Ужин

День у Сайно не задался с самого начала. Не то, чтобы такое часто бывало, но Сайно, как человек практичный, придерживался следующего мнения: если дело сразу не пошло, то не пойдет оно и потом. Именно поэтому, прибыв на совещание и обнаружив, что потолок в зале обрушился прямо на длинный переговорный стол, Сайно только нахмурил брови и приготовился к череде неудач. Сумеру славился в принципе довольно стабильной погодой, теплым и приятным климатом, потому бури с ливнями и шквальным ветром встречались крайне редко. В один из таких дней управляющие Академии узнали, что потолочные сваи были недостаточно укреплены при строительстве, а сливные каналы со временем забились мусором, не пропуская воду вниз. Сайно застал лишь результат, коротко хмыкнув себе под нос и шагая мимо возмущенно бормотавших матр и несчастного завхоза, подсчитывающим в уме смету на восстановление. Совещание было отменено, половина здания с кабинетами матр и комнатами для заседаний огорожена. Во всяком случае, Сайно был рад, что своим собственным кабинетом он пользовался не так уж часто. Да и в Гандхарву смог бы прибыть на несколько часов раньше. Гандхарва встретила его остатками ночного ливня, затопленными дорожками и насквозь мокрыми дозорными. Один из подвесных домиков упал вниз, завалившись набок. Благо, использовался он как гостевой, и никого внутри не оказалось, но Сайно, пройдя лишь несколько метров вглубь деревни, уже представлял себе настроение главы лесного дозора и готовился к худшему. – Домой с грязными ногами не пущу. Вот так. Сайно даже не успел зайти на крыльцо. Тигнари, хоть и выглядел страшно хмурым, все же оставался довольно сухим на вид. Пол в прихожей был влажным, явно недавно вымытым, походные высокие сапоги стояли рядом с тазом с чистой водой. Сайно несколько секунд рассматривал все это со сложным выражением на лице, но затем, приняв решение, поймал мельтешащего Тигнари за руку, притянув так, чтобы ноги в мягких тапочках встали от него по бокам, не задев грязных ступней. – Я не ждал тебя раньше захода солнца. – как-то слишком уж недоверчиво протянул Тигнари, послушно складывая ладони на влажные плечи. Сайно мог видеть отголоски хитрой, но нежной улыбки в глубине глаз, и поэтому, проведя пальцами по лопаткам, скрытыми тонким слоем домашней одежды, оставил поцелуй на кончике носа Тигнари. – Академия не была готова к ливню. Тигнари фыркнул и улыбнулся. – Они вообще бывают готовы хоть к чему-нибудь, не являющимся затхлой теорией в древних писаниях? Сайно усмехнулся в ответ, перекладывая руки на прохладные щеки, обводя скулы и контур губ. Тигнари всегда был – и остается – единственным человеком, сочетающим в себе все, что заставляло Сайно давить тянущее ощущение внизу живота. Спустя многие годы бок о бок, он все еще испытывал трепет от взгляда на ухоженные, но мозолистые пальцы, перебирающие листья для последующей засушки, на мягкие линии бедер, на узкие ступни с такими нехарактерно маленькими аккуратными пальчиками. Сайно не знал, было ли здоровым то, насколько сильно он любил и хотел этого человека. Или то, насколько много он узнал о своих фетишах благодаря Тигнари. Вообще было довольно много вещей, которые нельзя было и предположить даже при самом внимательном взгляде на Сайно. Генерал был строг, сдержан и воспитан. Да и само его звание не добавляло симпатий окружающих, ведь Академия полнилась слухами о том, как переступившие грань ученые оказывались либо в могиле по собственной глупости, либо в зале суда, куда их доставлял суровый генерал махаматра, который, как некоторые замечали, эффективностью в работе превосходил самого Кавеха. А в это вообще было трудно поверить, так как более невыносимого, дотошного и повернутого на идеальном результате человека не мог представить никто. Мир еще не знал никого, кто швырнул бы в заказчика рабочий портфель, да еще и на глазах у посетителей кафе. Да, с Кавехом в этом смысле было действительно тяжело. – Думаешь о чем-то не о том. Голос Тигнари заставил Сайно сфокусироваться, оставляя местами горячие и чересчур непристойные для первых секунд встречи мысли. Затем Сайно перевел взгляд на кухонный стол, заставленный посудой, и на котелок, пыхтящий чем-то явно мясным. – Не знал, что ты будешь готовить обед. Я перебился лепешками из Пуспы по пути к тебе… – Не переживай, – проговорил Тигнари, отходя на полшага и возвращаясь к склянкам на