Вамперия

      — Нет, — тут же возражает Минхо, услышав план, — чем это лучше самоубийства?       Джисон сидит, скрестив руки на груди и недовольно хмурится. Злость в нём разгоняется моментально, нет нужды сосредотачиваться, чтобы ощутить на языке вкус холодного металла.       Предложенный план построен на хрупкой иллюзии чужой самоуверенности и глупости. С таким банки грабят в третьесортных боевиках, а не идут на заклание.       Минхо в меньшинстве и отсутствие альтернативы в его пользу совсем не играет. Он не может придумать ничего лучше банального подчинения, поэтому возражает. С каждым словом всё тише и неувереннее.       — Нужно сделать хоть что-то! — упорствует Джисон.       Ли качает головой. Упрямо поджимает губы и отказывается смотреть Хану в глаза. Нельзя объяснить пингвину как взлететь.       Минхо родился с редким вирусом в крови, поэтому пропустил классическое детство в песочнице. Тяжеловато объяснить двухлетке, что нельзя ломать руки друзьям, чтобы отбить пластиковую лопатку и ведёрко.       Уже в пять маленький Минхо понимал, что к восемнадцати годам, этот вирус его и убьёт. Перед этим превратив в чудовище, целью которого будет только одно.       Вечно пропадающий на работе отец, готовый откупиться от сына деньгами. Мать, которая каждый день превратила в репетицию похорон. Осознавая себя, Минхо осознаёт, что должен и умереть. Дни рождения не празднуются, близких друзей не существует, про привязанность не может идти и речи.       Плыть по течению, выбрав путь наименьшего сопротивления — не просто привычка. Единственный способ остаться безучастным к происходящему и не позволять себе чувствовать. Осознавать, что ты вообще способен чувствовать хоть что-то.       Даже когда результаты теста на мутацию стабильно показывали минус, Минхо не задумывался: кивал и соглашался. Пришёл в себя с появлением Хёнджина.       Теперь, когда есть кого терять, страшно. И зарыться обратно в песок хочется больше всего. Бороться с невидимым врагом за свободу, о которой знаешь лишь из книжек — участь другого Ли Минхо из другой вселенной.       — Ведь понимаете, что это полное безумие? — уточняет Ли. — Один шаг и остановиться уже нельзя.       — Троянский конь, — с улыбкой кивает Сынмин и Джисон хлопает в ладоши.       Минхо устало зарывается пятернёй в волосы. В голове ничего кроме панического страха и твёрдой уверенности в собственном поражении.       Сынмин уходит за час до полуночи. Обещает написать, как только раздобудет необходимое. Джисон уверенно кивает, клянётся достать важную информацию и убедить Цикад в лживости происходящего.       Наблюдая за отъездом Сынмина, Ли видит, как через дорогу движутся тени. О хвосте Ким предупреждён.       Утягивая в кровать Джисона, Минхо старается выкинуть переживания. Но не может скрыть волнения в собственных прикосновениях.       — Твои друзья не ищут тебя? — интересуется Ли, скользя пальцами по спине Хана.       — Сказал, что навещаю родителей.       Вздыхая, Минхо утыкается подбородком в макушку Джисона. Происходящее всё меньше похоже на реальную жизнь.       — Мы никогда об этом не говорили, да? Как твоя… семья?       — Никак, — выдыхает Ли, сползая чуть ниже. — Отец регулярно высылает деньги, но никакого общения. Им проще сделать вид, что я мёртв.       Впервые за вечер у Джисона во взгляде проскальзывает заметная паника. Минхо качает головой, оставляет едва ощутимый поцелуй на губах младшего и улыбается. Округляя глаза, Хан касается собственной груди.       — Так странно: сердце едва бьётся. Будто я в чужом теле.       — Не станешь адреналиновым наркоманом, — отшучивается Минхо. — Да и сложнее поймать того, кто едва дышит.       — Не надо, не хорони раньше времени.        — Я не собираюсь тебя терять ещё раз. Хочу лежать вот так каждый день, прикасаться и слушать твой голос.       Улыбаясь, Хан светится. Кажется в эту секунду иллюзией.       