Venatio

Несколько лет назад В тот день Чуя так и не смог ему ничего сказать. Ода просто ушел, оставив их в полном недоумении, но по общей гнетущей атмосфере стало понятно – мало кто был с его словами согласен. Каждый из них не раз сталкивался с королевской стражей, и некоторые даже с инквизицией, и они лишь чудом выжили. А некоторые и нет. Чуя знал, что раньше в лагере были люди, которые попались им в лапы. Их травили словно лис, загоняя в ловушки и потом казня. Король, инквизиция, стража – все они приносили только несчастья, и никто не хотел им доверять. Даже если этого желал Ода. – Мне это совсем не нравится, – заявила Йосано чуть позже, когда она, Чуя, Ацуши и Кенджи встретились на складе, где они пересчитывали припасы. – Это все звучит опасно. Ода не понимает, что творит. – Я про то же, – ответил ей Чуя, радуясь поддержке в ее лице. – Не верю никому из них. Все, что связано с королем – зло, он сам это говорил, а что теперь? – Может, у Оды есть какой-то план? – подал голос Ацуши. – Возможно, но почему он нам ничего про это не сказал? – продолжила Йосано. – Мы – семья, и мы должны доверять друг другу. А все эти недоговоренности раздражают. Они еще долго говорили, но ни к чему не пришли. Все понимали, что нужно обсудить все с Одой. Это неизбежно. Но что-то будто останавливало, словно они боялись, что это разрушит тот шаткий мир, который они себе так старательно строили все это время. Йосано думала, что будет слишком резкой, а Чуя, в целом, все еще считал, что не имеет право лезть не в свое дело. Поэтому они продолжили жить дальше, игнорируя то, что объявил Ода пару дней назад. В любом случае, он пока не требовал каких-то действий, и поэтому легко было делать вид, будто все как раньше. Прошел месяц. Он был сумбурным, неопределенным. К тому же, переживания никуда не исчезли. Ода почти не появлялся в лагере, и Чуя даже при желании не мог поговорить с ним. Приходилось вариться в своих мыслях, гадая, что их ждет дальше. И пока ничего из этого не успокаивало. Но вот он снова появился. Чуя видел Оду за завтраком, а потом, как он заходил к себе, толком ни с кем не разговаривая. Он словно избегал встречи с кем-то из них, боясь столкнуться с осуждением, которое будто витало в воздухе. И это раздражало. Чуя не ожидал подобного поведения от него, от Оды, который был одним из самых старших и который никогда обычно не боялся брать ответственность. Поэтому все происходящее выбивало из колеи. Чуя щетинился, злился и в очередной раз решился с ним поговорить. Но уже завтра. Сейчас шел поздний вечер, и, пока вокруг все спали, Чуя, мокрый и изнуренный, лежал под Дазаем, который резкими движениями вбивал его в кровать. Рука того зарылась в рыжие волосы, натянув немного на себя, заставляя выгибаться и чувствуя все еще резче, ярче, отчего даже легкая боль становилась чем-то приятным. Чуя стонал как можно тише, но все равно сдержаться полностью не получалось поэтому он уткнулся носом в покрывало, кусая губы и мелко вздрагивая. Дазай же лишь шумно дышал, периодически прижимаясь, целуя его плечи, шею. Все его тело горело. Чуя хотел, чтобы Дазай потрогал его и помог достичь разрядки, но тот лишь методично двигался, и когда он сам потянулся, Осаму перехватил его руку, не позволяя двинуться. – Подожди-подожди, – шептал он на ухо. – Сейчас все получится. Потерпи немного. Но терпеть совсем не хотелось. Сжав зубы, Чуя продолжил прогибаться под чужим весом. Он инстинктивно прижался ближе, в надежде, чтобы стало легче, но легче не становилось. В какой-то момент все стало совсем не выносимо, и с его