Белый человек

Вой уже давно прекратился, но эхо всё ещё гуляло – в голове, не среди вековых деревьев – они наоборот стояли неподвижно, похожие на декорацию искусного морока. – … если не у нас, то нигде. – … пригласить других заклинателей… На всякий случай. Цзян Чэн слушал Ланей краем уха. Ему бы совсем отключиться от их диалога, но чувства всё ещё были обострены. Вокруг него искрило. Не дотронуться, не подойти слишком близко. Оно пройдёт, но не сразу. – Не нужно мне это. – Цзинь Лин увернулся от рук лекаря, вскочил на ноги и сделал два шага спиной вперёд. – Глава, – устало позвал лекарь. Он не потянулся следом, вероятно, понимая, что Цзинь Лин скоро и так свалится. Цзян Чэн решил ему помочь: подошел сбоку и с силой надавил на его плечо. Цзинь Лин со стоном осел на холодную землю, усыпанную грязно-желтыми листьями. Схватился не за плечо, а за левое колено. Цзян Чэн посмотрел на него, сидящего в его ногах – измученного и израненного, и заставил себя отвернуться. – Делайте всё необходимое, – приказал он лекарю, отходя на несколько шагов. Цзинь Лин зашипел от первого же касания. Не от физической боли, конечно. Цзян Чэн прекрасно понимал его состояние. В груди заворочался отголосок былой боли, и во рту стало кисло. Он отвернулся, не найдя в себе сил продолжать смотреть на Цзинь Лина. И тут же увидел подходящих к ним Ланей. Белые одежды почти светились в темноте, делая их похожими на двух призраков, блуждающих среди мертвого леса. Рукава братьев были по локоть в крови, спереди на ханьфу чернели брызги. Цзян Чэн отвёл взгляд, зато они решили этикетом себя не утруждать и в упор рассматривали Цзинь Лина. Цзян Чэн сдвинулся, чтобы закрыть его собой. Оба взгляда тут же перекинулись на него лицо. – Глава клана Цзян. – Лань Сичэнь остановился и повёл руками, чтобы сложить их за спиной, но в последний момент остановил себя: не привык ходить в грязном. Если вообще хоть когда-нибудь ходил. Зато Ханьгуан-цзюнь, остановившийся на шаг раньше, на кровь никакого внимания не обращал. Как и на Цзян Чэна – их привычная и взаимная стратегия поведения в те крайне редкие моменты, когда их дороги пересекались. – Лань Сычжуем занимаются лучшие целители, не сомневайтесь. – Лань Сичэнь обладал невероятной способностью: его голос вводил в медитативное состояние и проблемы сразу начинали казаться не такими серьезными. Цзян Чэн дернул плечом. Никто и не сомневался, что у Ланей всё прекрасно с целительством. Тела они прочищали не менее искусно, чем юные головы. Лань Сичэнь продолжил, перед этим зачем-то коротко взглянув на брата: – Как только вернёмся в Облачные Глубины, сразу сообщим о его состоянии. Вам и главе клана Цзинь. От резкого ответа Лань Сичэня спасло только то, что он не опустил взгляд, а удержал его на лице собеседника. И к лучшему: одна попытка рассмотреть Цзинь Лина, и Цзян Чэн без малейших колебаний отодвинул бы доброжелательность – именно так он называл свою способность вести продолжительные и вполне цивилизованные диалоги. Впрочем, хвастаться было бы нечем, если бы не почти нездоровое спокойствие Лань Сичэня. – Нет нужды его напрягать. Он приползёт в Облачные Глубины в любом случае и любом состоянии, так пусть отправляется туда сразу. – У главы клана могут быть дела в резиденции, – внезапно подал голос Лань Ванцзи. Звучал он чересчур спокойно – как всегда, но в текущей ситуации его отстраненность казалась ненормальной: его любимый воспитанник мог умереть в любой момент. Но не Цзян Чэну оценивать адекватность реакций Ланей. Ему бы для начала со своими разобраться. Но одно он знал точно – нечеловеческое упрямство Цзинь Лина не даст ему даже взглянуть в сторону Башни Кои. Когда Цзян Чэн говорил, что он при необходимости поползёт в Облачные Глубины, именно это и имел в виду. Его племянник вырос упёртым бараном, не умеющим отступать. И с этим пришлось научиться считаться за пять лет, прошедшие с того момента, когда он стал главой клана. – Он умеет расставлять приоритеты, – парировал Цзян Чэн. За спиной Цзинь Лин некрасиво ругнулся, лекарь тут же стал ему что-то тихо объяснять. Настолько тихо, что его речь не удавалось разобрать. Лань Сичэнь устало ему улыбнулся, и Цзян Чэн с удовольствием переключил на него своё внимание. – Тогда мы отправимся все вместе в