Моветон

      — Как прошли выходные, Чонвон-и? — непринуждённо интересуется Сону, подходя к младшему ещё до начала занятий.       Вместе с ним стоит Джейк, уже окончательно сдавшийся своему нежеланию носить школьную форму: вместо форменного пиджака на нём тёмно-синяя зипка. Тут и Пак Сонхун, одетый всегда с иголочки, выглядит как сын маминой подруги, не иначе. Типичная школьная парочка: хулиган и тот самый отличник; ещё пару месяцев назад было бы тяжело представить, что ледяной принц будет добровольно ходить хвостиком за Шимом, но вы только посмотрите, как чувства меняют людей! Стоит, молча, даже не выпендривается и не плюётся ядом. Джейк ему улыбается в попытке приободрить, но тот вдруг бьёт его по спине и смущённо отворачивается, упираясь взглядом в стену.       — Что с вами двумя? — укоризненно поднимает одну бровь Сону, замечая странное поведение.       — Просто его смутил вопрос про выходные, — отвечает с усмешкой Джейк, спрятав руки в карманы кофты. — Мы ходили на свидание.       — Джейк, — шипит на него Пак, — обязательно всем об этом знать? Может, ещё президенту позвоним?       — Ради тебя я могу заказать хоть рекламные баннеры по всей Корее. Пусть все знают, какой парень мне достался!       — Тогда сразу заказывай свой и в похоронном варианте, — огрызается фигурист, — после такой выходки я тебя убью собственными руками.       — Кто знает, может, если меня начать душить, я могу кончить…       — Шим Джейк!       Тому приходится всё-таки достать руки из карманов, чтобы поднять их в сдающемся жесте, мол, ладно, перегнул, прости. Как минимум, ошарашенные лица младших, которые не хотели слышать ничего подобного с утра пораньше, просто на миллион вон. Кажется, Чонвон нервно смеётся, а Сону закатывает глаза. Ничего нового. Благо остальным школьникам абсолютно неинтересны их темы для разговора, а то репутация была бы у этой компании… интересная. Ничего не скажешь.       — Нормально, — отвечает, наконец, на вопрос хёна Чонвон, — ездил в Сеул.       — Что? Зачем? Посреди учебного семестра? Что-то случилось у твоих сеульских родственников? — начинает засыпать его вопросами Ким, беспокоясь.       — Поздравлял нуну Хан Джисона с днём рождения, что ещё я мог там делать? — жмёт плечами Ян, наслаждаясь представлением, которое устроил понедельничным утром. — Боже, ладно. Я был на прослушивании. После весеннего фестиваля менеджер Ли Юнджин заметил меня и дал визитку. Я провалился, потому что мои навыки ещё не дотягивают до уровня трейни, но мне сказали попробовать ещё раз через какое-то время.       Чонвон до последнего момента хотел спасовать, сдаться и никому ничего не рассказывать о своём прослушивании в агентство. Как минимум, ему всё ещё ужасно стыдно от осознания, что он провалился. Да, вероятность пройти с первого раза, не имея толком опыта, была крошечной, но это не отменяет того факта, что он надеялся. Что Чонвон привык быть нетерпеливым, и получать либо всё, либо ничего, не тратя на это слишком много времени. Разве он не был усердным? Он был.       Он был. Совершенно точно был.       Когда комиссия, сидящая напротив него в той самой комнате, перебирая бумажки, делая какие-то пометки, огласила вердикт, что-то внутри Чонвона треснуло. Он не понимал, как можно после провала взять себя в руки и начать работать ещё больше. Ведь каким бы он ни был, это всё-таки провал.       Но затем был разговор с Джей-хёном в автобусе, и он навёл порядок в голове Ян Чонвона, разложив его беспокойства по полочкам, словно книги в библиотеке. Старший был трейни, поэтому ему точно можно доверять. Чонвону не отказали, Чонвона хотят видеть на прослушивании ещё раз, ему просто нужно немножко времени и усилий, чтобы стать лучше. А он обязательно станет, теперь он полон решимости сделать всё возможное и невозможное, чтобы стать трейни в той компании, а после — дебютировать. Стать артистом, как всегда и мечтал.       С одной стороны что-то внутри него скребёт жалобным "Джей-хён прошёл прослушивание с первого раза, он написал песню сам, он талантлив, в отличие от тебя", но Чонвон старается этот внутренний голос, сбивающий с верного пути, заглушить. Ровно как и пытается заглушить свои чувства к Ким Сону окончательно. Он уже на финишной прямой.       Пак Джей действительно талантлив. У него есть лидерские задатки, он активный, харизматичный, не боится пробовать что-то новое, за ним хочется идти. Неудивительно, что работники агентства сразу увидели в нём все его положительные качества. Чонвону почему-то кажется, если бы хён попробовал вернуться в агентство, его бы приняли назад. Потому что он действительно может дебютировать.       