал, даже угрожал, что они с Аней приедут и упекут его в наркологичку. Но Пик лишь сбрасывал звонки, вновь прикладываясь к бутылке. Не было желания с кем-то говорить.       А остальные словно не замечали, что что-то не так. Жили своей обычной жизнью, ходили мимо его двери и даже не стучали спросить, как у него дела. Все заебало. И Куро тоже заебал. Неужели так сложно было ответить?!

***

      Как Зонтик и предполагал, брат не стал чаще мелькать в его жизни. Отделывался от него одним, ну максимум двумя сообщениями в день, в которых дежурно спрашивал как учеба и как дела. Мальчик отвечал ему так же сухо—нормально. В ответ на это получал реакцию большого пальца на сообщение и небольшую сумму денег на карту: на еду и на проезд.       Первые пару дней это огорчало, потом начало становится все равно. Конечно, душу рвало на части от осознания, что он оказался прав, и Куромаку нет до него дела, но Зонтик научился прятать это за безразличной физиономией.       Оставаться "дома" было невыносимо. Поэтому все чаще Треф стал ночевать у Астры. Та не была сильно против этому, впрочем как и ее мама—та всегда была рада гостям. Стоило мальчишке показаться на пороге, девушка воодушевленно кидалась к нему на шею, а после вызванивала Никиту.       Говорить друзьям о том, что Куромаку уехал к девушке, Зонтик не стал. Привычно улыбался, пусть и вымученно, часто молчал, списывая это на "усталость" после учебы. Ребята не настаивали, хотя и кидали на него странные взгляды.       Мама Астры из раза в раз шутила, накладывая ему поесть, что ему уже проще переехать жить к ним, чем каждый раз таскаться сюда с вещами. Он ради приличия хихикал, пряча покрасневшее лицо в кружку чая.       В какой-то момент ребята не выдержали. Устали делать вид, что все нормально, и решили добиться правды любой ценой. В очередной раз завалившись на диван в квартире Астры, Зонтик и не подозревал, что его прижмут к дивану с двух сторон. —Рассказывай.—Строго сказал Никита, перехватывая запястья друга в свою ладонь.—А не расскажешь—будем пытать!       Треф даже не сопротивлялся. Пытался, конечно, вырвать руки, но быстро смирился с тем, что Ник всегда был сильнее его. И просто обмяк, растекаясь по дивану лужей. —Да, будем!—Поддакнула Астра, хитро улыбаясь и играя бровями.—И это не шуточное заявление! —И как же собрались пытать?—Закатил глаза Зонтик, безразлично цокая.       Друзья переглянулись. На серьезном лице Никиты расплылся хитрый оскал. Он подмигнул девушке, и та нависла над ничего не понимающим товарищем. Занеся руки над его ребрами, она резко вонзилась пальцами в кожу под футболкой, принимаясь щекотать его.       Парень задёргался, залился приступом истерического хохота. Он пытался отпихнуть от себя подругу, но та села сверху, прижимая его всем весом к дивану. Никита продолжал держать его руки в одной ладони, а второй—щекотать везде, где только мог дотянуться. —Все! Все! Хватит!—Задыхаясь, умолял Треф, готовый после такой пытки выдать все, что только мог.       Но ребята не останавливались. Налегали, спрашивали, точно ли расскажет? И продолжали мучать его. Сначала парень и вправду хохотал, а после, когда лёгкие начало болезненно сжимать, завыл. На глазах навернулись слезы.       Астра тут же убрала руки, спрыгнула с друга и оттащила разошедшегося не на шутку Никиту. Зонтик выдохнул, прокашлялся и попытался стереть влагу с глаз, но переключится уже не смог. Закрыл лицо ладонями, тяжко всхлипывая. —Божечки, прости!