Прикрыв глаза, Ли прижимает Джисона ближе. Жмурится, когда младший проделывает то же самое в ответ.       Минхо пальцами забирается под футболку. Проходится по каждой косточке, будто пытается запомнить их расположение. Вдыхает кофейный аромат до боли в груди и отказывается Джисона отпускать.       — Никто не пострадает, — шепчет Хан, — никто.       В его глазах светится непоколебимая уверенность и, хотя бы до следующего дня, Минхо заставляет себя расслабиться. Прислушиваясь к сердцу и слабому дыханию, отсчитывает до пяти, гонит подальше навязчивые картинки.       Не позволяет им вернуться даже в то мгновение, когда телефон звонко вибрирует, вырывая из приятной тишины и тепла тел.       Выходя на улицу, Ли замечает довольную улыбку Лукаса. Навалившись на машину, он стоит, скрестив руки на груди. Джисон дарит в ответ такую же улыбку: наклонив голову в сторону, ухмыляется.       Минхо в этих играх не участвует. Смотрит будто сквозь, переживая лишь об одном — будущем.       — Завтра привезу вещи, — кивает Ли.       Поцеловав в лоб, чуть сжимает ладонь и, наконец, отпускает.       Залезая в машину, Хан подмигивает, но Минхо не находит сил улыбнуться. Принятое решение ощущается смертным приговором. Лукас задерживает взгляд ненадолго, но в нём отчётливо проглядывается торжество победы.       Смотря на мигающие фары, Ли вертит в кармане позвякивающие ключи. И, не обнаружив за собой заметного хвоста, отправляется за вещами Джисона.       Собирает две спортивных сумки, в одну из которых прячет деньги. Она будет стоять рядом с его собственными вещами, на случай если всё же придётся бежать. Вторая послужит для отвода глаз.       С последнего визита бардака в квартире Джисона меньше. Если не знать, что тут произошло — не догадаешься. Из окна видно поблёскивающую реку, отражающиеся в воде фонари и яркие вывески реклам. Навалившись на дверной косяк, Ли устало прикрывает глаза. Пустая квартира ощущается странно, мёртвая тишина вокруг отлично усиливает эффект.       Сжимая в руках толстовку младшего, Минхо подносит её к носу. Новый запах Джисона от старого — человеческого — едва отличим. Утратил сладость, стал сильнее и ярче, превратился в окружающую дымку.       Домой Ли возвращается ближе к утру, без сил валится на кровать и тут же засыпает.        

      𓆩*𓆪𓆩*𓆪𓆩*𓆪

              — Они катаются за мной по всему городу, — негодует Сынмин, — не проще нам сесть в одну машину? С пакетами бы заодно помогли.       Минхо улыбается в трубку. Переворачивает на плоской сковородке румяный блинчик.       — Всё же Джисон оказался прав с выбором места, — Ким в ответ хмыкает.       — Надеюсь, что и в остальном не ошибается. Я почти приехал, попробую пройтись вокруг чуть позже.       Отпив кофе из стакана, Ли кивает. Хочется верить, что дальше всё пройдёт без критичных поправок. Для манёвра ужасающе мало места.       К дому Цикад Минхо добирается с сумкой наперевес. Сквозь тень страха пробивается радостное ожидание встречи. Как и в прошлый раз забор открыт. Только зайдя внутрь, Ли улавливает отзвуки тяжёлого дыхания.       На заднем дворе Хёнджин лежит прижатый к земле Джисоном. Хан с нескрываемой улыбкой сжимает чужие запястья, надавливая коленом на плечо.       — Ты слишком медленный, — шепчет Джисон, — согласись с моим предложением. Какой смысл в этом избиении?       — Будто я тут выбираю с чем соглашаться, — так же тихо отвечает Хван, дёргая рукой до хруста в плече.       — Разве сумок не должно быть две? — раздаётся сбоку и Минхо заметно вздрагивает.       Лукас появляется будто из-под земли. Улыбается едко. Скрестив руки на груди, смотрит с вызовом и тёмно-красным блеском в глазах.       — Разве не полагается скрывать слежку?       — Вам это никак не мешает.       — Не понимаю, о чём ты, — пожимает плечами Ли.       Как по щелчку пальца вызов и насмешка пропадают. Зрачок превращается в точку, тонет в багровом тумане. Злость ощущается физически и только сейчас Минхо замечает, что от Лукаса совсем ничем не пахнет.       