Ян делает пометку у себя в голове поговорить об этом со старшим ещё раз. Старые травмы нужно залечивать, верно?       — Ян Чонвон! — громко вдруг вскрикивает Сону, прежде чем накинуться на своего любимого младшего с объятиями, которые скорее душат, чем приносят позитивные эмоции. — Ты скоро станешь айдолом?! Чонвон, клянусь, я соберу все твои карточки, когда ты дебютируешь. У меня будет самая большая коллекция карт Ян Чонвона!       — Эй, оставь мне парочку! — обиженно вставляет свои пять копеек Шим Джейк, театрально хмурясь и топая ногой.       — Ты кто? — на мгновение отлипает от Чонвона Сону, чтобы высокомерно посмотреть на хёна. — Знакомы?       — Вообще-то я провалился, — сдавленно хрипит Ян в чужих руках, не ожидавший такой реакции.       Разве они не должны были его жалеть или что-то в таком духе? Почему они радуются так, будто Чонвон уже дебютировал в группе? Но Шим поджимает губы и сердито скрещивает руки на груди, выглядит так, будто собирается его отчитывать за плохое поведение. По-джеюновски грозно.       — Чонвон-а, — начинает он, — с твоим рвением это вопрос времени, когда ты пройдёшь прослушивание и станешь трейни. Ты танцуешь от силы три месяца, но твой прогресс впечатляет. Ты вообще не отдыхаешь.       — Джейк-хён прав, — перебивает его Сону, тепло улыбаясь, — я не знаю никого более старательного и усердного, чем ты. И тебя уже заметили! Сначала менеджер Юнджин-нуны, а теперь стафф агентства. Поверь, они точно хотят тебя видеть в качестве трейни! Кто, если не ты, а, Ян Чонвон?       Эта речь звучала бы очень убедительно, если бы не одно "но". Чонвон прекрасно знал, кто мог бы быть на его месте. Кто уже был на его месте.       — Ну, — начинает он издалека, переминаясь с ноги на ногу, — кто-то вроде Джей-хёна мог бы.       — Джей-хён? — удивляется Сону, не замечая изменившееся выражение лица Пак Сонхуна. — Какой из него айдол? Ты смеёшься что ли? Он же харкнёт в антифаната, и это будет скандал. Если в параллельной вселенной он окажется айдолом, то пусть у меня там будет своя пекарня. О, а Джейк-хён будет капитаном киберспортивной команды. Не зря же в свои игрушки постоянно играет.       — Ты же не думаешь отказываться от своей мечты и сдаваться после одной неудачи, правда? — переводит в нужное русло разговор Джейк.       — Нет, — твёрдо качает головой Чонвон. — Я попробую ещё раз.       Он говорит это со всей решимостью и уверенностью. Чонвон знает, что сдаваться после первой попытки, глупо и странно. Но мысль о том, что Джей-хён всё же правда был трейни, а он даже не прошёл прослушивание, продолжает цепляться цепкими лапками за его сознание. Правда ли он сможет? Правда ли у него есть к этому хоть какой-то талант? Хватит ли его собственных усилий и решимости на то, чтобы дебютировать? Не потратит ли он время впустую, упустив возможность поступить в хороший университет? Не лучше ли перестать тешить себя призрачными надеждами стать айдолом и просто заняться учёбой, получить, скажем, юридическое или экономическое образование, и быть офисным работником не с творческой, но со стабильной работой? Слишком много вопросов. Слишком много неизвестности впереди.       Пускай. Он хотя бы попробует. Многие ведь даже просто попробовать не решаются. Хорошо, что у Чонвона есть смелость на это. А ещё есть рядом Джей-хён, который смотрит на него тепло и делится своей уверенностью. Пока он рядом, Чонвону нечего бояться. Не так страшен провал, как страшит неуверенность в себе. Куда хуже ведь даже не попытаться, когда у тебя есть возможность.       Чонвон берёт уроки вокала и проводит всё время в танцевальном зале, оттачивая свои навыки. Он полностью загорается идеей пройти прослушивание, пусть и со второго раза, но рядом, как и говорил Джей-хён, его друзья, все они его поддерживают в его стремлении стать айдолом. И пусть родители высказались слишком неоднозначно относительно его выбора, они его не осудили. Не помешали попробовать, а слова о том, что он сам однажды разочаруется в своём решении, парень просто пропустил мимо ушей. Он знает, что в своих решениях разочаровываться нельзя, они ведь твои. Решения ведь принимаются не просто так, не на пустом месте, аргументы "за" и "против" обдумываются и взвешиваются неоднократно. Чонвон никогда не чувствовал себя таким счастливым, как сейчас, пусть и чувствуя бесконечную физическую усталость. Он, наконец, начал чувствовать, что всё не зря. Теперь он понял, как был не прав, скрыв от своих близких новость про прослушивание. Теперь он понял, что они не его балласт, а его сила, его вдохновение, и обретя такую мощную поддержку за спиной, ему, наконец, кажется, что перед ним открыты все двери, выбирай любую.       