губ сорвались ругательства. – Если ты что-то не сделаешь, я тебя убью, клянусь, я тебя убью, Дазай… Тот в ответ тихо рассмеялся. – Что за грязные слова, Чуя. Да и вообще, – его рука скользнула ниже, сжимая член и заставляя Накахару дернуться от слишком яркого и сильного чувства. – Ты должен меня слушаться… – Иди к черту… Просто иди… Тело содрогнулось от удовольствия, и его охватила сильная дрожь, после чего, излившись в руку, он рухнул на покрывало. Двинувшись несколько раз, Дазай кончил следом и просто лег сверху, пытаясь отдышаться. Невозможно. Чуя все еще не мог поверить, что человеческое тело может испытывать нечто настолько сильное и затмевающее разум. Только вот стоило возбуждению отпустить, как тяжелые мысли снова обрушились на него. Ему хотелось поговорить. Точнее, ему необходимо было поговорить. И почему-то «сейчас» показалось ему наиболее подходящим. Возможно потому, что Дазай, целовавший его плечи, воспринимался в данный момент самым любимым и близким. Точнее, он хотел в это верить. Выдохнув, Чуя проговорил. – Дазай, я хочу рассказать Оде о том, что я с ним не согласен. По поводу решения объединиться с королем и инквизицией. Тот на мгновение замер, не двигаясь. И лишь через секунду продолжил целовать шею, медленно проводя руками по его телу. – Ты точно хочешь сейчас об этом поговорить? – Да. Потому что меня это волнует. И знаешь, мне бы хотелось до конца понять, что думаешь именно ты. – Я уже говорил, Чуя, Одасаку знает, что нужно делать. Тебе нужно доверять ему. – Ты смеешься? Он даже ничего толком не объяснил! Почему ты так слепо ему доверяешь?! Дазай хмыкнул и отдалился, ложась рядом на спину и смотря в темный потолок. – Потому что однажды он рискнул собой, чтобы спасти меня. Сказанное словно ненароком сорвалось с его губ, отчего Чуя растерялся. – Что ты имеешь ввиду? – Неважно. Но я могу ему доверять больше, чем кому-либо. Никогда раньше Дазай не рассказывал ему подобного. Это было нечто запретное из прошлого. О чем Чуя не имел представления. И осознание, что об этом всем знал Ода, пока Дазай всеми силами скрывал от него, было невыносимо. Казалось, что с каждым мгновением его охватывает все более сильная ярость. – Ага, и поэтому мы все должны рисковать теперь уже своими жизнями. Черт, Дазай, все люди ошибаются, и Ода может это сделать… Не со зла, просто потому что он такой же как мы. Но ты почему-то отрицаешь это! Я тебя совсем не понимаю… – Я и не прошу, чтобы ты меня понимал. Мне это не нужно. От услышанного по телу Чуи пробежали мурашки. Ему стало невыносимо обидно. – Ого, вот как. Прекрасно! Просто прекрасно, – и он перевернулся на другой бок, смотря в стену. – Может перестанешь разводить сопли на пустом месте? Ничего плохого не происходит. Точнее, оно произойдет, если ты продолжишь паниковать и наводить смуту. Повторяю, Ода знает, что делает, а если даже что-то случится – у нас хватит сил защитить себя. – Тогда, может, вам с Одой и жить вдвоем? – прошипел в ответ Чуя. – Ну, там спать вместе, трахаться. Если для тебя существует исключительно его мнение. – Может быть, так и было бы лучше. Чуя хотел сказать ему так много, что рот буквально сводило от ругательств, а сердце сжимало от жгучей боли, и больше всего ему хотелось выплеснуть эту боль в ответ. Сказать все Дазаю в лицо, чтобы он почувствовал все на своей шкуре. Только вот как бы Чуя ни старался, ему казалось, что тому всегда будет все равно. Что ему никогда не будет никакого дела до его чувств, а свои же он прятал настолько глубоко, что невозможно было никогда их понять. Поэтому, когда Дазай