Надзиратель

Меровинген был одной из немногих высших программ, способных полноценно вкусить и сполна ощутить вкус человеческой жизни. И этот вкус ему больше не нравился. Его тошнило от первосортного дерьма. То, что он на самом деле собой представлял настолько не вязалось с тупым и нелепым образом развлекающего публику за лайки и комментарии шута, который ему приходилось филигранно отыгрывать, чтобы в новой Матрице всё ещё держаться на вершине пищевой цепочки. Никому не было дела до его изящных манер, острого ума, безупречного французского, богатой коллекции предметов искусства, бесценных знаний, штата приспешников, красивой жены, на худой конец личностных качеств. Теперь ценилась только внешняя оболочка и "разнообразие". Высокие рейтинги и миллионы просмотров быстро набирали в сети совершенно нелепые видео мужчин, которые на своём личном примере рассказывали женщинам, как пользоваться помадой и тушью для глаз. Так низко Меровинген ещё не пал. Впрочем, его блог со сто пятидесятью миллионами подписчиков, обозревающий (мерзкие, отвратительные, напрочь лишённые вкуса) тенденции новой моды, по оценке самого Меровингена, стоял ненамного выше Джеффри Стара и ему подобных юродливых фриков. Он не одевался в женские платья и женские туфли, не пользовался женской косметикой, не вёл себя как полоумный, называя своё сумасшествие "пранками", но то количество "модной" дряни, которую ему пришлось носить на себе за три злосчастных года существования модного блога значительно превосходило количество плохих поступков Меровингена за все циклы симуляции вместе взятые. Виновный в этом дерьме, по мнению Меровингена, заслуживал не роскошной жизни в своём пентхаусе, а вечности самых изощрённых пыток. Malheureusement, добраться до главного поборника воплощённой идеи свободы человечества не представлялось возможным. С перезапуском симуляции в неё была вписана величайшая в истории аномалия. Избранный утратил все свои особые умения, но их не лишили стерегущую Нео программу. Меровинген каждый день изображал из себя полностью сосредоченное на внешности убожество. Его команде пришлось делать то же самое. Однако не на публике, с отключённой камерой, он всё ещё проворачивал свои делишки, торговал информацией для тех немногих, кому она ещё была нужна, имел, предоставлял и продавал исключительные возможности. Разумеется, он был осведомлён о нынешнем положении дел в реальном мире, знал больше, чем многие, но теперь у него появился чёрный список клиентов. Не имея иных возможностей отомстить, Меровинген был рад даже этой мелочи.