Тип четыре

Случилось это, как водится, по пьяной лавочке пару лет тому. Я был еще юн и горяч и не отказывал себе во внезапно накатывающем временами желании принять на грудь грамм пятьдесят, а то и сто пятьдесят вместе с абсолютно незнакомыми мне людьми. Да и в тот вечер я, хоть и был трезв физически, не был столь трезвым морально, чтобы пренебречь таким удовольствием. По этой причине я и поехал в Минск на встречу с людьми, которых знал только по интернет-переписке. Сдав смену Борисовичу, я полушутливо перекрестил его напоследок и, сказав что-то наподобие: "С Богом!", неспешно пошел на электричку. Борисович, заскорузлый старый коммунист, привычно выругался мне вслед. Я же, демонстративно воткнул наушники и ушел, не поворачиваясь, всем видом показывая, что он мне совершенно безразличен. Кстати, к сведению: электрички у нас в области это вам совершенно не то же самое, что электрички в столице. Вонища, говнище, пыль, стекло и окурки - вечные мои спутники, сколько я помню свои поездки. Но кто сказал, что это так уж плохо? Такая обстановка располагает ко всяческого рода мысленным упражнениям, разговорам со случайными гражданами о том, как просрали страну и банальному сну. Ну и, конечно, можно заняться моим любимым на тот момент делом - распитием спиртных напитков с особым цинизмом и явным пренебрежением к обществу. Прыгнув в последний вагон, я немедленно развалился на сиденье, достал заботливо припасенный пивчик из рюкзака и стал, что называется, культурно отдыхать. Окинув вагон взглядом, с удивлением отметил, что в вагоне я один, а значит поговорить в пути не с кем. Больше делать было нечего и я уставился в окно. Это увлекательнейшее занятие наскучило мне уже через десять минут. В ушах пердело какое-то молодое дарование от мира альтернативной, во всех смыслах, музыки, а первая бутылка начала неуклонно заканчиваться. В уже слегка захмелевшей голове появилась грустинка. Мне захотелось вдруг пожаловаться кому-нибудь, пусть даже такому неискреннему и лицемерному существу, как вечно сердобольный и отзывчивый Борисович на то, как меня съедает жизнь в провинции. Как меня преследует чувство нереализованного потенциала. Как бы мне хотелось сейчас работать не сторожильником какого-то зачуханного склада в Усть-Пердянске Зажопинской области, а в модной компании столицы. Ездить на слегка подержанном втором Марке, по вечерам клеить студенток в барах - то есть жить нормальной жизнь людей на третьем десятке. Губы задрожали и я немедленно выпил.