внезапно потянулся к нему, Чуя отодвинулся лишь дальше. – Отстань. – Почему ты каждый раз начинаешь одно и то же. – Как мне еще нужно повторить, чтобы ты…. Неожиданно в дверь раздается громкий стук в дверь. Они переглянулись. Обычно в это время все спали, и никто не приходил сюда просто так. Значило это одно – что-то случилось. И, скорее всего, нечто серьезное. Поднявшись, Накахара натянул на себя штаны с рубашкой и быстрыми шагами подошел к двери. Открыв, он увидел на пороге испуганного Ацуши. – Наоми пропала, – выпалил он. – Собирайтесь, нам нужна помощь. Наоми была сестрой Танизаки, и с ней Чуя почти никогда близко не общался, хоть и пару раз у них выпадало совместное дежурство. – Хорошо. Дай нам пять минут. И закрыв дверь он перевел взгляд на Дазая, который продолжал лежать. – Собирайся, Наоми пропала. – Я слышал. Как видишь, я все еще тут, – закатил он глаза, поднимаясь и начиная медленно натягивать рубашку. Все его движения были настолько неторопливы, ленивы, что Чуя с трудом сдерживался, чтобы не наорать. Самого же его буквально трясло от ужаса. За все то время, что он был здесь, никто ни разу не исчезал. Да, были ранения, но никто не погибал, всех удавалось спасти и вытащить, даже когда пару раз кто-то попадал в расставленные инквизиторами ловушки. Но никто не пропадал так среди ночи. Это было очень плохо. Плохо настолько, насколько вообще может быть. Чуя не стал дожидаться, пока Дазай соберется. Накинув на плечи зимний плащ, он вышел на улицу и сразу же увидел вокруг множество падающих снежинок. Первый снегопад в этом году. При других обстоятельствах это могло бы быть очень красивым. Только вот сейчас все мысли были не о том. Пройдя по узким дорожкам, что связывали их дома, Чуя вышел к костру, где собралось уже изрядно людей. Он сразу выцепил взглядом Танизаки, который встревоженно сидел, абсолютно побледневший и испуганный. Подойдя к Йосано, он спросил. – Что именно случилось? – Наоми ходила в одиночку в деревню… Нет, это не вылазка. Обычный поход за едой. Она была одета в плащ с капюшоном, и никто не должен был ее узнать. Прошло уже несколько часов, но ее все нет. А недавно вернувшийся Ацуши сказал, что видел недалеко отсюда небольшую группу инквизиторов. Они все же нашли нас, – пронеслось в голове. Теперь стало по-настоящему страшно. Словно в один миг весь их спокойный, безопасный мир разломался на части. – Мы хотим разделиться и отправиться ее искать. – Нужно сказать Оде. – Мы уже. Он не хочет, чтобы на поиски шли все, говорит, что это опасно. И мы лишь привлечем внимание. Какого черта вообще мы сейчас должны его слушать?! Его злость не была справедливой и обоснованной. Но отчего-то так приятно было думать, что во всем виноват Ода и его невероятно глупое желание заключить этот чертов союз. Прямо сейчас они видели то, что творит король и инквизиция, что именно они хотят сделать. И Чуя не понимал, как Ода не может этого замечать, как он вообще может верить в какое-то выдуманное добро. Единственное, что они могут – защищаться, грызть глотки друг за друга, а не договариваться с врагом, подвергая их всех еще большой опасности. Теперь он точно хотел поговорить с Одой. Прямо сейчас, в открытую. Потому что носить это в себе, сливаясь с общей трусостью, он больше не мог. Настолько сильно все достигло своего предела. Сжав кулаки, Чуя нервно развернулся и почти столкнулся лицом к лицу с Дазаем. Тот все еще выглядел чересчур расслабленным и будто скучающим. – Ты куда? – Хочу поговорить с Одой, а потом… Пойду искать Наоми, – прошипел он, проходя вперед, но внезапно Дазай