кухне. – Кавех и Аль-Хайтам зайдут сегодня на ужин. Решил приготовить рагу. Сайно нахмурился и сдержал громкий натужный выдох. Тигнари озабоченно осмотрел его, затем отложил специи в сторону. – Выглядишь напряженным. Проблемы на работе? – Просто устал. – покачал головой Сайно, все-таки разворачиваясь к выходу, чтобы омыть ноги. Тигнари еще раз кинул внимательный взгляд, но все-таки занялся готовкой. В обычные дни Сайно не был бы против провести несколько часов в компании друзей, немного поиграть в карты, возможно, выпить вина и забыть ненадолго о грузе ответственности, лежащем на плечах с тех пор, как бумаги о назначении на должность были подписаны. С другой стороны, последние несколько месяцев, проведенные в компании Хайтама и Кавеха показали: единственное, что они готовы были обсуждать, сидя за одним столом, это их же собственные претензии друг к другу. Причем тема не менялась от недели к неделе, а вариации оскорблений становились только изощреннее. Поначалу Сайно находил это глупым, потом забавным, затем начал медленно кипеть, когда очередной ужин был испорчен вылитым Хайтаму в лицо вином. И ладно бы досталось только ему, но пятна остались и на скатерти, и на белоснежном воротничке Коллеи. Хотя она и убеждала Сайно, что давно хотела проверить отбеливающие свойства некоторых растений, Сайно все равно посчитал, что подобные выходки переходят всякие границы. По одиночке же Сайно вполне мог воспринимать и того, и другого, за исключением Хайтама, когда тот находился на работе. Более занудного и расторопного человека Сайно не встречал никогда, а вообще проклинал тот день, когда на должность секретаря не нашли никого лучше, чем Аль-Хайтама с его извечно острым языком и списком личных границ, в которые, в первую очередь, входил пункт о том, что его нельзя отвлекать во время нахождения в библиотеке. А находился он там все свое время. В то же время Кавех был душой любой компании, при этом оставаясь обходительным, внимательным и даже несколько чересчур чувствительным, что обычно было свойственно женщинам. Кавеха любили. Нет, его действительно любили. Оборачивались в след, подсаживались в столовой, останавливали на улице. Он был чем-то вроде Тигнари, но гораздо более неспокойной и непоследовательной его копией. Может быть, поэтому у Тигнари и не было друга ближе Кавеха, в то время, как Сайно больше ценил рассуждения Аль-Хайтама, даже с его невозможным занудством и эгоизмом выше Селестии. Но в последнее время что-то у этих двоих не ладилось, и у Сайно не было ни малейшего желания проводить время с двумя бомбами замедленного действия. Компания Тигнари была гораздо более ценной для него, а еще, после внушительной работы по поимке одного из наиболее важных преступников, занявшей почти все его выходные, Сайно был очень не против оказаться с Тигнари в горизонтальной плоскости. И побыстрее. Но ливень и неожиданный ужин внесли свои коррективы, а потому Сайно, решив, что вполне сможет пережить этот день и вечер, уселся за стол, наблюдая за точными и ловкими движениями Тигнари, пока тот усердно орудовал ножом на разделочной доске. Вынужденное воздержание давало о себе знать буквально во всем, и даже в том, как Тигнари погружал пальцы в мягкую кожуру персика, вытаскивая косточку, Сайно находил что-то невероятно возбуждающее, поэтому он поспешил отвести взгляд и завести ни к чему не обязывающий разговор: – Может, мне стоит сходить к Ашпази, – произнес Сайно задумчиво. Тигнари взглянул на него мельком, поднимая бровь. – Вдруг у него остались те ягодные меренги, они были бы очень кстати к десерту. Тигнари остановился, не дорезав томат. – Не помню, чтобы ты вообще когда-нибудь их любил. – Это для Кавеха, – Сайно удержал себя от желания скривиться. Ягодные меренги были настолько сладкими, что у Сайно сводило одновременно и желудок, и зубы. – Возможно, нам удастся задобрить его, и мы не станем свидетелями очередного словесного спарринга. Тигнари коротко усмехнулся. – Тем более, Коллеи присоединится к нам. Тигнари понятливо кивнул. Многие из тех выражений, которые употреблялись на подобных встречах, были не для ушей юных девушек. Да и многие мужчины удивились бы столь богатому словарному запасу. – Не знаю, поможет ли это, – Тигнари бросил в салат очередной томат и обтер руки о полотенце. – Если бы моим объектом воздыхания стал кто-то вроде Аль-Хайтама, не хватило бы и ведра меренг… Сайно