Белый человек

– Старейшина просил, чтобы вы зашли к нему сразу, как прибудете. – Адепты, встречавшие их на входе в резиденцию Гусу Лань, согнулись в поклоне. Улыбка на губах Лань Сичэня застыла. – Он у себя? – спросил он, смотря поверх плеча говорившего адепта. – Утром он собирался сходить к целителям, но уже должен был вернуться. Цзян Чэн запрокинул голову, чтобы посмотреть на светившее над головой солнце. В Облачных Глубинах оно не дарило ни капли тепла. Насколько же Ланям шла зима и холод. У них даже не краснели носы и ладони. – Глава! – запыхавшийся Лань Цзинъи появился из ниоткуда и остановился прямо перед ними. – Лань Сычжуй… нам надо… Лань Сичэнь оборвал его бессвязную речь: – Не сейчас. – И прошёл между адептами, а сопровождавшие его на совете кланов двинулись следом, закрывая обзор на его напряженную спину. Лань Цзинъи рванул за Лань Сичэнем, но Цзян Чэн успел схватить его за плечо. – Им не до тебя. – Это мой клан, – справедливо заметил Лань Цзинъи, но хотя бы бросил попытки побежать за Лань Сичэнем. – А я глава. Мне лучше знать. – Цзинь Лин тоже глава, и сейчас он… Цзян Чэн закатил глаза. Но хотя бы теперь он точно знал, что сопляк добрался до Облачных Глубин живым. – Если у тебя нет других дел, то проводи меня до моих комнат. Пешком. Здесь запрещено бегать, – сказал Цзян Чэн разворачиваясь в сторону дома, который занимал вчера. И ядовито добавил, игнорируя прищур Лань Цзинъи: – Ваш глава любезно напомнил мне правила. – Я не нарушаю правила. – А летний фестиваль мне привиделся. – Ой, – поморщился Лань Цзинъи. У них с Цзинь Лином и Лань Сычжуем стало традицией «отдыхать от клановой суеты» в Юньмэне. Без инцидентов не обходился ни один их визит: Цзинь Лин и Лань Цзинъи встревали, а Лань Сычжуй пытался всё тихо и мирно уладить – и изредка у него даже получалось. Воздух обжигал нос даже сильнее, чем в резиденции, отведённой для совета кланов. Цзян Чэн сжал кулаки и тут же разжал, чтобы хоть немного согреть ладони. Даже в чуть помятых одеждах и с до сих пор сбитым дыханием Лань Цзинъи прекрасно вписывался в окружающую обстановку. Хотя если увидеть его вне Облачных Глубин, то легко можно было принять за адепта другого клана. Лань Цзинъи и Лань Сычжуй казались Цзян Чэну лучшим, что случилось с Гусу Лань. И вся ирония в том, что первый не принадлежал клану по духу, а второй по крови. А ещё был Лань Сичэнь со своими тонкими манипуляциями и играми в выгоду. За гасящую бешенство улыбку Цзян Чэн мысленно рядом с его именем пририсовал звёздочку. В остальном… – Не хотите навестить Лань Сычжуя? – спросил Лань Цзинъи, когда они уже подходили к нужному дому. – Там Цзинь Лин. – Нет. Он хотел и навестил бы, но Лань Сичэнь любезно напомнил ему правила. Цзян Чэн поморщился. – Скажи Цзинь Лину, чтобы зашёл ко мне, – добавил Цзян Чэн уже у входа в дом, охраняемого двумя молодыми адептами Гусу Лань. Они склонили головы и распахнули двери, давая понять, что комнаты по-прежнему отведены ему. Лань Цзинъи не пошёл за ним. Остановился и нехарактерно для представителей его клана сложил руки на груди. – Точно не хотите пойти со мной? Цзян Чэн повернулся к нему и пригвоздил взглядом. Но у Лань Цзинъи, конечно, уже был иммунитет. – Ладно, – смирился он, опустил руки вдоль тела, но потом сразу начал разглаживать редкие складки на ханьфу. – Наверное, это к лучшему. Цзян Чэн даже не сомневался. А когда зашёл в дом, опустил Саньду на подставку для мечей, снял верхние одежды, распустил волосы и сел медитировать, то стал гадать, а сделал ли Лань Цзинъи точно такой же вывод по той же самой причине. Была ведь другая. Мысль, которая крутилась и резалась острыми краями, пока Цзян Чэн не отбросил её, чтобы не мешала своей назойливостью погружаться в медитацию. Ему необходимо восстановиться перед ночной охотой: он верил в Лань Сичэня, но не в свою удачу и точно не в путь тьмы. – Дядя! Цзян Чэн поморщился. – Дядя, ты тут? Цзинь Лин залетел в спальню в тот самый момент, когда Цзян Чэн открыл глаза. Всё казалось мутным после резкого выхода из медитации, но вскоре зрение пришло в норму. Он смотрел на племянника, который стал расхаживать из стороны в сторону, сложив руки на груди. Волосы над его ушами торчали в стороны, но Цзян Чэн не успел указать ему на неряшливость. Цзинь Лин заговорил первым: – Дядя, ты отправишься на ночную охоту? Цзэу-цзюнь сказал, что заклинатели собираются на севере следующим вечером. – От меня ты чего хочешь? – Цзян Чэн закрыл глаза, создавая для себя видимость покоя. Лица касались прохладные потоки воздуха: похоже, Цзинь Лин оставил дверь нараспашку, а адепты не решились закрыть её за ним. – Не ходи туда. Это самоубийство. – Ладно. Цзян Чэн и не собирался: либо план Лань Сичэня сработает и ночная охота с толпой жаждущих славы заклинателей не будет иметь смысла, либо всё сильно пойдёт не по плану и ему будет не до того. – И останови их. – Сам останови. – Ты же всё видел. Если они пойдут драться с тварью, то обратно уже не вернутся. – А если вернутся, то опозоренными – и это их выбор. Мне нет до них дела. Ему бы со своим выбором разобраться. Потому что это всё же был выбор: Лань Сичэнь с Шоюэ над ним не стоял, даже давил не сильно, точно не так, как мог бы. – Дядя! Цзинь Лин стал возмущаться, ещё быстрее носясь по комнате из стороны в сторону, в ход пошли угрозы и жестикуляция. Цзян Чэн слушал его краем уха. На самом деле, ему хотелось спросить, но он не признался бы в этом даже самому себе. Какого гуля Лань Цзинъи, у которого язык без костей, молчал? Почему