Вамперия

      В машине Джисон засыпает. Минхо поглядывает на его профиль с пассажирского сидения, барабанит пальцами по обивке салона. Скрип руля и шумящий гравий под колёсами действуют успокаивающе, но избавиться от навязчивых мыслей не помогают.              Неотступное ощущение — будто тело зависло над пропастью — сдавливает в спазмах сердце и глотку. Ли старательно пытается увести собственные мысли в иное русло, но раз за разом возвращается к исходной точке.              Существует вариант, при котором риски окажутся минимальными — Минхо убеждён в этом.              Подъезжая к дому Цикад, Сынмин сонно зевает. От резкого звука Джисон вздрагивает, подпрыгнув на сиденье, ударяется локтем об стекло.              — Пожалуйста, не разнеси машину, — монотонно просит Ким, вновь зевая.              Оглянувшись вокруг, Хан удивлённо хлопает глазами. Интересуется чуть охрипшим после сна голосом:              — Я заснул?              — Ты быстро выматываешься, ничего не поделать. Вокруг теперь много новой информации.              Сев в пол-оборота, Джисон смотрит на Минхо. В тёмных зрачках Ли улавливает отражающиеся огни улицы. Картинка действует гипнотически и мысли встают на место с оглушающим щелчком.              — Сынмин, ты говорил, транквилизаторы не работают на последней стадии. Но на Лукаса подействовали.              — Кто такой Лукас?              — Человеческой скорости недостаточно, чтобы поспевать за всеми? — смеётся Джисон.              — Это ему я вколол две дозы транквилизатора, когда ходил в туннель.              Ким шумно вздыхает. Включив поворотники, вертит руль в правую сторону.              — Не знаю, — произносит он честно. — Скажи ещё полгода назад, что появится лекарство, я бы пальцем у виска покрутил. А теперь что? Здоровые носители, человек с развитым вирусом внутри, армия пятисотлетних анархистов и абсолютно разрушенное понимание строения вируса.              Сынмина пахнет усталостью и раздражением. Если для Минхо главный вопрос состоит в том, как уберечь Джисона. То для Кима ситуация давно переросла из сканворда в замысловатый кубик Рубика.              — И никаких предположений? — пытается Ли.              — Никаких.              — А что, если у него ещё и отсутствует запах?              Минхо замечает, как брови Джисона тут же ползут вверх. Для только что обратившегося нет ничего страшного в подобной промашке, но как Ли умудрился пропустить этот момент — вопрос другой.              — Для меня ваш запах разительно не отличается, только если покусать не соберётесь. Ответ точно такой же — не знаю. Готов поспорить, что у Цикад есть решение, как и ещё с десяток сюрпризов.              Припарковавшись, Сынмин поглядывает на время. Недовольно просит:              — Прощаемся и по домам.              — Да, мам, — отзываются Джисон и Минхо, выбираясь из машины.              Тёплый ветер приятно щекочет затылок. Вдали от центра города небо видно лучше и Хан шагает по тротуару, задрав голову. Ли замечает, как в доме загорается свет и непрошенный вздох сам вырывается наружу.              — Ты оставил папку в машине, — будто невзначай бросает младший.              — Ревнуешь? — шутит Минхо, а когда Джисон взгляд отводит, легко смеётся.              Схватив Хана за руку, Ли тянет в сторону — подальше от машины Сынмина и окон, в которых горит свет — прижав к стене, вкрадчиво произносит:              — В папке лишь напоминание, чего Хёнджин для себя хотел. Он ведь нужен нам.              Глаза Джисона моментально расширяются.              — Обещай, — говорит младший, пристроив руки на шее Минхо, — когда всё закончится, уедем туда, где никто нас не знает.              Ли зарекался больше не давать обещаний. Особенно теперь — когда от него ничего не зависит. Но Джисон смотрит уверенно. Прожигает прикосновениями до костей и Минхо сдаётся.              — Обещаю.              Хан зависает в сантиметре от губ старшего. Отталкиваясь от стены, тут же впечатывает в неё Минхо. Кирпич из центра идёт глубокими трещинами, тёмной крошкой осыпается к ногам.              — Увидимся завтра, — хихикает Джисон.              Оставляет на губах невесомый поцелуй и тут же оказывается с другой стороны кирпичной стены. Очередь Ли удивлённо хлопать глазами и глупо улыбаться.              К машине Минхо возвращается в приподнятом настроении. Сонный Сынмин смотрит недовольно, но вслух ничего не говорит.              — Может быть, переночуешь у меня?              — Не хочу спать с тобой в одной кровати, — тут же куксится младший.              — До Чана слишком далеко, — пожимает плечами Минхо, — да и ты живёшь на другом конце города.              — Ладно, — сдаётся Сынмин, — но я сплю на полу.       