замер на долгую минуту, переваривая услышанное. Тигнари же как ни в чем не бывало продолжал перемешивать салат, заправлять его ароматным маслом с перцем, перекладывать приборы на столе, и выглядел при всем этом абсолютно спокойным. – Подожди… Кавех влюблен в Аль-Хайтама? Тигнари одарил его красноречивым взглядом. – Разве это не очевидно? Их перепалки похожи на соревнование двух петухов в период спаривания, – Тигнари закончил с салатом и облокотился на стол, поправив съехавший набок фартук. – Даже и не знаю, что там должно случиться, чтобы они наконец-то поговорили друг с другом, иначе Сумеру снова придется спасать от краха. Сайно снова подвис на какое-то время, переводя взгляд с настенных часов, отбивающих четвертый удар после полудня, на безмятежное лицо Тигнари, ненароком открывшего ему то, что, по-видимому, знали все, но не знал сам Сайно. И тут до него дошло. – Аль-Хайтам тоже влюблен в Кавеха? Тигнари озабоченно посмотрел на него, нарочито ласково погладив по запястью. – Какой невероятно правильный вывод, господин генерал. Сайно насупился. Да, может быть, он и был не так хорошо подкован в распознавании чувств людей к другу, и все же, в сборе и анализе фактов ему не было равных. Не даром же он генерал. И тем не менее, действительно очевидный вывод им сделан не был, зато все предыдущие вечера, проведенные в компании двух невыносимых друзей, заиграли новыми красками. Сайно было, над чем подумать. – В любом случае, я был бы не против ягодных меренг, – Тигнари вновь принялся шуршать по кухне, поставив чайник на плиту и зарывшись в огромной коллекции разнообразных трав. – Сходишь? Это немного отрезвило. Сайно выбрался из-за стола, все еще чувствуя себя немного не в своей тарелке. Коротко уткнулся носом в чужой затылок, пригладил мех на ушах и вышел во влажность и прохладу улицы. Кто же мог подумать, что ужин будет не только интересным, но еще и очень познавательным. /// – Мастер Тигнари, я принесла свои альбомы. Голос Коллеи разнесся по дому, вынуждая Сайно подняться с постели и прошлепать босыми ногами в сторону гостиной. С учетом того, что Сайно довольно часто бывал в Гандхарве под разными предлогами, хоть и не задерживаясь обычно дольше, чем на несколько часов, то, как Коллеи быстро росла, вызывало в Сайно множество разных эмоций. Тигнари выскочил из кухни, помахивая хвостом в некотором возбуждении. В гостиную приятно потянуло запахом приготовленный еды, и Сайно приложил все усилия, чтобы заставить голодный желудок замолчать. – Коллеи, проходи, – махнул он рукой в сторону стола. – У тебя получилось зарисовать падисару? В том, что касалось воспитания и обучения, Тигнари не было равных, по мнению Сайно. Более строгого и одновременно чрезвычайно дружелюбного преподавателя редко когда встретишь. Но Тигнари, в свою очередь, был огромным оптимистом во всем, что касается изучения и образования, поэтому и относился к занятиям Коллеи с недюженным энтузиазмом. – В этот раз получилось лучше вроде бы, – неуверенно протянула Коллеи, заглядывая в сторону котелка. – Посмотрю чуть позже. Садись за стол, скоро начнем ужинать. Сайно давно признался себе в том, что такие вечера были его самыми любимыми. Коллеи сбивчиво, но радостно рассказывала ему о своих успехах в дозоре, а Тигнари кивал, пытаясь скрыть слишком очевидную гордость. Сайно действительно любил все это. Но было одно но. – Эй, есть кто дома? Кавех влетел в прихожую подобно ястребу, швырнув сумку с чем-то явно стеклянным в угол. Тигнари приветливо улыбнулся, на ходу стянул с себя фартук, попутно складывая его вдвое. Сайно тоже встал и пожал руку Кавеху, отстраняясь, чтобы Кавех мог сжать Тигнари в объятиях. Следом за Кавехом топтался Аль-Хайтам, придерживая дверь рукой и недовольно косясь на архитектора. – Коллеи, милая, как твои дела? Кавех, не задерживаясь, скинул обувь и прошел по полу босиком, сразу отодвигая стул и садясь на него. Коллеи смущенно улыбнулась, когда губы Кавеха легко коснулись тыльной стороны ее руки. Что ж, в манерах Кавеху действительно не было равных. В свою очередь, Сайно поджал губы и попытался убедить себя в том, что такие не совсем последовательные чувства, свойственные обычно отцам, наблюдающим за общением дочери с мужским полом, совершенно не к месту. Тем более, Кавеха он знает много лет, а в свете последних событий ему вообще стоило бы пересмотреть свои взгляды на многие вещи