—Всполошилась девушка, кидаясь к другу и ласково убирая его руки от лица.—Мы не хотели...       Она уткнулась лбом ему в шею, перехватывая парня под ребрами и обнимая. Никита сел с другого бока, завел пятерню тому в волосы и стал гладить по голове, понимая, что переборщили. —Да я не из-за вас, все нормально.—Попытался встать Зонтик, но его в момент прижали к себе.       Никита по свойски прижался грудью к его спине, обнимая и утыкаясь носом в волосы, собранные в хвост. Астра все никак не отцеплялась, повиснув на нем, как коала на ветке, и огромными щеначими глазами смотрела в самую душу. —Рассказывай тогда. Не зря же мы тебя мучали.—Пробубнел Никита, прикрывая глаза. Он был спокоен, и каким-то магическим образом передавал это спокойствие другу.       Зонтик выдохнул, понимая, что уже никуда не денется. И рассказал все, как было. Что брат его кинул окончательно, что в ту квартиру возвращается парень с трудом, что Пик через чур странный, и доверится ему не получается.       В общем, выдал все, что было на душе. Сидел, прижатый со всех сторон друзьями, и рыдал, как белуга. И от теплых объятий становилось легче. Когда шквал эмоций поутих, он открыл глаза и посмотрел на Астру. Та тревожно кусала губы. —Ты ж наше золотце...—Печально выдохнула она, беря его лицо тёплыми ладонями.—Почему ты сразу не рассказал, что тебе плохо? —Я не хотел ныть.—Покачал головой мальчик, прикрывая глаза.       Он почувствовал, что руки Никиты сильнее стиснули его ребра. Астра приподнялась, наклонила его к себе и нежно чмокнула в лоб, оставляя там мокрый слез блеска для губ. —Ну вот трагедия бы случилась.—Цокнул Ник, усаживая друга по удобнее.—Все, ты поныл, и мы больше не хотим с тобой дружить, потому что ты живой человек с эмоциями.       Зонтик знал, что это все было шуткой. Ему не было обидно, хотелось засмеяться, но получилось только шмыгнуть носом и зайтись в приступе кашля. Астра зло глянула на друга. —Никита!—Рявкнула она очень осуждающе, хмурясь и дуя губы. —Зозь, я пошутил.—Спокойно напомнил парень, методично стуча лбом в затылок товарища.—Я просто вахуе, вот и все.       Астра перегнулась через Зонтика, с размаху шлепая Ника по ноге. Тот взвизгнул, вытянул шею и зло посмотрел на подругу. Девушка сквозь зубы протянула: —Хватит матерится в моем доме.       Парень заулыбался, отпустил Зонтика и, перегнувшись через него, опасно занес ладонь над Астрой. А потом нежно погладил ее по бедру, заставляя ее покраснеть и отвернутся. —Тебе пизда.—Добродушно процедил Никита, склоняя голову на бок.—Потом. Сначала разберемся с Зонтиком.       Треф даже не обратил внимания на эти их странные заигрывания. А стоило, бы наверное. Но сейчас он был способен только смотреть перед собой и стирать бесконечные слезы с лица. —Все хорошо, правда...—Пытался успокоить друзей мальчик, но его больно ткнули в бок пальцем. —Не ври!—Затянула девушка, вновь налегая на него.—Ничего не хорошо. Если нужно ещё плакать—плачь, мы не осудим.       Никита хотел было пошутить про "мы слушаем и не осуждаем", но решил промолчать. Уж больно агрессивно смотрела на него Астра. Ну а Зонтика долго уговаривать не пришлось. Сжавшись в комок и запракинув голову на плечо Никите, он вновь начал реветь.       Его молча слушали. Обнимали с двух сторон, утешали, заботливо гладили по голове и плечами. В кой-то веки от слез становилось легче, а не наоборот.