ухватил его за руку, удерживая. – Она сама виновата. Не нужно было туда сегодня ходить. Это звучало настолько дико, что Чуе сначала подумал, будто ему послышалось. – Что ты сказал? – Наоми всегда были дурочкой, которая не соблюдала правила. Бегала по ярмаркам, когда делать этого не стоило. Вот и сейчас. За это и… Дазай не успел договорить, потому что в следующий миг на его скулу обрушился удар, который Чуя нанес со всей яростью, что бушевала внутри. Тот пошатнулся, и из носа брызнула кровь, после чего полилась по шее на его рубашку, пачкая все вокруг. Чуя не сразу понял, что сделал. Настолько сильно злость затмила ему разум и настолько сильно ему хотелось заставить Дазая заткнуться. – Ого, Чуя, – насмешливо протянул тот, ухмыляясь так, что появлялось желание вдарить еще сильнее. – Это больно. Поднеся тыльную сторону ладони, он тронул поврежденный нос и губу, кривясь. – Заткнись, пока я тебя не убил прямо здесь, – рявкнул Чуя, отталкивая Дазая в сторону, чтобы тот дал ему пройти, и направился прямо к дому Оды. Он шел быстрым шагом, чтобы быстрее отдалиться и не позволить никому пристать с расспросами. На какое-то мгновение Чуя подумал, что Дазай пойдет следом за ним и попробует остановить. Но нет. Он уже пересек весь лагерь, добравшись до дома Оды, когда обернулся и понял, что за ним никто не шел. Дазай остался там же у главного костра, где можно сейчас было разглядеть его фигуру на одной из скамеек. Раздраженно хмыкнув, Чуя отвернулся и постучал в дверь. Злость потихоньку затихала, а воспоминания о произошедшем возвращались с какой-то невозможной яркостью. Никогда еще ему так сильно не хотелось его ударить. Никогда еще ему так сильно не хотелось сделать больно. Чуя совершил это без раздумий, и теперь чувство горькой вины начало шевелиться где-то внутри. Он сделал это под воздействием эмоций, и сейчас, когда они поутихли, стало до невозможности плохо. Ему не следовало идти на их поводу и поддаваться на провокации. Дазай всегда был таким, и Чуя это знал, но почему-то в данный момент его понесло, и он не смог себя контролировать. За дверью послышались шаги, и дверь открыл Ода. Он был растрепанным, под глазами виднелись синяки, словно тот не спал несколько ночей. – Да, я сейчас выхожу, – растерянно проговорил он. – Отправимся на поиски вместе. Только… – Я бы хотел поговорить. Буквально пять минут. Срочно. Ода удивленно посмотрел на него, но спорить не стал и, сделав шаг назад, позволил пройти внутрь. – Проходи вон туда, – махнул он рукой в сторону кабинета. Чуе уже приходилось здесь бывать, но очень давно, возможно, когда он только пришел к ним в лагерь. И сейчас тут все изменилось. Войдя, он ощутил захламлённость пространства, особенно по сравнению с тем, что здесь было раньше. Книги разбросаны тут и там, на полках невообразимый слой пыли, а стол доверху был завален свитками пергамента и догоревшими свечами. Пройдя мимо, он встал в центре, словно не зная, куда себя деть. Создавалось ощущение, что все здесь пыталось выгнать его отсюда, настолько он был чужим в этом «не своем» пространстве. – Можешь присесть, – сказал Ода, хотя, осмотревшись, понял, что сделать это было некуда. – Ничего, я постою. Все же Ода выглядел действительно растерянным. Это было заметно в каждом его нервном движении, словно он тоже не знал куда деваться. – О чем же ты хотел поговорить? – О том самом твоем решении, – начал Чуя. – Я уже высказал свою позицию на собрании, но мне бы хотелось поподробнее ее разъяснить. Союз с королем и инквизицией опасен, и так считаю не только я. Почти все мы против. И