Облачные Глубины. Как только главе клана Цзинь окажут необходимую помощь. – И Лань Сичэнь всё же скользнул взглядом по Цзинь Лину. Цзян Чэн оглянулся, осмотрел всё ещё сидящего на земле племянника и занимающегося перевязкой его колена целителя. Цзинь Лин более-менее пришёл в себя, судя по сжатым кулакам и выправленной осанке. Если бы поднял голову, то они все наверняка увидели бы блеск упрямства в его глазах. Юношеский максимализм перерос в стержень, на котором держался его характер. Как и весь Ланьлин Цзинь. – Глава клана Цзинь в порядке, – сказал Цзян Чэн, отвернувшись от Цзинь Лина. – Он готов отправляться. – Не отправитесь с нами? – спросил Лань Сичэнь. Если не приглядываться, то и не сказать, что в его облике что-то изменилось, но Цзян Чэн знал, куда смотреть, и легко распознал хорошо скрытую эмоцию – облегчение. Он хмыкнул. – Справитесь сами. Жду от вас новостей к утру. Цзян Чэн резко отвернулся к Цзинь Лину, пропуская никому не нужный сейчас ритуал прощания. Лани сами до такого не опустились бы, а ему сейчас было всё равно на поклоны, тем более после того, как они чуть не остались с двумя трупами на руках. Цзинь Лин напоминал струну, которая вот-вот лопнет. Цзян Чэн присел рядом с ним и снова положил руку ему на плечо, сжал, но на этот раз не сильно – чтобы привлечь к себе внимание, не больше. Цзинь Лин перевёл на него взгляд – уже осмысленный. Цзян Чэн ничего не стал ему говорить, их зрительного контакта было вполне достаточно. За спиной тихо переговаривались Лани. Он выпрямился, всё ещё смотря Цзинь Лину в глаза. Большой палец правой руки неосознанно прокрутил Цзыдянь на указательном. Всё с ним будет в порядке, – решил Цзян Чэн. Если он сам справился, то и Цзинь Лин справится. *** Весь путь до Пристани Лотоса Цзян Чэн думал о Лань Сычжуе. О его вспоротой грудной клетке, нечеловеческих хрипах и черном от крови ханьфу. Когда Цзян Чэн приземлился на ту лесную поляну и увидел его состояние, то сразу понял, что дело дрянь. Так и оказалось: тварь не одолели даже пришедшие на подмогу к Цзинь Лину и Лань Сычжую лучшие заклинатели крупных орденов. Их совместных сил едва хватило, чтобы ранить и изгнать. Но не убить. Цзян Чэн зашёл к себе в кабинет и тут же принялся скидывать ханьфу. Отдыхать и отмокать в горячей воде было некогда: скоро Лань Сичэнь вызовет всех на экстренный совет кланов, чтобы совместно обсудить, что делать с тварью, поэтому времени на решение внутриклановых проблем оставалось максимум до вечера. Всё утро Цзян Чэн просидел за столом, готовя документы и инструкции для подчинённых. Далеко не в первый раз ему придётся оставить орден на неопределённый срок, поэтому он точно знал, что Пристань не рухнет и не уйдёт под воду. Но знать одно, а всё равно бояться за дом – совсем другое. Удивительно, но первым ему написал не Лань Сичэнь, а Цзинь Лин. Ни о каком официозе, конечно, не шло и речи. «Ты мне нужен в Глубинах. Срочно. ЦЛ» Голова сама устало опустилась на ладонь. Цзинь Лин не имел привычки дергать его – предпочитал самостоятельно решать проблемы до той критической точки, когда самому уже никак не справиться. Как, например, прошлой ночью. И если он звал сейчас, значит, Цзян Чэна ждали скверные новости. Мысли о предполагаемой смерти ближайшего друга его племянника – и одного из лучших молодых заклинателей – он старался гнать подальше. Они казались абсурдом, неуместной шуткой судьбы в прохладный, но солнечный осенний день. Цзян Чэн быстро привёл себя в порядок. Однозначно почувствовал себя лучше, но тело всё же немного ломило – слишком много сил было потрачено в ночной схватке с тварью. Сейчас бы ему голову с дребезжащими в ней мыслями уложить на подушку или хотя бы остаться дома, а не лететь в Облачные Глубины, а потом на совет кланов, который Лань Сичэнь в соответствии с изобретённой им же традицией каждый раз проводил на нейтральной территории. Критике его решение никто не подвергал: после войны с Вэнями у каждого в голове завелось с десяток тараканов, и если Лань Сичэнь не хотел видеть толпы заклинателей у себя дома, то имел полное право. Цзян Чэн точно не осуждал. И дело даже не в том, что ему не хотелось в Облачные Глубины, просто резиденция Ланей – важная часть прошлого. Не хотелось разбавлять юношеские воспоминания новыми. Он