***

      Больничный подходил к концу. Слез не осталось, стоять на ногах было невыносимо тяжело. Голова кружилась, даже если он не пил. Все тело ломило так, словно его били ногами. Хотя, лучше бы били. Может быть, одумался бы наконец-то.       Сидя в очередной раз на полу и дрожащими руками запихивая пустую бутылку в рюкзак, чтобы потом выкинуть, Пик думал о том, что нужно прекращать все это. Срочно нужно было прекратить, но какой смысл? Для чего ему прекращать?       Несмотря на пелену перед глазами, парень упал на кровать, по привычке откатившись к стене. Он уже не ждал, не надеялся, что все будет хорошо. Просто думал о том, что уснуть и не проснутся было бы хорошим вариантом.       Закрыл глаза, проваливаясь в пустоту. А потом открыл, в полной темноте, сам не понимая, почему. Со стороны двери раздавались негромкие всхлипы. Приятное опьянение прошло, от него осталась только противная сухость во рту и гуденье в голове.       Он попытался разглядеть источник шума. Дверь была приоткрыта, и в проходе явно кто-то стоял. Кто-то невысокий, щуплый, с длинными спутанными волосами. Из коридора тянуло холодом ночи. —Что такое? —Голос прозвучал, как скрип старых половиц. Пиков поморщился от боли в горле и откашлялся.       Фигурка всхлипнула чуть громче, сделала пару шагов, и Пик смог наконец понять, кто перед ним. В комнате появился зареванный, дрожащий Зонтик. Выглядел он совсем уж жалко, даже как-то больно за него стало. —Я знаю, что просьба странная... —Шептал мальчишка, опуская глаза в пол и задыхаясь от слез, как ребенок. —Можно я лягу с тобой?       Пикову казалось, что он начал бредить. Наверное, белочка пришла. Он встряхнул головой, отгоняя от себя лишние мысли, и жестом подозвал Трефа подойти. Мальчик чуть оживился, быстро просеменил босыми ногами и осторожно сел на край кровати, обнимая себя руками.       Они молчали. Пик разглядывал его, попытался понять, что делать в такой ситуации. Просьба и вправду была очень странной, даже абсурдной. Но почему-то парень не решился прогонять мальчишку, позволил лечь рядом и укутытся одеялом. —И с чего вдруг такие просьбы? —Протянул безмятежно Пик, закидывая руки за голову. —Кошмары. —Мальчик сьежился, поджимая колени к груди. —Всякая чушь сниться. И кажется, что за мной кто-то следит...       Пик тяжело вздохнул и покивал. Знакомо до чёртиков. Он перевел взгляд на по прежнему трясущегося мальчишку и закусил губу до боли. Такой же брошенный, как и он сам. В этом они были похожи. —А Данте чем хуже меня? —Просипел Пиков, прикрывая глаза.       Не знал, какой ответ хотел услышать. Может, в глубине души была надежда, что он действительно был кому-то нужен. Что был хоть чем-то лучше других. И Зонтик подтвердил эти призрачные мечты. —Тебя я боюсь меньше.       В груди все сжалось. Парень нахмурился. Не "тебя я не боюсь", а "боюсь меньше". Стало вдруг так жалко мальчишку. Остался совсем один, среди людей, с которыми почти не общался, вынужден был прийти к тому, кого опасался.       Стыд захлестнул с головой. Вот же идиот великовозрастный. Вместо того, чтобы помочь себе и ему, дать опору и заботится, он предпочел быть эгоистом и пил непросыхая. Захотелось врезать себе, да посильнее, чтобы искры из глаз полетели. —Его нет смысла боятся. —Пожал плечами Пиков, утирая взмокший лоб. Надо бы утром не забыть сходить в душ и смыть с себя все плохое. —Но Куромаку доверил меня тебе. Значит, ты надёжнее...—Мальчик широко зевнул, пряча лицо в одеяле.       Несмотря на неприятный запах алкоголя, который Зонтик учуял за версту, здесь было гараздо спокойнее. Рядом с Пиком было не так страшно засыпать. Как будто знал, что в случае чего он поможет и, как Куромаку в детстве, разгонит всех монстров из углов комнаты.       Пик смотрел на него. Смотрел и не мог понять, как же раньше мог игнорировать тот факт, что именно ему был нужен. Пусть Куромаку и мудак, что кинул их обоих, он, наверное, переживал за брата, поэтому поручил другу смотреть за ним.       Парень зарёкся, что не подведёт. Завтра же утром выбросит все пустые бутылки, отмоется от этого позора и будет обходить алкогольный отдел в магазине за версту. Не ради Куромаку, а ради себя и Зонтика. Хотя бы так.       Наконец-то Пиков засыпал не с пустотой в голове, а с уверенностью, что сможет. Что не закончит, как его мать, и так уж и быть будет принимать удары судьбы достойно.