Цзинь Лин молчал? Цзян Чэн не сразу понял, что произошло. Он открыл глаза и увидел, как замолчавший и замерший на месте Цзинь Лин уставился на него, а затем перевел взгляд на свои ладони, которые внезапно оказались сжаты в кулаки. Цзыдянь слабо искрил, щекоча кожу. Он отстраненно подумал, что всё как в его нелюбимой поэзии: есть вечная тема геройства, вечная преданность, вечная жизнь, а его персональное вечное – источник раздражения. – Ладно, – первым решился разбить напряженную тишину Цзинь Лин. – Ладно, если ты не хочешь, то я сам поговорю с Цзэу-цзюнем. Он этого не произнёс, но Цзян Чэн без слов понял недосказанное: ещё раз. Цзинь Лин поговорит с Лань Сичэнем ещё раз, а Лань Сичэнь ещё раз его успокоит и постарается уверить, что всё под контролем. Цзян Чэн надеялся, что они расправятся с монстром быстрее, чем Цзинь Лин устанет вариться в собственном беспокойстве и отправится самостоятельно решать проблемы. Не с тварью, не снова, он не настолько безрассуден. Но достаточно глуп, чтобы не осознавать, что искусство дипломатии пока не его сильная сторона. В схватке с древним монстром Цзинь Лин проиграет, в схватке с заклинателями, жаждущими вписать свои имена золотыми нитями в свитки о величайших подвигах времени, проиграет тоже. – Но ты пойдёшь со мной к Лань Сычжую? Он хотел отказаться, остаться в выделенном ему доме – его территория, где можно спокойно выдохнуть и расслабиться. Никто из Ланей не сунется без стука и разрешения. Да, остаться, помедитировать ещё, подготовиться к ночной охоте. Цзян Чэн поднялся, проигнорировав облегчённый вздох Цзинь Лина. Остаться и помедитировать… Но каждая клетка его тела вопила, чтобы он собрался и вышел из дома. Надышался обжигающе холодным воздухом, дошёл до целителей, крутящихся вокруг Лань Сычжуя, по узорам до тошноты идеальных дорожек, но медленно, почти не смотря по сторонам. – Сначала причешись, – бросил Цзян Чэн племяннику, оглядев его с ног до головы. – По главе судят о клане. Не позорь Ланьлин Цзинь. Цзинь Лин с недовольным стоном бросился приводить себя в порядок, а Цзян Чэн неспешно забрал Саньду и стал ждать, когда племянник закончит вертеться перед зеркалом. Без него он выходить не собирался: рисковать не стоило, раз уж Лань Сичэнь деликатно ткнул его носом в правила. Цзян Чэн сжал зубы. – Я готов, дядя. Они вместе вышли на улицу и вдохнули морозный воздух. Цзян Чэн почувствовал, как сердце застучало быстрее. Адептов было куда больше, чем вчера. Никто из них не спешил, но при этом не казалось, что они бесцельно шатались по резиденции. Они направились в сторону домов целителей. Цзинь Лин шёл с поджатыми губами и нахмуренными бровями. От его тревоги дышалось труднее, чем от неизбежности встречи, застрявшей у Цзян Чэна в горле. – Как он? – Ну, – Цзинь Лин некоторое время пытался подобрать слова, но вскоре сдался: – Плохо. Совсем. Мне не всё объясняют, но Ханьгуан-цзюнь уже лицом белее своего ханьфу. Я же понимаю, что это значит. Цзинь Лин оторвал ногу от земли и пнул замёрзшую траву – совершенно неуместное и неосознанное действие. Одна из тех привычек, которые забирают с собой из детства. – Они же собирались попросить помощи у других кланов. Не может быть, чтобы ни у кого не было идей. – Дядя. – Цзинь Лин свёл брови к переносице и подошёл ближе, чтобы не фамильярничать в полный голос в Облачных Глубинах. – Давай я не буду портить тебе настроение и аппетит? Пусть из нас двоих только я буду ходить расстроенным. Цзян Чэн почувствовал, как неизбежность в горле протолкнуло желание рефлекторно съязвить. Ему стоило вернуться и запереться в доме, раз даже от косвенного упоминания в груди загорелось желание плеваться ядом. – Вот видишь, – справедливо заметил Цзинь Лин. – Ты не силён в построении логических цепочек, раз потащил меня к своему другу. – Всё под контролем. Главное – найти правильный момент и не задерживаться надолго. Цзян Чэн почувствовал, как висок прошила тупая боль. Надо было вернуться. Немедленно. – Заканчивай переписку с Не Хуайсаном. Он плохо на тебя влияет. – Дядя, ты так про всех говоришь. – Глава клана Цзян! Они остановились и повернулись к адепту Гусу Лань. И откуда он взялся? Спустился прямо с облаков? Он подошёл к ним, поздоровался из поклона и только потом сообщил: – Глава клана Лань хочет видеть вас у себя. Цзинь Лин подавился воздухом. Цзян Чэн прикрыл глаза и очень сильно постарался не скрипеть зубами. Сколько можно было воспитывать этого мальчишку? – Хорошо, проводите, – ответил он адепту. – Не надо. – Цзинь Лин схватил его за локоть, но тут же отпустил, напоровшись на тяжелый взгляд. – Давай потом? Цзинь Лин с большим старанием заглядывал ему в лицо, явно стараясь вложить ему в голову мысль, а Цзян Чэн с ещё большим старанием делал вид, что не понимал, какую именно. – Иди к Лань Сычжую. Я подойду позже. – Давай я с тобой пойду? – предложил Цзинь Лин. У него даже нервно дёрнулся уголок губ. – Глава клана Лань просил о личной встрече, – мягко возразил адепт. – Если вам надо встретиться с ним, то он примет вас чуть позже. – Иди к Лань Сычжую, – повторил Цзян Чэн и пошёл за адептом. Цзинь Лин не решился снова хватать его за руки, хотя явно очень хотел. Всю дорогу Цзян Чэн думал только о том, как сильно у него замёрзли руки и как они будут гореть от тепла, когда он переступит порог приемных комнат Лань Сичэня. И как у него точно так же будет гореть за грудиной. Цзян Чэн зашёл к Лань Сичэню и, несмотря на почти предельное напряжение от возможной встречи, с наслаждением