Мартовский рассвет

— Ангел... — Минхо едва слышно шепчет. Горячее дыхание щекочет Джисону шею, но он не возражает. — как же ты прекрасен, ангел мой. Сухие тёплые губы покрывают шею ласковыми поцелуями. Минхо лежит на Джисоне сверху. Джисону хорошо. Ему хорошо, когда он чувствует вес, тепло, запах своего парня. Оба хорошо помнят, как в слезах Джисон извинялся за то, какой он мерзкий и как он соскучился по запаху. "Джисон-и, всё хорошо, это не мерзко, не говори глупостей", — голос Минхо в трубке тогда был мягким и нежным. Он обещал скоро приехать и сдержал обещание. А за окном занимался холодный мартовский рассвет. С их стороны, на востоке, небо было розово-голубым, и где-то за частным сектором виднелся белый полукруг солнца, что немного походило на смоченный в молоке ватный диск. Хорошо, что не измазанный подводкой и тушью. В последний раз Джисон просто измазал косметикой щеки. А сейчас в его сердце была нежность. Ужасно болезненная, от которой ком в горле и реки из глаз. — Не плачь, Джисони, — Минхо попросил его тоном, каким обычно просил не курить или взять с собой обед, а потом поцеловал мягкие щеки, забрался руками Джисону под футболку и погладил живот. — Я не плачу, хëн, — Джисон подтянул его повыше и уткнулся лицом в его шею. — Я не раздавлю тебя? — Лежи спокойно, хëн. Всё хорошо. Минхо замолкает и краем глаза смотрит в окно. Далеко в небе ещё видно парочку звёзд. — Я люблю тебя, Минхо, люблю, так люблю... — И я тебя люблю, Сони. — Почти больно становится, хëн. — Не надо, чтоб больно. Посмотри лучше на небо, Джисони. Минхо скатывается с Джисона на нерасстеленную кровать, ложится на бок и крепко обнимает его. Они путаются в ногах друг друга, глупо смеются, Джисон негромкр чихает, прикрывая лицо локтем. Минхо снова смеётся и шепеляво шепчет: "bless you". В последнее время он перестал стесняться своего акцента. Полугодовая практика в США дала о себе знать. Джисон нежно улыбается и осторожно чмокает Минхо в уголок губ. Это так удивительно для него. Он ждал Минхо больше двух лет. Отношения с Минхо были самыми правильными. Минхо был самым правильным, буквально идеальным ("не идеализируй меня, сони"). Их крепкая дружба постепенно переросла в крепкие здоровые отношения. Этап безумной влюблённости почему-то они пропустили. Холод, просачивающийся в квартиру из приоткрытого окна, заставил поежиться. Вставать было лень. Минхо укрыл себя и Джисона пледом, а по бокам от них свернулись тёплые и сонные мурчащие коты.