уже дважды посещал Облачные Глубины после всего, но в те разы его не успевало накрыть. Сейчас же… не стоило даже рассчитывать на везение. Ведь, если смотреть правде в глаза, в последние годы ему слишком часто везло. Настолько, что его юная версия уже давно словила бы искажение ци от паранойи. Цзинь Лин прохаживался сразу за воротами в Облачные Глубины. Сильно хромал, но не останавливался. Нахмуренные брови, искрящийся взгляд, сложенные на груди руки. Он вырос и стал копией своего отца. Несмотря на то, что не имел возможности видеть и запоминать его жесты и реакции, всё равно умудрился перенять их. Павлинья кровь оказалась сильнее крови сестры. В своё время Цзян Чэн очень сильно постарался убедить себя, что для управления кланом так лучше. Цзинь Лин заметил его и остановился. – Почему так долго? Цзян Чэн подавил желание дать ему подзатыльник и прошёл мимо, направляясь к павильону, где его обычно принимал Лань Сичэнь. Цзинь Лин двинулся следом, но больше ничего не сказал и не спросил. Не воет и не прячется в саду – значит, всё не безнадёжно, – решил Цзян Чэн и ускорился. Цзинь Лин ожидаемо отстал. Ланей в разгар дня было много, и от множества белых одежд замутило, но проблема, вероятно, всё же заключалась в отсутствии сна и отдыха. На него смотрели – и неудивительно: его темно-лиловое ханьфу бросалось в глаза, а местные не так уж и сильно старались соблюдать свои бесконечные правила, хотя очень любили делать вид. К главе и приближенным это не относилось, – подумал Цзян Чэн, заметив Лань Сичэня, беседующего с Лань Цижэнем недалеко от библиотеки. Они сразу его заметили. Лишний раз пересекаться с бывшим наставником не хотелось, но Цзян Чэн мог признаться хотя бы себе, что ему вообще ни с кем из Ланей не хотелось пересекаться, кроме Лань Сичэня и Лань Сычжуя. Первый был удобным, а второй при всей своей статности и образованности оставался достаточно приземлённым. И настолько ценил дружбу с Цзинь Лином, что готов был при необходимости отдать за него жизнь – вполне достаточно, чтобы заслужить уважение Цзян Чэна. Он дошёл до библиотеки, ответил на приветственный поклон и без смущения отвёл взгляд от внимательно разглядывавшего его Лань Цижэня. Кого он видел? Главу могущественного клана или мальчишку, при взгляде на которого на ум неизменно приходило одно слово – недостаточно. Лань Сичэнь заговорил первым: – Целители делают всё возможное, но лучше не становится. Им удаётся поддерживать его жизненные силы, ему не хуже, но… – Он не приходит в себя, – вклинился подошедший Цзинь Лин и встал по правую руку. Лань Цижэнь моментально ошпарил его взглядом: перебивать главу клана – неслыханная дерзость. Недовольный взгляд перетёк на Цзян Чэна. И что это? Осуждение методов воспитания? Уж не Лань Цижэню… Цзян Чэн отмахнулся от начавшего затапливать разум раздражения. Не время и не место для упражнений с эмоциями. – Вы вчера упоминали приглашенных целителей. Они тоже не могут помочь? – спросил Цзян Чэн. Если память ему не изменяла, а она ему никогда не изменяла, то предложение поступило от Лань Ванцзи. Вряд ли от него стали бы отказываться: тягаться с нечеловеческим упрямством непосильно, а игнорировать мнение, которое снова имело значение благодаря восстановленной из пепла репутации, неприлично для чтущих традиции Ланей. Лань Сичэнь и Лань Цижэнь переглянулись. – Лань Сычжую помогают целители и из других кланов. Боюсь, желаемого результата пока не удалось достичь, – осторожно ответил Лань Сичэнь. Его идеально подобранные слова вызывали смутное беспокойство. Цзян Чэн терпеть не мог, когда от него что-то скрывали, а Лани явно приготовились выкручиваться всевозможными способами. Он посмотрел на Цзинь Лина, но тот не обращал на него внимания, его взгляд был прикован к виднеющимся среди пожелтевших крон крышам домов. Цзян Чэн мог обойти Облачные Глубины с закрытыми глазами и ни разу не споткнуться, поэтому прекрасно помнил, что в тех домах. Под конец своего обучения он травмировал ногу на тренировке и проторчал под наблюдением местных целителей два дня, а сейчас там же пытались спасти жизнь Лань Сычжую. – Я распоряжусь, чтобы подготовили для вас комнаты, глава клана Цзян, – сказал Лань Сичэнь со слабой улыбкой. – Сегодня на заходе солнца я созываю совет