За деньгами мы в Париж!

— Чу-уя, родной! — слышится голос Дазая сзади, — Да тут отлично кормят, ты посмотри! Вокруг — белые больничные стены, вводящие людей в апатию. Только это не пугает, когда в окна пробивается свет. На подоконниках стоят растения в разноцветных горшочках, местами виднеются цветы, приглянувшиеся Накахаре. Тут же лежит шляпа, которую моментально берут в руки и надевают, заправляя пряди волос внутрь. — Тебя скоро выписывают, не радуйся, — Чуя ухмыляется, накидывая на себя пальто, — я прогуляюсь. Дазай, облокачиваясь об спинку стула, который, кажется, скоро упадёт, протянул драматически печальное «м-м». — Как же так? — спрашивает юноша, наблюдая за напарником, — Чуя уже такой взрослый, сам ходит гулять? Еда на столе почти съедена. После происшествия аппетит стал отменным, не желая оставлять лишнего. — Чё? — Накахара нахмуривается, замечая довольный взгляд, после чего цокает, — От тебя подальше ухожу. — Вообще-то, парочки должны держаться за руки и вместе ходить, — заныл Дазай, вздыхая, — а не уходить друг от друга. — Напоминаю для твоей тупой головы, — юноша хмыкнул, — я не соглашался на отношения. — Никакой романтики, Чуя, никакой! — ответил Дазай, облокачиваясь об стул ещё сильнее, пока не получил подзатыльник, — Как можно было отказать уже три раза? — И четвёртый откажу, — заверил напарник, в очередной раз хмыкнув и обернувшись, — тебе пожар последние мозги отбил? — Не будь так категоричен, — вздохнул второй. — Всё, больше тебя не выдерживаю, — открыв дверь, Накахара отвернулся, — я пошёл. Дверь закрылась, оставляя Дазая в палате одного. Вздохнул, он вернулся к еде. На стене висел разрисованный календарь с неровно обведённой датой. С прошедших событий минуло два дня. За время отсутствия Дазая на посту заступника босса Мафии многого не случилось. Открыл он глаза всё в той же больнице. Рядом шатался Чуя, перенося в руках коробки с лекарствами, кажется, отданные медсестрой. На лице Осаму появилась улыбка, когда Накахара заметил проснувшегося напарника. Ожидая радостное приветствие, Дазай улыбнулся только шире. Ведь не может Чуя в такой ситуации остаться собой. — О чёрт, всё-таки проснулся, — завёл Накахара, заставляя Дазая удивиться, а после залиться смехом. Как жаль, всё-таки может. — Чуя всегда такой Чуя, — не утихает юноша, вытирая с глаз образовавшуюся от смеха небольшую слезу, — и тебе доброе утро. Так прошёл день — наведывался даже сам Огай, к чему Дазай отнёсся скептически. На столе остался пакет с едой от гостя. В другой раз пришёл Эдогава, не решаясь зайти на порог. Только Осаму встречи не был рад — пожал плечами и продолжил заниматься делами, пока Накахара отошёл к детективу. Все сомнения разбились когда Рампо рассказал что произошло. И, несмотря на образовавшиеся теории, ситуация оказалась намного проще. — Преступник узнал, что я искал человека, который выжил в инциденте с церковью, — начал парень, жестикулируя рукой, — ведь сначала говорили, что все погибли. — Я был там тоже, — добавил Дазай, фокусируя внимание на рассказе. Эдогава опешил. Посмотрел на второго с пару мгновений непонимающим взглядом, после чего наклонил голову в любопытстве. — Ты был в церкви? — переспросил он. — Я там почти что жил, — поправил юноша, пожимая плечами. — Странно, про твоё присутствие не было информации, — задумался Рампо. — Когда церковь сгорела, меня забрал Мори, — объяснил Дазай, — он скрыл все подробности обо мне. — Вот как, — кивнул Эдогава, — я встретил ещё одного выжившего как раз в управляющем корпусе. — У него были белые волосы? — У преступника? — удивился вопросу детектив, а после положительно покачал головой, — Да, белые. Осаму вздохнул, кивая. Мысли сложились, когда он понял кто стоял за всеми событиями. — Значит, всё-таки Цветочник, — пробубнил юноша. — Не знаю что за Цветочник, но я провёл расследование, — Рампо, достав с кармана блокнот, протянул его вперёд. Собеседник нахмурился. Взял в руки, покрутил, перевернул, подтащил ближе, отдалил, закрыл, открыл, просмотрел ещё раз, положил, перелистал, вернул. — И как я должен разобрать эти каляки? — Дазай прищурился, не понимая написанного, — Так тебе бы не на повара идти, а на доктора. — Там всё понятно! — хмыкнул второй, забирая блокнот назад, — Если кратко, то церковь спалил тот же человек, что и банк. — А-а, — протянул Осаму без особого энтузиазма, — ого. — Что за скудная реакция? — разочаровано вздохнул Эдогава. — Ого-о, — вновь протянул Дазай, — как же так? — Как с тобой скучно, — закатил глаза собеседник, — в любом случае, когда я его встретил в управляющей комнате, то он мне предложил сделку. — Убить меня с Чуей и спасти себя? — слабо ухмыльнулся второй. — Отнюдь, — отрицательно покачал головой детектив, — он дал условие.

