Venatio

Несколько лет назад – Чуя, – слышал он голос рядом с собой, но звучал он неразборчиво, глухо, словно сквозь толщу воды. Он не откликался, точнее, не мог откликнуться. Будто все его сознание замкнулось на себе, боясь соприкоснуться с реальностью, которая обжигала подобно раскалённому железу. Тело же ощущалось совсем неподвластным. Он просто продолжал сидеть на месте, тупо уставившись в одну точку, надеясь, что спустя время станет легче. Нет, это не могло случиться… Не могло. Не могло. Но оно случилось. Йосано из последних сил пыталась спасти Оду, но было уже поздно. По ее утверждению, удар пришелся на височную часть, и смерть наступила мгновенно. Слишком тяжелый камень, слишком сильный удар, здесь не было ни шанса. И какими бы силами она ни обладала, какие бы навыки врачевания ни имела – все было бессмысленно. Бред. Бред. Бред. Чуя не верил. Не верил, даже когда тело Оды накрыли покрывалом и понесли обратно в лагерь. Все выглядело так нелепо. Ведь у него была сила, возможность предвидеть свою смерть, и он попросту не мог погибнуть. По рассказам остальных он не раз убегал от преследований и спасался даже в самом безвыходном положении. – У него были проблемы, – объяснила Йосано позже. – Он жаловался, что у него хуже получалось контролировать свою способность и очень часто он просто не видел будущего. Это уже случалось раньше, но он продолжал рисковать. Думал, что ему повезет и она активируется в критической ситуации. В критической ситуации.... Чуя сам и был этой критической ситуацией. Опасностью, которая разрушала все на своем пути. Бесконтрольной смертонесущей силой. Он – убийца. Воздуха резко стало не хватать, и перед глазами все поплыло. Выдохнув и вновь вздохнув, он накрыл уши руками, пытаясь успокоиться, но ничего не получалось. В голове шумело, грудь распирало от монотонной удушливой боли. Ему становилось лишь хуже. – Чуя! – кто-то дернул его за плечи, встряхивая. Открыв глаза, он увидел встревоженного Ацуши, который опустился перед ним на колени и крепко сжимал его плечи. – Ты как? Он промолчал. Никогда еще ему так сильно не хотелось умереть. Точнее исчезнуть, раствориться, чтобы не видеть никого и ничего. – Чуя, ответь! И ему действительно нужно было ответить. Потому что сейчас закрыться в себе – непозволительная роскошь. Нужно быть сильным, нужно помогать другим, чтобы они спокойно вернулись в лагерь и на них никто не напал. Чуя поднял глаза на Ацуши, кивая. – Все в порядке. Правда. И он был в порядке, насколько вообще мог в тот момент. Он сделал абсолютно все, что требовалось, не дав себе еще больше расклеиться. Ровно до того момента, пока двери его дома не заперлись, и он не остался один на один с собой в кромешной темноте. Дальше случился беспокойный сон, который раз за разом заставлял возвращаться к случившемуся. И снова Чуя пытался все переиграть. Ему казалось, что, сделай он все по-другому, все бы кончилось хорошо. Никто бы не пострадал, Ода был бы жив. Это только твоя ошибка. Твоя. Когда он открыл глаза, то увидел вокруг себя пустую комнату, которая ощущалась совсем чужой. Приподнявшись на руках, Чуя почувствовал резкую головную боль. Неприятно. Но еще хуже было, когда воспоминания одно за другим снова обрушились на него подобно снежной лавине. Никогда он не ощущал себя настолько виноватым. И как бы его ни успокаивали, ни говорили, что это жуткая случайность, он не мог и, наверное, никогда не сможет простить себя. И во всем этом вихре чувств все упиралось в одного человека – Дазая. После возвращения они так и не встретились, поэтому сейчас, находясь у себя, Чуя не мог представить, что происходит у того в душе. Потерять друга – ужасно. Чуя помнил боль, которую испытывал, когда умерла его мама, и по своему опыту он понимал, что Дазая лучше оставить в покое, а потом