В какой-то момент он понимает, что не хочет так сильно видеть Ким Сону, как хочет оказаться в компании Джей-хёна. Потому что он всегда понимает, потому что никогда не осуждает, даже когда очень хочет. Да, он может злиться, как тогда в медпункте, но всё же… От него никогда не исходило настоящей агрессии. Во всяком случае, она никогда не была направлена на Яна.       Конечно, они видятся. Чонвон видит хёна в школе, тот, правда, выглядит как хмурая туча, но при виде младшего его лицо всегда озаряется тёплой улыбкой. Сону как-то бросает вскользь предположение о том, что Пак, кажется, смотрит так только на Ян Чонвона, но друг отмахивается. Не может такого быть. Он абсолютно точно уверен, что хён ведёт себя аналогично с Ники, его любимым младшеньким, хорошо относится к Ли Хисыну и, даже беря в расчёт его постоянные перебранки с Сонхуном, он никогда не грубил ему по-настоящему. Так что… Разве это считается?       Сону говорит, что дело во взгляде, в том, как он смотрит, но Чонвон пропускает это мимо ушей. Сону умалчивает, что Чонвон раньше так смотрел на него.       В один из дней Джей приходит с гитарой за спиной. Девчонки при виде его перешёптываются, провожая его взглядами, но Пак не обращает на них внимания.       — Привет, — здоровается он с друзьями, застывшими в коридоре, словно манекены, — чего молчите? Как будто в рот воды набрали.       — Доброе утро, — отвечает, наконец, Рики, переглядываясь с серьёзным Сонхуном, — всё в порядке?       — Всё отлично, — кивает старший.       — Ты принёс гитару.       Факт, который просто взял и озвучил вслух Сонхун, провоцирует паузу. Потому что после весеннего фестиваля никто его с гитарой не видел, да как и до мероприятия. Пак Джей давным-давно не носит гитару в школу и не занимается музыкой по причине, которая, видимо, известна слишком узкому кругу лиц. Сонхун с Ники тревожно переглядываются. Чонвон видит это и понимает: они точно в курсе. Они точно знают, что хён был когда-то трейни и занимался музыкой, мечтая стать артистом. Им страшно снова спровоцировать его плохие воспоминания. Раскрыть и разворошить то, что было давно закрыто наглухо и запрятано так, чтобы не нашли.       Кроме Чонвона. Ему как-то необычайно везёт находить то, что пытались спрятать. Или это касается только Джея?       — О, да, — тушуется Пак, — в последнее время напало вдохновение. Мало ли, когда прижмёт.       — Ты снова пишешь песни? — спрашивает быстрее, чем успевает подумать, Нишимура.       — Не делайте из этого такое событие, — закатывает глаза хён, — пошли на уроки. Скоро звонок.       Он говорит не делать из этого событие, но это определённо оно. Значит ли это, что парень смог, наконец, перебороть травмирующий опыт и найти в себе силы двигаться дальше, не боясь снова оступиться? Значит ли это, что он, может, снова хочет попробовать стать артистом?       Чонвон вдруг понимает, что песня, исполняемая хёном на весеннем фестивале, скорей всего была написана им самим. Какой же он талантливый! Что делал бы Чонвон, оказавшись на месте Джея? Наверняка каждому бы похвастался своим творчеством. Но это Джей, и он склонен обесценивать всё, что делает, прятать свои настоящие эмоции и быть крепким плечом для всех вокруг, кроме самого себя.       А потом на горизонте школьных будней вырисовывается проблема, о которой совершенно забыл Чонвон, зато прекрасно помнили все остальные. И на одной из таких общих дружеских посиделок вдруг завели тему, вынуждая продолжать своё некогда появившееся враньё.       — Мне вот интересно, — начинает издалека, задумавшись, Сону, и расслабляясь в объятиях собственного парня, — а разве трейни могут иметь отношения?       Ян даже не замечает, как давится в другом углу комнаты колой давится Джей, принимаясь кашлять. Что ж, вопрос действительно интересный. Чонвон о нём даже не думал.       — Думаю, нет, — спустя некоторое время отвечает младший. — Контракты айдолов точно запрещают иметь отношения, а скрываться слишком тяжело.       Ким молчит, перерабатывая полученную информацию. Справа от них кряхтит Джейк, пытаясь обыграть Сонхуна на приставке в мортал комбат. Получается на удивление плохо, несмотря на то, сколько времени Шим проводит в видеоиграх, его парень оказывается слишком хорош. Или слишком настойчив в нежелании Джеюну проигрывать… Сонхун всегда был таким настойчивым?       Чонвон не обращает на них внимания, крутясь на компьютерном кресле из стороны в сторону. Он поел вкусной еды (они заказали пиццу по случаю общего сбора), он отменил тренировку и отдыхает в компании друзей. Что ещё нужно ему для счастья?       — Тогда что ты будешь делать с Ким Джиён? — вдруг спрашивает Сону, и тогда младший понимает.       Господи, он же буквально в отношениях! А Ким спросил его именно об этом! Как же он проебался, запутавшись в собственном вранье. Но признаться в том, что его отношения с Джиён были на самом деле фэйком, нет уж, увольте. Нужно продолжать спектакль, просто привести его к логическому завершению, оставить всю эту историю в прошлом.       Как он уже оставил в прошлом романтические чувства к Сону, своему лучшему другу.       — Мы расстались, — говорит Чонвон.       Только потом понимает, как именно этот факт звучит в чужих ушах. Только ведь Джей знает, что всё было постановкой, а не по-настоящему, для всех остальных — его кинули, бросили, неважно.       — Мне жаль, Чонвон-и, — чуть ли не со слезами на глазах произносит Ким.       Яну хочется закатить глаза, но он искренне сдерживается, чтобы не разрушить собственную же ложь. Джей не сводит с него пристального тёмного взгляда.       — Это из-за того, что ты теперь будешь айдолом? — спрашивает Шим, отвлекаясь от игры, чем нагло пользуется Сонхун, нанося последний победный удар по его персонажу.       Джейк ойкает, заявляя, что хреновый из него киберспортсмен, зато отличный тренер, раз его парень научился играть как профессионал в кратчайшие сроки.       — Да, конечно, — вот теперь Чонвон не сдерживается, действительно закатывая глаза, — я же прям завтра дебютирую. Просто поняли, что лучше разойтись, ничего серьёзного не получится.       — Вы были чудесной парой, — говорит Сону.       Чонвон криво усмехается. Думает, что они были чудесной парой только потому, что ему не удалось добиться взаимности от лучшего друга. Какая жалость.       — В любом случае, — перебивает все последующие слова дружеской поддержки Ян, — мне сейчас не до отношений. Я ведь намерен исполнить свою мечту.       — Ты серьёзно настроен, да? — улыбается ему Джейк.       — Более чем.

***

      Время летит неукоснительно быстро, сбивая всё на своём пути. Джей жмёт на кнопку "опубликовать" под своим новым видео с кавером, в последнее время слишком хочется посвящать всё свободное время музыке. Сам себе не признаётся, что так на него влияет Чонвон, который, как назло, в Сеуле. Проходит прослушивание снова. Волнуется ли Джей? Да. Наверное, даже больше, чем младший, в отличие от прошлого раза, Паку пришлось остаться в их родном городе, так что Ян Чонвон там один, в пугающей неизвестности.       Так ли она его пугает? Или куда больше напуган Джей? Поэтому не может отвести взгляд от собственного смартфона в ожидании уведомления? Чонвон обещал отписаться ему сразу, как только выйдет из комнаты для прослушивания.       Но время идёт, а от младшего ни одного сообщения. Джею хочется лезть на стену в ожидании.       Поэтому в голову лезут мысли, всякие разные мысли. Воспоминания. Как Чонвон прикасается к нему первым, как улыбается, как их взгляды встречаются, даже когда вокруг друзья. Как они смотрят друг другу глаза в глаза, не разрывая зрительный контакт, как Чонвон улыбается в конце, а потом отводит взгляд. Каждый раз сердце Джея идёт трещинами, которые невозможно склеить (возможно, так кажется только сейчас). Он не понимает, зачем младший продолжает над его сердцем измываться, оно ведь и так принадлежит ему целиком и полностью.       Разве это по-дружески? Джей бы отдал голову на отсечение, что нет. Ни с кем из друзей он так себя не ведёт. Отчего в душе начинает зарождаться такая маленькая, но глупая надежда на взаимность.       Может, Чонвону уже удалось отпустить Сону, и он кое-что изменил в своих взглядах? Может, теперь в его планах на будущее есть место одному Пак Чонсону? Может?...       Вся глупая правда в том, что он так сильно его любит. Сам не знает, когда это успело произойти, когда это успело зайти так далеко, чёрт возьми, словно само существование Ян Чонвона было специально для Пак Чонсона предназначено. Словно звёзды сами твердили им однажды встретиться на одном пути, встретившись взглядами. Жаль, что прямая — на самом деле две параллельные.       Он хочет, так сильно хочет склониться к уху младшего, чтобы шептать дурацкие песни о любви, чтобы повторять, что он в его глазах видит зажигающиеся звёзды, нет, северное сияние, что он сам — как галактика. В нём сосредоточилась чудесным образам вся вселенная Джея.       Наверное, он никогда не найдёт слов, чтобы сказать об этом вслух. Хочу, чтобы твои глаза горели, когда ты смотришь на меня. Я так люблю твои горящие глаза.       Когда смартфон загорается от нового сообщения, Джей, кажется, чудом не роняет его на пол. jungwonyi, 14:30 хён ДЖЕЙ-ХЁН

jayjay, 14:30

что такое?