«Позволь мне закончить начатое мною дело, — начал управляющий, поправляя пальто, — взамен я раскрою свои карты и отдамся в руки полиции.»

— То есть, он рассказал о всех своих преступлениях? — поинтересовался Дазай. — Именно, — кивнул Эдогава, — он в деталях рассказал как совершал дела. — Поэтому тебе пришлось отключить рацию? — Осаму, облокотившись об спинку стула, скрестил ноги. — Поэтому мне пришлось отключить рацию, — повторил собеседник, — и следовать его указаниям. — Вот как, — пожал плечами Дазай, — что ж, тогда у тебя есть одно веское оправдание, что б не считаться предателем. Ещё секунда и юноша получает подзатыльник от Накахары, который успел вернуться назад. — Что я тебе говорил насчёт предвзятых фраз к Рампо? — раздражённо спросил он, скрещивая руки. — С возвращением, мой блудный напарник! — слышится лёгкий смешок, — Я ничего такого не говорил! — Ври больше, — цокнул второй, поворачиваясь к Эдогаве, — ты был у Огая? — Я только от него как раз, — кивнул детектив, — все дела решены, завтра вы покидаете Париж. — Скоро, — вздохнул юноша, — он тебе не предлагал вступить в Мафию? — Предлагал, — подтвердил Рампо. — А ты? — Отказался, — слабо пожал плечами Эдогава, после чего улыбнулся, — мне там не место. — Вот как, — Чуя, садясь на ближайший стул, поднял взгляд, когда на лице появилась ухмылка, — тогда рассказывай как всё было. — От начала и до конца? — раздался лёгкий смешок, замечая недовольное лицо Дазая, мнение которого не спрашивали. — От начала и до конца, — повторил Накахара. — Это я умею! — улыбнулся второй, после чего наклонился ближе, подперев рукой подбородок, — А началось с того… Что всё стало на места. Состояние улучшалось, возвращаясь в норму, минуты проходили одна за другой, позволяя дню смениться вечером, а ночь утром. Накахара точно знал, что проблемы на ближайшие дни решены. Они вернутся, когда-то обязательно, только это будет уже в будущем. Ведь утром, ненароком включив телевизор, на экране высветилась одна простая новость.

«Пойманный преступник, совершивший массовый поджог, скончался в тюрьме.»