кланов. Будет лучше, если мы полетим туда все вместе. Вам лучше отдохнуть перед полётом. И как тошнотворная и неуместная в настоящий момент вежливость не скрипела у него на зубах? Цзян Чэн кивнул и ещё раз покосился на всё ещё безучастного Цзинь Лина. – Мы проведаем Лань Сычжуя. – Не стоит, – с извиняющейся улыбкой отозвался Лань Сичэнь. – Целители сбиваются с ног, вы будете только мешать, – впервые подал голос Лань Цижэнь. С годами он говорил всё звонче и четче. Цзинь Лин никак не отреагировал на запрет навещать друга. Лани попрощались и ушли. Цзян Чэн встал боком к библиотеке и тоже вгляделся в виднеющиеся крыши. Всюду золотые кроны, а вдали горы. Захватывающий пейзаж. И где-то там в любое мгновение могла оборваться жизнь. – И что это было? – спросил Цзян Чэн. – О чём ты, дядя? – отстраненно спросил Цзинь Лин. Заталкивать в себя эмоции – не самая полезная для души и разума практика, но он хотя бы не отказался называть его «дядей» в приватных беседах. – О запрете навещать твоего друга. Цзинь Лин пожал плечами. – Просто они боятся, что у Ханьгуан-цзюня случайно соскочат пальцы с гуциня и он порубит всех струнами в фарш. Цзян Чэн хмыкнул. Раз Цзинь Лин шутил, значит, пока не всё потеряно. *** До фарша дело не дошло. Они долго беседовали в выделенных для Цзян Чэна комнатах, пили безвкусный чай, обсуждали неудавшуюся охоту, раны Лань Сычжуя, но в один момент Цзинь Лин не выдержал и подорвался. Ожидаемо. Вечерело. Облачные Глубины постепенно начинали тонуть в тумане. Цзян Чэн шел, стараясь не упускать из виду Цзинь Лина, который уже был далеко впереди. Изо рта вырывался пар, кисти рук и шея быстро замерзли, а перед глазами застыла холодная осенняя картина – безветренная и тихая, такая же траурная как и одежды Ланей, неспешно передвигающихся вдалеке. Их было немного, двое или трое – уже слишком поздно. Когда Цзян Чэн зашел в нужный дом, Лань Ванцзи ожидаемо сидел на полу с гуцинем на коленях и недовольно сверлил взглядом Цзинь Лина, остановившегося недалеко от постели, вокруг которой крутились целители. Стоило ему заметить присутствие Цзян Чэна, как его взгляд стал ещё напряженнее. В фарш Лань Ванцзи их не превратил, но его ничем не скрытый страх за Лань Сычжуя был настолько ощутим, что Цзян Чэну захотелось убраться отсюда подальше. Лань Цижэнь оказался прав: им тут не место. Точно не сейчас. Первой мыслью было забрать Цзинь Лина, но он не стал, вышел на улицу в одиночестве, глубоко вдохнул свежий воздух и только тогда понял, как же сильно внутри пахло снадобьями и травами, а ещё совсем немного омертвевшей плотью. Цзян Чэн прошелся до соседнего домика, потом до следующего. Он думал, что Цзинь Лин останется внутри надолго, но тот быстро вышел, огляделся, нашёл его взглядом и, здорово припадая на ногу, двинулся навстречу. – Почему он не приходит в себя? – Что-то с ци. – Цзян Чэн отвернулся, чтобы не продолжать разговор. У него не было ответов на дальнейшие вопросы Цзинь Лина. – С энергетическими каналами? Они бы уже давно их замкнули, решили проблему как-то. Почему они ничего не рассказывают? Цзян Чэн молчал. Он двинулся прочь от домиков. Здесь им всё равно делать нечего. Надо подготовиться к совету кланов. Цзинь Лин продолжал сыпать догадками и собеседник ему явно не требовался: – Или это ядро? И согреться перед полётом. Попросить ещё горячего. – Если ядро, то его можно пересад- Цзян Чэн резко развернулся и схватил Цзинь Лина за ворот под горлом, дергая на себя и не обращая никакого внимания на болезненный стон. Он ничего не видел перед собой, ничего не чувствовал кроме ярости, обжигающей внутренности подобно лаве. – Нельзя, – сказал Цзян Чэн, едва поборов спазм в горле, – пересадить ядро. – Не всем оно нужно, – ответил Цзинь Лин, вцепившись пальцами в кулак Цзян Чэна, сжимающий его ворот. Легкая паника в его взгляде никак не мешала его упрямству. – Преступники… Цзян Чэн резко отпустил его и в последний момент схватил за локоть, не дав свалиться на холодную землю. – Ты меня понял? – ровно спросил Цзян Чэн. Цзинь Лин поднял на него взгляд и сразу стало понятно, что ни гуля он не понял, но хотя бы додумался покорно кивнуть. Цзян Чэн отвернулся и пошёл в сторону отведенных на время его пребывания комнат. Всю дорогу он прокручивал большим пальцем раскаленный