𓆩*𓆪𓆩*𓆪𓆩*𓆪

              Утром Минхо просыпается от шума чайника. Запах жареного хлеба с яйцом оседает на языке ощутимым комком. Из-за постоянного недосыпа голова неприятно трещит по швам. Нащупав в изголовье кровати телефон, Ли видит едва подползающее к обеду время. Недовольный стон вырывается сам собой.              — Вставай и пой, — врывается в комнату Ким, — выходим через тридцать минут.              — В этом мире нет ничего, с чем бы ты не справился без меня.              — Чан уже у Цикад. Сказал, привёз что-то для тебя. Попросить, передать Джисону?              Сынмин далеко не дурак и прекрасно понимает, что Чан мог привезти. Улыбка на его лице растёт пропорционально недовольству Минхо.              — Я говорил, что ненавижу тебя?              — Раз сто, — гордо кивает младший, — поднимайся, сегодня существуют дела важнее, чем работать таксистом.              Зарывшись головой под подушку, Ли вздыхает ещё громче.              В машине поспать не удаётся: Минхо дожёвывает тост и вполуха слушает рассуждения Сынмина. Вопрос, прилетающий неожиданно, заставляет поперхнуться.              — Сумки в комнате — вещи для побега?              — Да, — Ли тушуется лишь на секунду, ответив, отворачивается в сторону. — Я бы на твоём месте тоже придумал запасной план.              — Совсем не доверяешь Джисону?              — Дело не в доверии. План достраивается на ходу и разрушить его не составит труда. Не хочу смотреть, как кто-то ещё страдает по глупости.              Через приоткрытое окно доносится гул улицы и писк светофоров. Минхо скользит взглядом по бесчисленному количеству ярких витрин, снующих по тротуару людей, чувствует себя в эту минуту невидимым. Ненастоящим.              — Ты изменился.              — Мы все изменились, — качает головой старший, — поэтому, пожалуйста, воспользуйся своим интеллектом по назначению и придумай запасной план.              — Переживаешь обо мне?              Встретив взгляд Минхо, Сынмин хитро улыбается и нелепо подмигивает.              — Нет, забудь, о чём я говорил, — морщится старший.              Паркуется Ким в том же место, что и ночью — на обратной стороне улицы. Сжав дверную ручку, Ли интересуется:              — Не хочешь повидать Чонина?              — Ему сейчас и без того тяжело: Джисон открыто им пользуется. Не хочу давить ещё больше.              — Удивительно, что в хрупком человеке скрывалась будто вторая личность?              Сказанное в вопрос обращается неосознанно. Закусив губу, Минхо возвращается в прежнее положение. Неуверенно произносит:              — Я не это имел в виду.              — Всё нормально, — уверяет Сынмин. — Людям свойственно меняться в критических ситуациях. Проблема лишь в том, что это произошло по щелчку пальца. Но он — всё ещё он. И ты, кажется, его действительно любишь.              Сжав переносицу, Минхо глубоко вдыхает и замирает в таком состоянии на пару секунд. Улавливает, как из дома доносится голос Чана, перемешивающийся со смехом Хёнджина. На Джисона старший натыкается, как на стену. В сознании его присутствие горит ярче остальных.              — Не хочу, чтобы ему пришлось убивать. Неважно — случайно или намеренно.              Открыв глаза, Ли видит такого же сосредоточенного Сынмина. Он не смотрит с осуждением или издёвкой. Не говорит очевидных вещей. Чуть кивает, произносит с едва улавливаемой грустью:              — Тогда будь готов действовать. Джисон намерен взвалить на себя непосильную ношу только потому, что сильнее всех нас вместе взятых. Можешь придумывать запасные планы или не доверять окружающим, но, если не доверяешь себе, — лучше ничего не трогай. Ведь когда ему понадобится помощь, а ты замкнёшься — он может не справиться.              Щёлкнув ремнём безопасности, Сынмин достаёт с заднего сиденья папку. Протягивая её, ободряюще улыбается.              — Не избегай собственных чувств, Минхо. И делай то, что должен.              Выбравшись из машины, Ли зависает. Окружающий мир вновь ощущается донельзя странно — зависшим в одном состоянии. Словно время движется с другой скоростью. Даже те опасения, с которыми Минхо засыпал ещё несколько дней назад, сейчас перестали иметь хоть какой-то вес.              Чёрный забор с массивной ручкой привычно скрипит. Открыв, старший тут же натыкается взглядом на Джисона. Его чёлка убрана назад с помощью тонкой резинки, а свободная футболка развевается в стороны при прыжках. При виде Минхо он ярко улыбается, из-за чего закономерно пропускает удар от Чонина и тут же оказывается прижатым к траве.              — Перерыв, — объявляет Чан, хлопнув в ладоши.              Кряхтя, Джисон направляется к Ли. Впечатывается с объятиями, выбивая тихий вздох.              — Ты весь в земле, — смеётся Минхо, целуя в висок. — Поедешь сегодня со мной?              Хан от услышанного светится. Приподнявшись на цыпочках, цепляется пальцами за футболку, целует аккуратно. Отрывается, только когда от Чонина раздаётся нехарактерное покашливание.              Ян сидит в стороне. Смотрит отсутствующим взглядом, сжимая свободной рукой бутылку. На нём нет перчаток и удлинённые чёрные когти выделяются ярким пятном.              — А где Хёнджин?              — С другой стороны дома. — Схватив старшего за руку, Джисон кривится в сомнениях. — Уверен?              — Всё хорошо, — не раздумывая отвечает Минхо. — Действовать вслепую — бессмысленно, а задавать вопросы больше некому.              Потянувшись, Чан встаёт с места. Разминает плечи и шею. На своё имя Хан не реагирует, продолжает смотреть на Ли, сведя брови вместе. Задаёт единственный вопрос:              — Почему передумал?              — Я люблю тебя, это веская причина?              