Дазай, тут же перестав есть и обратив внимание на передачу, с пару мгновений не отводил взгляд. — Самоубийство, — пробубнил он, словно говоря сам с собой, — а я ожидал, что смогу с ним поговорить. — Разве подробности преступлений уже не были известны? — поинтересовался Чуя, делая глоток чая. — Я не могу понять только одно, — вздохнул Дазай, — какой был мотив. — Уже и не поймёшь, — пожал плечами юноша, — он мёртв. — Да, — слабо кивнул второй, опуская голову назад к еде, — должно быть так. Накахара, посмотрев на поникшего напарника с пару мгновений, хмыкнул. Подойдя ближе, он резко погладил собеседника по голове и ухмыльнулся. — Брось, — начал Чуя, перекладывая руку на плечо Дазая, — всё закончилось. — Разве? — Осаму улыбнулся, поднимая голову, что б посмотреть на напарника. Только взгляд его был затуманен, — По-моему, всё только началось. Рука невольно потянулась наверх, хватая Накахару за воротник. И в тот момент, как бы юноше не хотелось вырваться с хватки, он заметил одну простую деталь. Никогда парень ещё не видел такого лучистого взгляда у Дазая. Глаза сияли, медленно закрываясь, когда Осаму потянул напарника к себе. И этот день Чуя запомнит надолго — он точно знает, что припомнит это ещё ни один раз, вспомнит в самый неподходящий момент и будет проклинать его до конца своих дней. Лишь губы соприкоснулись, сливаясь в, пожалуй, самом коротком поцелуе. Таком, словно это и вовсе не Дазай, не грубый мафиози с ужасающей репутацией, а самый аккуратный человек на планете. Самый тёплый, обворожительный и живой из всех, самый уверенный в своих действиях, каких только поискать. Пара мгновений, заставляющие Накахару испытать весь спектр эмоций, а после отойти назад на пару шагов. — Что за чертовщина?! — выругался он, когда раздался довольный смех Дазая. Накахара, прикрыв губы тыльной стороной ладони, цокнул. — А для нас всё только начинается, родной ты мой! — ярко улыбнулся второй, облокачиваясь об спинку стула, а после успешно падая на пол. Чуя, заметив это, колко ухмыльнулся, тотчас засмеявшись. — Карма, — не утихая заявил он, заставляя Дазая удивиться. Посмотрев на довольного Накахару с пару мгновений, юноша улыбнулся. Спокойно кивнув, комната озарилась смехом, начиная новый день. И лишь еда осталась нетронутой даже по истечению очередного часа, внимание на которую не обращал никто. Накахара, закрывшись в ванной, пытался что-то сделать с причёской, то поднимая, то опуская волосы. Позабыв про время, телефон начал разрываться от звонков. Чуя, цокнув, поднял трубку и продолжил завязывать волосы. — Что случилось? — спросил он, когда послышался недовольный крик. — 15 минут, — перебил Эдогава, — у вас осталось 15 минут до вылета, где вас носит? Накахара замолчал. В удивлении посмотрев на время, юноша тут же бросил идею с волосами. — Чёрт возьми, — выругался он, выбегая с ванной, — скоро будем! Так, впопыхах, закончилось их пребывание в больнице. Лишь Огай церемониться не стал — улетел раньше, не дожидаясь дуэт. Прибежав в аэропорт, Накахара отдышался, а после посмотрел вокруг, замечая Эдогаву. Дазай, догнав напарника, остановился. — Будем считать, что вы успели, — ухмыльнулся детектив, подходя ближе. — Хоть наш самолёт не улетел и хорошо, — улыбнулся Чуя, поправляя сумку. — Кто из нас с волосами экспериментировал? — подал голос Дазай, раздражая напарника. — А кто в последний момент вспомнил, что еда всё ещё существует? — хмыкнул второй. — Я хотя бы вещи быстро собрал, — пожал плечами Осаму, когда на лице появилась ухмылка. — Зато я не ходил по всей чёртовой больнице и не прощался с медсёстрами, — цокнул юноша. — А я поддерживаю свою репутацию в здании, — раздался лёгкий смешок. — А я поддерживаю мнение врача, что ты худший пациент, — съязвил Накахара, после чего закатил глаза. — Не говорил он такого, — начал спор Дазай, поворачиваясь к Эдогаве, — Рампо, дружок, подтверди, что не было! — Было, — ухмыльнулся детектив, — я свидетель. — Как же так? — драматически развёл руками Осаму, хватаясь за грудь, — моё сердце было разбито! — Фу, актёришка, — перебил Накахара, — заканчивай своё дешёвое представление. Дазай засмеялся, после чего почесал затылок. Улыбка спала когда юноша заметил