Неожиданное открытие сбивает с толку и Ли пропускает мимо тот момент, когда рука Лукаса оказывается у него на плече. Боль, пока что едва ощутимой искрой, проносится вдоль.       В очередной раз уложенный броском на траву Хёнджин чуть шипит. Минхо на звук поворачивается рефлекторно, встречается взглядом с Джисоном. Улавливает недовольство в глазах и тут же его силуэт размытой тенью движется в их сторону.       — Может быть, стоит выбрать кого-то подходящего по силе? Мне неинтересно использовать Хёнджина, как мешок с песком. Ты участвовать отказываешься, тогда верни Чонина.       Сжав запястье Лукаса, Хан приторно улыбается.       — Играть на два лагеря — нехорошо.       — Я чётко дал понять, почему выбрал вашу сторону. Согласился остаться в этом доме, и выдвинул условия, потому что мы на равных, разве нет?       Лукас дёргает рукой и Джисон отпускает. Не сводит взгляда с разъярённого обращённого перед ним.       — Цикады согласились, — доносится от Хёнджина. — Голосование в твою пользу, поэтому получишь то, о чём просил.       Поднимаясь с травы, Хван чуть пошатывается.       — Сутки ещё не прошли, — цедит Лукас, — решение вступает в силу только завтра. А ты…       Хёнджин приближается осторожно, игнорирует направленную в его сторону злобу, кивнув Минхо, встаёт от Джисона с другой стороны. Своеобразные защитники для того, кто одним броском в состоянии переломать присутствующим кости.       — Можете ехать, на сегодня всё равно закончили.       Верхняя губа Лукаса подрагивает, как у бешеного пса и он первый возвращается в дом. Хлопает дверью так сильно, из-за чего с угла сыпется бетонная крошка. Хван чуть расслабляется, ведёт из стороны в сторону плечами.       — Мне не нужна твоя защита, — ворчит Джисон, забирая у Минхо сумку.       Хван качает головой. Смотрит на Ли с нескрываемым укором.       — Не задерживайтесь. Лукас, может быть, и не отличается сдержанностью, но в одном он прав — вы что-то задумали. Надеюсь, понимаете, что разрушить пирамиду не сложно, тяжелее иметь дело с последствиями.       Джисон звонко фыркает. Оставляет реплику без ответа, с сумкой на плече скрывается в доме. Минхо слышит, как тяжело Хан топает по лестнице и недовольно вздыхает.       — Глупо задавать тебе вопросы? — интересуется старший.       — Благоразумием ты никогда не обладал.       Минхо вновь ощущает себя беспомощным. Точно так же, как в те дни, когда не знал, может ли кому-то доверять. Хёнджин выбрал Цикад, потому что выбирать оказалось не из чего.       — Цикады… — начинает Ли и замолкает. — Ты сказал: «голосование».       — Во главе организации стоит не один человек, — коротко поясняет Хван. — Минхо, нельзя убить дракона, отрубив одну голову.       Из-за возвращения Джисона, спросить что-то ещё Минхо не успевает. Хан упирается в Хёнджина недовольным взглядом, пыхтит, но ничего не произносит. Ли слишком переживает за обоих, чтобы встревать, выбирая попутно чью-то сторону.       До метро Джисон идёт чуть ли не подпрыгивая. Теперь, когда он неплохо справляется с собственным организмом и звуки не оглушают, Ли решается на своеобразную проверку.       Происходящее увлекательно и по младшему это заметно. В окружающем пространстве он, как только что родившийся ребёнок. Запах масла в метро, гомон стучащих сердец, чужое перешёптывание в другом конце вагона — захватывающе.       Прикрыв глаза, Хан хватается за Минхо. Сенсо́рной системе от нагрузки впору пищать.       — Ты как?       Джисон кивает, мурлычет что-то едва различимое. Отвечает, только когда душный вагон остаётся позади.       — Чувствую себя килькой из банки.       Минхо смеётся. Вспоминает, как сам впервые оказался в бурлящей толпе ещё маленьким ребёнком. Взяв младшего за руку, Ли уверенно направляется вперёд. К дому, из которого так старательно пытался уйти.       