Убей меня, если сможешь

Левая рука сильно ноет. Почти так же сильно, как и рёбра, которые двадцать минут назад резво пересчитали чужие лакированные туфли. Хорошо ещё, что весь пыл противника достался левой руке. Иначе сейчас Лёша не улыбался бы так непринуждённо, наставляя правую руку с ругером на сидящего перед собой парня. К слову, тот тоже не сильно печалится, ухмыляясь Лёше в ответ и тоже продолжая держать его на прицеле. Оба сидят за столом, друг напротив друга, и Лёшины светлые глаза сверлят с интересом тёмные глаза, которые испепеляют в ответ убийственным взглядом. Он никогда раньше не видел этого парня. Даже когда шёл на это задание, ему не дали как обычно фото, скинули только сообщение с описанием цели. И если бы сообщение не было от Цзя Тао, Лёша не согласился бы на такие условия. Благодаря недолгой схватке в начале их знакомства и отборным трехэтажным матам, которыми они с чувством поприветствовали друг друга, оба уже знают, что говорят на одном языке, хоть и встретились в Малайзии. — Хочешь сказать, что нас заказали обоих? — азиат наконец-то прерывает молчание, наполняя комнату низким тембром с еле уловимой хрипотцой. — Получается так. И заказали друг другу, — Лёша кивает, продолжая осматривать идеально сидящий чёрный пиджак, белоснежную рубашку и зачёсанные назад гладкие тёмные волосы. Несмотря на их потасовку, всё это великолепие практически в полном порядке и совсем не помялось. Только разбитая губа парня нарушает идеальную картинку. — Что будем делать? — парень снова задает вопрос и, по всей видимости, занимается тем же — с любопытством рассматривает Лёшу. Похвастаться идеальным состоянием своих вещей и причёски Лёша, к сожалению, не может. Костюм зверски помят, рубашка выбилась из-за пояса и топорщится на груди и боках, а светлые, уже отросшие волосы растрепались во все стороны. Такое впечатление, что Лёша дрался сам с собой, а его противник только наблюдал за этим действом со стороны. Обычно Лёшу не волнует его внешний вид, так как видеть его попросту никто не может. Находясь в безлюдных местах с винтовкой за много сотен метров от жертв, Лёша предпочитает простенький тёмный свитер, любимую чёрную шапку, которая прячет непослушные волосы, и тонкие чёрные перчатки. Классические костюмы и рубашки совсем не в его стиле. И сейчас на фоне этого парня, одетого с иголочки, Лёша чувствует себя некомфортно. — Не знаю, но я никогда не промахиваюсь. — Не в этот раз, детка, — парень усмехается и переводит взгляд на миниатюрный пистолет, направленный в его сторону. По сравнению с марк-23 на котором величественно красуется длинный глушитель, практически такой же длинный, как и его хозяин, Лёшин огнестрельный друг кажется игрушечным. Таким же, как и сам Лёша рядом с этим дылдой напротив. В общем, в этот раз всё совсем не так, как Лёше хотелось бы. Он вообще сильно удивлен, что ещё жив и практически здоров после их драки. Противник ему попался явно опытный и тоже из наемников. Лёша поджидал цель в номере, спрятавшись в шкафу, куда обычно ставили сумки и чемоданы. Пришел за час до оговоренного времени и проник в номер, стащив из тележки горничной карту-ключ. Он даже не сразу услышал, как в номер кто-то вошел. Увидел на полу длинную тень и приготовился стрелять, но его опередили. Пуля прошла чуть выше и правее Лёшиной головы. Совсем беззвучно. Если бы не отлетевший в него кусочек стены, то Лёша сразу бы и не понял, что чуть не лишился жизни. Хорошо, что он был невысокого роста. Тот, кто в него целился, явно намеревался попасть в голову. Оставаться дольше в шкафу, ожидая второго выстрела, Лёша не стал. Резко распахнул створки, вылетел из шкафа кувырком вбок, выпуская одновременно с этим пулю в сторону коварного противника. Но тот успел отскочить, спрятавшись за дверью в ванную комнату. Перескочив через длинный журнальный столик, который так некстати возник на пути в центре гостиной, Лёша перевалился через спинку дивана и затаился на полу, тихо проверяя заряженное оружие. Он высунулся сбоку из-за дивана как раз в тот момент, когда высокий парень, быстро выйдя из-за двери, направил пистолет с длинным глушителем