расстроенное лицо Эдогавы. — Да ну, — прокомментировал Осаму, — неужели всё? — Больше нет смысла тянуть, — слабо улыбнулся Рампо, — вам пора возвращаться. В аэропорте раздаётся голос, озвучивающий ближайший рейс. Люди проходят вперёд, только взгляд их не улавливает, а память не запоминает. — Ты бы мог поехать с нами, — вздохнул Накахара. — Мне нет места с вами, — слышится короткий грустный смешок, — зато когда вы вернётесь, я обязательно наверстаю упущенное. — Тогда, — Чуя нерешительно протянул руку, улыбнувшись на прощание, — встретимся как незнакомцы. — Так, словно никогда друг друга не знали, — добавил Дазай, не решаясь поднять взгляд. Эдогава, посмотрев на напарников с пару мгновений, кивнул, пожимая руку Накахары. — Да, — вздохнул он, — пожалуй, встретимся заново. — И по улицам походим, — продолжил Чуя. — А после на такси за багетом, — печально улыбнулся детектив, — незнакомцы, да? Дазай переглянулся с Накахарой, задумываясь на пару секунд, а после кивая. — Да, — подтвердил юноша, — отныне незнакомцы. — Тогда, — Эдогава вздохнул, принимая условия, — желаю удачной дороги. — Мы ещё встретимся, — заверил Чуя, приподняв сумку и готовясь идти. Голос объявил последнюю речь, напоминая, что время заканчивается. — Конечно, — Рампо кивнул, провожая взглядом. Дуэт, услышав объявление, поспешили внутрь, всё увереннее отдаляясь, — когда-то… Когда-то они встретятся снова. Это будет не сегодня и не завтра, пройдут месяца, а может и года, по ощущениям проходящие как столетия, но Накахара дал обещание, что обязательно будет. Когда пройдёт время, а возраст уже давно будет за 20, когда рассказы о друг друге станут просто приятными старыми воспоминаниями, они встретятся. Встретятся уже в другой обстановке, при других условиях, с другими шутками и историями, узнавая в друг друге изменившихся друзей. Встретятся, уже не всматриваясь в часы, что б увидеть незнакомца своими глазами, ведь незнакомца уже не будет — теперь встречу ждут все. И когда часы пробьют полночь, а в семьях поднимут бокалы в честь праздника, их взгляды остановятся на друг друге. Они встретятся, когда на площади будет куча народу, желающие провести время в уютном кругу, позабыв о недугах и неудачах, забыв, что мир и вовсе не идеальный. Они встретятся, когда на ёлке зажгут огни, а вокруг будет слышен радостный смех детей. Они встретятся, когда появится надежда, когда проблемы на время пропадут и появятся вещи, приносящие в жизнь цвета. Когда люди, откинув переживания, почувствуют себя счастливыми, даже если это займёт время, станут свободными, даже если свободы не существует. Они встретятся — когда пройдут самые долгие года, когда люди вокруг произнесут чувствительный тост, а куранты подтвердят начало праздника, они увидят друг друга в прохожих. С новыми рассказами, которые так и просятся наружу, с новыми идеями, которые так хотят воплотить, с новыми мечтами и желаниями, ставшие незнакомцами на время, они снова будут вместе. И тогда, смотря друг на друга, никто не решится подойти. Лишь улыбка появится на лицах, доказывая, что воспоминания остаются навсегда. — С возвращением, — тихо засмеётся детектив, делая навстречу свой первый шаг. И пусть юноша почувствует, что прямо сейчас он учится ходить заново, пусть шаги будут неловкими и короткими, отдаваясь скрипом по застеленной снегом земле, но они продолжаются. Продолжаются до тех пор, пока ноги не начинают бежать, пока дыхание не перехватывает, пока мысли в голове не превратятся в запутанный клубок. Под шум толпы растворяются даже шумные фейерверки, ведь история, некогда законченная, теперь вновь возрождается. Не бывает день светлее, Пробивая вмиг лучи, Встреча больше не в апреле, Встретятся они в ночи. Стоят трое, видят люди, Ведь знакомые, небось, И сейчас, под звук курантов, Город встретит новый год. Вспомнят трое, точно вспомнят, Как шутили поутру, Как пути свои сложили, Как теперь их не найдут. Пусть пройдут воспоминания, Улетят в далёкий край, Не найдут переживания, Не вернут забытый рай. Не пугало их забвение, Не пугала темнота, Находясь в январской вьюге, Не пугают холода. Подойдут к друг другу точно, Что б не чувствовать вины, Ведь другие не поверят, Что зима теплей весны.