они поговорят, он сможет объясниться, хотя даже сама мысль об этом пугала до трясущих коленей. Чуя никогда и ничего не боялся. Не боялся ран, врагов, суровых условий и голода, но сейчас он впервые почувствовал то самое сковывающее чувство. Он боялся встретиться с Дазаем и увидеть боль в его глазах. Ведь именно он стал причиной этой боли. Время шло, но он трусливо продолжал оставаться здесь до момента, пока не раздался стук. Сначала едва слышный, потом более настойчивый. Открыв дверь, Чуя увидел на пороге Ацуши. – Привет, – тихо произнес он. – Я зайду? Чуя кивнул, отходя в сторону и пропуская его внутрь дома. – Хотел узнать, все ли с тобой хорошо… – Все нормально, – только и смог ответить Чуя. – Долго я спал? – Где-то сутки. Сутки! Это не укладывалось в голове. Совсем не укладывалось. – Почему вы меня не разбу… Точнее, где Дазай и… – Ода? – закончил за него Ацуши. – Мы планировали похоронить его сегодня. За этим я и пришел. Точнее, проведать тебя и решить, что делать дальше. – А Дазай? – В этом и дело. Он ушел. В тот самый момент, как увидел Оду… Это было ожидаемо. Чуя готовился к чему-то подобному, но, услышав, все равно почувствовал, как внутри все болезненно заныло. – Мы пытались с ним поговорить, чтобы решить, как лучше быть с телом, но он просто ушел. И до сих пор не вернулся. Как же это было в его стиле. Чуя знал Дазая слишком хорошо, чтобы не знать, как именно он будет переживать утрату. Он никогда не умел справляться с подобным на глазах всех. Но, даже понимая его желание уединиться, Чуя не мог оставить его один на один с болью. Особенно сейчас, когда все так невыносимо тяжело. Сдернув с крючка плащ, Чуя натянул его сверху, после чего сунул ноги в обувь и повернулся к Ацуши. – Я его найду, а потом мы похороним Оду. Вместе. И, не дождавшись ответа, вышел из дома. У них с Дазаем было несколько «своих» мест. Те самые, где они проводили время наедине, вдали от чужих глаз. И сейчас Чуя со всех ног бежал именно туда. Ведь пару раз, после очередных ссор, тот находился именно там, сидел в одиночестве, ожидая непонятно кого или чего. Тогда Чуя подходил к нему, молча скользя взглядом, а потом протягивал руку, пока тот не сжимал его ладонь и не следовал за ним обратно в лагерь. Но сейчас, оказавшись там, он никого не увидел. Ни в лесной чаще, ни в убежище рядом с рекой, ни на сеновале недалеко от одной из окружавших их деревень. Нигде. Только пожухшие от прошедших холодов растения, прорвавшая сквозь корочку льда река и полупустой сеновал. Чуя отчаянно осмотрел все возможные места, будто надеясь, что в одном из них притаился Осаму. Никого. Совсем никого. – Дазай! – закричал он, что есть силы. – ГДЕ ТЫ?! От громкого голоса рядом взлетели в небо дикие птицы. – ГДЕ ТЫ, ЧЕРТОВ ДАЗАЙ!!! Ответом была лишь лесная тишина. Раздраженно и устало выдохнув, Чуя опустился на колени, пытаясь понять, что делать дальше. Отчаянье душило подобно жгуту. Во всем произошедшем виноват только он, а значит, что ему со всем и разбираться. Поэтому нужно было идти обратно, прямо сейчас. И он пошел, хотя больше всего на свете хотел остаться в этом лесу навсегда. Они похоронили Оду в тот же день, и, стоя над его могилой, Чуя всматривался в спрятанное под тканью тело, не веря, что все происходит на самом деле. Произошедшие события были будто частью сна. Абсурдного, нелепого, ужасного. Ему хотелось проснуться и обнаружить, что ничего не было, что все лишь привиделось. Но нет. Реальность продолжалась обступать, болезненно бить и не отпускать. – Что мы будем делать дальше? – осторожно спросила Наоми, кутаясь плед. – Нужно уходить, – произнес Куникида. – Орден знает про это место, и раз мы так и не вышли с ними на переговоры, то все находимся под угрозой. – Но куда мы пойдем… – Найдем куда, – решительно заявила Йосано. – Пару