За деньгами мы в Париж!

「 Крутится в надежде жизнь,

Давая людям горсть новизн,

Лишь потерять её легко,

И жизнь уходит далеко. 」

Когда-то давно всё было иначе. Мир был другим, дышалось легче, думалось быстрее — всё было не так, как сейчас. Изредка хотелось вернуться назад. Иметь возможность снова почувствовать жизнь, когда она ещё была, прожить день, который никогда больше не наступит. Дазай имел исключительно хорошую память для ребенка — чувства обострены, глаза запоминают каждую деталь, а мысли крутятся в голове, запечатывая картину. Только в этом месте всё было по-другому. Солнце освещало дорогу, когда лёгкий ветер колыхал недавно появившиеся листья. Неподалёку дети устраивают пикник на траве, принося с собой сладости и выпечку, которую сами и приготовили, за что их хвалили взрослые. Другие достали старый фотоаппарат, который, возможно, уже держался из последних сил — только их это не пугало. Маленький объектив фокусировался на цветах, окружающих местность, а после и на других детях, во всю рассматривающих технику. На лавочках — болтливые старички, истории которых никогда не заканчивались, давая новый повод для фантазии. По траве бегали коты, которых всегда развлекали прохожие. Один из них рыжий — настолько, что его шерсть всегда переливалась на солнце. Сбоку виднеется мальчик в детской пиратской шляпе. В руке — небольшой меч, который он направляет на второго ребёнка с яркой улыбкой на лице. Сюда приходили часто. Чаще, чем можно поверить — место стало вторым домом для нуждающихся. Спереди — всеми полюбившаяся церковь. Светлая, привлекающая к себе внимание. Кажется, никто бы и не подумал о ней как о чём-то плохом. Всё это напоминало Дазаю сказку, в которые он никогда не верил. Служители не отказывали в помощи — давали всё, что нуждающиеся просили, приглашая каждого в скромную обитель. Проходя по любимой дорожке, Осаму не спешил. Медленно, шаг за шагом, он приближался ближе.

Дазай никогда не считал место Домом.

Мальчик не знал что такое Дом.