в жизни. Хайтам степенно прошествовал мимо Кавеха, опускаясь на стул напротив. Вежливо поздоровался с Коллеи, принял стакан воды из рук Тигнари. Что ж, вечер начался. Мясное рагу удалось Тигнари на славу, и первая половина ужина прошла в приятной беседе, перебиваемой тихим постукиванием приборов о тарелки да восклицаниями Кавеха, нахваливающего руки лесного стража. – Слышал, что в Академии сегодня случился потоп? Аль-Хайтам закатил глаза. Сайно отложил приборы и ответил: – Сваи окончательно прогнили, потолок рухнул прямо на любимый стол мудреца Азара. – Это тот, который в главном зале для совещаний? Тогда это даже хорошая новость, – хмыкнул Кавех, отпивая морса из стакана. – Неудивительно, что потолок обвалился именно там, весь этот корпус был спроектирован стариком Бадру. А ведь ему на тот момент было под девяносто! Не уверен, что он вообще понимал, что чертит. – Тебя послушать, так все, что спроектировано не тобой – полная чушь и заранее провальный проект. – протянул аль-Хайтам, даже не оторвав взгляда от салата. Кавех возмущенно задохнулся. Аль-Хайтам лишь вопросительно приподнял брови. – Что ты вообще смыслишь в архитектуре? Говорю тебе, старик просто был не в разуме, а в руководстве Академии не найдется никого, кто смог бы разобраться в укреплении несущих свай и конструкции сливов, – Кавех сунул в рот ягодную меренгу, совсем не изящно осыпав крошками воздушного теста колени. – Если бы… – Если бы ты занимался настоящими проектами, а не рассуждениями о чужих, то не сидел бы сейчас на шее у меня, будучи взрослым человеком, – равнодушно кинул в него Аль-Хайтам, перекладывая одну ногу на другую и складывая руки на груди. Кавех почти подавился меренгой, Тигнари участливо похлопал его по спине, смиряя Хайтама укоряющим взглядом. Сайно только опустил глаза в стол, потеряв всякую надежду на несколько хороших игр в Священный призыв перед чаем. Кавех же не успокаивался. – К твоему сведению, у меня есть сейчас проект, и я вовсе не заинтересован в обсуждении моей работы с тобой, – закончил он, бросая скомканную салфетку на стол. И противореча сам себе, продолжил. – Меня пригласили для проектирования новых помещений Бимарстана, и так уж и быть, после получения гонорара я выделю тебе небольшую сумму для покрытия расходов на мое проживание и съеду наконец-то. Кавех горделиво задрал нос и победно ухмыльнулся. Лицо Аль-Хайтама оставалось безмятежно равнодушным. – Что ж, рад, что ты в кои-то веки займешься чем-то общественно полезным. Буду удивлен, если получишь хотя бы часть той оплаты, о которой ты себе уже намечал невесть что. – Что ты имеешь ввиду? Щеки Кавеха угрожающе пошли красными пятнами. Он схватился за выставленную на стол бутылку вина. В этот раз Тигнари не стал предлагать гостям несусветно дорогое одуванчиковое вино из Монштадта, ограничившись хорошей настойкой из Ормоса, купленную в последней поездке Сайно. Если скатерть снова будет запачкана, то хотя бы не нужно будет сожалеть о деньгах, потраченных на хороший алкоголь. – Имею ввиду то, что каждый твой проект изначально начинен огромной долей альтруизма, и в конечном счете, все этим и заканчивается, – произнес Аль-Хайтам, стараясь выдерживать свой невозмутимый вид. Кавех в то же время распалялся все больше. – Вместо зарабатывания денег ты занимаешься реализацией взращенных в себе комплексов и утешеньем своего непомерного эго. Сайно мог буквально видеть, как лицо Кавеха посерело, а Тигнари обеспокоено оглянулся на него, будто ища помощи. Коллеи тихо откашлялась и встала из-за стола. – Прошу прощения, мне завтра в дозор рано утром. Тигнари лишь напряженно улыбнулся ей, не забыв напомнить закрыть ставни окон на ночь на случай возвращения дождя. За столом воцарилась тишина. Хайтам все так же неподвижно сидел на стуле, в то время, как Кавех пытался выдрать пробку из второй бутылки вина. Тигнари аккуратно вытащил ее из рук друга, чтобы стекло ненароком не лопнуло от хватки. Напряжение в столовой было такое, что по ощущениям напоминало схватку с гидро и электро попрыгуньями одновременно. Кавех наконец-то справился с тем, чтобы налить в бокал еще вина. – Твой рот умеет что-то кроме выплевывания яда? – нарушил он тишину. – Не тебе судить о том, что мой рот умеет и не умеет. Тигнари подавился вдохом. Двусмысленность фразы повисла тяжелым полотном. – Неужели, – неожиданно широко улыбнулся Кавех. Перегнувшись через