ты так пугаешь

jungwonyi, 14:31 я хочу, чтобы ты первым узнал Чонсон-хён я только что вышел из здания, где было прослушивание

jayjay, 14:31

и?

как всё прошло?

      Вопреки всему младший перестаёт отвечать. Джей начинает беспокоиться, когда на его телефон приходит всё же входящий звонок. Он принимает, не раздумывая. На другом конце, где-то там, далеко, в амбициозном и быстром Сеуле, его родной и любимый Ян Чонвон.       — Хён, — сбивчиво, торопясь, говорит он, — я прошёл. Представляешь? Я прошёл. Теперь я трейни. Они сказали, что время, которое я потратил на улучшение своих навыков... Короче за такой срок я сильно улучшил свои навыки, и они под впечатлением. Они взяли меня, хён.       Правда была в том, что Чонвон никогда не был создан для Джея. Он был создан для того, чтобы сиять, озаряя темноту, чтобы заливать пространство вокруг себя светом. Джей был слишком маленьким и ничтожным, чтобы Чонвон был только для него одного. Он думает, что без Чонвона будет тяжело, но не тяжелее, чем ему сейчас.       Общаться с младшим становится невыносимо. Тяжело, когда он пытается донести до него новость с помощью слов, а Пак постоянно ищет в его словах или действиях намёк на взаимность. И, как бы не пытался Джей, вырвать из себя эти чувства он не может.       — Чонвон-а, — он действительно рад за младшего, правда, он старается звучать как можно ободряюще, — поздравляю, ты такой молодец.       — Я сейчас же расскажу всем, — радостно делится с ним Ян. — Просто я хотел, чтобы ты узнал первым, и не просто в сообщении.       — Давай, уверен, все будут вне себя от радости, — улыбается в потолок Джей, хоть младший и не может это видеть.       — Спасибо, что был со мной, — тихо произносит Чонвон, пока на фоне шумит столица, — благодаря тебе я не сдался.       — Не за что, — честно отвечает ему Джей, потому что он знает.       Он знает одну простую истину: не было бы Чонсона в жизни Чонвона — ничего бы не изменилось. Просто потому что Чонвон состоит из этих маленьких, крошечных частиц, которые заставляют Джея влюбляться в него больше и больше. Решимости. В нём её так много.       Это странно, но Джей ощущал себя менее одиноким, когда не знал Чонвона.       Джей знаком с таким количеством людей, он встречал тысячи людей, и это странно, но никто не трогал его так сильно. Затем появился Ян Чонвон, и его жизнь перевернулась с ног на голову.       Телефон начинает разрываться от уведомлений в общем чате. jungwonyi, 14:40 всем внимание! у меня для вас новости я был на прослушивании, и теперь я официально трейни sunookim, 14:40 АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА leehees, 14:41 Поздравляю, Чонвон! jakkkke, 14:41 ТЫ СЕРЬЕЗНО МОЙ СЫНОЧЕК КАК Я ТОБОЙ ГОРЖУСЬ prksnghn, 14:43 Поздравляю! Кажется, я тоже твой отец? jakkkke, 14:43 нет это мой ребёнок руки убрал nikiriki, 14:43 ТЫ КРУТОЙ sunookim, 14:44 мой друг будет айдолом БОЖЕ МОЙ я куплю все альбомы, слышишь!!!! jungwonyi, 14:46 в связи с этим давайте устроим что-то типа прощальной вечеринки? я переезжаю в Сеул уже в конце следующей недели sunookim, 14:46 погоди, Чонвон в смысле ты... переезжаешь? leehees, 14:46 Так быстро? jungwonyi, 14:47 да.. агентство же в Сеуле, я должен переехать родители уже знают, да и у меня в Сеуле родственники я буду жить с тётей и дядей leehees, 14:47 Ты совсем один поедешь в Сеул? jungwonyi, 14:47 да но это шанс, который я не могу упустить я хочу быть на сцене jakkkke, 14:48 Чонвон-а, я точно знаю, что у тебя всё получится prksnghn, 14:50 Устроим тебе самую лучшую вечеринку. nikiriki, 14:50 запомнишь её на всю жизнь)) leehees, 14:51 Чонсон что-то притих jungwonyi, 14:51 я ему уже сказал leehees, 14:52 А, вот как)       Всякий раз, когда тебе кажется, что всё время мира в твоих руках, прямо в твоих ладонях здесь и сейчас, это ошибочно. Всякий раз, когда тебе кажется, что что-то может подождать, песок в песочных часах будто бы начинает сыпаться с удвоенной скоростью, так и время до отъезда Чонвона в Сеул летит неимоверно быстро. Жаль, что нет никакой волшебной силы, способной замедлить его ход.       