Минхо хитро улыбается, поблёскивает озорством в глазах. Отступая назад, Джисон качает головой. Уголки его губ подрагивают, а глаза предательски бегают из стороны в сторону.              Чонин нападает резко и со спины. Целится прямиком в сонную артерию. Чан на развернувшееся представление смотрит с лёгким волнением и переживает далеко не за Хана.              Хёнджина Минхо находит сидящем в тени дерева. Его глаза закрыты, а на губах мягкая улыбка. Очевидно, он слышал всё сказанное.              — Почему сидишь здесь? — интересуется Ли, присаживаясь рядом.              — Нравится шум деревьев.              — Ты всегда был такой, — вздыхает старший, — слишком чувствительный.              — Неправда, — тут же отнекивается Хёнджин.              Сжимая папку, Минхо улыбается. Вспоминает, сколько времени они провели на природе, делая удачный кадр, чтобы позже младший мог нарисовать увиденное. После того как Хван сбежал, Ли нашёл среди множества вещей припрятанный дневник с редкими записями, но так и не рискнул прочитать.              — Если бы сложилось иначе, ты остался?              — Всё в прошлом. Так зачем обдумывать то, что так и не случилось?              — Знаешь, уже два человека сказали одно и тоже: каждому свойственно меняться, но цели при этом остаются прежними. Ты хотел свободы, но получил ли её?              Открыв глаза, Хёнджин смотрит на небо. На лице, как и во взгляде, никаких эмоций. Лишь полное безразличие к обретённой жизни.              Ли думал об этом всю прошлую ночь. Чонин так яростно хотел уйти в небытие, потому что не желал жить в качестве обратившегося. Исчезнуть приравнялось к свободе. Хван же пошёл к Цикадам, потому что хотел выжить. И цена за эту жизнь оказалась донельзя банальной.              — Сила Джисона напрямую зависит от вируса. Не думал, что Цикады именно этого и добивались?              — Может быть, — легко соглашается Хёнджин. — Стать сильнее — всегда самая главная цель, разве нет?              — Если показать Сынмину лекарство, он сделает прототип. Тебе не придётся оставаться с Цикадами.              — Ты ведь не дурак, Минхо, — бормочет Хван, поворачиваясь к старшему. — Я всё ещё не расплатился за свою жизнь. А теперь ещё и сомневаюсь, что до этого момента доживу.              — Останешься, даже если появится возможность уйти?              — Возможность не появится. Цикады — не один человек. Живой организм, который быстро латает дыры. И я теперь его часть, неважно нравится или нет.              — Ты — всё ещё ты, — возражает Ли, поднимаясь с места. — Сам говорил: ушёл, потому что иного варианта попросту не существовало. Наверное, именно поэтому я и продолжал искать — верил, что ты нашёл выход.              Протягивая папку, Минхо чуть улыбается. Секундное удивление в глазах Хёнджина появляется ярким проблеском.              — Думаю, это то немногое, что ты бы захотел вернуть.              — Сохранил мои вещи?              Ли пожимает плечами. Задаёт вполне очевидный вопрос:              — А зачем от них избавляться?              Ответ Хёнджин не находит. Скользит по папке пальцами, осторожно цепляет завязки. Повернувшись спиной, Ли уходит, оставляет Хвана наедине с собственным прошлым.              Вернувшись, Минхо видит Джисона прижатым к земле. На наседающего Чонина Хан смотрит донельзя флегматично.              — Ты поддаёшься, — почти что рычит младший.              — Разве?              — Прекратите оба, — вклинивается Бан.              Подойдя к Минхо, он вытаскивает из внутреннего кармана помявшийся конверт. Отмахивается от благодарностей, устало произносит:              — Не думаю, что ещё секунды их перепалки вынесу.              — Чонин, — окликает Ли, — Цикады ведь освободили тебя. Сынмин может синтезировать лекарство, если у него появится образец. Подумай, чего на самом деле хочешь. Ты не заложник и не подопытная крыса.              Ян тут же вздёргивает голову. Ослабляя хватку, позволяет Джисону выбраться из захвата.              — Разве не из-за тебя я здесь?              Ли пожимает плечами. Вопрос, на который нет правильного ответа.              — Я всего лишь говорю об ином пути. Решение принимаешь сам.              Взгляд Чана младший успешно игнорирует. Подхватив с травы толстовку, скрывается в доме. Надавив на виски, Бан тяжело вздыхает.              — Подвезу вас, мне в ту же сторону.              Джисон просит подождать его в машине. Пропадает из виду моментально и в эту же секунду рядом с Чаном становится неловко. Молчание свинцовым облаком давит на плечи. Пристёгиваясь, Минхо невзначай интересуется:              — Ты в архив?              — В главный офис, — неохотно тянет Чан, вновь вздыхая. — Нужно написать отказную от дома. Я уезжаю, Минхо. В Австралии открывается новый филиал, хочу перебраться туда.              Сведя брови вместе, Ли пялится на старшего, приоткрыв рот.              — А Чонин?              — Ещё не знает, расскажу, когда всё будет готово.              — И тебя отпустят так просто?              — Я потерял двух носителей. Встрял в перепалку с Цикадами. И не оправдал возложенных надежд, — звонко усмехается Чан. — Думаю, от меня только рады будут избавиться.              — А что насчёт Сынмина?              — Подастся на распределение и получит место лучше. Ты можешь поступить так же, если захочешь.              Уставившись в окно, Минхо не понимает, как уложить услышанное в черепной коробке. На фоне происходящего, банальные вести воспринимаются слишком нетривиально. Скажи Чан, что он — глава Цикад, Ли бы удивился в несколько раз меньше.              Джисон из дома выходит с сумкой наперевес. Забираясь в машину, поглядывает на старших скептически.              — Умер что ли кто? Чего скисли?              Закатив глаза, Чан выкручивает руль в левую сторону.       