стол, он сложил ладони в замок. – Хочешь сказать, ты со своей вечно кислой рожей можешь извергать что-то помимо беспочвенных оскорблений? – Мне, как ты выразился, с моей рожей хотя бы есть, где жить, – отозвался аль-Хайтам. – Не помню, чтобы ты мог сказать о себе то же самое. Лицо Кавеха налилось красным. – В бездну тебя и твою душную хибару, в таком случае, – прошипел он, с излишне громким стуком возвращая стакан на стол. – Останусь сегодня у Тигнари, не велика беда. – Вообще-то… Сайно приподнялся со стула, приготовившись напомнить о том, что в доме у Тигнари всего одна кровать, и Сайно был совершенно не согласен делить ее еще с кем-то. Тем более, с кем-то вроде Кавеха, который еще полночи точно будет сетовать и ныть, а потом выворачиваться наизнанку на крыльце, проклиная выпитое вино. – Подожди, Сайно, – Тигнари дружелюбно положил руку на плечо Кавеха, останавливая его. И не то, чтобы он сильно хотел его успокоить, просто бокалы были куплены совсем недавно, и Тигнари не горел желанием отскребать осколки из трещин в половицах. – Думаю, нам всем здесь хватит места. Гостям мы всегда рады. Теплая улыбка Тигнари и его ладонь, потирающая заднюю часть плеча, немного ослабили пыл. Кавех опустился на стул, выдыхая, но все еще не переставая сверлить Аль-Хайтама взглядом. Сайно недовольно пробурчал: – Меня здесь за гостя, видимо, не считают. – Ты гостишь здесь каждый второй вечер вторника и все выходные, и не твои ли вещи лежат в ведре для стирки? – похоже, решение отпарировать и так не слишком спокойному лису было опрометчивым. Сайно уже понял это, ненароком встретившись взглядом с начавшим закипать Тигнари. – Кави, если будет нужно, оставайся. Тигнари тепло улыбнулся Кавеху, затем повернулся к Сайно. – Будь так добр, отнеси посуду в раковину. Сайно тяжело вздохнул и выскользнул из-за стола, хватая первые попавшиеся тарелки. У него не было никаких сил терпеть здесь Кавеха, забота о котором, как и всегда, ляжет на плечи Тигнари. По-другому просто не бывало. Если кому-то нужна была помощь, – и не важно, что Тигнари почти ничего не смыслил в душевных болезнях, – у них дома было не протолкнуться от желающих попасть в цепкие руки добродушного лиса, всегда готового помочь советом и угостить чаем. Сайно еще раз вздохнул, складывая посуду в маленькую раковину. Он все еще надеялся, что Аль-Хайтам утащит выпившего Кавеха за шкирку домой, не хватало только пьяных слез и разбитых бокалов. Сайно изначально не хотел никакого ужина сегодня. Благо, Коллеи ушла до того, как Кавех вылил в себя остатки вина, и весь этот доморощенный цирк перерос в полномасштабное театральное представление. Больше всего Сайно хотелось тихо поесть в компании двух родных людей, а затем упасть в пропахшую травами кровать, утягивая Тигнари поближе к себе. В конечном счете, его выгнали на кухню заниматься посудой. Его, генерала махаматру! Но для Тигнари это был пустой звук, тем более, когда дело касалось кого-то в беде. Даже кого-то, типа Кавеха, в придуманной им же самим беде. – Прошу прощения, но нам пора, – донесся звучный голос Аль-Хайтама из гостиной. – Нилу просила передать, что на следующей неделе у нее будет выступление. Вы оба с Коллеи приглашены. Тигнари вежливо кивнул и улыбнулся. Кавех, которому в голову слишком сильно в этот раз ударил алкоголь, только бормотал непристойности в поверхность стола, тонко взвизгнув, почувствовав, как Аль-Хайтам взял его за ворот рубашки. – Спасибо, мы обязательно придем. Обмен любезностями был закончен, и Сайно посчитал, что ему уже можно выйти из кухни. Картина в коридоре развернулась не самая приятная – аль-Хайтам пытался натянуть обувь, придерживая все время сползающего вниз Кавеха. У того глаза совсем заплыли, но Тигнари все равно коротко приобнял его и тихо проговорил: – Жду тебя послезавтра с чертежами. Кавех невнятно что-то буркнул, потрепал Тигнари за ушами и вывалился за дверь вслед за своим соседом. Сайно подавил вздох облегчения. Теперь они с Тигнари останутся одни. Тигнари развернулся и прошел к столу, одаривая Сайно недовольным взглядом. Собрал скомканные салфетки, вытер остатки вина, ненароком попавшего мимо рта Кавеха. – А знаешь, та шутка про споры в семье была не такой уж… – Помолчи, Архонтов ради, – прошипел Тигнари, проталкиваясь мимо Сайно к мусорному ведру. – Какая муха тебя укусила сегодня? – Ты о чем? – Кавех наш друг, Сайно, – неожиданно