вдохнул почему-то кажущийся летним воздух. Даже в Юньмэне так уже не пахло. Он не удержался и осмотрелся, задержал взгляд на распахнутой задней двери, ведущей в сад за домом. – Цзян Ваньинь, – поздоровался Лань Сичэнь, привлекая к себе внимание. Он поднялся из-за стола, обошел его и направился в смежную комнату, спрашивая на ходу: – Не откажешься от чая? У нас немного времени, но нам надо обсудить некоторые детали. Цзян Чэн прошёл за ним, скользя взглядом по стенам и мебели, ища намеки и подсказки. – Он в основной комнате. – Лань Сичэнь изящно повел рукой в сторону, откуда они пришли. Цзян Чэн резко обернулся. – Артефакт, – с улыбкой уточнил Лань Сичэнь, увидев глухое непонимание на лице Цзян Чэна. – О нём нам тоже надо поговорить. Боюсь, мне понадобится чуть больше твоего участия, чем я предполагал изначально. – А предполагал ты больше, чем сказал. – Ты обвиняешь меня в неискренности. – Лань Сичэнь покачал головой, самостоятельно разливая чай. – Всего лишь в сокрытии информации, – фыркнул Цзян Чэн, без приглашения усаживаясь за стол и тут же отпивая безвкусный и почти прозрачный чай. – Всего лишь предосторожность. – Едва ли. – Цзян Чэн следил за тем, как Лань Сичэнь садился, брал в руки чашку, даже краем рукава не касаясь стола. – Что ты хотел обсудить? – Нам понадобится второй артефакт. Он нейтрализует первый, но один человек не может взять оба. – И узнал ты об этом случайно и вот только что, – съязвил Цзян Чэн. – Некоторое время назад. Ты возьмёшь второй артефакт, он никак не связан с тёмной энергией. Надо будет забрать его у дяди Цижэня перед тем, как мы отправимся, раньше он нам его не отдаст. Цзян Чэн покрутил пальцами пустую чашку. Дядя Цижэнь, значит. Его всегда поражало то, как же расслаблено Лань Сичэнь вёл себя в его присутствии, как спокойно рушил барьеры строгости и забывал о формальностях. Даже интересно, как не закрылся в себе после истории с Цзинь Гуанъяо. Цзян Чэн предполагал, что всё дело в его прямолинейности и желании держаться от подковерных интриг подальше. Был клан, был Цзинь Лин, были принципы, а остальное побочно. Знали об этом все. И к лучшему. – А артефакт, напичканный тёмной энергией он тебе отдал. – Он мне его не отдавал, – сказал Лань Сичэнь ровно, настолько ровно, что Цзян Чэн почти скрипнул зубами от того, что не услышал акцента ни на первом слове, ни на последнем. – Самое важное: нам придётся держать дистанцию. Я буду сам контролировать расстояние, но прошу не приближаться ко мне без разрешения, иначе оба артефакта сгорят. На месте будешь страховать меня. Если всё пойдёт не по плану, то вмешаешься. В крайнем случае. – Вмешаюсь, если она начнёт тебя жрать. – Он не стал уточнять, имел в виду тварь или темную энергию. Лань Сичэнь улыбнулся, но в этом движении было столько усталости, что Цзян Чэн на мгновение усомнился, а не станет ли его шутка пророческой. И тут же поднялся из-за стола, видя, как Лань Сичэнь с небольшой задержкой зеркалит его действие, и холодно бросил: – Покажи артефакт и начинай готовиться к ночной охоте. Я сегодня не в настроении никого спасать. Они вместе вернулись в главную комнату. Лань Сичэнь указал на обвязанный тонкой чёрной лентой холщовый мешочек на краю стола, но остановил потянувшегося к нему Цзян Чэна. – Ты прав, – сказал Лань Сичэнь, внезапно перестав скрывать свою усталость, – тебе не стоит соприкасаться с путём тьмы. Ни в каком виде. И мне жаль, что приходится тебя в это втягивать. Если бы у меня был выбор- – Где Вэй Усянь? Лань Сичэнь замолк, некоторое время всматривался ему в лицо, а затем покачал головой. – Я проинструктирую тебя в дороге. Тебе тоже лучше набраться сил перед ночной охотой. – Я к Лань Сычжую. – Цзян Чэн пожал плечами и направился в сторону выхода. – Не лучшая идея. – Благодарю за заботу, Цзэу-цзюнь, – ровно отозвался Цзян Чэн, не поворачиваясь и продолжая идти. Повисла тишина, но уже у самого выхода догнал тихий голос: – Встретимся на закате у дома старейшины. В голове мелькнула мысль прислушаться к Лань Сичэню и пойти к себе, чтобы отдохнуть перед охотой и поберечь свою психику. И он тут же моментально закипел от необходимости бегать, прислушиваться к здравым, но раздражающим советам Лань Сичэня. Цзян Чэн направился прямиком к домам целителей, игнорируя взгляды встречавшихся по пути адептов. Он даже не пытался выглядеть хоть немного дружелюбно, точно не сейчас. Дверь распахнул рывком, забыв задержать дыхание, поэтому с порога надышался концентрированными настоями. От самого Лань Сычжуя тянуло чем-то тошнотворно сладким, ещё пока не отмирающей плотью, но всё равно хватало одно только запаха, чтобы понять критичность ситуации. За прошедшие сутки стало только хуже. Когда Цзян Чэн минул небольшой коридор и зашёл в комнату, то почти сразу почувствовал, как Лань Ванцзи прожег его взглядом. Взбешённым, если оценивать по человеческим меркам. Из-за Лань Сычжуя или Вэй Усяня – Цзян Чэн быстро осмотрел всех присутствующих и не нашёл его; в комнате не было ни того самого лица, которое он всегда ожидал увидеть, ни посредственного лица Мо Сюаньюя, мимо которого он прошел бы в толпе, если бы не – не имеет никакого значения, Цзян Чэну было всё равно на эти взгляды. – Дядя. – К нему подошёл Цзинь Лин. – Я думаю, нам лучше… Но Цзян Чэн не стал слушать его и отодвинул рукой, разглядев рану Лань Сычжуя, когда от него отошли два целителя, а третий наклонился к тазу на полу. Он подошёл вплотную, игнорируя обеспокоенные взгляды лекарей, которые не знали, были ли в праве