Цзыдянь. На место сбора они вылетели, когда Облачные Глубины потонули в ночной мгле, едва разбавленной туманной дымкой. Дорога Цзян Чэну далась тяжело. Тупая боль в среднем даньтяне то появлялась, то исчезала. Он понимал, что она вызвана разговором с Цзинь Лином и последовавшей за ним вспышкой гнева, но всё равно периодически становилось невыносимо душно от тревоги. Цзян Чэн не боялся ни боли, ни крови, ни ран, но от любого, даже малейшего дискомфорта в среднем даньтяне тело сковывало от страха так, что он мог думать только о том, чтобы остановиться и убедиться, что всё в порядке. Но во время полета в окружении адептов Гусу Лань и Юньмэн Цзян он не мог себе этого позволить. Оставалось только терпеть и ждать. В качестве места для совета кланов Лань Сичэнь выбрал брошенную резиденцию давно разорившегося ордена, расположенную в горах – нейтральная территория, хоть и недалеко от Гусу Лань. Добираться сюда не на мечах – то ещё приключение. Цзян Чэн не пробовал и не собирался. Место выбрано поистине величественное и живописное, но ночью горы были не больше, чем непроглядной чернотой, и если бы не сигнальные огни, то не обходилось бы без несчастных случаев. Они приземлились на площадь перед входом в резиденцию, и в тот же момент, когда ноги Цзян Чэна коснулись земли, грудь ошпарило болью. Не успев себя остановить, он немного согнулся и коснулся рукой груди. Длилось это не дольше мгновения, но Лань Сичэню и его хватило: он вопросительно приподнял брови и уже собирался что-то сказать, но Цзян Чэн мотнул головой и пошёл ко входу в резиденцию. Если повезёт, то он успеет уединиться и привести себя в порядок до начала совета. Цзян Чэн не успел, но уже под конец пересказа Лань Сичэня понял, что в даньтяне не осталось ни намёка на дискомфорт. Прошла злость, спровоцированная глупостью Цзинь Лина, прошла и боль. Цзян Чэн даже не сомневался, что придумал её себе сам. – … и сейчас наши адепты идут по её следу. Нам надо принять решение в кратчайшие сроки. – Ваши адепты смогут загнать тварь в угол? – спросил глава нового ордена Син. Совсем молодой, но его амбиции даже Лань Сичэнь едва выносил. Парнишка шестнадцати лет самостоятельно основал орден и за пару лет привёл его к процветанию. – Безусловно, – ответил Лань Сичэнь, повернувшись к нему. – Но у нас нет о монстре никакой информации. И если опираться на наш вчерашний опыт, то мы не сможем избавиться от него, даже загнав в угол. – Древний монстр… – послышалось из дальнего угла зала. Цзян Чэн не смог разглядеть говорившего. Совсем недалеко кто-то произнес: – Ханьгуан-цзюнь однажды уже убил такую тварь… – В данный момент Ханьгуан-цзюнь не может присоединиться к борьбе с монстром, – тут же пояснил Лань Сичэнь. Зал загудел от перешёптываний, но один голос звучал громче остальных: – Нам нужен Вэй Усянь. Цзян Чэн опустил лоб на ладонь и покачал головой. Цзинь Лин за соседним столом вышел из оцепенения и выдавил из себя что-то невнятное: было одновременно похоже на мычание и смешок. Бурное обсуждение вспыхнуло моментально. Поначалу обсуждали Вэй Усяня, потом всё же вернулись к основной проблеме. Лань Сичэнь пытался слушать всех одновременно, отвечал на вопросы, но сам до ругани и повышенного тона не опускался. Цзян Чэн не слушал. Цзинь Лин с каждым новым витком разговора напрягался всё сильнее: все эти обсуждения казались ему тратой драгоценного времени. Его терпение лопнуло, когда все уже почти выдохлись и начали накидывать действительно рациональные предложения; Цзинь Лин вскочил и стал пробираться к выходу, стараясь не наступать на чужие ханьфу. Раньше Цзян Чэн обязательно одернул бы его и заставил сидеть до самого конца – как и подобает главе клана, но сейчас… он поймал взгляд Лань Сичэня и сам медленно поднялся. Выскочить так же быстро и незаметно как Цзинь Лин не получилось: за ним потянулся шлейф тишины, и голоса вновь зазвучали только тогда, когда за ним уже закрывали двери. Он предполагал, что Цзинь Лин сразу вскочит на меч и без оглядки унесётся в сторону Облачных Глубин, но, выйдя на улицу, заметил мечущуюся по мостику фигуру. Цзян Чэн дошёл до него и всмотрелся в чёрную воду пруда, на поверхности которого плавали листья. Цзинь Лин вцепился ему в руку. – Дядя, я… – он внезапно замолчал и отступил на