строго проговорил Тигнари, прижав уши к голове. Сайно подавил желание отступить на пару шагов назад. Несмотря на то, что Тигнари довольно сильно уступал ему в физической силе и скорости, Сайно точно знал, что бывает, если фенек разозлится по-настоящему. Не то, чтобы Сайно приходилось часто испытывать на себе его гнев, но Тигнари в конфликтах пользовался отнюдь не собственными физическими данными, это было известно всем, кто по неосторожности высказывал неаргументированные тезисы в адрес его научных работ. И для Сайно Тигнари был последним, с кем он бы стал шутить на этот счет. – Да, – аккуратно начал Сайно. – Друг, который перебрал с алкоголем сегодня, и у которого есть, кому позаботиться о нем. Лицо Тигнари не дрогнуло, но во взгляде было что-то такое, заставляющее Сайно переосмыслить весь сегодняшний вечер. – Послушай, – примирительно произнес он, подходя чуть ближе. – Я понимаю, что тебе хочется помочь, но мы видели этот танец не раз и не два, и всегда он заканчивается одинаково, – Сайно поднес руку к лицу Тигнари, заправляя выбившуюся из челки прядь. – Просто хотел провести этот вечер спокойно, с тобой и Коллеи. Тигнари глубоко вздохнул и выдохнул, отворачиваясь. Осмотрел гору посуды в раковине, оставленный Кавехом бардак в прихожей. Сайно обнял его со спины, положив подбородок на острое плечо: – Я вымою посуду и приберусь, – поцеловал место за ухом, чувствуя, как Тигнари пробирает мелкой дрожью. – Ложись спать. И отстранился. Проводил Тигнари взглядом до спальни и, тихо выдохнув, принялся за посуду. Хорошо, что Тигнари сам по себе был довольно отходчивым, хоть в гневе и страшен, как дракон в период высиживания яиц. Сайно вообще считал, что ему крайне повезло, потому как было совершенно непонятно, каким образом Тигнари мог выносить все отрицательные его черты, да и к тому же издержки такой работы. Сайно не знал, мог бы он вот так по несколько месяцев без единой весточки сидеть спокойно и ждать, не накручивать себя мыслями об опасностях пустыни, об извращенности умов преступников, которых приходилось выслеживать и силком вытаскивать из песчаных барханов. Наверное, не смог бы. Но и это в очередной раз доказывало, что все было на своих местах. Сайно думал об этом, вытирая руки о полотенце и аккуратно вешая его на перекладину. Будучи человеком почти военным, он привык к четкости выполнения задач. Тарелки должны быть сложены, полотенце повешено, свет погашен. Может быть, поэтому Тигнари все еще не выгнал его из дома поганой метлой. Наскоро вымывшись прохладной водой, Сайно прошел в темную комнату, прилег в постель, немного разворошенную сидевшим на ней Тигнари. Воспоминания о последней их встрече застыли в голове вязкой массой. Не помогал и вид Тигнари, поджавшего под себя ноги и усердно вычесывающего хвост. И без взгляда на него было понятно, что весь этот ужин стал апогеем какого-то внутреннего скопившегося раздражения в Тигнари. Сайно не знал, то ли дело в том, что он так неаккуратно попытался соскочить с темы совместной ночевки с Кавехом, то ли Тигнари слишком уж глубоко проникся всей этой ситуацией вокруг вроде бы и взаимных, но невысказанных чувств двух друзей. Говорить об этом не хотелось, да и устал Сайно за последнее время порядочно. Ему бы хорошо выспаться и провести день-другой вдали от ежедневных обязанностей, встававших поперек всем его личным желаниям и порывам. Сайно снова посмотрел на Тигнари, отложившего расческу и выглядящего до трепета растрепанным и милым, очень домашним. В тишине и приглушенном свете спальни только Сайно мог видеть его таким, не обремененным заботой о младших дозорных, с расслабленным лицом и немного лохматой шерстью за ушами. Но больше всего Сайно любил видеть его утром. Гладить разморенное сном тело, обводить пальцами следы от подушки и простыней на плечах. – Коллеи уже спит? Тигнари залез под одеяло и уткнулся взглядом куда-то чуть правее Сайно. Тот погладил его по щеке, ненавязчиво поворачивая лицо к себе. – Она давно спит. Все в порядке? – Да, наверное. Ответ прозвучал неубедительно. Сайно снова невесомо прикоснулся к мягкой коже скул, выводя небольшие круги указательным пальцем. – Волнуешься за Кавеха? Тигнари вздохнул недовольно и как будто расстроено, встречаясь своими глазами с темными радужками Сайно, лишь немного блестящими в темноте. Повернулся полностью на бок, вытягивая руку вперед и безошибочно находя чужую