Но тут он всегда ходит с особой лёгкостью — спешить было некуда, да и незачем. Осаму точно знал, что сюда вернётся. — Дазай! — крикнув, возле мальчика остановилась небольшая группа детей. На лицах сияла улыбка, а в руках красовались самодельные мечи из палок, — Давай играть! Осаму остановился. Развёл рукой и драматически задумался. Издав долгое «хм-м», он пожал плечами. — Не зна-аю? — протянул мальчик, — Что же мне за это будет? — Мы дадим тебе место в пиратах! — радостно ответил один из компании, словно давая обещание, — Давай с нами, Саму! — И корабль дадите? — поинтересовался Дазай, когда энтузиазм возрос. Дети тут же переглянулись. Ребенок в центре виновато вздохнул, отводя руки за спину и немного опуская голову. — У нас нет корабля, — сказал он, искренне расстроившись — кажется, боялся, что Дазай передумает, — но мы можем… — Всё, хватит, — прервал Осаму, помахав головой. Дети снова переглянулись, когда Дазай с улыбкой продолжил, — сейчас мы идём и строим самый крутой корабль. Компания тут же повеселела — глаза вновь заблестели, а взгляд направился на мальчика. — Да! — крикнул один с детей, после чего его подхватили и остальные, — Догоняй! Убежали они так же быстро, как и прибежали, на что Дазай лишь хихикнул, не спеша идя за ними. Был мальчик тут старше многих детей, за что любили его только больше. Была у Дазая неожиданно удивительная любовь к младшим, которую не мог объяснить даже сам он. Наверное, это была одна из причин почему Осаму продолжал приходить сюда каждый день, настолько, что многие могли подумать, что он тут живёт. Когда ветки продолжали аккуратно накладываться друг на друга, форма начала медленно обретать подобие корабля. Если хорошо развить фантазию, то разглядеть его труда не составит, а для детей это и вовсе проблемой не было. — Саму, — позвал ребёнок, обращая внимание Дазая на себя, — как нашему кораблю сделать парус? — Мы прицепим лучший листик, который найдём, — ответил мальчик, улыбаясь, — найдёшь для нас такой? — Да, конечно! Я принесу самый большой! — кивнул второй, убегая. Дазай всегда любил искренних людей, эмоции которые читались по глазам, а радость витала в небе. Мальчик считал это чем-то невообразимым, тем, чем и правда стоит гордиться. Он невольно тянулся к ним, когда чувства ему были чужды. Если осмотреться, то неподалёку можно было заметить старое дерево, внушающее своими размерами, про которое тут ходят легенды. «Не возьмёт ни ветер, ни огонь» — утверждали взрослые, пересказывая истории детям. Вечером под ним часто собирались — кто-то с книгой, кто-то всегда брал еду, другие и вовсе приходили с пустыми руками. Лишь одно оставалось неизменным — ребёнок, который посещал дерево каждый день. Всё время мальчик был потрёпанным, волосы лохматыми, а ноги босыми. Время стремительно близилось к вечеру, только небо меняться ещё не планировало. Дазай, осмотревшись, снова заметил уже привычную фигуру. В руке он держал небольшой букет собранных цветов, перебирая его пальцами. Осаму задумался. Вся картина выглядит странно если собрать воедино и нормально, если в неё не вмешиваться. — Саму, — позвал один с компании детей, — смотри какой корабль! — А? А, да, — Дазай кивнул, уводя взгляд от мальчика, после чего повернулся к постройке и улыбнулся, — сейчас мы поставим лист и он будет закончен. Нашли самый красивый из всех? — Я нашёл! — радостно заявил ребёнок, протягивая растение. Дазай, в очередной раз кивнув, поблагодарил и принялся прицеплять. Проткнул тонкой палкой так, что б оно держалось, после чего закрепил. — Мы будем защищать наш корабль! — захлопали в ладоши дети, когда постройка была закончена, — Приносим клятву! — Теперь как настоящие пираты! — засмеялся один из них. В глазах читалась необъяснимая гордость. — Пираты плохие, — начал Дазай, стараясь объяснить. Дети переглянулись, но тут же вновь заулыбались. — А мы будем хорошими! — заверил мальчик. Слова звучат как сладкое обещание, — Спасибо за помощь, Саму! — Я просто обязан был поддержать юных хороших пиратов, — улыбнулся Осаму, вставая с травы, — справитесь дальше сами? — Конечно, положись на нас! — компания закивала, обращая внимание на свои самодельные мечи и продолжая игру. Только Дазай уже не слушал. Развернувшись, мальчик ушёл, не спеша держа путь к свободной скамейке. Присев, он вздохнул. Спокойно облокотился на спинку, наблюдая за размеренной жизнью вокруг. Не успев осмотреться, взгляд заметил того же ребёнка под деревом, который теперь был не один. Рядом, наклонившись, стоял