шаг. Посмотрел на свои ладони, а потом на едва различимые очертания гор. Они долго молчали, куда дольше, чем Цзян Чэн ожидал. – Мне надо в Облачные Глубины, – всё же сказал Цзинь Лин. Решение он принял, но всё равно колебался: – Что мне делать с советом кланов? – А что ты можешь им предложить? – усмехнулся Цзян Чэн. Цзинь Лин тут же вскинулся, но ему хватило пары мгновений, чтобы успокоиться и понять. Он поджал губы и кивнул, а его ладонь легла на рукоять Суйхуа. – Дядя, ты останешься? – Мне надо дождаться решения совета и Цзэу-цзюня. – Возвращайся потом с ним в Глубины. Цзян Чэн неопределённо дернул плечом. Возвращаться в резиденцию Гусу Лань он не собирался, но говорить это Цзинь Лину не стал. По итогам совета могло быть только два варианта: ночная охота или возвращение в Юньмэн. Подул холодный ветер и пламя заколыхалось. Пахло надрывом. Знакомым, давним, невыносимо больным, словно он снова со вскрытой грудной клеткой. В него поместили ядро – источник силы, но до сих пор болело так, будто выпотрошили. Холодный ночной ветер всегда будет напоминанием о тёмном пути и цене, которую пришлось заплатить. Цзинь Лин больше ничего не сказал, спустился с мостика, встал на меч и очень быстро растворился в ночи. Надо было остановить, – запоздало подумал Цзян Чэн. Глубоко запрятанный страх маленького мальчика, уже давно переросшего детство, когда ещё позволительно бояться отпускать родных в неизвестность и оставаться одному, прорвался наружу образами несчастных случаев в пути и трупов, поднятых шататься по земле, в которой они должны гнить. Цзян Чэн не стал вглядываться в темноту и потакать пугливому ребёнку, который каким-то образом выжил в нем, хотя должен был умереть от агонии годы назад. Никакие поднятые мертвецы не прятались в тени – знание, сводящее на нет тревогу, но разжигающее поглощающую саму себя пустоту за грудиной. Тишину разрезал шум голосов. Закончился совет кланов и заклинатели стали покидать зал и разбредаться по выделенным им комнатам. Цзян Чэн остался на мосту, зная, что внутри от теплого воздуха ему станет хуже. Прохлада постепенно вымораживала все лишнее эмоции. Лань Сичэнь долго к нему не выходил. Давно стихли голоса, иногда проходили адепты, охраняющие территорию, а Цзян Чэн уже успел замерзнуть настолько, что мог думать только о тёплой постели и глубоком сне. Приближение со спины он не слышал до последнего, но почувствовал сразу. – Что решили? – Они хотят попробовать ещё одну атаку. – Лань Сичэнь встал по левую руку, соблюдая необходимую дистанцию. Цзян Чэну захотелось сжать его плечо, чтобы убедиться, что он из плоти, а не из мрамора. – Ты им рассказал, чем закончилась первая? – Глава клана Цзян не может не знать ответ на свой вопрос, ведь он находился в этот момент в зале. – Глава клана Лань перенимает от своего наставника не самые лучшие привычки, – заметил Цзян Чэн и даже не стал поворачиваться к Лань Сичэню, услышав его смешок. – Я бы поспорил. Они замолчали. Да и что тут говорить: если главы кланов хотят бойню, то они устроят бойню. Ещё немного – и Цзян Чэн останется совсем без сна. Он уже собирался попрощаться и уйти к себе, но Цзэу-цзюнь, действительно умеющий выжидать, остановил его одной короткой фразой: – Но есть вариант понадежнее. Цзян Чэн ещё не настолько опустился, чтобы заказывать глаза в полуформальном разговоре с верховным заклинателем, но мысленно позволил себе эту непочтительность. – И если принять во внимание обстоятельства, в которых проходит наш разговор, то вариант не только надежный, но и не для лишних ушей. Лань Сичэнь ему тепло улыбнулся. – Я рад, что за столько лет мы достигли полного взаимопонимания, Цзян Ваньинь. Цзян Чэн усмехнулся на такой резкий откат до неформальности. Надо было всё же позволить себе закатить глаза и уйти спать, забыв попрощаться. Теперь он вряд ли мог рассчитывать на сон или хотя короткую медитацию. – И что за вариант? – Хм, – ответил Лань Сичэнь, внимательно разглядывая черную воду пруда. – Знаешь- – Глава клана Лань перенимает от своего брата не самые лучшие привычки? – спросил Лань Сичэнь таким тоном, что сразу стало понятно, как ему понравился собственный словесный укол. Или же он так пытался шутить. – Рад, что за столько лет мы достигли полного взаимопонимания, – саркастично