теплую ладонь, тут же сплетаясь пальцами и немного сжимая. – Нет, он же все-таки взрослый человек, – Тигнари ненадолго замолчал. – Просто он влюблен в Хайтама уже так давно, и мне странно, что это так ни к чему и не привело. – Они оба сложные люди, не стоит так близко к сердцу воспринимать их отношения. Сайно замолк, периодически сжимая пальцы Тигнари в своих руках. Холодные ступни вдруг прижались к его голеням, и он едва подавил шипение. Тигнари улыбнулся ему одним взглядом, после перемещаясь по кровати, и положил голову Сайно на плечо, едва задевая ушами чужое лицо. – Знаешь, – вдруг начал он. – Я часто сравниваю их с нами и не могу вспомнить, чтобы у нас все было так сложно. Сайно усмехнулся, сжимая Тигнари в объятиях сильнее. И правда, в их случае все действительно было по-другому. И если быть совсем честным, даже при этом Сайно считал, что они могли бы объясниться друг с другом намного раньше, чем это случилось на самом деле. – Я никогда не пытался отрицать чувств к тебе, – тихо проговорил Сайно в пушистую макушку и почувствовал, как Тигнари пробирает слабая дрожь. С учетом того, как тяжело было иногда Сайно выражать свои чувства, слышать такое было все еще непривычно. Вместо слов Сайно обходился поступками, вместо комплиментов одаривал взглядами, от которых подгибались колени. Вместо заботливых слов предпочитал заботиться молча, никогда не ожидая благодарности. Тигнари тоже не смог бы выразить словами, как сильно ему повезло с человеком, стоявшим у его плеча многие годы, несмотря ни на что. Тигнари уперся в твердую ключицу виском и проговорил: – Я никогда не старался не видеть твоих чувств. Сайно не сдержался, прижался к губам, отдающим мятным вкусом зубного порошка, прошелся языком, ловя стон в ответном дыхании. Тигнари привстал, перекинул колено через торс Сайно, опустился сверху, теперь уже более плотно сжимаясь вокруг него. Огладил крепкие покатые плечи, прочертил ногтями полоски к сгибам локтей, где кожа у Сайно была нежная и чувствительная. Прикоснулся губами к месту под челюстью, одновременно вжавшись бёдрами в член Сайно, пережатый бельем и их телами. Затем отстранился, пытаясь отдышаться, впился немного мутным взглядом в лицо Сайно, поглаживая твердые мышцы живота. Сайно расслабил руки, положив их по бокам от себя, чуть сжимая пальцами нежную кожу бедер, заползая немного выше, под ткань шорт. Перешел пальцами на поджатые колени, затем на тонкие щиколотки. Провел пальцами по своду стопы, чувствуя, как сжимается от ласки на нем Тигнари. Сайно подавил стон, прикоснувшись к маленьким изящным пальчикам, провел между ними, одновременно приподнимаясь, прижимаясь губами к открывшемуся рту Тигнари, погружаясь в приятную влажность. Тигнари коротко простонал, укусил Сайно за подбородок, плавно стек вниз, опираясь руками о грудь, ненавязчиво провел пальцами по темному соску, ловя сдержанный выдох губами. Затем перешел на низ живота, к лобку, наклонился, оставив мокрый поцелуй на косточке бедра. Сайно выгнулся, дергая бедрами, прерывая себя на середине движения. Опустил взгляд вниз, встречаясь с глазами Тигнари. Тот подцепил пальцами белье, нежно касаясь поджатой мошонки, цепляясь взглядом за румянец на груди и шее Сайно, как он стиснул в пальцах простыни. Затем взял его за руку, переместив ладонь себе на макушку, ощущая дрожь в позвоночнике от того, как сильная ладонь дернула его волосы и надавила, прижимая его лицом к текущему смазкой члену. Тигнари не сдержал хриплого полустона, погружаясь в знакомую властность, в ощущение передачи контроля в осторожные, но крепкие руки. Сайно запрокинул голову, перебирая мягкие пряди волос, поглаживая уши, касаясь всех тех мест, от которых у Тигнари хвост закручивался в петлю. Сайно знал о том, как Тигнари любит это ощущение полной отдачи. Любит, когда член проталкивают в горло с нажимом, как Сайно ведет пальцем по его щеке, прощупывая свой член через кожу. Как в глазах начинает жечь от слез, как Сайно тихо стонет, как не отрывает взгляда от растянутых губ. Сайно знал, видел, слышал удовольствие, вырывающееся всхлипами, видел, как Тигнари сжимает свой собственный член, невыносимо приятно трущийся о простыни, как в перерывах заглядывает ему в глаза, тянет носом воздух, напитанный мускусом чужого возбуждения. В такие моменты в Тигнари оставалось гораздо больше животного, чем человеческого, и Сайно не мог и не хотел это