один из служителей церкви, которых тут звали Отцами. Похоже, о чём-то разговаривали, но услышать хоть малейшую фразу было невозможно. Дазай сфокусировал внимание на происходящем. Что-то в этом было странно. Поговорив с пару мгновений, работник взял мальчика за руку — кажется, причиняя боль, потому что ребёнок на секунду скривился. Небольшой букетик упал на траву, рассыпаясь. Только на лице священника царила улыбка, никак не подходящая под объяснения. Продолжая держать руку мальчика, Отец направился в сторону церкви, уводя ребёнка с собой. Скрывшись за дверьми, Дазай нахмурился. Осмотревшись вокруг ещё раз, он встал и подошёл к месту, где только что стояли две фигуры. Цветы лежали на земле, скрываясь за многочисленной травой. Если не приглядываться, то заметить их — та ещё проблема. Осаму присел. Посмотрев на видимую картину, он взял в руки одно из растений и опешил. — Что за чертовщина, — выругался мальчик, откидывая цветок от себя. На лице появилось удивление, а челюсть сжалась. Лепестки были в свежей крови. Дазай помахал головой, отряхивая от себя мысли. «Возможно, тот мальчик просто порезался», — подумал он, лишь идея доверия не внушала. Происходило что-то, о чём знал только узкий круг. Осаму мог поклясться, что дела церкви всегда остаются внутри. Мальчик встал, отходя от места и садясь под деревом неподалёку, что б не привлекать внимание. Была надежда, что он сможет поговорить с ребёнком, когда тот вернётся с церкви. Поджав ноги, Дазай вздохнул. Только мальчик в тот день не вышел. Мир погрузился в темноту, когда все люди ушли — некоторые вернулись домой, другие зашли в церковь, окунаясь в сны. Осаму вернулся на следующий день, проходя по той же привычной дороге. Солнце светило не так сильно. На небе виднелись тучи, прикрывающие собою свет, даже вечный лёгкий ветер стих. Людей было меньше обычного. Большинство принимали пищу внутри церкви, не пропуская время обеда. Дазай направился в сторону постройки. Кажется, больше ничего не изменилось — день не сильно отличался от других. По траве не бегали коты. В такое время они отдыхают в своих лежанках, ожидая выхода людей. Осаму зашёл внутрь. Служитель в центре сразу повернулся на звук, после чего спокойно улыбнулся и подошёл ближе. — Здравствуйте, Отец! — поздоровался мальчик, помахав рукой. Работник кивнул, останавливаясь напротив. — Здравствуй, Осаму, — начал служитель, сразу продолжив, — проголодался? — Ещё бы, — подтвердил второй, кивнув, — съем всё, что дадите. — Отличный ответ, — похвалил Отец, ненавязчиво кладя одну руку на плечо мальчика, второй показывая в сторону, — можешь проходить и садиться. — Конечно, — небольшая улыбка не сходила с лица, когда ребёнок поспешил обернуться. — Приятного аппетита, Осаму, — напоследок пожелал работник, наблюдая за Дазаем. — Спасибо, Отец! — слабо крикнул мальчик, заходя в комнату. Всё было как обычно — сбоку раздавали еду нуждающимся, в центре стоял стол, где люди принимали пищу. Отдельно можно было найти и стол для детей, где уже собралась толпа зевак. Дазай, взяв порцию, сел за него. Что странно — ребёнок с букетом никогда не приходил за обедом. Должно быть, он появлялся тут только вечером. Откинув мысли, мальчик начал есть вместе с остальными, изредка перекидываясь друг с другом фразами. Медленно время снова перетекало к вечеру. Дазай, сидя на траве, читал первую найденную книжку. Внимание переключилось, когда он заметил фигуру возле дерева. «А вот и птенчик», — подумал Осаму, наблюдая за ребенком, который облокотился об ствол. Выглядел мальчик идентично — всё, кроме новых бинтов на руке. Они закрывали почти всю конечность, доходя до рукавов удлинённой футболки. Одежда, может, была самой обычной и никакой не удлинённой, только размер был намного больше самого ребёнка, что заставляло его в ней тонуть. Дазай заинтересовался. Отложив книгу, он встал, подходя ближе к мальчику. Тот скептически осмотрел Осаму, не отводя от него взгляд. Вокруг ребёнка ничего, кроме травы, не было. Похоже, тот просто отдыхал, не желая играть в игрушки или собирать новый букет. Даже когда Дазай остановился, мальчик продолжил пристально на него смотреть. По возрасту, вероятно, он был старше. — Привет, — начал Осаму, одаривая собеседника слабой улыбкой, — можно сесть? — Для чего? — переспорил второй, не особо идя на контакт. — Честно? — Дазай драматически завёл рукой, — Я тобой заинтересовался! Ребёнок недоверчиво нахмурился. Кажется, разговаривать он не планировал. Осаму, не дождавшись