остановить его. Цзян Чэн наклонился и протянул руку. – Стой! – Не надо. Он замер и опустил руку, остановленный окриком Цзинь Лина и предупреждающим тоном Лань Ванцзи. – Что с его ядром? – спросил Цзян Чэн, почувствовав, как внутри у него всё заледенело. Не самое подходящее время для воспоминаний, но остановить их было уже невозможно. – Недуг быстро распространяется. Ещё вчера ядро едва было задето, а сегодня оно поражено почти полностью, – пояснил целитель. – Совсем плохо? – перед лицом Цзян Чэна нарисовался Лань Цзинъи. Его попытался оттащить Цзинь Лин, но он только отмахнулся. Цзян Чэн обошёл их и направился к выходу, ничего больше не говоря. На улице он втянул в себя воздух, и ему показалось, что это впервые за целую вечность. Чисто и колко. И больно. В среднем даньтяне опять жгло. Следом за ним на улицу вылетели Цзинь Лин и Лань Цзинъи. И Цзян Чэн услышал тот же вопрос: – Всё совсем плохо? – Я не целитель. У вас их куча, спрашивай их, – отрезал он и быстро пошёл в сторону дома, надеясь, что намёк будет понят, и его оставят в покое. – Но вы не можете не зна- Цзян Чэн проигнорировал и эти слова, и последовавший шум: похоже, Цзинь Лин решил помочь Лань Цзинъи заткнуться. Дальше он шёл один, утопая в беспомощной злости. На полпути его догнал Цзинь Лин. Цзян Чэн глянул на него краем глаза и раздраженно выдохнул. – Зачем ты за мной увязался? – Не злись на Лань Цзинъи, просто он так, – Цзинь Лин покрутил запястьем, чтобы подобрать нужные слова, – выражает своё беспокойство. И на Ханьгуан-цзюня тоже… Цзян Чэн уже открыл рот, чтобы спросить, с чего бы ему злиться на Лань Ванцзи, но тут Цзинь Лин всё же решил договорить, ускорив темп речи почти до невнятного мычания: – … он разозлился, потому что Вэй Усянь сразу ушёл, когда услышал, что ты вот-вот зайдёшь. Впереди уже виднелся дом, но Цзян Чэн остановился и еле удержал себя от того, чтобы оглядеться по сторонам. Цзинь Лин замер рядом. – Как нога? – Дядя, ты хочешь поговорить о ноге? – возмущённо спросил Цзинь Лин, сложив руки на груди. Цзян Чэн тут же вспыхнул: – А что? Обсудим выпрыгивания из окон на скорость? Цзинь Лин молчал пару мгновений, хмуро вглядываясь ему в лицо, а затем ровно выдал: – Ты бы проиграл. Цзян Чэн влепил ему подзатыльник. И всё равно, что в самом центре резиденции Гусу Лань, всё равно, что раны не до конца зажили. Всё равно, что перед ним глава другого клана. И направился к себе, больше всего желая запереться и никого не видеть до самого захода солнца. Он слышал истеричный хохот Цзинь Лина всё то время, пока шёл до нужного дома. Правила клана Гусу Лань? Похоже, они с Цзинь Лином всё же осквернили святая святых. Он только успел попросить горячую воду и распустить волосы, когда в главные двери постучались. Цзян Чэн решил, что если это Вэй Усянь, то он просто возьмёт Саньду и снесет его глупую голову. И нарушит ещё сотню любимых правил Лань Сичэня. Он распахнул двери и уже открыл рот, чтобы наорать, но наткнулся на осуждающий взгляд Лань Сичэня, рядом с ним стоял до сих пор трясущийся в истерике Цзинь Лин, но уже хотя бы в беззвучной, за его спиной маячил Лань Цзинъи с таким видом, будто Лань Цижэнь собрался лично отхлестать его палкой перед всем кланом. – Глава клана Цзян, – начал Лань Сичэнь, но Цзян Чэн был не в состоянии терпеть десять слоев его вежливых возмущений. – Пусть заходят, – бросил он и направился внутрь дома. Через заднюю дверь в небольшую купальню уже натаскали воды, и теперь от бочки поднимался пар. Цзян Чэн снял одежду, сложил стопкой, а сверху опустил Цзыдянь. Вода оказалась слишком горячей, зато он моментально согрелся, а боль за грудиной прошла. Ещё бы промыть изнутри голову, чтобы не осталось ни одного болезненного воспоминания. Он закрывал глаза и видел свой дом в руинах. Он открывал глаза и видел то же самое. Если прислушаться, то можно было расслышать, как переговаривались в соседней комнате Цзинь Лин и Лань Цзинъи. Он попытался сосредоточиться на их голосах, чтобы не тонуть в старой печали, которая уже давно должна была зарубцеваться. Когда Цзян Чэн вышел к ним, Лань Цзинъи расхаживал по комнате из стороны в сторону и что-то рассказывал Цзинь Лину, сидящему на полу с расставленными в стороны ногами. Не самая изящная поза для главы клана. Да ещё и кого-то смутно напоминала. – Удобно? – Не особо, – отозвался Цзинь Лин и, поморщившись, согнул повреждённую ногу в колене. – Иди к целителям, нечего корчиться. – Не пойду, все целители у Лань Сычжуя, а там Ханьгуан-цзюнь. Цзян Чэн тяжело вздохнул и пошёл к столу, чтобы причесаться. – Детский сад. Ты глава клана. – Он бесится, потому что Вэй Усянь здесь, а они больше не… – В Гусу Лань нельзя сплетничать, – перебил Цзян Чэн и выразительно посмотрел на готового продолжать выливать своё бесценное мнение Лань Цзинъи. Спустя бесконечно долгую паузу тот отозвался: – Да. Затем вдох, выдох – Цзян Чэн даже гребень к макушке поднести не успел – и началось: – Но Ханьгуан-цзюнь правда перебарщивает, – с каждым словом Лань Цзинъи говорил все быстрее и громче. – Три года ходил мрачнее тучи, потому что учитель Вэй его оставил и ушёл основывать свой клан, но вот он вернулся, и Ханьгуан-цзюнь теперь ещё мрачнее. Ещё и огрызается. – Огрызается? – язвительно переспросил Цзян Чэн. – Свой клан? – с той же интонацией произнёс Цзинь Лин. – К нему и раньше было не подойти, – продолжал Лань Цзинъи войдя в привычный поток возмущений, неконтролируемо выплескивавшихся из его рта. – А сейчас как? Мне его теперь за три ли обходить? – Да даже