лет назад мы с Одой начали готовить запасной лагерь, на всякий случай, там не все пригодно для жизни, но это лучше, чем ничего. – Это безопасно? Ну, отправляться в путь сейчас. – Если будем идти ночью, то вполне безопасно. Главное – не выходить на дороги и никому не попадаться на глаза. Даже торговцам и крестьянам. Чуя слушал их как сквозь воду, толком не понимая, не включаясь в информацию. Барахтаясь в своем самобичевании и горе, как бы он ни старался, у него просто не получалось рационально принимать решение. Поэтому он во всем положился на других, лишь неопределенно кивнул, когда Йосано о чем-то его спросила. – Чуя-я-я, – щелкнула она у него перед носом. – Ты как? – Все в порядке, – откликнулся он, моргая. – Ты как, согласен? – Да, согласен… Согласен со всем, что вы решите, просто скажите, что делать, – и он отошел в сторону, всматриваясь в ночной лес. Прошло уже больше четырех дней, но Дазай так и не вернулся. И вряд ли вернется к моменту их ухода из лагеря. Не зная, почему, но Чуя ожидал этого на уровне подсознания. Да, Дазай пропадал раньше, но при желании его всегда можно найти. И он находился. После ссор, когда Чую наконец отпускала ярость и обида, он всегда шел к нему мириться. Сейчас его нигде не было, и это значило одно – Дазай не хотел, чтобы его нашли. И как бы Чуя ни оббегал раз за разом «их» места, ни заходил в самую чащу, беспомощно зовя его, Осаму не откликнется, потому что было одно объяснение. Он не хотел его видеть. Он винит его во всем, что случилось. Потому что именно он виноват в смерти Оды. – Одасаку. Осознание подобно острой стреле пронзило в грудь, позволяя жгучей едкой тоске разрастись внутри. Чуя почувствовал, как глаза предательски защипало, но он не позволил ни единой капле скатиться по щеке. Он ни за что не покажет свою слабость. Не позволит видеть другим, как скручивает все в тугой узел внутри, не давая нормально дышать. Ему нужно быть сильным, чтобы оказывать поддержку тем, кому тяжелее. А им тяжелее. Чуя умел быть сильным и понимал, что в будущем походе на новое место все полагаются на него. И он точно не может подвести. В последний раз взглянув в ночной лес в надежде увидеть там знакомую фигуру, Чуя развернулся и пошел обратно к остальным. Наступало время перемен. Настоящее время Ему все же удалось сбежать из той части леса. Чуя выбрался из своего укрытия, как только понял, что Орден во главе с Фёдором ушел достаточно далеко. Уверенности в этом не было, но, если не сделать этого сейчас – уже не получится никогда. Поэтому, пересилив свои опасения, он начал выбираться. Тело к тому моменту совсем затекло, и каждое движение неприятной болью отзывалась в конечностях. Поправив на себе съехавший плащ и натянув на голову капюшон, Чуя побежал прочь, как можно быстрее туда, где можно будет спрятаться. Вокруг к тому моменту наступила ночь, и когда он добрался до ближайшей деревни, там уже все спали. К счастью, ему открыла двери одна молодая девушка, пригласившая остановиться у них, переночевать. Чуя искренне ее поблагодарил и, оказавшись внутри ее дома, сразу столкнулся с тремя маленькими детьми. – А ну быстро спать! – строго прикрикнула она на них. – Проходите пожалуйста. Чуя прошел во внутрь, садясь за стол, и через мгновение перед ним оказалась плошка риса, немного рыбы, стакан красного вина. – Мы не богаты, но надеюсь, что вам понравится. При виде еды у него буквально затряслись руки, настолько он давно не ел. – Спасибо, – только и смог проговорить он, прежде чем набросился на еду. Чуя пытался всеми силами держать себя в руках, но в итоге все равно почти не жевал. Хотелось одного – насытиться, чтобы, наконец, стало легче. Он не ел толком несколько дней, и теперь, когда у него это получилось, ему было сложно себя контролировать. Но девушка будто понимала