      𓆩*𓆪𓆩*𓆪𓆩*𓆪

                     — Зачем сумка? — спрашивает Минхо, когда они с Джисоном оказываются в квартире.              — А зачем зимние вещи притащил?              Найдя в комнате упакованную одежду, Хан оборачивается с поднятыми бровями и вопросом в глазах. Минхо вообще-то хотел начать эту тему совершенно иначе.              — Пообещай, — просит он, — если что-то пойдёт не по плану — ты уедешь так далеко, как только сможешь.              — Мы уедем? — поправляет Джисон.              — Ты, — настойчиво произносит старший. — Если моя жизнь послужит отсрочкой, ты должен уехать, не раздумывая ни секунды.              — Либо вместе, либо никак.              Игнорируя услышанное, Минхо вытаскивает из кармана конверт, протягивает его Джисону. Проверять нет необходимости, внутри нужные справки для пересечения любой границы и три разных паспорта.              Сжав губы в тонкую полоску, Хан смотрит на старшего с зарождающейся паникой.              — Минхо…              — Обещай, — ещё раз просит Ли, взяв Джисона за руки. — Если окажешься в опасности, то воспользуешься всем, что я приготовил. Не будешь полагаться на других, а спрячешься там, где Цикады тебя не достанут.              — Но ты говорил…              — И от своих слов не отказываюсь.              Минхо смотрит уверенно. Вот он — запасной план — сделать так, чтобы Джисон выжил несмотря ни на что; вопреки.              Выпустив из пальцев конверт, Хан прячется у Минхо в объятьях. Судорожно выдыхает, когда Ли успокаивающе поглаживает по волосам.              — Меньше всего на свете я хочу потерять тебя, — шепчет старший, — и больше всего хочу остаться рядом на всю жизнь.              Плечи Джисона подрагивают, вцепившись в Минхо, он впервые с момента обращения выглядит настолько уязвимым. Один в один как в тот день, когда просил не ходить к Хёнджину. Прислушиваясь к глухим всхлипам и равномерно — нечеловеческому — бьющемуся сердцу, Минхо чуть улыбается.              — Тогда и ты обещай, — едва слышно бурчит Джисон, — если что-то случится со мной, ты поступишь так же.              — Обещаю, — не раздумывая отвечает Ли.              Чуть отстраняясь назад, Хан смотрит, не скрывая страха. Сверлит взглядом дыру до тех пор, пока что-то внутри него не успокаивается. Хлопнув ладонями по щекам, Джисон подбирает конверт.              — Я думал о твоём предложении сбежать, — поясняет Ли, кивая на паспорта. — Чан достал их буквально за ночь.              — О чём вы говорили в машине?              — Это секрет, — уклончиво тянет Минхо, — но как только Чан разберётся с домом, собирается уехать в Австралию.              Джисон удивлённым не выглядит. Продолжая разглядывать документы, объясняет:              — Думаю, эта мысль с ним уже давно. Помнишь, когда я сказал, что имея длинную жизнь, глупо оставаться на одном месте. Он тогда выглядел виноватым.              Опершись о дверной косяк, Минхо обдумывает услышанное. Чан никогда не зарекался, что хочет или думает куда-то поехать. Наоборот — делал всё, чтобы прочно обосноваться в новом доме. И, может быть, если бы Ли прекратил поиски, то всё могло выглядеть иначе.              — Чем займёмся? — интересуется Джисон, когда с осмотром паспортов покончено. — В запасе девять часов.              — Вообще-то хотел предложить тебе встретиться с друзьями.              — С друзьями?              — Подумай сам, — пожимает плечами старший, — рассказать им правду — плохая идея. Уедешь, не попрощавшись?              — Не хочу врать. Может быть, вернусь через год и…              — А если не вернёшься?              Отвернувшись, Джисон протяжно вздыхает и Минхо не собирается настаивать.              Хан понимает: вернувшись через год или два, он не сможет сделать вид, что ничего не произошло. Рано или поздно люди начнут задавать вопросы. И если Цикады открыто заявят об экспериментах — мир сойдёт с ума, а Джисон окажется в эпицентре.              — Хочешь пойти со мной?              — Собираешься познакомить меня со своими друзьями?              — Скажу, что ты богатый наследник какой-нибудь фирмы, за счёт которого я еду в кругосветное путешествие.              От услышанного Минхо звонко смеётся.              О встрече Джисон всё же договаривается. Придумывает подробную историю, в которой ему пришлось взять бессрочный перерыв от учёбы и уехать к родителям. Для собственного спокойствия младший уговаривает пойти и Минхо, но в план его пристроить не получается. Поэтому Ли соглашается держаться поблизости, но не слишком открыто. Хан даже гуглит даты вылета самолётов, чтобы правдоподобно выложить их как доказательство.              — Боишься собственных друзей или что? — ворчит старший.              — Вот увидишь Чанбина и поймёшь.              При виде Со Минхо едва не выдаёт себя громким смехом. Сидя за три столика в уличном кафе, утыкается в телефон, если его кто-то услышал.              Чанбин громкий, бесцеремонный и слишком настырный. Тут же связывает отъезд Хана со странными поисками какого-то Хёнджина. Ли мысленно накидывает ему несколько баллов. Второй друг — полная противоположность: мягкий, тихий и очень спокойный. Но переживают оба одинаково сильно.              Доедая третью порцию мороженого, Минхо прислушивается к звону ложки, стараясь дать Джисону больше личного пространства. Из мыслей вырывает звонок. На экране имя Хёнджина.              — Приезжай, — тут же просит Хван.              — Что случилось?              — Хотел знать о Цикадах? Поторопись, времени в обрез.              Джисон на Минхо не смотрит. Но по напряжённому телу и исчезнувшей улыбке, понятно, что разговор он слышал.              — Ты можешь остаться, — мягко предлагает Ли, продолжая держать уже погасший телефон около лица. Младший едва заметно качает головой.       