если он на тебя Бичэнь наставит, ты всё равно не уймешься, – отмахнулся Цзинь Лин, а Цзян Чэн мысленно с ним согласился. – Ты у него просто под ногами мешаешься, а меня он правда ненавидит. Цзян Чэн не стал бы бросаться такими словами, но Цзинь Лину в силу возраста позволено драматизировать. Все трое замолчали, обдумывая невысказанное. Спустя бесконечно долгую паузу, за которую Цзян Чэн успел привести волосы в порядок, Лань Цзинъи с отчаянием простонал. Видимо, понял, что наговорил лишнего. Ничего, такое случалось практический каждый раз, когда Цзян Чэн с ним пересекался. Наверняка благородные заклинатели клана Лань думали, что причина его всё ухудшающегося характера – частые визиты в Ланьлин Цзинь и чуть менее редкие в Юньмэн Цзян. – Дядя, – осторожно начал Цзинь Лин. Цзян Чэн понадеялся, что сейчас услышит что-то не очень глупое или безрассудное. – Нам надо придумать, как остановить заклинателей. И зря. Но хотя бы они остановили бессмысленный и неприятный поток сплетен. – Я что-нибудь придумаю, – соврал Цзян Чэн: Лань Сичэнь всё уже придумал за него. Если не сработает, то заклинатели всё равно пойдут на ночную охоту, но в таком случае Цзян Чэн уже вряд ли сможет что-то сделать. – Дядя! Ты так говоришь, чтобы отделаться от меня. В главные двери громко постучали, прервав начавшего возбухать Цзинь Лина. Цзян Чэн открыл и увидел склонившегося в поклоне адепта. – Глава клана Цзян, вас хочет видеть старейшина. Как можно скорее. Цзян Чэн взглянул на всё ещё светлое, почти молочное небо и почувствовал, как ускорилось сердцебиение. Можно долго бегать от неизбежного, но оно всё равно рано или поздно настигнет. Он вернулся в спальню и бросил вопросительно смотрящим на него Лань Цзинъи и Цзинь Лину: – Лань Цижэнь хочет меня видеть. – Мы же здесь, на кого он тебе собрался жаловаться? – смешливо спросил Цзинь Лин. Цзян Чэн проигнорировал его вопрос и выгнал обоих из спальни: ему надо было переодеться и настроиться. И он даже не знал, кто первый выведет его из себя – старик Лань или всё же Вэй Усянь. Цзян Чэн ставил на последнего: всё же за годы он отвык от его разгильдяйства. Но по итогам дня Лань Цижэнь всё равно победит: придётся вечером встретиться ещё раз, чтобы забрать артефакт. Он зашёл с улицы в дом старейшины и скрипнул зубами: тут было ненамного теплее, чем на улице. Адепт проводил его в комнату для приёмов и тут же скрылся за дверью. Цзян Чэн скользнул взглядом по человеку, стоящему в тени у стены, и сосредоточил всё своё внимание на сидящем за столом Лань Цижэне. Не то лицо, опять не то. Другое, чужое. Цзян Чэн скривил губы, даже не пытаясь казаться бесстрастным перед Лань Цижэнем. – Глава клана Цзян. – Старик всё же поднялся и склонился в приветственном поклоне. – Как вам отдыхается в резиденции? Цзян Чэн потратил отведённое ему на ответ мгновение, чтобы удержать свой взгляд на месте – на точке между бровями неодобрительно усмехающегося Лань Цижэня. Но ответ и не требовался. – До меня дошла информация, что глава клана Цзинь нарушил несколько правил пребывания в Облачных Глубинах. – Глава клана Цзинь может сам отвечать за свои поступки, – твёрдо отозвался Цзян Чэн, не повышая голос. – Может, но не считает нужным. И в таком случае мне приходится думать о других способах воздействия. Как же он ошибался, думая, что Лань Цижэнь не станет главным источником бешенства после первой встречи. И почему же после, если они едва сказали друг другу по паре слов, а Цзян Чэн уже был готов наплевать на этикет и молча покинуть дом старейшины, оскорбив своим поступком всю верхушку клана и лишив себя удовольствия посещать Облачные Глубины аж до седых волос. И как же жаль, что он не мог позволить себе такую роскошь. – Клан Гусу Лань может легко решить проблему, не вмешивая посторонних: на стене есть правило, в соответствии с которым любому заклинателю, нарушающему правила, может быть отказано в посещении резиденции, – скучающе произнес Цзян Чэн. Если бы его слышал Цзинь Лин, то отказался бы разговаривать с ним до самой весны. Если после такого выпада Лань Цижэнь достаточно оскорбится за свои любимые правила, то спокойно вышвырнет Цзинь Лина, лишив его возможности наматывать бесконечные круги вокруг маленького деревянного домика, в котором угасал его лучший друг. Лань Цижэнь долго молчал, чуть растянув уголки губ и поглаживая бородку, а потом ответил: – Очень жаль, что глава клана Цзян считает членов своей семьи посторонними. Цзян Чэн краем глаза заметил движение и мысленно заорал придурку, чтобы стоял на месте и не вмешивался. Не хватало ещё одного источника стресса – и без него всё терпение сжигалось в попытках сохранить самообладание: старик умел подбирать слова и бить ими наотмашь. Он чудом удержал в себе дюжину ответов разной степени язвительности и холодно сказал: – Это всё? Лань Цижэнь тихо хмыкнул и опустился за стол. – Не всё, но похоже, что глава клана Цзян устал после совета кланов и не готов сейчас к разговору. Продолжим вечером. Цзян Чэн резко отвернулся и пошел к дверям, которые перед ним распахнули за мгновение до того, как он их достиг. Лань Цижэнь сказал ему в спину: – Я надеюсь на сотрудничество, глава клана Цзян. Его вывел на улицу знакомый адепт и, поклонившись, вернулся внутрь. Цзян Чэн неосознанно пошёл в сторону главных ворот резиденции, поглядывая на свою ладонь, по которой пробегали фиолетовые искры. Ему бы отхлестать кого-нибудь или хотя бы дерево, а потом выпить крепчайшего юньмэнского вина, чтобы часть злости выплеснулась вовне, а