менять. Поэтому он мягко, но сильно оттянул Тигнари за уши, открывая своему взгляду шею с судорожно двигающимся кадыком. Увидел, как тот сглатывает слюну, как хочет опуститься глоткой вниз, протолкнув головку в узость гортани. Сайно подтянул его к себе, прижался к мокрым и горячим губам, встречаясь с ошалевшим взглядом. – Я хочу взять тебя. – тихо произнес, стискивая бока ладонями, удерживая себя от желания провести ногтями, оставить красные следы. Тигнари выдохнул ему в ухо, потерся своим членом о его, мазнул губами по скуле. – Смазка в тумбочке. Быстрее, Сайно… Сайно закрыл ему рот поцелуем, чувствуя, как сильно к нему жмется горячее тело, как хвост хлещет по постели, задевает его голени. Ему нравилось, когда Тигнари становился таким, ничего не соображающим, нетерпеливым. Сайно прижал головку его члена пальцами, другой рукой шаря по приоткрытому ящику. Вернулся губами к горящему лицу, прошелся мелкими поцелуями по закрытым векам, носу, линии челюсти. – Помоги мне. Тигнари выдохнул, слезая, неуклюже сдернул свои шорты с бельем, откинул куда-то в угол, с нетерпением возвращаясь в теплые объятия Сайно. Качнул бедрами вперед, выстанывая что-то невнятное, почувствовав скользкие пальцы в ложбинке. Сайно огладил кончиками пальцев вход, проталкивая указательный лишь на фалангу, не больше, не сдерживая хрипа от ощущения узости и жара. Протолкнулся дальше, вылизывая чужой кадык, прокрутил запястье, надавливая туда, куда Тигнари хотелось больше всего. Глаза сами собой закрылись, когда язык снова проник в рот Тигнари. Вдохи и выдохи давались с натугой, тяжело, вырываясь из горла непроизвольно. Сайно подцепил подбородок Тигнари, взглянул в заплывшие глаза, как бы убеждаясь. Тигнари насадился на пальцы, чувствуя их узловатость, то, как они безошибочно находили простату. Пальцы выскользнули из него, и Тигнари не сдержал разочарованного стона, прижался лбом к взмокшему лбу Сайно, успокаиваясь. Сайно провел ладонью по собственному члену, распределяя смазку, выцеловывая линию от уха Тигнари до места над ключицей. Руки дрожали от размякшего, трясущегося тела, между ними появилась тонкая пленка пота. Первый толчок дался тяжело. Тигнари сорвался на крик, опуская бедра, вцепляясь пальцами в плечи. Сел удобнее, выгнув спину, переживая болезненное растяжение. Кончики пальцев Сайно коснулись растянутых мышц, обвели их по краю. Тигнари горячо выдохнул, запрокинул голову. Сайно двинулся, стискивая мягкие бедра, двигаясь размеренно, размашисто, пожирая взглядом раскрасневшееся лицо, подернутое удовольствием. Это лицо: то, как Тигнари поджимал губы, приоткрывал рот, как его уши прижимались к голове. Как ноги сводило судорогой, заставляя Тигнари еще туже сжиматься на члене. Сайно громко выдохнул, резко опрокидывая Тигнари к себе на грудь, убирая мешающие уши в сторону, сжимая их ладонью. Стоны превратились в набор невнятных звуков и хрипов, Сайно поставил ступни на кровать, вталкиваясь в разморенное тело с силой, ловя губами крик. Сайно поцеловал Тигнари в губы, чувствуя, как сходит с ума от этого бешено трения, от того, как член туго входил в горячее тело, как тело Тигнари скользило по его. В животе скрутило, обдавая жаром, и Сайно, прижав лохматую макушку к своей груди, прошептал в ухо: – Кончай. Тигнари сжался, раскрывая рот, принимая в себя последние бешеные толчки. Уронил голову, чувствуя, как с крупной дрожью кончает глубоко в него Сайно, как собственная сперма размазывается между их телами. Очнулся чуть позже, ощущая, как пальцы массируют кожу головы, задевая основание ушей, не сдержал урчания, больше чувствуя, чем слыша улыбку Сайно. Привстал на дрожащих руках, прижимаясь к губам, растворяясь в теплом, ленивом поцелуе. Сайно аккуратно отстранился, отвел лезущие в глаза волосы. – Я люблю тебя. Знаешь об этом? - проговорил Тигнари тихо, почти сваливаясь с Сайно, немного морщась от липкости на теле. – Знаю. Сайно наклонился, чтобы поцеловать еще раз. Затем поднялся на слабых ногах. Прошел в кухню, смочил полотенце, вернулся, обтирая себя и Тигнари, уже сонно моргающего и явно готового уснуть. Из приоткрытого окна доносился щебет ночных птиц, Тигнари прижался горячим боком, свернув хвост у Сайно на талии. И перед тем, как заснуть, Сайно рассеянно подумал об этом дне, о Кавехе и аль-Хайтаме, и о том, как сильно ему повезло встретить Тигнари. И с мыслями об этом он погрузился в сон.