ответа, ухмыльнулся и моментально сел рядом, на что второй лишь презрительно цокнул. — Я тебе ещё не разрешил, — заявил он, недовольно смотря на Дазая. — А я ещё не дождался ответа, — пожал плечами второй. — Если б знал, то ушёл бы от тебя сразу, — заверил мальчик. Взгляд так и продолжил быть оценивающим. — А я бы догнал, — улыбнулся Осаму. — Ты ужасен, — на лице появилась слабая ухмылка, — так зачем сел то? — Говорю же, заинтересовался, — послышался ответ, который ребёнку нравился не особо, — как зовут? — У меня нет имени, — резко сказал мальчик, — поэтому, можешь идти дальше. — Все вы хмурые такие, — драматически долго вздохнул Дазай, — меня Осаму звать. — Я не спрашивал, — отрезал второй. — Я и не ждал твоего вопроса, — послышался лёгкий смешок, на что ребёнок закатил глаза. — Слышал, что тебя другие просто Саму называют. — Это для местных, — объяснил Дазай, — детям проще запомнить сокращение, которое сами и придумали. — Вот как, — мальчик кивнул, — тогда и ты как-то зови меня. — Может, — Осаму задумался, протягивая долгое «хм-м», после чего продолжил, — я могу дать кличку. Имя ты должен сам выбрать. — Хорошо, какая… — начал второй, но договорить не успел. — Цветочник, — опередил Дазай, — я видел тебя с цветами. — Цветочник так Цветочник, — согласился ребёнок. Кажется, идея не показалась ему плохой, — можешь меня так называть. Осаму довольно кивнул, понимая, что достиг прогресса. Рот открылся, что б что-то сказать, но его перебили голос. — Что-то случилось, Отец? — сразу среагировал мальчик, поднимая голову и смотря на служителя. Вся радость спала на нет. Воздух в присутствии мужчины душил, разрывал и не позволял чувствовать себя свободным. Нечто неуловимое обычным взглядом. — Пройдёшь со мной? — работник слабо улыбнулся. — Конечно, — ребёнок встал, в последний раз бросив взгляд на Дазая, после чего развернулся к служителю, — куда идти? — Я тебя отведу, — мужчина положил ладонь на спину мальчика, разворачивая его. Обе фигуры скрылись за дверью через пару мгновений, на что Осаму нахмурился. Дазай точно знал, что сегодня Цветочник не вернётся. Только его мысли оказались ошибочными. Мальчик не вернулся и на следующий день. Прождав весь вечер, Осаму вздохнул. Дело не предвещало ничего хорошего. Утром погода была чудесной. Всё, казалось, вернулось на место — дети устроили догонялки, на лавочках — молодь и пенсионеры. Тучи скрылись, позволяя солнцу освещать местность, вернулся лёгкий ветер, спасающий от возможной жары. Коты, заметив Дазая, подбежали к нему, мурлыкая и продолжая тереться об кроссовки. Мальчик на это хихикнул, после чего присел. — Что вы тут, скучали? — улыбнулся он, гладя маленьких непосед. Пробегавшие мимо дети выкрикивали его имя, показывая, что Дазая тут и правда рады видеть. Сев на свободную скамейку, он вздохнул полной грудью. День начался как нельзя лучше, опрокидывая все переживания назад. Вокруг во всю кишит жизнь, не утихающая ни на секунду. Рядом пробежал один из мальчиков-пиратов, тут же остановившись. — Саму! — позвал он, ярко улыбаясь, — Никогда не поверишь! — Да? Что же произошло? — отозвался Дазай, обращая внимание на прибежавшего ребёнка. — Отец нас похвалил! Сказал, что мы хорошие пираты! И что это хорошая идея! — Правда? Я же говорил, что вы справитесь, — Осаму улыбнулся взамен, заражаясь весельем. — Мы молодцы? — спросил мальчик с особым энтузиазмом. — Более чем, — кивнул второй, — скоро о вас будет знать вся церковь! — Да! Всё благодаря тебе! — начал ребёнок, но закончить не успел. В центре церкви зазвонил колокол, собирающий зевак на обед. Обрадовавшись, мальчик тут же обернулся. Дазай спокойно встал, не желая спешить, после чего быстро осмотрелся — все начали собираться. — Идём, — он слабо улыбнулся, с секунду погладив ребёнка по голове. — Давай скорее! — засмеялся мальчик, начиная бежать внутрь. Отец встречал всех на улице, пропуская в помещение. Осаму, подойдя ближе, поприветствовал служителя и вошёл. Уже знакомые лица спокойно заняли очередь, беря порцию и выражая слова благодарности, после чего садясь за стол. Дазай осмотрел присутствующих, когда он неожиданно перестал идти. Взгляд остановился на определённой фигуре, выражая на лице искреннее удивление. «Ого», — тут же подумал мальчик. Отвести внимание оказалось непосильной задачей, — «что-то явно намечается.» Спереди стоял Цветочник. Осаму готов поклясться, что видит его на обеде впервые. Вид у него получше, чем прежде — футболка без дырок, шорты, хоть и не по размеру, были