***

      В одно не самое солнечное утро, когда до выхода в школу осталось минут двадцать, в гостиной собрался консилиум. Вару сюда притащили силком, хотя он и сопротивлялся, но против Габриэля не попрешь.       Пиков сидел на диване, чуть поодаль от Феликса, очевидно тоже не знающего, зачем Бубнов решил собрать их здесь в столь ранний час. Честно, для Вару сейчас не могло быть ничего важнее каточки в игре. Поэтому он дулся, скрестив руки на груди.       Габриэль стоял перед ними, уперев руки в боки. Выглядел он до ужаса хмуро, что было ему не свойственно, потому Пиков, борясь со своей натурой, старался лишний раз не открывать рот. Ну, чтобы не вырвалась какая колкость в адрес Феликса, к примеру.       Тишина в комнате была пугающей. Казалось, будто кто-то умер. Иначе зачем Бубнову так драматично молчать и смотреть на них обоих, как на врагов народа? Но делать нечего, приходилось ждать, пока парень начнет свою речь. —Вы же, надеюсь, поняли, что дома у нас все плохо? —Серьезно спросил Габриэль, обводя друзей взглядом.       Вару потупился, проморгался и на всякий случай осмотрелся. Да вроде все нормально. Крыша на месте, стены тоже крепко стоят. Он глянул на такого же сконфуженного Феликса и понял, что не один он здесь долбоеб. —В каком смысле? —Нахмурился Пиков, вглядываясь в лицо Бубнова. Да вроде трезвый.       Габриэль стал расхаживать туда-сюда, загибая пальцы и рассказывая, что же было не так. Феликс слушал его внимательно, пытался как-то кивать, вникая в суть проблемы, но ему не давали вставить и слова: —Куромаку уехал. Зонтик все время грустный ходит. Пик такой же, почти из комнаты не выходит. Кто вообще и когда последний раз с ними общался?       Червов стыдливо опустил глаза, мыча что-то невнятное. А ведь Габриэль прав. Он и не помнил, когда подходил к Зонтику или Пику, чтобы просто поговорить. Да он в целом на них особого внимания не обращал, если честно.       Вару смотрел на эти мельтешения друга и его начинало мутить. Он сам в лице никак не поменялся, потому что для него состояние брата и соседа не стало открытием. Когда Габриэль удосужился замолчать, Пиков, с тяжёлым вздохом, начал говорить: —С Пиком разговаривать бесполезно. Он никогда не скажет, что с ним что-то не так. Я с ним всю жизнь живу, я знаю. —Вару сделал небольшую остановку, посмотрел в серьезные глаза Габри и продолжил. —А Зонтик последнее время со мной общаться не хочет. Я пытался, честно.       Пиков вспоминал те пару дней, которые потратил на то, что ходил хвостиком за Зонтиком и на полном серьезе спрашивал, не хочет ли он поговорить. Но мальчик только отмахивался от него и уходил в комнату, оставляя ни с чем.       На него в полном шоке уставился Феликс. Вару предпочел игнорировать этот взгляд, напрямую говорящий о том, что в глазах других он по прежнему был мразью, а сейчас вдруг начал исправляться удивительным образом.       Да, Червов был и впрямь шокирован. Он конечно замечал, что Пиков стал вести себя лучше, и даже согласился, что они в прошлый раз неплохо погуляли, но чтобы он пытался разговаривать с Зонтиком... Ну это открытие. —И что мы планируем с этим делать? —Скрестив руки на груди, спросил Бубнов, выгибая бровь. —Да ничего не делать, Гэб. —Фыркнул Вару, закидывая ногу на ногу. Его уже начинало раздражать это собрание из-за пустяков. —Пик сам перебесится, а Зонтик погрустит и забудет. Оставьте их в покое да и все.       