Атмосфера за городом всё такая же — неприступная для городского шума. С непривычки тишина кажется оглушающей, а хруст гравия под ногами заглушает собственное сердцебиение.       Поравнявшись со старшим, Джисон восхищённо оглядывается. Смеясь, заявляет:       — Ты точно с ума сошёл, если променял эту тишину на город.       — Нравится?       — Шутишь? Это же рай. Лес шумит, людей почти нет и пространство как на ладони.       Теперь, когда прошлое не окрашено дымкой боли и переживаний, Минхо готов согласиться. Для чувствительного обращённого дом подальше от города — первая цель.       — Представь, как чудно? Просыпаешься, а за окном ели до горизонта. В дождь можно забраться под крышу и слушать стук капель.       — Доставки тут не жди, — усмехается Минхо и Джисон чуть тушуется.       — Ты бы мог готовить. В одном только фартуке, например?       Хохоча, Ли притягивает Хана в объятья, оставляя едва ощутимый поцелуй за ухом.       — Добавим в список желаний, идёт?       — Не хочу прерывать, — раздаётся рядом, — но ждём только вас.       Последний на улице двухэтажный дом. Позади и впереди только кромка темнеющего леса. Теперь Хан официально посвящён в каждый уголок мира Минхо.       — Добро пожаловать, — шепчет Ли на ухо Джисону, — когда-то это место было вторым домом.       Сынмин у низенькой калитки улыбается во все тридцать два. Из приоткрытой двери не доносится звуков, но Чан на периферии сознания ощущается привычной красной точкой.       Внутри никаких изменений. Стол, в окружении двух диванов. На столе пустая кружка, бумажный пакет с логотипом любимой пекарни Кима, воздух, насыщенный еловым запахом.       — Привет, — раздаётся с кухни и Минхо тушуется.       Чан выглядит измотанным. С тёмными кругами под глазами, в чёрной одежде и спрятанными под шапкой волосами. Улыбка у него выходит слабая. Слишком отчётливо в ней проглядывается сожаление.       — Привет, — отвечает Джисон, проходя внутрь. — А можно на второй этаж?       — Конечно, — соглашается Чан и отворачивается, забирая тяжесть.       Хан тянет Минхо за собой. Ступает по ступенькам бесшумно, замирает в коридоре.       — Какая твоя?       Ли кивает на дверь по центру, отводит взгляд в сторону.       — Наша: моя и Хёнджина.       Внутрь Джисон заходит с хитроватой улыбкой и тут же её теряет. Минхо проходит следом, оглядывается, чуть улыбается.       На столе появился слой пыли. Вещи Хёнджина остались в таком же нетронутом состоянии, каким их ещё в прошлый раз видел Ли. За кроватью белые холсты, замотанные в прозрачную плёнку. На вешалках в шкафу те же толстовки.       Никаких изменений, но комната ощущается чужой. Может быть, потому что Минхо давно сюда не заходил. Но находиться тут не больно, всего лишь странно. Будто удалось вернуться в далёкое прошлое, которое оказалось мало.       — Слева комната Чонина. А дверь в конце — кабинет Чана. На самом деле в доме три этажа, подвал занял Сынмин. Соорудил что-то вроде лаборатории.       Джисон молчаливо кивает. Скользит пальцами по столу, выдвигает ящики, поверхностно осматривает содержимое. Аккуратно интересуется:       — Хёнджин… какой он?       Присев на кровать, Минхо вздыхает. Забирается рукам под подушку, вытаскивает оттуда растянутую резинку для волос.       — Яркий. Понимающий и прощающий. Чувствует гораздо больше, чем показывает и говорит. Таким я видел его в стенах этого дома. Достаточный смелый для того, чтобы поставить на кон жизнь. Это то, что я обнаружил, найдя его после почти года поисков. Но сколько в этой картинке лжи — знает только он сам.       В те минуты, когда на Минхо обрушилось осознание потери, какая-то часть внутри успокоилась. Хёнджин всегда казался слишком большим для этого дома. Сотни исписанных красками листов, лежащие в коробках под кроватью, сохранили на себе не только изображения городов и размытые силуэты людей. Но и редкие подписи чёрной ручкой на обратной стороне.       — Мы оба хотели сбежать от судьбы, так и появились чувства. Но, на самом деле, никто из нас не любил. И понял я это слишком поздно.       — Как думаешь, если придётся выбирать, на чью сторону он встанет?       Джисон будто чувствует, о чём Минхо переживает. В независимости от окружающего пространства Хёнджин достиг почти что идеала.       — Хотел бы я знать, — отвечает Ли, поднимаясь с кровати.       Вернувшись вниз, Минхо натыкается на уже привычную картину. Чан и Сынмин сидят за кухонным столом, склонившись над бумагами. Заглядывая в глаза, Джисон улыбается. Переплетая пальцы, тянет Ли к остальным.       Взгляд Чана ощущается физически, но Минхо старательно игнорирует. Эта часть плана нравится ему меньше всего.       — Итак? — начинает Бан.       — Избавимся от Цикад, — буднично отвечает Джисон, приземлившись на диван.       Чан переводит удивлённый взгляд с Хана на Минхо и обратно. Улыбаясь, Сынмин пожимает плечами. Потягивает чай, будто не он участвует в разрушении собственной жизни.       — Да вы шутите?       — Что скажешь?       — Минхо, — зовёт Чан и Ли приходится повернуться. — А что думаешь ты?       Джисон нетерпеливо ёрзает на месте. Торопится скорее рассказать и начать действовать. Неважно согласится Чан или нет — Хан не остановится.       — По какой-то неочевидной для меня причине, Джисон доверяет тебе. Человеку, который его в эту кашу замешал не раздумывая. Так что это ты ответь мне, Чан. Можно ли доверять предателю?       Под пронзительным взглядом Джисона неуютно. Он будто в состоянии уловить не только чувства, но и мысли Минхо. Забраться в черепную коробку и вытащить из неё ту горечь обиды, которую Ли чувствует из-за случившегося.       Чан не только вернул к жизни того, кто этого совсем не желал. Но и обрёк на необратимые перемены как минимум двух людей. В итоге так и не достигнув желаемого результата.       — Ведь знаешь: если бы существовал другой план, я бы воспользовался им.       — Больше никаких игр. Либо ты с нами, либо забудь, что услышал.       Раздумывает Бан недолго. Пожевав нижнюю губу, неуверенно кивает.       — Отлично! — радуется Джисон, — приступим.       Ким раскладывает на столе множество скреплённых вместе бумаг. На них графики, пропечатанные в два ряда формулы. Сверху Сынмин опускает картонную коробку с одноразовыми шприцами и пробирками.       — Теория проста, — начинает Сынмин, — вероятно, за счёт структуры вируса, Джисон сильнее любого носителя или обращённого. Пока что в доказательство только расчёты. Немного крови и цифры станут реальностью. Пусть и вскользь, но Чонин упоминал, что Цикады очень давно пытаются превратить человека в носителя. Скорее всего, они изначально предполагали о возможной силе и намерены использовать Джисона в виде демонстрационного варианта.       Чан слушает внимательно. Кивает, вопросы не задаёт. Лёгкая тень удивления скользит в глазах, когда Сынмин указывает на графики в распечатках.       Взяв Минхо за руку, Джисон ободряюще улыбается. О задуманном плане принимается рассказывать с небывалой лёгкостью.       — Сегодня утром я выступил к Цикадам с ответным предложением. Сказал, что в курсе планов и согласен в них участвовать, но взамен они дают свободу действий. В силе нет смысла, если не знаешь, как её применять — мне нужны тренировки. Это твоя роль.       Чан вздёргивает брови. Скрестив руки на груди, смотрит на Джисона с недоверием.       — Как помочь тому, кто, не напрягаясь, может мне позвоночник сломать?       — Примерно на такой ответ и рассчитывал, — улыбается Хан. — Я попросил Цикад вернуть Чонина, он обращённый на последней стадии и разница между нами не велика — самое то, чтобы тренироваться. Обучая меня, будешь рядом с ним.       — Сделку предлагаешь? — удивляется Бан, стискивая кулаки. — Чем ты тогда лучше Цикад, от которых собираешься избавиться?       — Минхо прав — доверять тебе чревато проблемами. Поэтому и предлагаю равноценный обмен, при котором никто лучше предложения сделать не сможет. К тому же, ничего против методов Цикад не имею, всего лишь хочу, чтобы они оставили меня в покое.       