      𓆩*𓆪𓆩*𓆪𓆩*𓆪

                     Хёнджин дожидается всё в том же месте — сидит под деревом, словно совсем не двигался с тех пор, как Минхо его тут оставил. Рядом появилась пара кресел.              — Садитесь, — кивает Хван, — в доме камеры. В отличие от уличных они пишут ещё и звук. Это единственная слепая зона.              Опустившись в кресло, Ли оглядывает забор, но привычных камер наблюдения не находит. Джисон на услышанное пожимает плечами. Не церемонясь, интересуется:              — Как избавиться от Цикад?              — Никак. Цикады — организация, во главе которой стоит тринадцать носителей. Первое поколение, поражённое вирусом ещё четыреста лет назад. Раскиданы по всей стране, важные вопросы предпочитают решать через голосование. Избавившись от одного или двух, лишь ещё глубже выкопаешь собственную могилу.              — Нельзя убить дракона, отрубив одну голову, — вспоминает Минхо, — но какой тебе смысл делиться информацией?              — Хороший вопрос. Может быть, хочу посмотреть, что из этого выйдет? Или наоборот: не хочу видеть глупые смерти.              Рядом с Хёнджином лежит папка, которую Ли принёс ещё рано утром. Вновь туго завязанная, но бантик теперь другой — без узла, как оставлял старший.              — Существует другое решение, ведь так? — спрашивая, Минхо уже знает, какой ответ услышит.              — Цикады сильны, но не всесильны. Уехав как можно дальше, выиграете время. Джисон, твоя кровь — билет, которым захотят воспользоваться. В мире полно старых носителей и кто-то наверняка предложит тебе неплохую сделку.              Младший смотрит скептически. Стиснув зубы, неверяще качает головой.              — Их близлежащие планы? Если играть на опережение, то шансы неплохие.              — Как опередить того, кто прожил на четыреста лет дольше? Всё то, что тебе могло прийти в голову, уже обдумано ими несколько раз и реализовано. — Пройдясь пальцами по папке, Хёнджин чуть улыбается. — О планах ничего не знаю. Можете попытать удачу у Лукаса, но это действительно самоубийство.              — У Лукаса?              — Разве не знаете? В чём тогда ваш план?       Хёнджин выглядит озадаченным. Упёршись взглядом в землю, сводит брови вместе. На осмысление уходит несколько бесконечно долгих секунд.              — Да о чём ты? — не выдерживает Хан.              — Лукас — такой же эксперимент. Цикады хотели проверить, сможет ли носитель родиться уже с развитыми симптомами. Исключить из классического уравнения долгие восемнадцать, а порой и больше, лет.              — Сынмин опять пропускает веселье, — бормочет Ли, откидываясь на спинку. — И что в этот раз пошло не так?              — Подумай сам, Минхо. Почему вирус болтается в теле так долго? Чтобы выжить и развиться, нужен не только здоровый, но и сильный организм. Детский банально не выдержит.              — Но ведь с Лукасом всё получилось?              Поднимаясь с земли, Хёнджин поглядывает на часы.              — От обращённого на последней стадии внешне его не отличить, это правда. Но в остальном он человек. Никакой силы, никакой скорости, слуха или зрения. Лукас — пустышка.              — Вот почему никак не мог уловить его запах, — вспоминает Минхо. — И поэтому он отказывался хоть как-то участвовать в тренировках Джисона.              — Его растил кто-то из верхушки Цикад, поэтому к ним он приближен как никто другой. Но даже в таком положении остаётся изгоем, потому что нестабилен.              Только теперь Ли припоминает бесчисленное количество странностей, которые бросались в глаза с самого начала.              — Когда я впервые попал в это дом, то вогнал ему две дозы транквилизатора. Ни один человек бы после такого не выжил.              — Следовало появиться раньше, — кивает Хёнджин. — С того дня, как ты приблизился к Цикадам, Лукас окончательно слетел с катушек. Несколько раз в неделю он уходит в лабораторию: делает инъекции вируса. На какой-то период времени становится похожим на обращённого, но эффект неизменно пропадает.              Молчавший всё это время Джисон, наконец задаёт самый важный вопрос:              — Но что в этой истории забыл ты?              — Это цена моей жизни, — легко отвечает Хван. — Я приставлен наблюдать за Лукасом, а теперь и тобой. В подробностях должен извещать о происходящем.              — Избавляются от собственного неудачного эксперимента?              — Наказывают. Потому что «эксперимент» тайно пошёл вопреки желаниям Цикад. Организм Лукаса изъеден вирусом и долго в таком состоянии не протянет. Сейчас, когда все так заняты этой разворачивающейся драмой, бегите.              