Рита Скитер и Узник Азкабана

            Его ужасно возбуждал процесс медленного продвижения вниз по спине жены к округлым полушариям её ягодиц. Он выцеловывал дорожку меж позвонков, пока Рита, хрипло дыша, извивалась и царапала коготками простынь. А потом, когда уже обоим становилось невмоготу, он брал её за крепкие сочные бедра, ставил на четвереньки и срывался на какой-то совершенно неконтролируемый, животный ритм. Ему нравилось забываться в Рите. Когда он был в ней, все его страхи отступали.       Азкабан не вывести и не вытравить. Не выкапать зельями. Не выветрить шальной гонкой на мотоцикле по ночному небу. Его холод остаётся в костях, течёт по венам едкой смесью страха и отчаяния. Сириус часто просыпался по ночам и плакал. Ему снилось, что всё это — не по-настоящему: дом, вкусная еда, сон на мягкой кровати, жена, крестник, возможность свободно ходить по улицам. А на самом деле он сидит, скрючившись от холода, в своей камере четыре на четыре шага, в тонкой грязной тюремной робе, и вот-вот дементоры протянут свои костлявые руки сквозь прутья решёток. Иногда ему и наяву грезились крики сходящих с ума Пожирателей из соседних камер.       Он веселился. Он пил. Он гонял на мотоцикле и трахался как чёрт, чтобы чувствовать себя живым здесь и сейчас. Покупал и дарил подарки — потому что мог это сделать. И отчаянно боялся потерять Риту. Она стала его якорем, опорой, которую он потерял после смерти Джеймса.       Он мало кому говорил о том, что его проблемы с головой начались задолго до Азкабана. Ещё до окончания Хогвартса Бродягу то и дело охватывало то самое Блэковское безумие, о котором ходили легенды. Он не понимал, когда шутка перешагивала все грани разумного, мог сражаться в учебной дуэли так, словно противник — его кровный враг. Параноил. Ненавидел свою семью. Иногда его накрывали панические атаки, а иногда приступы немотивированного веселья. И только Джеймс мог удержать безумный разум Бродяги от срыва в бездну. Он, одним своим присутствием, стабилизировал Сириуса. И когда Джеймса не стало, Сириус умер вместе с ним. Безумие хлынуло, срывая все преграды.       Именно из-за него Сириус рванулся на поиски предателя, мечтая стереть с лица земли того, кто убил его лучшего друга, практически брата. Оно же пытало его в тюрьме, и оно толкнуло на побег. Он якорился за мысль о мести и не думал ни о чём другом. А потом, когда он лишь чудом сумел избежать смерти, пришло опустошение. Он пытался зацепиться за Гарри, сына Джеймса, но его к нему не пускали. Он был заперт в ненавистном ему доме. Пока не появилась Рита. И стала для него тем самым якорем, благодаря которому он становился хоть немного, ненадолго — нормальным. И, с каждым днём, он обретал под ногами почву.       В жене ему нравилось очень многое. То, что она — просто ходячая вредная привычка и совершенно этого не стесняется. То, как она эпатирует сонное, погрязшее непонятно в чём волшебное сообщество. То, как ведёт себя в постели и её открытость любым экспериментам. А ещё то, что от Риты его драгоценная матушка была просто в ужасе, даже будучи мёртвой. Что радовало сердце бывшего Мародёра несказанно. Не нравилась лишь излишняя самостоятельность. Рита словно не понимала, что она не бессмертна. Она лезла в самую гущу грязи, не боясь никого. Словно была неуязвимым Ахиллесом под стенами Трои. И решала за всех их проблемы. Но время пришло и ему взять себя в руки и защитить тех, кто действительно дорог. Бродяга был слишком собакой. Верной, храброй и зубастой.