Чан вновь упирается тяжёлым взглядом в Минхо и Ли смотрит в ответ так же холодно. Использовать Чонина как приманку — грязно, но обернуть против Бана его же оружие приятно.       — И кое-что ты всё же не рассчитал. Как собираешься избавиться от того, кого в лицо не видел?       — Если у меня будет то, что нужно Цикадам, они явятся за этим ведь так?       Минхо вновь отворачивается к окну. Решительность, с которой Джисон рассуждает об устройстве нового для него мира, пугает. Всё, что было в нём, усилилось. С точной такой же безрассудностью он бросался следом за Ли, в попытке узнать, что происходит, будучи человеком.       — Расскажи о них, — просит Джисон.       — Мне известно так же мало, — качает головой Чан. — Цикада — символ достойного перерождения, поэтому носителей и считают новым витком эволюции. Организации больше пятисот лет, но кто стоит во главе, остаётся тайной.       — Кто такие Цикады лучше спросить у самих Цикад, — заканчивает Сынмин.       — Ещё есть время узнать, — настойчиво произносит Джисон. — Нужен Хёнджин и...       — А потом? Что равноценно твоей свободе? Ведь ничего не мешает Цикадам силой заставить тебя подчиниться. Неважно насколько ты ценен, если под угрозой их существование.       — В этом и состоит план: они не ждут удара.       — Всё это похоже на импровизацию, — продолжает давить Чан, — и рискуешь ты чужими жизнями.       — Значит, убью одного из них. Хёнджин говорил о голосовании — количество участников нечётное.       Сидевший всё это время молча Минхо, вскидывает голову. Присоединяется к безумию, которое отражается на лицах остальных.       — Это уже слишком, — протестует Ли, — тебя убьют в ответ.       — Своё драгоценное создание?       Минхо сжимает кулаки, смотрит на Джисона и разбивается об пугающе прочную уверенность, которая из него сочится.       — Почему никак не поймёшь, что это самоубийство? — не выдерживает Ли. — Нельзя сражаться с врагом, о существовании которого ходят только слухи. Не убьют, так найдут способ превратить жизнь в ад. То, кем ты теперь являешься, прямое доказательство, что для Цикад не существует рамок.       — Да плевать мне, кто они! Ты тоже почему-то никак не поймёшь, Минхо. У тебя в руках пятивековая жизнь, неужели потратишь её на этот город и эти воспоминания. Вот так хочешь прожить?       Стиснув зубы, Ли отворачивается. С появлением Хёнджина многое изменилось, но о будущем Минхо всё равно не задумывался. Позже, когда Хван пропал, цели сошлись в одну — отыскать. Минхо не привык строить длительные планы или выдумать для себя желания.       — Ладно вам, — спокойно произносит Сынмин, — для начала проведём анализы.       Стиснув зубы, Джисон скрещивает руки на груди, не пытается настоять на своем. Сынмин выкладывает на стол небольшой шприц, протирая иглу, объясняет, что из-за быстрой регенерации взять пробу крови не так легко. Поэтому игла вымочена в растворе транквилизатора и будет больно.       Когда две пробирки наполнены, Сынмин зовёт Джисона с собой. Минхо не реагирует, продолжает недвижимо сидеть на диване, глядя вперёд.       — Не злись, — улыбаясь, бормочет Чан, поднимаясь с дивана. — Ведь знаешь, что всё человеческое в нём сейчас усилено в стократ.       — Не тебе об этом говорить, — глухо отзывается Минхо. — Сам-то не можешь на Чонина взглянуть, приписываешь убитых им на свой счёт. Джисон для меня — то же самое.       Бан тяжело вздыхает.       — В том и дело, Минхо. Тот образ жизни заставил Чонина повзрослеть, так уж вышло. Джисон сейчас точно так же принимает решения в пользу собственного будущего.       Дослушивать, как и отвечать, Ли не собирается. Вскочив с дивана, он топает к лестнице. А поднявшись на второй этаж, бессильно падает на кровать.       