С глухим жужжанием по периметру включатся фонари. Сквозь листву жёлтый свет проникает с трудом, скрывая в тени присутствующих. Смотря на Джисона, Минхо отчётливо видит в его глазах недоверие к происходящему.              — Бежать значит, — раздаётся у ворот. — Давно я не слышал, чтобы тонущий раздавал советы.              Лукас появляется неожиданно. Вздрагивая, Хёнджин делает шаг вперёд. Закрывает собой Минхо и Джисона.              — Но кое в чём вы ошиблись.              Схватив Хана за руку, Ли отступает ближе к забору. Оглядывает окружающее пространство, заранее выстраивая траекторию побега.              Несмотря на человеческую натуру Лукас движется как зверь: плавно и медленно. Подбирается ближе с самодовольной улыбкой на губах.              — Даже не спросите, о чём говорю? Ещё вчера я лишь раздражал, а теперь вдруг такая реакция. А ведь Цикады только о тебе и говорят, Джисон. Всё никак не заткнутся.              Чем ближе Лукас, тем сильнее Минхо чувствует забытый запах больницы. Едва улавливаемый, тонкой нитью окутавший кожу душок спирта и накрахмаленных бинтов.              Кивая за дерево, Джисон тянет Ли в эту же сторону. Первым подталкивает вперёд. Но теперь, когда в темноте ярким пятном горят красные глаза, старший не движется с места.              — Идите, — просит Хёнджин, делая ещё один шаг вперёд.              Обозлённый из-за Цикад Лукас, смотрит только на Хана. Воспринимает окружающее пространство помехой.              Резкий рывок вперёд Минхо из виду не упускает. Происходящее — словно замедленная в сотню раз киноплёнка. Сам Ли будто муха в киселе: еле шевелится.              Бросившись вперёд, Лукас когтями тянется к отскочившему назад Джисону. Спотыкаясь о торчащие из земли корни, Ли отступает в противоположную сторону. Краем глаза замечает сбитого с ног Хёнджина.              Младший концентрации не теряет. Бросив на Минхо короткий взгляд, пригибается для ответного рывка. Теперь, когда происходящее, как на ладони. Ли замечает, что когти Лукаса гораздо длиннее. Неважно насколько Джисон сильнее и быстрее, с вырванным сердцем никто не жилец.              Подрываясь с места, Минхо прыгает вперёд ещё до того, как двинется Хан. За неимением свободного пространства, чтобы не подставиться под удар, Лукас отступает назад, вплотную к Хёнджину.              Хван за угрозу не считается, повернувшись к нему спиной, Лукас вновь собирается нападать. Хёнджин раздумывает меньше секунды. Бьёт по ногам, впечатывает в землю и для верности присаживается сверху, замахиваясь для удара.              Прикосновение Джисона заставляет вздрогнуть, он, как и прежде, тянет к забору. Готовясь взять разбег, Ли замирает от хриплого окрика в спину:              — Стоять!              Рвущаяся по шву ткань кажется оглушающим звоном. Металлический запах крови расползается вокруг моментально. Заволакивает ноздри, оседая на языке тошнотворным цветочным комком.              Сглатывая, Минхо опускает руки. Джисон смотрит широко раскрытыми глазами, отворачивается, когда позади раздаётся глухой удар.              — Помнишь, что обещал? — шепчет Ли, отступая.              Тряся головой, младший цепляется за Минхо, не позволяет развернуться. Не позволяет уйти.              — Сдержи обещание, — просит старший.              Развернувшись, Ли тут же натыкается на Хёнджина, лежащего на спине. Одежда на правом боку разошлась, выделяя окровавленный бок. Следы, похожие на порезы, идут вдоль шеи. В темноте тяжело определить глубину ранений и количество крови. В желтоватом свете она сливается с тёмной травой.              Покачиваясь, Лукас поднимается с колен. Неотрывно следит за стоящим в ступоре Джисоном. В горящих красным глазах нет ничего кроме непреодолимой ненависти.              Минхо ни за что не позволит добраться до Хана.              Сжав пальцы в кулак, Ли рвётся вперёд. Вкладывает в каждый толчок имеющуюся силу, бьёт ровно в центр груди. Ухватившись левой рукой за шею Лукаса, кубарем валится с ним на землю.              Откатившись в сторону, Минхо ощущает под пальцами остатки вибрации и неприятный треск костей. Стоя на четвереньках, Лукас глухо откашливается. Смотрит на Ли исподлобья, но попыток подняться не оставляет. Следовало поинтересоваться, как долго инъекции смогут поддерживать силу Лукаса.              Коснувшись зудящей руки, Минхо удивлённо моргает. Рана неглубокая, но длинная — от локтя до запястья. Кровь вытекает толчками, скапливаясь на кончиках пальцев, в траву приземляется крупными каплями. Качающийся перед глазами мир, заставлять пошатнуться. Сквозь дымку доносится свистящий смех.              — Помнишь нашу первую встречу? Я ведь не идиот драться без запасного плана, особенно с противником сильнее.              Принюхиваясь, Ли улавливает медикаментозный запах, который заметил ещё в самом начале. На когтях Лукаса следы транквилизатора поэтому рана и не затягивается. Поэтому и Хёнджин упал за один удар.       Пытаясь сделать шаг вперёд, Минхо запинается, приземляется на колени. Права рука постепенно начинает неметь.              Повернув голову вбок, Минхо смотрит на лежащего без движения Хёнджина. Встречается взглядом со стоящим поодаль Джисоном. Его сердце бьётся в уже привычном ровном ритме, едва заметное сквозь пелену тумана.              — Уходи, — еле двигая губами, просит старший.              Шипя, Лукас присаживается напротив Минхо. Сжав шею, выбивает судорожный кашель. Смотря в сторону Джисона, ехидно интересуется:              — Правда сбежишь?              Ли не хватает воздуха. Вцепившись в запястье Лукаса, он пытается вывернуть его в другую сторону, но лишь быстрее выбивается из сил. Лёгкие будто изнутри скребут наждачной бумагой.              Минхо видит, как движутся губы Джисона, но до ушей не долетает ничего, кроме оглушающего писка.              Если всё до этого двигалось, как в замедленной съёмке, то теперь Ли не в состоянии уследить даже за медленными передвижениями. С каждой секундой хватка на шее становится только сильнее — Минхо не уверен, что выживет с переломанной трахеей.              Джисон срывается с места стремительно. Подлетев к креслам, с лёгкостью отламывает ножку. Восторженный Лукас чуть ослабляет хватку и этого достаточно, чтобы горло тут же обожгло спазмом.              На траву Минхо валится навзничь. Судорожно втягивает воздух, пытается перевернуться на бок, но правая рука окончательно перестаёт слушаться.              Джисон проворный. Успевает наносить удары и уклоняется от резких выпадов; медленно, но верно отходит дальше от Ли. Зажатый в угол Лукас ярко улыбается, перехватив руку Джисона, едва удерживает её.              Отступая, Хан тут же делает подсечку. Аналогично Хёнджину садится сверху, безопасно сжав чужие запястья над головой.              — Ну, давай же, — сипло бормочет Лукас. — Хоть кто-то должен с этим покончить, верно?              Взгляд у Джисона стеклянный. Будто телом руководит кто-то другой. Занося руку с импровизированным колом, младший зависает на секунду, сведя брови вместе, бьёт прямиком в грудь.              Выдыхая, Минхо откидывается назад. Кончиками пальцев чувствует, какая скользкая и холодная вокруг трава от крови. При свете дня лужайка наверняка выглядит, как из фильма ужасов.              Глухой, хлюпающий звук на повторе вертится в голове.              Лицо Джисона в поле зрения появляется неожиданно. От испуга Ли хочется смеяться.              — Минхо? Что мне сделать, Минхо?              — Твоя кровь, — едва двигая губами, произносит старший, — я в порядке.              Оглядываясь вокруг, Джисон ничего не находит. Недолго раздумывая, впивается в собственное запястье зубами. От горячей крови, горло сжимает новым спазмом. Почти поперхнувшись, Минхо делает пару глотков. Кивает в сторону Хёнджина и вновь валится на траву.              Новый приступ головокружения бьёт по макушке до пятен перед глазами. Едва бившееся сердце разгоняется с ужасающей скоростью. Онемевшая рука, заживая, становится эпицентром боли.              То же самое Джисон проделывает и с Хёнджином. Несколько раз прокусывает затягивающееся запястье, вновь и вновь прикладывает его ко рту Хвана.              — Крови слишком много. Ничего не вижу.              Поднимаясь на четвереньки, Ли подползает ближе. Сдирает с Хёнджина остатки футболки, ведет по ране трясущимися руками. Пытается прощупать пульс у разорванной шеи. Глухие удары до щекотки будоражат чувствительную нервную систему.              — Сердце бьётся.              Обернувшись назад, Джисон смотрит на тело Лукаса, закусив губу.              Резкий кашель Хёнджина заставляет вздрогнуть. Схватившись за горло одной рукой, другой перехватывает запястье Минхо. Только когда не встречает ответной паники, затихает.              — Лукас?              — Мёртв, — обрывает Хан. Вновь смотрит тем же стеклянным взглядом. — Я убил его.              — Цикады, — хрипит Хван, крутя головой, — уходите.              — Ты будешь в порядке?              Прикасаясь к груди, Хёнджин смотрит с нескрываемой решительностью.       