А нет, все таки Пиков был неисправим. Феликс поднялся на ноги, смотря на Вару, как на прокаженного. У того ни один мускул на лице не дрогнул. —Но так нельзя! —Запротестовал Червов, сжимая кулаки и сводя брови к переносице. —Они же наши друзья! Пик вообще твой брат! Неужели ты хочешь, чтобы ему было плохо?       У Габриэля забегали глаза, он кинулся было к Феликсу, желая его успокоить, но услышал протяжный раздраженный выдох со стороны Вару. Ну все, это уже не остановить. Пиков повернулся с абсолютно равнодушным лицом. Только челюсть крепко стиснута.       Вспомнил, блять. Снова решил поиграть в мать Терезу, завел свою эту шарманку про "друзей" и "хорошо/плохо". Вот за это Вару и не взлюбил когда-то Феликса. Слишком он пытался казаться хорошим, хотя на деле таким и не являлся. Пикову надоело молчать. —О да, теперь ты будешь за друзей пиздеть. —Проскрежетал парень, оскаливаясь. —А чего ж не побежал помогать своим "друзьям" сразу, м? Почему заметил их дерьмовое состояние только когда тебя еблом ткнули?       У Феликса щеки налились краской, кулаки затряслись до побелевших костяшек. Эта картина вызывала приступ какого-то маниакального наслаждения. Он так пытался казаться для всех святым, а Вару выставить бесчувственным придурком, что даже не реагировал на попытки Габриэля себя остановить.       Вместо того, чтобы просто заткнуться, Пиков решил продолжить. Так уж ему нравилось доводить Червова до трясучки, что остановится было сложно. Он растянул губы в усмешке, подался вперёд и прошипел: —Это не я плохой. Это ты не можешь признать, что он идеален.       Габриэль вовремя встал между ними. Он тряхнул друга за плечи, загнянул ему в глаза. Очень кстати. Ещё бы секунда—и тот бросился с кулаками на Пикова. Пришлось выдохнуть и успокоится, чтобы не пугать Бубнова ещё сильнее. Вместо ответа Феликс молча метал искры из глаз.       Повисло молчание. Тяжёлое, как свинец. Вару и не надеялся, что его слова заставят парня задуматься, но зато высказался. Даже легче на душе стало, захотелось улыбаться. Габри печально обернулся, глядя на товарища. —Попробуй ещё раз с ними поговорить. Ты им, судя по всему, ближе всего... —Попросил осторожно Габриэль, зная, что ему не откажут. —Да он ещё сильнее Зонтика доведет! —Пытался вклиниться Феликс, старательно отталкивая друга от себя, но Вару никак не отреагировал, только фыркнул: —Кто бы говорил.       Именно в этот момент из коридора послышались негромкие шаги. В комнату заглянул Зонтик. С синяками под глазами, весь помятый и потрепаный. Сон в чужой комнате, пропитанной запахом алкаголя, на пользу ему не пошел. —В школу вместе идём или... —Он оборвал себя на полуслове, хмурясь и разглядывая очень уж странную сцену.       Вару сидел на диване с видом короля, закинув одну руку за спинку. Феликс стоял спиной к двери, обернувшись, а Габриэль упёрся ему руками в грудь, выглядя через чур сконфужено. —А чего у вас тут? —Зонтик прояснил лицо, протирая глаза ладонями.       К нему тут же подлетел Феликс, схватил за запястье и встряхнул, нервно улыбаясь. Зонтик осторожно убрал от себя его руки, не понимая, что от него хотят. —Зонтик!—Нервно выдохнул парень, убирая руки за спину. —Как дела?       Вару надменно фыркнул и покачал головой. Опомнился. Теперь заебет всех своим присутствием. Габриэль зло зыркнул на него, но парень никак не отреагировал.       