ответил Цзян Чэн. – Что ты предлагаешь? – Есть один артефакт. Я хочу его использовать. – А остальным знать о нем не нужно, потому что… Лань Сичэнь проигнорировал его заход и продолжил: – Я уверен в успехе. А вот в очередной бессмысленной бойне с использованием одних мечей и сабель – нет. Цзян Чэн в ответ просто молча смотрел на него, не собираясь ничего отвечать. Если и играть в игру, то вдвоём. И в этот раз Лань Сичэнь уступил: – Мне очень дороги техники и знания Гусу Лань, в данном случае я бы не хотел, чтобы об артефакте узнало много людей. – И дело вовсе не в том, что этот артефакт питает тёмная энергия, – не удержался от очередного саркастичного высказывания Цзян Чэн. – Дело не в этом. Цзян Чэн усмехнулся: – Умеешь красиво уходить от неудобных тем. А про артефакт забудь или найди себе другого напарника: с путём тьмы и всеми его атрибутами – это не ко мне. Его даже взбодрила необходимость упоминать этот очевидный факт. Точно никакого сна, но медитация внезапно стала крайней необходимостью. Он развернулся, чтобы уйти до момента, когда бешенство сгустит кровь и лишит его способности вести вежливый диалог. – Но ты же понимаешь, что тот же компас, которым пользуется каждый первый, не может причинить никакого зла, несмотря на то, что его создал тёмный заклинатель. Зато ты прекрасно знаешь, на что способны люди, превозносящие свои добродетели и идущие строго по светлой тропе. Тёмный заклинатель… компас зла… Лань Сичэнь своими деликатными фразами постарался смягчить острые углы, но Цзян Чэн от его слов только распалился ещё больше. Он быстро спустился с моста, желая поскорее добраться до своих комнат, не расплескав всю свою злость по дороге. В спину прилетело: – Доброй ночи, глава клана Цзян. Никаких лишних эмоций в голосе, никакой фамильярности. Любой бы порадовался, что его оставили в покое и больше не будут донимать неприятными предложениями, но Цзян Чэн слишком хорошо знал Лань Сичэня и его методы: утром он пойдёт на новый круг уговоров. Вопреки всё нарастающему раздражению, Цзян Чэн всё же смог уснуть. Снился Безночный город. Утром, чувствуя не столько физическую усталость, сколько моральное истощение, Цзян Чэн медленно одевался, настраиваясь на долгий путь домой. – Глава, – в комнаты заглянул адепт, – Цзэу-цзюнь собирает всех в главном зале. Цзян Чэн не спешил, стараясь перебить рутинными сборами эффект от ночного кошмара. Не помогло. Даже свежий комплект одежды, принесённый адептом, не сильно поправил ситуацию. Зайдя в зал и увидев, что заклинатели спокойно общались в группах за завтраком, Цзян Чэн слегка расслабился. Он подошёл к столу по правую руку от Лань Сичэня, игнорируя его выжидательный взгляд, опустился и стал разливать не успевший остыть чай. К нему тут же подошёл адепт с подносом, но Цзян Чэн отмахнулся, почувствовав, как заныл желудок. Он глотнул обжигающий чай, отстраненно думая, как было бы славно, если бы у него в чашке оказалось крепчайшее юньмэнское вино, а не безвкусная ланьская водица. Лань Сичэнь прокашлялся. Ну нет, не дождётся. Цзян Чэн продолжал спокойно пить чай, пару раз посмотрел на соседний стол, за которым заклинатели бурно обсуждали предстоящую ночную охоту. Знали бы они, как их обожаемый верховный собирался лишить их славы, которая им всё равно бы не досталась, учитывая ранг монстра. – Глава клана Цзян. Прямое обращение Цзян Чэн проигнорировать никак не мог, но отставил чашку и поднял взгляд с видимой неохотой. В груди завыла струна, задетая ночным кошмаром. Как же не вовремя. – Выпейте со мной. – Лань Сичэнь поднял в воздух полную чашку. Цзян Чэн испытывал потребность встать и уйти, оказаться в одиночестве, чтобы спокойно пережить нарастающую головную боль, не показывая своё раздражение. Как сказали бы жители Юньмэна: «Глава сегодня не в духе». В последние пару лет он стал чуть чаще уносить свои эмоции за закрытые двери и соврал бы, если бы сказал, что у него это стабильно получалось, но даже небольшие изменения несколько повлияли на его репутацию: от него всё ещё шарахались, но сплетен стало гораздо меньше. Сейчас совладать с эмоциями было невозможно – как и отказаться от просьбы верховного заклинателя вместе выпить, путь и чай. Цзян Чэн очередным ленивым взмахом ладони показал уже подошедшему