ситуация с Наоми еще больше это подтвердила. Они лишь хотят нас уничтожить, и их ничего не остановит. Тяжело вздохнув, Ода ответил. – Чуя, это единственный выход. Я постараюсь, слышишь, я всеми силами постараюсь сделать так, чтобы никто из нас не пострадал. Попробую получить гарантии или еще что… Но нам нужно. Иначе ситуация, которая случилась с Наоми, повторится. И будет повторяться, пока мы все не погибнем. – Но почему ты уверен, что это не ловушка? Вдруг они хотят просто всех нас перебить, разрушить наш лагерь, дом… Какой смысл им помогать нам? – Потому что мы сильные, – ответил Ода, хмурясь. – Ты когда-нибудь задумывался, насколько ты сильнее обычного рядового воина? Чуя об этом никогда не задумывался. Его никогда не интересовало, что происходит в королевстве и какие проблемы есть у королевской семьи. Вся его жизнь вращалась сначала вокруг его маленького мира, деревни, а потом этого леса, нового дома, который он был готов защищать. И слушая Оду, он злился. Он не понимал к чему все это, причем здесь его сила и связь с королевством, инквизицией. Ему просто хотелось, чтобы их оставили в покое, а если они это не сделают – он был готов использовать все свои способности, чтобы заставить их. Он покачал головой. – Может и сильнее, что с того? Если мы сильнее, то всегда будем для них опасностью. И даже если сейчас они пощадят нас за то, что мы преклоним колено перед королем, это не значит, что потом они не передумают. Ты же сам рассказывал о том, как часто они врут, как часто они… – Я много чего говорил, но времена меняются. Повторяю – у нас нет выбора. Совсем. Я сделаю все, чтобы никто не пострадал. Мы обговорим и продумаем. Обещаю. Мне просто хочется, чтобы мы все были заодно. – А я хочу, чтобы мы прогнали их отсюда и дали понять, что, если полезут еще – огребут, – прошипел Чуя. – Если мы сильнее их, мы же сможем. Нас много. Сможем дать отпор. – Твой путь – это путь насилия. Чем больше зла ты будешь причинять, тем сильнее оно будет бить по тебе. – Не я его выбрал изначально, они сами делают все, чтобы получить, и ничего больше не заслуживают. Ода покачал головой. – И ты готов на это, даже если погибнет половина твоих друзей? Вопрос застал врасплох. Он не хотел никого терять, точнее, от одной мысли ему уже становилось плохо и страшно. И при этом он понимал, что в случае столкновении с инквизицией это будет неизбежно. – Я сделаю все возможное, чтобы этого не случилось. – И я делаю то же самое, Чуя. Поэтому мы идем на переговоры с Орденом. Чтобы все мы были в безопасности, и никто больше не пострадал. Казалось, что все бесполезно. Ода его не слышал, а Чуя не собирался с ним соглашаться. Их разговор зашел в тупик. – Я понимаю, что тебе страшно… – Я не боюсь, – резко ответил Чуя, устремляя на него взгляд. Считать себя слабаком он точно никому не позволит. – Даже если ты этого не признаешь. Чуя раздраженно вздохнул. – Послушай меня пожалуйста, – нахмурился Ода. – Ты можешь не соглашаться со мной, ты можешь меня даже ненавидеть, но мы все должны прийти к… Внезапно в дверь раздался стук, после чего она отворилась, и в комнату вбежал запыхавшийся Ацуши. – Наоми нашлась, – счастливо улыбался он. – Ее сейчас осматривает Йосано, но, в целом, с ней все хорошо. После сказанного создалось ощущение, что тяжелый груз обрушился с плеч. Чуя выдохнул. И не только он один. – Слава Богу, – выдохнул Ода, потирая переносицу. – Она не рассказала, что случилось? Ацуши отрицательно покачал головой. –Пока нет никаких деталей, но она обещала все рассказать, как придет в себя. И да, ее привел Дазай.