Всё идёт так, как и предполагалось. Младший собирает вещи и предвкушает новый этап жизни. Джей, молча, наблюдает. Всё идёт своим чередом (но лучше бы стояло на месте).       Ян Чонвон забирает документы из школы в сопровождении нытья от Ким Сону в стиле "поверить не могу, что мой младшенький уезжает в Сеул, как я буду один на один с этим Нишимурой?". Все готовятся к прощальной вечеринке, организацию которой, разумеется, взял на себя Сону, поэтому остальным нет нужды сильно ломать голову, только лишь выполнять указания от Кима.       — Ты ему не признаешься? — осторожно спрашивает у Чонсона Сонхун, когда они остаются один на один друг с другом и своими проблемами. — Он расстался с Джиён. Самое время.       Джей закидывает голову наверх, утыкаясь взглядом в потолок, хмурит брови, думает. Делает вид на самом деле, потому что сам для себя всё уже давно решил. Он был полон решимости признаться. Был полон уверенности в том, что рассказать о своих чувствах Чонвону было бы правильно, ведь это чувства к нему, и он обязан знать. Но. Всё изменилось. Не так давно, но изменилось, и теперь Джей думает по-другому. Теперь он воспринимает свои чувства как гири, привязанные к ногам, мешающие всплыть на поверхность. Он не хочет останавливать и ограничивать Чонвона.       — Нет, — сухо отвечает Джей.       Внутри него дебаты подошли к концу, выбрав любить в тишине. Любить молча, потому что так он не будет отвергнут; так ему не придётся младшего ни с кем делить. Он будет любить молча, издалека, наблюдая, как Ян Чонвон светит со сцены, озаряя другим путь. Он будет любить молча, когда тот моргает, и с его ресниц сыпятся звёзды. Он будет любить молча, в своих мечтах, потому что лишь там место его любви. Далёкой, недоступной, словно звёзды. Возможно, в другой параллельной вселенной они будут не такими далёкими, возможно, будут даже счастливы находиться в одном созвездии.       — Я думаю, что ты дурак, — укоризненно говорит Сонхун.       И Джей с ним впервые соглашается, кивая, не находить в себе сил спорить.       Он такой дурак, действительно.       Прощальную вечеринку планируют на вечер пятницы. Субботним утром Ян Чонвон уже уезжает в Сеул. У него дома пара собранных чемоданов, выглядят такими же тяжёлыми, как и гири на его сердце от скоро переезда. Семейство Ян добровольно покидает пределы квартиры, позволяя друзьям собраться вместе у них дома. Джей и Сону приходят первыми: Ким как главный организатор мероприятия, а Пак — как носильщик (добровольно вызвался). Джей смотрит на стоящие в углу чемоданы на колёсиках и ничего не говорит. Голоса в его голове, обычно жужжащие мухами так громко, носящиеся друг за другом по кругу, вдруг тоже замолкают. Потому что стойкое ощущение "это всё по-настоящему, это всё действительно происходит, завтра он уедет из этого города" перерастает в понимание и принятие.       Для Ян Чонвона начинается новый этап в его жизни, от которого он возьмёт всё, Джей уверен. Потому что он никогда не встречал таких упёртых и целеустремлённых людей, как Чонвон. Потому что он сам таким был только внешне, но никогда внутри, как оказалось.       — Хён, — зовёт его вдруг голос, и Чонсон отмирает, — помоги, пожалуйста. Там Сону-хён хочет стол с кухни притащить.       — Зачем припёрся раньше, если не хочет помогать? — недовольно ворчит с кухни Ким.       — Не переживай, — смеётся мягко Чонвон, легонько прикасаясь к чужому плечу, — это он так нервничает. Он не думает о тебе плохо, просто начинает ругаться, когда волнуется. Это же Сону-хён, я его хорошо знаю.       Чонвон говорит: "я его хорошо знаю", Джей слышит: "я же был в него влюблён". Кто знает, может, до сих пор?       Общими усилиями и отчасти благодаря тому, что Чонсон всё-таки уходит на кухню и начинает помогать Сону с его планами и организацией, к восьми вечера всё готово, и гости потихоньку начинают собираться. Сначала приходит Хисын, даже чуть заранее, на правах ответственного старшего и совершеннолетнего взрослого приносит несколько бутылок соджу со словами "лучше ты нахреначишься при мне, чем с незнакомыми трейни, которые будут старше тебя, я забочусь, Ян Чонвон". Следом подтягивается Нишимура в огромной чёрной худи, сгребает Чонвона в объятиях ещё на пороге. Забавный. Выглядит сегодня, наконец, не типичным факбоем, а трогательным ребёнком, от которого забирают одну из любимых игрушек. И это их Нишимура Рики? Сидит и чуть ли сопли не жуёт?       