часть растворилась в обжигающей внутренности жидкости. Он себя ещё контролировал, но погано. Он успел дойти до небольшой рощицы, когда услышал: – Цзян Чэн! Только не это. Цзян Чэн прикрыл глаза и ускорился, сжимая правую ладонь в кулак. – Цзян Чэн! Он обогнул рощицу и увидел идущего навстречу Лань Сичэня в сопровождении юного адепта, смотревшего на своего главу как на божество. – Глава клана Цзян, – позвал Лань Сичэнь, двинувшись навстречу. Они остановились друг перед другом. – Я полагал, вы будете отдыхать. В этот момент Вэй Усянь вылетел из-за рощицы и тут же замер, суда по повисшей тишине. Лань Сичэнь перевел взгляд за спину Цзян Чэна и сжал губы, стараясь сдержать улыбку, но у него определенно не получалось. – Господин Вэй, в Облачных Глубинах запрещено бегать, – заметил Лань Сичэнь, и юный адепт посмотрел на него почти влюблённым взглядом. За спиной послышались медленные шаги, даже слишком осторожные. Так обычно подходили к затаившимся смертельно опасным тварям. Цзян Чэн закатил глаза и сделал стремительный шаг вперед. – Вы правы, Цзэу-цзюнь, мне следует отдохнуть. – Цзян Чэн склонился в быстром полупоклоне и, обогнув Лань Сичэня и адепта, направился в сторону своих комнат. И снова шаги за спиной, но спустя три выдоха Цзян Чэн их больше не слышал. Похоже, погоня закончилась. Цзян Чэн посмотрел на свой правый кулак, разжал его, больше не видя лиловых искр. Гнев утих, но сердце продолжало бешено колотиться. Он зашел в спальню, и Цзинь Лин с Лань Цзинъи умолкли и впились в него любопытными взглядами. Цзян Чэн не шевелился, уставившись в одну точку на стене. – Вон. – Дядя, – начал было Цзинь Лин, но Лань Цзинъи вцепился ему в руку и стал поднимать на ноги, шикая каждый раз, когда тот порывался ещё что-то сказать. – Да не дёргай ты меня! Дядя, не обращай внимания. Он меня тоже постоянно выводит из себя, но… Лань Цзинъи всё же удалось утащить Цзинь Лина на улицу. Они ещё некоторое время громко спорили под его окнами, но вскоре ушли. Оставшись в одиночестве, Цзян Чэн стёр с лица недовольное выражение. Отлично. От Цзинь Лина и Лань Цзинъи он избавился и теперь оставалось надеяться, что они не решатся его тревожить до самого утра. Рука сама легла на центр груди. Глаза закрылись. Сердце. Золотое ядро. Его человечность и его суть. Он открыл глаза и прошел к выходу. Распахнув главные двери, сказал адептам, чтобы отсылали всех приходящих прочь. Кроме Лань Сичэня, разумеется. *** Темнело в Облачных Глубинах стремительно. Цзян Чэн начал собираться, когда за окном всё начало тонуть в тёмно-серой дымке, а вышел уже в ночь. Он шел к Лань Сичэню, а внутри всё цепенело. Что они творили? Внутри впервые прорезалось осознание, что после сегодняшней ночи они могли не вернуться домой. Шли на смертельно опасную бойню с древним монстром, и знал об этом один Лань Цижэнь. Свет в доме Лань Сичэня не горел, и адепты сообщили ему, что глава клана уже ушел к старейшине. Цзян Чэн двинулся в нужную сторону, заметно ускорившись. Дом Лань Цижэня горел призывным огнем вдалеке. Он промедитировал почти весь день, пытаясь привести тело и дух в порядок. Сосредоточенность и спокойствие. Но стоило выйти на улицу, как его накрыло чувство одной природы со страхом, но не являющееся им по сути. Оно говорило ему: вот-вот что-то произойдёт. Уже необратимо, поздно что-то менять. Может, он испытывал нечто похожее перед своими первыми ночными охотами. Цзян Чэн не помнил. Адепты молча открыли перед ним двери в дом Лань Цижэня. Если днём температура внутри и на улице едва отличалась, то сейчас кожа ладоней моментально загорелась от тепла. Цзян Чэн зашел в приёмную, сразу кивая сидящему за столом Лань Цижэню и стоящему рядом Лань Сичэню. Он уже было открыл рот, чтобы поприветствовать их, но повернул голову налево и увидел Вэй Усяня. Они встретились взглядами. К горлу тут же подступил ком. Цзян Чэн не собирался смотреть ему в глаза, вообще никогда больше. Если бы он только знал, что встретит его здесь сегодня вечером, то приклеил бы взгляд к спокойствию Лань Сичэня, к замаскированному презрению Лань Цижэня, к свиткам на столе, к любому предмету аскетичного интерьера, абсолютно к чему угодно. Но он не знал. И судя по болезненно острому во взгляде напротив, Вэй Усянь не знал тоже. Может, не то, что Цзян Чэн придёт, а то, что они так неожиданно столкнутся взглядами. Непредсказуемая откровенность после целого дня беготни. Цзян Чэн чувствовал себя почти обнаженным: как и каждый раз, когда они прямо смотрели друг другу в глаза. Пусть и чужое лицо, всё равно вот это – выворачивающее душу зрелище. Один вдох, другой, третий – и Цзян Чэн повернулся к Лань Сичэню, чувствуя, как его стала облеплять невидимая броня. Вэй Усянь явно продолжал смотреть, но Цзян Чэна это больше не волновало – теперь он был неуязвим. – Наш план в силе? – Да, – после небольшой паузы отозвался Лань Сичэнь. – Ты заберешь второй артефакт, а я первый. Лань Цижэнь жестом подозвал его к себе и встал с черным мешочком в руках, но увидев протянутую ладонь, покачал головой. – Я сам. – Лань Цижэнь очень аккуратно закрепил его на поясе Цзян Чэна. – Его хрупкость так же уникальна как и его исключительность. Проявите осторожность. Сегодня ночью этот артефакт – гарантия жизни двух глав великих кланов. Цзян Чэн посмотрел Лань Сичэню в глаза и презрительно скривил губы. – Я всё контролирую, глава клана Цзян. Вэй Усянь переступил с ноги на ногу. Лань Сичэнь обратился к нему: – Первый артефакт, господин Вэй, – с полуулыбкой попросил Лань