Зонтик сделал шаг в сторону и покосился на Пикова, ища там ответы. Заметив его взгляд, Вару прикрыл лицо ладонью и отвернулся, делая вид, что ничего не видит. Треф поджал губы. Что опять случилось? —Терпимо.—Сухо кивнул мальчик. —Так что происходит?       Что Червов, что Бубнов молчали, опуская глаза. Боялись сказать что-то не то и задеть. Только Вару, зная, что скрывать правду нехорошо, поднял глаза и наигранно весёлым тоном отчеканил: —Собрание на счёт тебя и Пика!       Феликс снова метал ненавистью в сторону Вару, целясь прямо ему в глаза. Но очки на его носу не позволяли этим ударным волнам его достигнуть. Зонтик нахмурился, обогнул Червова и быстрым шагом дошел до дивана. Встал прямо напротив Пикова, скрестив руки на груди. —А повод? —Строго уточнил Зонтик, заранее зная ответ.       Вару отвечать не стал. Ждал, пока за него это сделают трусишки. Не он все это начал, не ему рассказывать Трефу суть мероприятия. Наконец-то Гэб решил подать голос. Негромко, смущённо и как-то скомкано: —Ваше состояние из-за... Куромаку.       Треф закусил язык и тяжело закрыл глаза. Господи, как ему это все надоело. Вот когда нужно было, никого рядом не было, а сейчас повылазили. Он вновь открыл глаза, посмотрел на Вару. Тот пожал плечами, как бы сообщая, что не при делах. —Забейте. Я уже смирился. —Выплюнул Зонтик, разворачиваясь.       Вару тут же подскачил на ноги, настиг друга и приобнял его плечо, натягивая на лицо привычную задорную улыбку и отсвечивая клыками. Он похлопал Трефа по спине, не сильно, но ощутимо. —Правильно! А я говорил! —Весело прорычал парень, стреляя глазками. —Нечего, Зоз, раскисать. Пойдем.       И стал уводить мальчика из гостиной, подальше от любопытных глаз и ушей. Уже на выходе наклонился к нему и едва слышно прошептал в самое ухо, уже не таким радостным тоном: —Пойдем-ка, побеседуем.       Парень даже не вздрогнул. Помолчал пару секунд, а после кивнул, соглашаясь. Всяко лучше, чем при всем честном народе отчитываться. А Вару в прошлый раз действительно понял его и смог хоть как-то помочь.       Дождавшись ответа, Вару увел его в свою комнату. К счастью, Ромео свалил не так давно на работу, и теперь помещение было полостью в его распоряжении. Усадил Зонтика на свою кровать, а сам опёрся бедрами о рабочий стол. —Ну чё, грустишь? —Кивнул он головой вверх, ожидая, пока мальчишка соберётся с мыслями. —Обидно просто. —Сразу же нашелся Зонтик, складывая руки в замок на коленях. —Опять кинул и забыл. Но вроде я уже немного отошёл.       Пиков рассматривал комнату, как будто был здесь впервые в жизни. Делал все, лишь бы не смущать собеседника излишним интересом к его персоне. Вряд-ли бы Зонтику понравилось, таращься Вару на него, как на восьмое чудо света. —В целом, правильно. —Повел плечами Пиков, воззводя глаза к потолку. —Че бестолку убиваться? Одумается, прибежит ещё. —Пику тоже плохо. —Вдруг сказал Зонтик, не отрывая взгляда от своих коленей. —Я сегодня к нему приходил. От него алкоголем несло.       А вот тут Вару уже вздрогнул. Помрачнел, уставившись в пустоту. Сразу вспоминались те разы, когда Пик наотрез отказывался от всего спиртного, говорил, что ненавидит это дело. Максимум тогда, в новый год, выпил немного.       Но чтобы вот так, без повода... Наверное, стоит попозже с ним побеседовать на эту тему. Но не сейчас. Сейчас пара на уроки.