Последними подтягиваются Сонхун и Джейк, они приносят торт-мороженое с пингвинёнком Пороро просто потому что, гордо убирают его в холодильник и рассаживаются по местам в гостиной. Места не так много, поэтому четыре человека ютятся на одном диване. Чонвон оказывается слишком сильно прижат к Джею, и когда он смеётся, откидывая голову назад, Джей теряет самообладание каждый раз. Делает себе мысленно пометку в голове, что больше так нельзя. Больше нельзя допустить, чтобы между его губами и шеей Чонвона было десять сантиметров расстояния. Больше нельзя (больше и не будет). Он уезжает завтра в Сеул.       Чонвон рядом снова смеётся над какой-то шуткой, пока характер встречи не меняется, словно по щелчку пальцев, когда время приближается к одиннадцати вечера. Сону зажигает свечи, всё те же, оранжевого цвета, оставшиеся со дня рождения Шим Джейка, отчего Сонхун недовольно морщится. Они приглушают свет, и атмосфера в гостиной сменяется на умиротворённую, душевную и, нет смысла скрывать, грустную. Грусть о предстоящей разлуке витает в воздухе так отчётливо, словно они вообще больше никогда не увидятся.       Чонвон решается, наконец, заговорить. Джей знает, что он решался долго, сидев тихо последние полчаса, собираясь с собственными мыслями. Вероятно, он бы не хотел ничего говорить, если бы не было необходимо. Сказать что-то.       — Если честно, — начинает он, — не верится, что завтра я переезжаю в Сеул. Я не могу представить, как жить без кринжа Рики или без слёз Сону-хёна над очередной романтической дорамой, без Джейка-хёна, без твоих переглядок с Пак Сонхуном, да, я знаю, что вы прямо сейчас держитесь за руки под столом. Без разума Хисын-хёна, ты, хён, всегда даёшь отличные советы, помогая нам.       Он смотрит на каждого, даже на растерявшихся Сонхуна и Джейка, а затем, наконец, поворачивает голову, встретившись с пристальным взглядом Джея. Джей смотрит, не мигая, прямо и открыто. Надеясь, что младший прочтёт его, словно открытую книгу. В конце концов, его никто об этом не просил. И это самое отстойное, что можно понять, переживая невзаимную любовь. Вы можете слетать до Луны и обратно, прыгнуть в жерло вулкана, подарить весь мир и себя самого в придачу, но тот, для кого вы это сделаете, всё равно осмелится сказать вам: я не просил.       Все жертвы, на которые мы идём ради любви, эгоистичны. Это нужно нам самим, и никогда не нужно кому-то другому. Поэтому нельзя ожидать чего-то, будучи просто хорошим, заботливым и внимательным. Мы делаем это к тем, кто нам нравится, потому что так хочет наше сердце. Видеть счастливым того, кого любит.       — Джей-хён, я уже говорил тебе, — произносит Чонвон чуть тише, не разрывая зрительный контакт, — но без тебя я бы сдался. Не представляю, как я буду без твоей поддержки там.       — Твои слова разбивают мне сердце, — отвечает ему Пак, не меняясь в лице.       — Тогда я могу попробовать склеить его скотчем, — улыбается младший.       — Я всегда буду поддерживать тебя, где бы ты не находился, это ничего не меняет, — уверенно говорит ему Джей, но его голос всё же ломается, когда он добавляет. — Я ведь твой друг.       Завтра Чонвон уедет, и что будет дороже памяти? И что будет её тяжелее?       Они прощаются около полуночи, потому что младшему ещё нужно отдохнуть перед переездом. Прощаются не так долго, потому что всё равно поедут его провожать утром. Они делают множество фотографий на память, хороших и безобразных, тех самых из папки "никогда никому не показывать, чтобы не лишиться карьеры". Удивительно, что их действительно будет нельзя показывать, чтобы в будущем не навредить репутации Чонвона.       Джей на вокзал умудряется приехать первым. Стоит в одиночестве, опираясь на одну из стен, отойдя подальше от людей и камер, закуривает. Он вообще-то не курит, просто так вышло. Просто того требует момент, и он не может противостоять собственным ощущениям. Просто так вышло. Отчего-то эта фраза царапает его сердце.       