Раньше с другой стороны лежал Хёнджин. Они подолгу обсуждали просмотренные фильмы или сериалы. В один из вечеров младший предложил разрисовать потолок жёлтыми звёздами, Минхо не раздумывая согласился. Когда трафареты были подготовлены, жёлтой краски под рукой не оказалось.       Так было всегда: Хван повиновался секундном порыву, излагал мысль вслух и Ли соглашался. Все совместные дни сотканы из таких решений. Из планов только походы в магазин и желаемые к просмотру сериалы.       Перевернувшись на бок, взглядом Минхо натыкается на смятый угол картонной коробки. Из-за низкого бортика кровати она еле пролезала и пришлось выкручиваться. В тот момент ничего умней, чем применить силу, Ли в голову не пришло.       Опустившись перед кроватью на колени, Минхо вытаскивает коробку наружу. Внутри разного размера скетчбуки, разрезанные вдоль холсты, уже засохшая краска и пыльные кисти. С самого дна Ли достаёт стопку акварельных листов. Они надёжно хранятся в крепкой папке — подальше от случайной сырости и проникающей во все щели пыли.       Когда Хёнджин пропал, старший провёл наедине с этими листами бесчисленное количество времени. Всматривался в нарисованные пейзажи, очерчивая расплывшиеся в разные стороны цвета. Среди разнообразия Минхо выделил любимый — закат, который можно наблюдать из этого окна. На обратной стороне листа выведена аккуратная надпись: «дом».       — Минхо?       Вздрогнув, Ли оборачивается. Плавающий в собственных воспоминаниях, не заметил приближение настоящего. Джисон в глаза не смотрит, виновато произносит:       — Прости.       — Не нужно. Ты ведь прав. Как результаты Сынмина?       — Ещё не закончил, — бормочет Хан. — Это вещи Хёнджина?       Закрыв коробку, Минхо возвращает её на прежнее место. Проверив застёжку на папке, поднимается с пола.       — Да. Думаю, он захочет это вернуть.       У двери Джисон ловит Минхо за рукав. Смотря в пол, шёпотом интересуется:       — Не злишься?       — Злюсь, — не скрывая тяжёлого вздоха, Ли зарывается пальцами в волосы, — но не на тебя. Ты прав: жизнь стоит того, чтобы взять от неё как можно больше. Мне всего лишь не нравятся методы, которыми ты пользуешься.       — У нас ведь нет другого способа.       — Я знаю, но убийство — не плёвое дело. Ещё несколько дней назад ты был человеком и отказывался трогать сырую курицу.       — Она и сейчас не очень выглядит, — бубнит Хан, но, наконец, поднимает взгляд на Минхо.       — И ты меня прости, — на выдохе произносит Ли, притягивая Джисона в объятья.       Упираясь подбородком в плечо, Хан стискивает Минхо и чуть приподнимает. Ли испуганно охает, окончательно теряет напускную строгость.       Поцелуй получается такой же непривычный. Джисон начинает его первым. Касается губ целомудренно, улыбается и вновь припадает. Минхо отвечает так же мягко, ведя по шее пальцами.       — Я слышу, как Сынмин интересуется, где мы.       Старший прислушиваться и не пытается. Кивает, вновь утягивает Хана в поцелуй: медленный, сладкий. Правильный.       Возвращаясь вниз, Минхо игнорирует красные кончики ушей Чана и недовольный взгляд Сынмина. Джисон пожимает плечами, улыбается как прежде — ярко.       — С подробностями придётся немного подождать. Но некоторые вещи понятны и так. Моя теория вполне жизнеспособна: вирус в организме Джисона давно прошёл фазу адаптации и выглядит иначе чем в крови Чонина или Чана.       — А моя сила?       — Напрямую зависит от этого вируса, но каков её потолок — неизвестно. В этом плане ты, действительно, сильнее и быстрее остальных.       Джисон радостно стискивает кулаки и Минхо вновь ощущает на себе тяжёлый взгляд Чана.       — Нам пора, — напоминает Ли.       — Я подвезу, — тут же вызывается Сынмин.       Пока младшие возятся в гараже, Минхо подходит к Чану.       — Сделаешь одолжение? Поддельные документы, лучше сразу несколько.       — А куда делись твои?       — Не мне, а Джисону.       Бан смотрит внимательно, наводящих вопросов не задаёт. Кивает, когда в коридоре слышится голос Сынмина.