Я утопаю в твоих глазах

— 14 Декабря 1994 года — Вечер. Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Улицы освещали своим приглушённым светом фонари, от лучей которых слабо блестел совсем недавно выпавший снег, успевший укрыть собою Санкт-Петербург и остальные города суровой России. Редкие деревья были припорошены инеем. Из приоткрытых окон жителей можно было услышать смех детей и музыку. Многие уже украсили свои дома и помогали детям наряжать ёлку. А из окон можно было увидеть силуэт, который медленно удалялся. Это и есть наша главная героиня, Соня. Одета она была совершенно не по погоде. Девушка, довольно низкого роста вся дрожала от холода, ведь в майке, джинсах и косухе в минус девять долго не продержишься. На вид ей было не больше шестнадцати. По лицу была размазана тушь, а по щекам текли слёзы. Её зелёные глаза были полны отчаяния и злости. Волосы каштанового цвета напоминали колючего ежика, чьи иголки торчали со всех сторон. На плечах из стороны в сторону покачивался чехол, внутри которого вероятнее всего лежала гитара. В руках она везла черный чемодан, на ручке которого висел рюкзак с нашивками зарубежных и советских рок-групп. Создавалось ощущение, что ещё совсем чуть-чуть, и он лопнет от переизбытка вещей. Она практически выбилась из сил, но увидела скамейку, которая стояла рядом с небольшой пятиэтажной советской коммунаркой. Не задумываясь о том, что она может замерзнуть и проваляться месяц в больнице, что кричал ей её голос разума, она легла на неё и, свернувшись в калачик уснула. Проснулась героиня от того, что кто-то аккуратно теребил её за плечо. — Дамочка, ты что, совсем себе мозги отшибла? Ты же, ё моё, всё себе отморозишь! - Соня приоткрыла глаза, и увидела двух парней, которые с непониманием смотрели на неё. Один был высоким, тёмным брюнетом, с взъерошенными волосами, которые торчали из-под шапки. Его брови были сложены домиком, а в его карих глазах читалось недовольство, которым он на самом деле скрыл своё беспокойство. Второй же парень, был блондином, который, вероятнее всего, покрасил волосы в этот цвет. У него тоже были карие глаза, и своей внешностью он чем- то напоминал большого и пушистого кота. Он посмотрел на неё с сочувствием и произнёс: — Мих, спокойнее. Ей от этого лучше не станет. Бери её и неси к нам, а я возьму вещи. — Сань, да как тут спокойнее? Ты посмотри на неё, она же помрёт от холода! А насчёт этого ты прав, она сама вряд-ли куда дойдёт. - Через несколько мгновений её обмякшее от снега тело подхватили на руки и понесли в дом. — Не надо. - Раздался тихий и охрипший голос девушки. — Что «Не надо»? Уж ты меня извини, но ты тут мёрзнуть не останешься. - Пробурчал парень, которого звали Михаил. Не в силах больше сопротивляться, Соня замолкла и быстро провалилась в сон. /от лица Миши/ — Сань, да я тебе отвечаю, эта девушка вкрай сдурела! Ты посмотри как она одета, ё моё. - Я начал закипать. Как можно быть такой легкомысленной? Она же в одной косухе, чёрной майке и джинсах того же цвета. Сумасшедшая! Даже я, панк и анархист, понимаю, что так нельзя. Я не мог понять, почему так завёлся. Я ведь даже не знаю как её зовут, а волнуюсь, словно за брата своего. — Может у неё случилось что-то и не было возможности по другому одеться. Или дома лишилась. - Спокойно ответил Балунов, туша сигарету об край старого подоконника в подъезде, оставляя окурок там же. *** Лифт перестал работать ещё год назад, что не сошло на руку парням. Горшенёв тихо матерился, так как тащить обмякшее тело девушки на пятый этаж, было ещё тем заданием. Когда ребята дошли до нужной им двери, Саша открыл советские двери, пропуская первого Мишу. Они вытерли ноги об коврик, который находился при входе в квартиру. Балу снял с себя верхнюю одежду, оставляя всё в коридоре. Он взял на руки мирно спящую даму, пока его друг снимал с себя лишнюю одежду. Гитарист аккуратно отнёс шатенку в гостиную, где умостил её на диване. — Сань, ты пока что поставь её чемодан, гитару и рюкзак куда там хочешь, потом разберёмся что с ними делать. - Балу кивнул, но перед этим блондин забрал какие-то лишние вещи с дивана, дабы девушке было удобней спать. Миша с интересом рассматривал её рюкзак. Он был весь в нашивках групп типа Metallica, The Exploited, Кино и Ария. На лице кареглазого невольно всплыла улыбка. Пока Шурик относил вещи, певец снял армейские берцы с её ног, оставляя это в прихожей. Попутно он сходил в свою комнату и принёс свой красный, клетчатый плед. — Мих, ты есть будешь? - Раздался голос Сани с кухни. Миша накрыл девушку пледом и тяжело вздохнув, поплёлся на кухню. Саня уже заварил чай, а Горшок подошёл к холодильнику, открыл его, в надежде, что там появится хоть что-то кроме уже изрядно доставших ребят колбасы и хлеба. Но удача была не на их стороне. Там лежала всё та же колбаса да хлеб. — Мда, надо будет нам сходить в магазин. Тут мышь повесится скоро. - Сказал Горшенёв про себя. Не впервые ребята питаются такой пищей, поэтому их организм вполне привык к такому. Наспех достав продукты и сделав бутерброды, он поставил тарелку на середину стола. — Опять бутерброды? - Пробурчал Саня. — Мы их уже неделю их едим. — Ну простите, креветок из Магадана не подали. - Съязвил шатен, хоть и полностью был согласен с другом. Он плюхнулся на стул и взял один бутерброд с тарелки, пережевывая сухую еду, запивая горячим чаем. На часах было около двух часов ночи. В мусорном баке, что не странно, валялось несколько банок пива. Балунов сидел на подоконнику с акустической гитарой, на ходу придумывая какие-то партии. — Этот, давай уже завтра продолжим, а-то, бляха муха, спать хочется. - Сашка понимающе кивнул, слезая с подоконника. Ребята пожелали друг другу спокойной ночи, расходясь по своим комнатам.