Вот бы вернуться в тот день, когда они встретились. Когда Ян Чонвон неловко мялся, прежде чем решился спросить про интервью для школьной газеты, когда Ян Чонвон просил его помочь с Пак Сонхуном, потому что тот с виду убьёт всякого, кто к нему решится приблизиться. Когда они впервые смотрели фильм дома у Джея, когда Чонвон был слишком расстроен. Когда Чонвон плакал на его кухне, выплёвывая вместе со словами сожаления и горечи свои неозвученные чувства к лучшему другу. Когда Чонвон убил все надежды Джея, опубликовав новость о своих отношениях с Ким Джиён. Когда это оказалось фэйком. Когда они вдвоём были на том хоррор-квесте, а младшему пришлось рассказать правду. Когда… всякий раз, когда его прикосновения, его улыбки дарили Джею ощущение бесконечного счастья. Всякий раз, когда его улыбка, на самом деле до одури не естественная, становилась самой настоящей и искренней, пока он обнимал Чонвона. Сегодня он обнимет его на прощание?       Он замечает машину родителей Яна, выбрасывает окурок в урну и направляется к ним, чтобы поздороваться и помочь с чемоданами. Остальные ребята подтягиваются все вместе, видимо, случайно умудрились встретиться по пути.       — Ребята, спасибо вам за всё, — говорит Чонвон, когда его чемоданы уже загружены в поезд, а времени до отправления остаётся все меньше и меньше, — я люблю вас. Я буду очень скучать. Приезжайте в Сеул, а я буду приезжать сюда, если получится.       — Конечно, Чонвон-а, — кивает ему Хисын, сгребая младшего в свои объятия.       — Я обязательно поступлю в университет в Сеуле, — показывает ему большой палец Джейк, — так что скоро увидимся, друг.       — Мы будем болеть за тебя, — продолжает Сонхун.       Сону, ожидаемо, шмыгает носом, изредка вытирая увлажнившиеся от слёз глаза рукавом своей же худи. Нишимура подавленно стоит за его спиной. Когда очередь прощальных объятий доходит, наконец, до Ким Сону, он не выдерживает, плотину прорывает от слёз, которые отчаянно пытались сдержать.       Он обнимает Чонвона так крепко, словно провожает его не в столицу, а на другой континент, утыкается лицом в его плечо и рыдает.       — Мы все будем поддерживать айдола Ян Чонвона, — говорит он ему на ухо, чуть успокоившись, — дебютируй побыстрее, друг. А мы приедем к тебе на каникулах.       — Я приложу все усилия, — обещает ему младший, сжимая в своих руках чужую пепельно-розовую худи.       Когда очередь прощаться доходит до Джея, Сонхун ему почти незаметно кивает и уводит всех остальных подальше, аргументируя это тем, что поезд вот-вот отправится. Они стоят напротив друг друга, и, кажется, время останавливается. Словно финальная сцена в фильме, когда, наконец, пора поставить точку (запятую).       — Хён, — начинает Чонвон, — я буду очень сильно ждать тебя в Сеуле. Ты ведь приедешь?       Он не уточняет, как именно должен приехать Джей: на каникулы или насовсем. Он просто хочет его ждать.       — Конечно, Чонвон-а, — он улыбается. Поверить сложно, но даже в этот момент, глядя на младшего, хочется улыбаться, по-настоящему, тепло и искренне. — Я приеду. Удачной дороги, будь аккуратнее.       — Я рад, что встретил тебя.       — Перестань говорить такие вещи, — просит его Джей, — твоё сердце слишком милое. Я могу захотеть его себе.       Чонвон улыбается, смущённо, отводя взгляд куда-то вбок. Пак подходит к нему первым, обнимая, рукой перебирает его волосы на затылке, пользуясь преимуществом в росте. В его объятиях Ян Чонвону спокойно и комфортно, он в безопасности. Жаль, что это ощущение нельзя забрать вместе с собой, в Сеул.       — Я буду ждать, — говорит он ещё раз.       — Дождись меня, Чонвон-а, — просит его Джей прежде, чем отпустить.       Провожая взглядом Ян Чонвона, исчезающего в вагоне поезда, он думает, что сам дождётся его обязательно. Он будет ждать его в следующей вселенной, где они будут любить друг друга взаимно, где они будут счастливы бесконечно.       А пока ему тоже нужно собирать вещи, ведь он прошёл прослушивание заново, в другой компании, и тоже переезжает в Сеул.