      𓆩*𓆪𓆩*𓆪𓆩*𓆪

                    Попав в квартиру, первым делом Минхо проверяет документы и деньги. Наобум достаёт из сумки мятые вещи и не глядя, пихает их Джисону. Кивнув на ванную, скрывается на кухне.              Стянув футболку через голову, Ли отмывает руки. Пока младший продолжает возиться в ванной, Минхо избавляется от старых сим-карт и натянув свежую футболку, достаёт повидавшую ещё динозавров чёрную кепку.              — Джисон?              Хан не отзывается.              Старший находит его сидящим на бортике ванной, с зубной щёткой в руках. Выключив льющийся кипяток, Минхо забирает и щётку.              — Кровь из-под ногтей никак не убирается, — бормочет Джисон.              — Эй, посмотри на меня.              — Ты был прав, — продолжает Хан, — я убил, Минхо, понимаешь? Убил, а теперь его кровь…              Обхватив лицо Джисона ладонями, Ли чётко произносит:              — И я, и Хёнджин, и даже ты — мы все — могли умереть, если бы Лукас остался жив. Ты не убил Джисон, а спас.              Сведя брови вместе, Хан громко всхлипывает. Вцепившись в Минхо, едва сдерживает рвущуюся наружу истерику.              — Мне жаль, что так вышло, но мы всё ещё в опасности.              Вытирая слёзы, Джисон мелко кивает. Дрожащими руками хватается за отданную футболку и потёртые джинсы.              Перехватив сумку, Ли оглядывает квартиру и не закрывая двери спускается. Джисон держится позади, поэтому, когда Минхо резко замирает, впечатывается ему в спину.              — А вот и вы.              Старший сам не сможет объяснить, почему вдруг так резко остановился. Хватило секундного взгляда на человека перед собой, чтобы инстинкт самосохранения надрывно завыл.              Мужчина в длинном пальто, с убранными назад волосами и повязанным на шее шёлковым галстуком выглядит доброжелательно. Скрестив руки за спиной, не проявляет открытой агрессии, улыбается, хоть улыбка до глаз и не доходит.              Первые седые пряди ярко выделяются на фоне тёмных волос. Морщины, залёгшие в уголках глазах и старомодный акцент. Ничего в нём не выдаёт носителя, родившегося четыре века назад.              — Торопитесь?              Опустив сумку на землю, Ли делает шаг вперёд. Между ним и носителем четыре ступеньки и пара шагов по асфальту. Непозволительно мало для смелых манёвров. Джисон, всё ещё не пришедший в себя, даже не пытается скрыть подступающий страх.              — Вы ведь не позволите нам уйти?              — Отчего же? Я здесь, чтобы поговорить, а не затевать ещё бо́льшие ссоры.              Судорожно вдохнувший Хан выходит из-за спины Минхо. Встаёт рядом, неуверенно цепляется за ладонь Ли, старается смотреть пришедшему гостю в глаза. Носителя такое положение удовлетворяет, с улыбкой он продолжает:              — Лукас доставил немало проблем, прошу простить за это. Вам известно, кто он и как обстоят дела, но не стоит переживать. За случившееся никто не таит на вас зла.              Сжимая ладонь старшего, Джисон охрипшим голосом произносит:              — Я не ваша пешка. Вообще никак не хочу быть связан с Цикадами.              От услышанного выражение лица носителя не меняется. Та же улыбка и вежливый интерес в глазах.              — Прискорбно слышать подобное, но многие ждали такого исхода, поэтому мы готовы кое-что предложить. Ты свободен, Хан Джисон, до тех пор, пока сам не захочешь вернуться.              В сказанное младший верит с трудом. Повернув голову в сторону Минхо, ожидает дальнейших действий.              — И никаких подвохов? — неуверенно спрашивает Ли.              — Пока Джисон не захочет вернуться, никто из тринадцати Цикад не окажется у вас перед глазами.              — Я не захочу, — уверенно отзывается Хан.              Во взгляде носителя мелькает едва уловимая сила. Пробирается наружу в виде поднимающихся кверху уголков губ.              — За твоими плечами слишком короткая жизнь, чтобы делать смелые выводы. Скажи, зачем кому-то сила, если её срок ограничен?              Привыкший к вечным шарадам Минхо, моментально вскидывает голову. Вспоминает чёрно-белые графики, которые с такой гордостью демонстрировал Сынмин, рассказывая о замедленном метаболизме.              — Бессмертие, — шепчет Ли. — Не обратившиеся носители живут около пятисот лет. Всё это время вы не сильнее пытались стать, а найти способ жить вечно.              Джисон переводит округлённые глаза на старшего. Открывает рот для очевидного вопроса, но вслух его так и не задаёт.              Джисон не просто человек с подселённым вирусом в организме. Он — первый бессмертный носитель. И Цикады дождутся несмотря ни на что, ведь в отличие от Хана, у Минхо нет столько времени.              — Сожалею, но срока на раздумье нет. Принимаешь предложение?              Смотря на Джисона, Ли отрицательно качает головой. Даже если Минхо рано или поздно умрёт, он не хочет, чтобы ради него Хан сотрудничал с Цикадами.              — А если не соглашусь?              — Ты в любом случае свободен, но в нашей помощи перманентно отказано.              — Вечность — слишком долго, если буду без тебя, — уверенно произносит Джисон. — Я согласен.       Минхо не успевает вставить и слова. Он вцепляется в запястье Джисона с такой силой, что у человека бы остались синяки.              — Рад, что удалось прийти к соглашению, — чуть поклонившись, носитель вновь улыбается. — До скорых встреч.              Тишина во дворе кажется оглушающей. Садясь прямиком на ступеньки, Минхо задирает голову в небо. Джисон присаживается рядом. Навалившись на ступеньки, едва слышно произносит:              — Видимо, это не конец?              — Кто знает, — пожимает плечами Ли. — Впереди ещё много времени, вот и проверим.