целыми и относительно новыми. На лице красовался пластырь, бинты пропали. Лишь светлые волосы не вписывались в общую картину. Не придав этому особого значения, Дазай взял порцию и сел за стол. Только странное чувство поселилось в груди. Еда не лезла, когда в горле образовался комок. С каждой минутой становилось всё хуже, а есть всё невозможнее. Положив вилку, мальчик быстро окинул взглядом присутствующих. Вот только Цветочника там уже не было. Можно подумать, что он исчез, пропал, а может и вовсе не существовал в этом странном мире. Но никто, кроме Дазая, внимание на это не обратил. Все продолжили спокойно есть, словно в воздухе не царила странная атмосфера. Возможно, верил в неё только сам Осаму — чувствовал на себе каждую странную деталь. Возможно, её и не было — лишь плод воображения, детская чувствительная фантазия, не дающая и шанса не еду. Его тянуло к двери. Тянуло к выходу настолько, что он казался единственным вариантом. — Саму? — в удивлении спросил ближайший ребёнок, когда Дазай предложил ему свою еду, — Не голодный? — Всё в порядке, я наелся, — он слабо улыбнулся, лишь веселья на лице не наблюдалось. Только к блюду не притронулся ни разу. Встав, мальчик вздохнул, пытаясь отвести внимание от всей ситуации. Мысли спутывались всё сильнее. Что-то было не так, как обычно, не так, как должно быть. Медленно Дазай подошёл к выходу, когда с комнаты послышался щелчок. Слышали его все присутствующие, сразу же посмотрев в сторону звука. В углу показался секундный свет, который Осаму уже не увидел. Что-то разбилось — так, словно кто-то уронил стекло, после посыпалось, издавая странный звук. И в тот же момент, когда Дазай хотел повернуться, комната вспыхнула огнём. От неожиданности мальчик медленно зашагал назад, пытаясь принять увиденное, когда пол под ногами пропал. Падая на землю с небольших ступеней, ребёнок закашлял, после чего поднял голову, но было поздно. Дверь намертво закрылась. Прямо перед глазами виднелись люди, которые пытались убежать, тут же пропадающие внутри здания. Ком в горле стал только больше, когда Осаму услышал крики — детский испуганный плач, просьбы помощи взрослых и слова, режущие сердце как нож. «Она не дышит!» — слышится голос давно знакомой бабушки, раньше всегда кормящая котят. Дети-пираты собрались вместе, вытирая слёзы рукавом, только ничего не вышло — они продолжали литься при виде огня. — Нельзя умирать, — горько заплакал ребёнок, прижимая к себе мяукающего котёнка и обращая на него взгляд, — я ещё не стал никому нужным, а ты ещё совсем маленький! Тебя ждёт на улице мама! — Дедушка упал! — где-то слышится крик других детей, тут же прерывающийся кашлем. Дазай боялся пошевелиться. Всё происходящее казалось ужасным сном, проснуться от которого невозможно. Мысли запутались, живот скрутился, когда Осаму и сам невольно прикусил губу. Вероятно, его попытки не плакать и вовсе не обвенчались успехом, только слёз мальчик не запомнил. Сбоку в шуме растворяются мяукающие коты, мир теряет чёткость, словно собирается пропасть. Кажется, что сейчас всё исчезнет и больше об этом не вспомнят. Возможно, происходящего и вовсе никогда не существовало. Только ничего не исчезло. Дазай помнил каждый услышанный звук, каждый вопль, каждый шорох, каждый душераздирающий крик. Всё стало пеленой. Церковь горела. Жизнь погибала. С мыслей Осаму вывел голос Цветочника, который звал людей на помощь. Во всём была только одна странность — мальчик был снаружи. И всё это лишь сильнее запутало мысли Дазая. Запутало настолько, что он не хотел думать. Не хотел чувствовать, знать и верить. В какой-то момент все эмоции стали непосильной ношей. Они раздирали изнутри и причиняли необъяснимый вред, чувствовать который Дазай не желал. Он впервые пожалел, что когда-то хотел уметь быть абсолютно искренним. Желание растворилось в шуме, оставляя от себя только сожаление. Даже пожарные, подбежавшие к ребенку, не смогли заставить его говорить. Мальчик потерял возможность рассказывать, которую оттачивал годами, потерял возможность слушать, лишиться которой он боялся. Единственная фраза, достигшая его ух, раздалась в голове ужасным эхом. — Церковь сгорела, — слышится голос издалека, — все мертвы. И в этот момент Дазай и сам подумал, что погиб. Погиб, когда единственный Дом пропал. Погиб, когда жизнь вокруг исчезла. Всё было в тумане, но Дазай точно знал — они больше не встретятся. И в ближайшее время он не придёт сюда снова.

Он больше не жилец Дома.

Дома больше не существует.