это и, лишь улыбнувшись, села рядом, а потом предложила добавки. Но Чуя отказался. Как бы ему ни хотелось, он понимал, что семья не богата и объедать их выше своего достоинства. К тому же, они и так помогли ему, рискуя всем. После они уложили его на кухне, и он сразу же провалился в сон. Из дома Чуя ушел с первыми лучами солнца, оставив на столе несколько монет, которые могли покрыть его ночлег и еду. Ему хотелось как можно скорее убраться оттуда, чтобы никто не заметил и не передал Ордену. Ведь иначе они придут к ней, и все то страшное, что случилось с той приютившей его семьей, повторится. Я приношу всем беды. За мной идет смерть. В лесу было свежо, пахло недавно прошедшим дождем. Вздохнув полной грудью, Чуя понял, что чувствует себя значительно лучше. Видимо, ему не хватало банальной возможности отоспаться и нормально поесть, а когда за последние дни он истощил свои последние ресурсы, стало совсем тяжело. Сейчас же стало значительно лучше. Поэтому он был безумно благодарен той девушке, хотя так и не узнал ее имени. Но он пообещал себе, что обязательно ее наградит, как только все придет в норму и ему не придется больше спасаться бегством. Весь сегодняшний день Чуя был в пути. Ему хотелось как можно дальше уйти в противоположном от Ордена направлении, чтобы больше не встретиться с ними случайно. А еще он больше не полагался на дичь в лесу и заранее покупал еду у крестьян во встречающихся на пути деревнях. Всегда нужно иметь запасы вяленого мяса, сухарей, орехов, которыми можно будет питаться в случае засады и невозможности выйти из укрытия. Ближе к вечеру он начал потихоньку искать место для ночлега. Становилось все холоднее, и хотелось разжечь костер, чтобы согреться. Но Чуя быстро одернул себя. Да, с огнем было бы полегче, но он привлечет недоброжелателей, и не важно, кто это будет, инквизиция или разбойники, ему не нужны неприятности. В итоге он остановился в небольшой роще, где под деревьями можно было завернуться в плащ, подложить под себя сухие листья и траву. Он ночевал так сотни раз, и этот вариант казался наиболее подходящим. Разложив вещи, ему пришлось вернуться обратно в лес, чтобы найти все необходимое для сна. Только вот что вообще можно найти в этих чертовых болотах?! Чуя ходил вдоль тропы, пытаясь отыскать сухую траву, но из-за прошедших дождей и в целом влажного климата все было отсыревшим, совсем непригодным. Хорошо, посплю так. Не привыкать. Внезапно рядом раздался резкий свист летящей стрелы, и следом ногу пронзила резкая боль. Сначала Чуя не понял, что произошло, даже толком ничего не почувствовал. Словно его обожгло крапивой или чем-то подобным. Но с каждым мгновением боль начинала усиливаться. Опустив глаза, Чуя увидел, что его ногу чуть выше колена проткнуло нечто похожее на железное копье. От самого копья тянулась цепь, уходившая вниз, в кустарники, что располагались рядом. Чуя дернул ногой, потянув на себя. Прикован. Привязан. Ему не уйти. Словно собака на цепи. Шоковое состояние прошло, и на него с шумом обрушивалась действительность. Стоять становилось все тяжелее, и, еле сдерживая болезненный крик, Чуя опустился, садясь, чтобы не упасть. Рана горела огнем, кровь начинала течь все сильнее, она заливала все вокруг, и из-за мешающего копья ее невозможно было остановить. Выругавшись, Чуя попробовал вынуть его, но концы того имели форму крюка, из-за чего они впивались в неповрежденную часть, не позволяя достать себя. Тогда он попробовал потянуть за цепь, чтобы хотя бы отвязаться, но она лишь натянулась и не поддалась. Сжав зубы, чтобы не закричать, Чуя дернул ее сильнее, и в следующий момент рядом вспыхнуло пламя, полетевшее вверх и громкой вспышкой разорвавшееся над деревьями. Это был сигнальный огонь. И теперь «охотник» знал, что «дичь» угодила в его капкан.