адепту, что не нуждается в нём, и налил чай себе сам – на полную чашку не хватило, всё же не стоило так поспешно отказываться от помощи. – Не смею отказаться, – отозвался Цзян Чэн, даже не пытаясь сделать голос чуть более живым. Чашка в его руке дрогнула, и Лань Сичэнь, конечно, заметил. Он едва заметно приподнял брови, а уголки его губ чуть опустились. Они выпили. И разговор мог бы склеиться, если бы они пили гулево вино! На решение это не повлияло бы, но они хотя бы разошлись на хорошей ноте. Цзян Чэн раздраженно опустил пустую чашку и сжал кулаки. – Вы подумали над моим предложением? – осторожно спросил Лань Сичэнь. – Не думал. Я вчера дал ответ, другого у меня нет. К их диалогу прислушивались: остальные заклинатели продолжали общаться, но куда тише. – А если я скажу, что это единственный способ? У меня есть основания полагать, что ничего больше не сработает. – Я не единственный заклинатель. Лань Сичэнь как бы случайно опустил взгляд на его правую руку, но почти сразу повернулся к адепту, поднимая на уровень плеча пустую чашку. Ему тут же стали подливать. Цзян Чэн посмотрел на свой кулак, лежащий на столе. Цзыдянь в утреннем свете казался обычной безделушкой. Лань Сичэнь манипулировал, Цзян Чэн даже не сомневался в его неуклюжем блефе. Намеренно неуклюжем блефе. Фирменная техника Лань Сичэня: дать оппоненту достичь пятого дна, но чтобы он обаятельно задался вопросом, а зачем надо было так глубоко спускаться. – Я не тот человек, которому легче согласиться, чем пытаться отвязаться. – Цзян Чэн усмехнулся, осматривая белые одежды Лань Сичэня, раскрывшиеся вокруг него подобно цветку лотоса. – Я знаю. – Я подумаю. – Цзян Чэн поднялся, испытывая невероятную потребность подышать свежим воздухом, чтобы разогнать туман в голове, не дающий ему трезво оценивать ситуацию и принимать правильные решения. Лань Сичэнь в последний момент сказал: – Надеюсь найти вас после завтрака. Идя к выходу, Цзян Чэн подумывал назло вскочить на меч сразу за порогом, но потом заглушил свой детский порыв. Даже Цзинь Лин не вёл себя так легкомысленно. И он пошёл гулять по резиденции, чувствуя себя отрезанным от всего мира кольцом гор. Голова кружилась от тяжелого воздуха. Лань Сичэнь нашёл его в не до конца отреставрированной беседке. – Цзян Ваньинь. Цзян Чэн тяжело вздохнул и повернулся к Лань Сичэню лицом. – Почему я? – Некоторые тайны должны оставаться тайнами. Я тебе доверяю. – Ты взял бы с собой своего брата, если бы он мог оставить Сычжуя? – Да, – моментально ответил Лань Сичэнь. Цзян Чэн отвернулся, разглядывая вершины гор. Красиво и холодно. Естественная среда обитания Ланей. Он был не из тех, кому легче согласиться на авантюру, чем пытаться отвязаться, – это чистая правда. И он был не из тех заклинателей, которые мечтали прославиться, убив древнего монстра. Но главное… – Ты справишься один. – Мне нужна подстраховка, – просто ответил Лань Сичэнь. – А адепты тебе на что? – Мы пойдём убивать монстра без адептов. Цзян Чэн усмехнулся на прозвучавшее «мы». – Двое заклинателей из Гусу Лань и Юньмэн Цзян идут убивать древнего монстра, – не удержался от яда в голосе Цзян Чэн. – Какая ирония. Лань Сичэнь неловко ему улыбнулся. – Ты согласен? Цзян Чэн хмыкнул и стал считать вдохи и выдохи в ожидании, когда нижняя челюсть перестать болеть от перенапряжения. Удивительно, как он к своим годам умудрился не сточить свои зубы в пыль. – Ладно, – резче, чем собирался, ответил Цзян Чэн. – Я буду твоей подстраховкой, но всю грязную работу делай сам. Лань Сичэнь кивнул и тут же развернулся к нему лицом: – Нам надо вернуться в Гусу Лань за артефактом. Я отзову адептов, следящих за монстром. Ближе к вечеру будем выдвигаться. Цзян Чэн тяжело выдохнул. Они пошли в сторону главной площади, где некоторые заклинатели прощались и вскакивали на мечи, чтобы ненадолго вернуться в свои кланы перед ночной охотой. Лань Сичэнь остановился. Он явно колебался или делал вид. И Цзян Чэн поддался: – В чем дело? – Глава клана Цзян, позволю себе дерзость напомнить о правилах Гусу Лань. Точно делал вид. Лань Сичэнь никогда не колебался по-настоящему. Цзян Чэн вскинул бровь. – И зачем мне о них напоминать? Лань Сичэнь смущённо и как бы извиняясь улыбнулся. Шут изворотливый. – Потому что у нас в гостях Вэй Усянь.