Сичэнь и пошел к нему навстречу, но внезапно остановился, а на его лице появилось недоумение. Цзян Чэн не собирался поворачиваться, поэтому считывал ситуацию исключительно по реакциям Ланей. Младший выглядел сбитым с толку, а старший снова тяжело дышал от плохо сдерживаемого недовольства. – Артефакт… – впервые заговорил Вэй Усянь, и Цзян Чэн почувствовал, как его голос сломал последнюю стену. – Не тяни время мальчишка, – не выдержал Лань Цижэнь. Конечно, они все оставались для него мальчишками. Даже главы великих орденов, даже темнейшие заклинатели, доводящие мир до хаоса своей жестокостью. Вэй Усянь неторопливо продолжил, проигнорировав выпад Лань Цижэня: – Я тут подумал… Нет. Только не это. Только не Вэй Усянь, говорящий, что он тут подумал. Лань Сичэнь моментально почувствовал, как Цзян Чэн напрягся и попытался спасти ситуацию: – Что-то случилось, господин Вэй? – Ничего-ничего. Просто я тут подумал и решил, что пойду с вами. Ожидаемо. Лань Цижэнь высказал их общее мнение: – Чушь! Можно было возмущаться, уговаривать и просить, даже угрожать. Просто чтобы слить эмоции, потому что рычагов давления не существовало, если дело касалось Вэй Усяня. И все трое знали его достаточно, чтобы это понимать. – Я иду с вами. Понесу артефакт. – Он небрежно похлопал себя по поясу. Повисла тишина. – Тогда я могу не идти? – спросил Цзян Чэн – Цзян Ваньинь, – укоризненно произнёс Лань Сичэнь. Цзян Чэн почувствовал, как между лопаток стало печь от чужого взгляда. Он не стал поворачиваться. Лань Цижэнь так шумно дышал, переваривая свою злость, что даже захотелось уточнить, а есть ли правило, запрещающее благородным господам Лань так выходить из себя. – Я не могу взять второй артефакт, а потом работать с первым, – объяснил Лань Сичэнь. – Ты нужен. Цзян Чэн поморщился от одной мысли о том, что снова придётся смотреть на тьму, на то, как она работает, душит и что после себя оставляет. Ему не требовались напоминания, он и без них знал, что после неё оставались лишь руины и сковывающий нутро холод. – Когда мы выдвигаемся? – спросил он, гадая, что и как сегодня ночью пойдёт не по плану. – Сейчас. Медлить нельзя. Господин Вэй… – Я иду, – твёрдо ответил Вэй Усянь и первый направился к выходу. Лань Сичэнь и Цзян Чэн медленно двинулись бок о бок, тихо переговариваясь. – Это к лучшему. Путь тьмы, Черепаха-Губительница. К лучшему. – Цзэу-цзюня ничему не учит необоснованная вера в людей, – горько усмехнулся Цзян Чэн. Лань Сичэнь моментально помрачнел. Граница, которую нельзя было переступать, но ничего уже не вернуть. – Это не вера, – сказал Лань Сичэнь, остановив его перед самыми дверями. – Это шанс. – И кому ты его даёшь? Глаза в глаза. Цзян Чэн хотел ему сказать, что не умел читать мысли и не любил загадки, что не было никакого смысла со значением в него вглядываться, но не стал. У них и правда совсем немного времени – всего лишь эта ночь. *** Никакого выпендрёжа с мечом, хотя Цзинь Лин вскользь упоминал, что некоторые успехи с полетами у Вэй Усяня всё же были. Он летел с Лань Сичэнем на Шоюэ. Молча, что удивительно. Цзян Чэн весь полёт чувствовал, как тело неосознанно готовится к атаке. Все лишние мысли покинули голову, и вот в голове крутились различные варианты событий, техники боя и приёмы. Он врал сам себе, прекрасно понимая, что если артефакты не сработают, то оружие и полсотни мертвецов никак не помогут одолеть древнюю тварь. На полпути Вэй Усянь начал спорить с Лань Сичэнем, пытаясь убедить его, что артефакт нужно доверить ему. Они не уступали друг другу, пытались переупрямить, но всё было бесполезно. Они оба замолчали, когда тёмный след, оставленный монстром, стал отчётливым. Им даже не пришлось кружить по воздуху в поисках. В один момент Лань Сичэнь спустился на землю и Цзян Чэн последовал за ним. – Мы близко. Дальше лучше пешком. Цзян Чэн ему кивнул и пошел следом. Вэй Усянь ускорился, чтобы идти первым. Он периодически передергивал плечами от холода: ему не помогали даже тёплые верхние одежды. Цзян Чэн смотрел ему в спину и хмурился всё сильнее: та же самая тьма, душившая их позапрошлой ночью. Они могли не справиться, – осознал Цзян Чэн, пока перед глазами мелькали ещё не успевшие выцвести картинки: кровавая бойня, раненый Лань Сычжуй, невменяемый Цзинь Лин, у которого от напряжения не тряслась лишь сжимавшая меч рука. Даже с артефактами, даже с самонадеянным болваном успех им не гарантирован. Лань Сичэнь внезапно остановился и повернулся к Цзян Чэну. Больше никакой улыбки на лице, только полная сосредоточенность. – Я заберу у тебя артефакт, – чуть ли не шепотом произнёс он. Вэй Усянь заметил, что они оставались, и направился к ним, ступая беззвучно. Как тень. – Мы могли просто указать ему направление и остаться дома. – Цзян Чэн закатил глаза, снимая с пояса мешочек и передавая его в руки Лань Сичэня. – Мы же не убийцы, – возразил он, бережно убирая артефакт себе в рукав. Вэй Усянь подошёл к ним, но не слишком близко, проследил за передачей и спросил: – Кого вы тут кроме монстра собрались убивать? Цзян Чэн хотел огрызнуться, но ограничился недовольным выдохом и пошёл дальше. Идти первым – не самая лучшая идея хотя бы потому, что он чувствовал тьму единым ледяным потоком, не отличал оттенки и легко мог упустить момент, когда надо остановиться. На его плечо внезапно легла чужая ладонь, и он моментально вывернулся, оборачиваясь. – Нам лучше держаться позади, – прошептал Лань Сичэнь. Вэй Усянь сразу их обогнал. Они немного отстали. – Я понимаю все тонкости. – Лань