***

      − Что он заявил?       Дамблдор поперхнулся чаем.       − Он подал на школу жалобу в Международную Конфедерацию Магов, заявив, что Хогвартс нарушает права его подопечного, и потребовал рассмотреть инцидент с Кубком Огня на международном уровне, − тихо повторила Минерва, втайне гордясь свои львёнком.       − Но регламент Турнира утверждён, и вообще, ситуация не попадает под компетенцию МКМ! — воскликнул директор, возмущённо.       − Не совсем так, Альбус. Дело в том, что Турнир Трёх Волшебников событие, как ты знаешь, международное, и курируется международной комиссией. А значит и любые инциденты, связанные с Турниром, должны расследоваться независимыми экспертами их этого самого МКМ. Которые были крайне огорчены, что ты, как непосредственный глава этой самой конфедерации, не сообщил о происшествии. Тем более, что ты входишь в состав жюри и являешься принимающей стороной. Как-то так, Альбус. Адвокаты Блэка собрали всю необходимую документационную базу, а он сам вчера дал открытую пресс-конференцию для представителей международных СМИ.       С этими словами Минерва положила перед Дамблдором ненавидимую им, с недавних пор, газету. На первой полосе красовалась движущаяся карикатура: Гарри Поттер, маленький и несчастный, стоял среди других Чемпионов и был перечёркнут жирным красным крестом. «Нежеланный Чемпион! Гарри Поттер не бросал своё имя в Кубок Огня, так утверждает он сам, и подтверждают воспоминания, изъятые штатным легиллиментом Отдела Тайн у Мальчика-который-выжил. Кто-то подставил национального героя, заставив участвовать во взрослом и чрезвычайно опасном мероприятии. Кто ответит? Международная комиссия, созванная в срочном порядке для инспекции принимающей школы, уже собрана и готова начать расследование. Подробности на стр 5…»       Но это были ещё не самые худшие новости. Письма расстроили директора ещё больше. Первое письмо пришло из МКМ с временным отстранением Альбуса Дамблдора как от занимаемой должности в конфедерации, так и от участия в Турнире до выяснения обстоятельств. Второе письмо было из Визенгамота. Куда его вызывали для слушанья по делу о снятии с Блэка всех обвинений. Сириуса не устроило помилование. Он стремился обелить своё имя и выбить компенсацию за годы, проведённые в тюрьме. Кроме того, это резонансное дело всколыхнуло общественность, и мадам Боунс была вынуждена поднимать все документы обо всех сидельцах Азкабана, дабы избежать схожих судебных ошибок. Чем была чрезвычайно недовольна.       Кроме того, писали родители, возмущенные происшествием с национальным героем. Люди любили Поттера. Он был символом победы. Символом падения Великого Зла. Волшебники негодовали. И директору теперь придётся всё это разгребать. И он был просто невероятно зол. Он знал, откуда растут ноги всех его несчастий — новоиспеченная миссис Блэк в девичестве Скитер. Из-за неё Сириус, который раньше смотрел ему в рот и тихонько сидел, напивался у гиппогрифа, постепенно разрушая образ адекватного взрослого в глазах Гарри, вдруг взялся за себя и за ум, установил опекунство, женился и резко заделался поборником справедливости! Дамблдор чётко понимал, откуда дует ветер. И был готов сражаться в этой шахматной партии. Он видел её стратегию и собирался обыграть зарвавшуюся дамочку, которая полезла на его поле и собиралась сорвать игру вдолгую. Слишком многое на кону.

***

      − Я горжусь тобой, мой герой! − выдохнула Рита, отдышавшись, и прижалась к мужу горячим боком.       Сириус хмыкнул. Ему самому было удивительно от того, что он сделал и как быстро всё завертелось. А жена вовремя подхватила его идею и помогла ему не сорваться и всё сделать правильно. Он всё ещё чувствовал себя очень неуверенно. Словно бы украл чужую благополучную жизнь. Кроме того — не верил в правосудие. Но именно оно сейчас и было нужно бывшему сидельцу. Ему нужно было правильное правосудие, повернутое в необходимую ему сторону. Чтобы обезопасить Гарри.       − Сири… − царапнула Рита коготками его грудь.       − Да?       − Ты слишком много думаешь! Поцелуй меня, немедленно!              И он с удовольствием послушался. Хотя и не любил приказы с детства. Но Рите хотелось покориться, особенно в такие моменты.       На следующий день Блэк, одетый в дорогущий маггловский костюм от какого-то дизайнера, подобранный Ритой, но в запонках-артефактах и с кольцом главы рода Блэк, явился на слушание по делу о своём полном оправдании.