Сичэнь ступал уверенно даже с закрытыми глазами – так он лучше слышал окружающие звуки. – Как я и сказал, ты нужен. Ситуация может стать критической, поэтому я хочу быть уверенным, что во время схватки обе спины будут прикрыты. До этого вряд ли дойдёт. Скорее всего, тебе не придётся ничего делать, как я и обещал изначально, но всё же. – Не переживай. Даже если монстр захочет его сожрать, то тут же подавится. – Цзян Ваньинь. Цзян Чэн закатил глаза и кивнул, нисколько не сомневаясь, что его помощь не понадобится. Участие Лань Сичэня тоже было под большим вопросом, но Цзян Чэн решил его не расстраивать раньше времени. Скорее всего, они оба будут стоять и смотреть, как талантливейший из заклинателей приписывает себе очередной подвиг. Он даже не чувствовал раздражения от этой мысли – густая тьма вытравила все эмоции, осталось лишь напряжение и желание поскорее полноценно вдохнуть; грудь будто сдавливал тугой обруч. Они совсем близко. Внезапно Вэй Усянь замер и медленно поднял руку. Цзян Чэн с Лань Сичэнем тоже остановились. Тьма оставалась густой и удушающей. Цзян Чэн не чувствовал никакой перемены. Вэй Усянь беззвучно выдохнул и в воздухе стал рассеиваться густой пар, вырвавшийся из его рта. Он повернулся, съежившийся то ли от напряжения, то ли от холода, и кивнул. Лань Сичэнь тронул Цзян Чэна за локоть, привлекая к себе внимание и прошептал: – Держись позади. Найти удобную позицию. Тварь не должна тебя видеть. Вмешивайся только в том случае, если почувствуешь, что нашим жизням что-то угрожает. Вэй Усянь дождался, когда Лань Сичэнь приблизится к нему, и повел их вперед. Цзян Чэн пошел за ними, но куда медленнее. Скоро Вэй Усянь, а после и Лань Сичэнь свернули налево и скрылись за деревьями. Похоже, вышли на поляну. И через мгновение послышался оглушающий вой. Цзян Чэн сжал кулаки и зажмурился. Пробирающий до костей звук. Позапрошлой ночью у него не было времени на впечатления: он прилетел в разгар бойни. В этот раз поляна была куда меньше, а лес вокруг гуще. Цзян Чэн не стал выходить, остановившись за широким стволом там, где деревья росли так близко друг к другу, что между ними едва мог протиснуться взрослый мужчина. Он мог бы расслабиться: тварь не могла его увидеть за деревом, да еще и в такой густой тьме – только если почувствовать; Лань Сичэнь тоже ждал в тени, неотрывно наблюдая за мечущимся вокруг твари Вэй Усянем. Отравленная энергия так давила, что не получалось глубоко дышать. Лань Сичэнь переступил с ноги на ногу и монстр его заметил: один из пяти хоботов метнулся в его сторону, а хвост стремительно взметнулся в воздух и чуть не сшиб едва успевшего увернуться Вэй Усяня, который воспользовался паузой и присел на корточки, вцепившись в твердую землю пальцами, а другой ладонью провел под носом. Лань Сичэнь легко отразил атаку, использовав меч и два талисмана: одним он на мгновение осветил поляну, а другим дезориентировал монстра, влепив ему тряпицу между рогов. Последовал очередной оглушительный вой – первая болевая точка обнаружена. Лань Сичэнь снова ушёл в тень. Тварь стала метаться вокруг себя – идеальный момент, но Вэй Усянь непозволительно медленно вскакивал на ноги. Его шатало как пьяного. Лань Сичэнь не мог его толком разглядеть, но явно чувствовал, что что-то не так. И снова вой – маленький клинок вошел в полосу незащищенного чешуей пространства на брюхе. Вэй Усянь не стал забирать воткнутый кинжал, а тут же побежал между лап монстра. Такой изящности не могли позавидовать даже совсем зеленые адепты Юньмэн Цзян, впервые оказавшиеся на тренировочном поле. И вот это Лань Сичэнь увидел и тут же приготовился к атаке. – Нет! – выкрикнул Вэй Усянь, останавливая Лань Сичэня. Он пробежался по краю поляны и внезапно выхватил из рукава артефакт. Цзян Чэн чуть не сполз на землю: тело охватил ледяной жар, а в груди взорвалась такая боль, будто из нее вырвали не только золотое ядро, но и сердце. Захотелось выблевать легкие. Он отстраненно наблюдал, как Вэй Усянь метнулся вправо, а затем стремительно пробежал между лапами монстра. Цзян Чэн не видел, как он вырвал клинок и активировал артефакт, но догадался, судя по вою. Сработало прекрасно. Тварь свалилась на землю, скуля, темная энергия стала испаряться в воздухе с шипением. Совсем рядом на колени рухнул Вэй Усянь, положил на землю предплечья и опустил между ними голову. Лань Сичэнь стал медленно обходить монстра по кругу, держа в руках артефакт, всасывающий силу сработавшей мерзости. Разработанной Вэй Усянем лично, – не сомневался Цзян Чэн. Печати ведь им не хватило. Спустя три круга Лань Сичэнь остановился перед поднявшимся на ноги Вэй Усянем и стал аккуратно убирать артефакт в мешочек. – Какая ночка, – дрожащим, но при этом смешливым голосом произнёс Вэй Усянь. За мгновение до того, как ближайший хобот твари вскинулся с земли, чтобы снести его голову. Лань Сичэнь заметил, но из-за мешочка с артефактом в руках недостаточно быстро достал Шоюэ. Цзян Чэн выхватил Саньду и со всей силы запустил в тварь. Хобот снесло в сторону – меч пригвоздил его к земле. Лань Сичэнь и Вэй Усянь повернули головы в его сторону. Цзян Чэн скривил губы. Зря он так, очень зря. Надо было позволить твари сделать всему заклинательскому миру одолжение – избавить их всех от источника бесконечной тупости. Он вышел на поляну, дошёл до меча, вытащил его одним движением и принялся один за другим отрубать хоботы и протыкать участки, не защищённые чешуёй. Цзян Чэн ни слова не слышал из того, что ему говорил Лань Сичэнь.