в его сторону и снова выстрелил. Матерясь про себя и шарахнувшись в сторону укрытия, Лёша тоже успел выстрелить. И тоже безуспешно. Противник попался ловкий и живучий. Понимая, что за диваном шансов выжить стало намного меньше, Лёша рванул к другому краю, перескакивая через невысокую тумбу и хватая с нее керамическую декоративную вазочку. В следующую секунду она полетела в Лёшиного противника, чтобы хоть как-то отвлечь и выиграть время, а Лёша попытался сделать очередной выстрел. И снова не попал. Парень ловко отклонился в сторону от пролетающей мимо вазы, каким-то образом оказавшись совсем близко с Лёшей, и выбил пистолет из его руки ударом чересчур длинной ноги. Удар получился смазанным. Хоть пистолет и выскочил из пальцев, кости остались целыми. — Сука! — Лёша не сдержался, со злостью выплюнув ругательство в лицо противнику, и кинулся в его сторону, чтобы атаковать без оружия. Других вариантов просто не осталось. Парень на секунду замер — то ли в замешательстве, то ли в раздумьях, — это и позволило Лёше прыгнуть в его сторону, с трудом опрокидывая его на пол ударом обеих ног в грудь. Пистолет с глушителем, к счастью, отлетел в сторону. Несмотря на секундное замешательство до этого, на полу парень не растерялся и столкнул Лёшу с себя, переворачиваясь следом и занося руку для удара кулаком. Лёшина голова чудом разминулась с огромным орудием из костей и плоти, которое обрушилось на ковер. В ответ Лёша с силой саданул противника пяткой в бок. Парень согнулся и громко выматерил Лёшу, давая понять, что он тот еще «ебаный гандон». Лёша тоже замер на короткое мгновение, пытаясь понять, почему его «цель» матерится по-русски. Такого не должно было быть. Тот, кого ему заказали, был азиатом по описанию — до этого момента все сходилось. Но он не должен был знать таких слов. Тем не менее, он знал и даже употреблял их к месту и без акцента. Из быстро проносящихся в мозгу размышлений Лёшу выдернули быстро и больно. Парень схватил Лёшу за полы пиджака и кинул с силой в сторону, роняя на все тот же так некстати стоящий в центре гостиной столик. С жалобным скрипом ножки разъехались в стороны, а столешница треснула в нескольких местах, оказавшись у Лёши под спиной. Парень мгновенно оказался рядом с Лешей и наподдал ему еще вдогонку несколько раз по ребрам большими лакированными туфлями. Если бы Лёша через острую боль не скатился в сторону, то переломов он бы не избежал. Во рту чувствовался вкус крови, левая рука болезненно ныла, но Лёша не планировал сдаваться. Он откатился в сторону еще дальше, пропустив очередной удар ногой, вцепился в эту самую ногу и резко потянул на себя. Парень потерял равновесие и полетел сверху на Лёшу, добавив ярких ощущений и без того ноющим ребрам. Они продолжили драку на полу, мутузя друг друга кулаками, перекатываясь по гостиной и пытаясь одержать преимущество. При этом они не прекращали кидаться друг в друга отборными матами. В очередной момент, когда они перекатились по полу, и Лёша оказался сверху, он резко наклонился и саданул парня лбом в лицо, попадая по чему-то мягкому. Парень выпустил Лёшу из своей крепкой хватки и быстро накрыл губы ладонью, не прекращая ругательств. Лёше хватило времени перемахнуть через разваленный столик, потом через подлокотник дивана, туда, где на полу валялось его оружие. Он победно обернулся назад, выкидывая вперед руку со взведенным для стрельбы пистолетом, и наткнулся на вытянутую в его сторону чужую руку с продолжающим ее длинным глушителем. Мексиканская ничья, мать её. Так они простояли несколько минут, пока общим голосованием не решили переместиться в дальнюю часть комнаты, где стоял большой стол и стулья. Оружие тоже, по общему голосованию, опустить никто не решился. — Ты вообще кто такой? — Лёша пропускает «детку» мимо ушей и переходит в наступление. — Точно не Шакал. Я правильно понимаю? Парень отрицательно качает головой: — Не Шакал. Шакала мне заказали. Как, видимо, и тебе. Лёша кивает. Наёмного убийцу по прозвищу Шакал хорошо знали в том мире, к которому Лёша примкнул пару лет назад. Шакал часто выполнял самые грязные заказы в Юго-Восточной Азии и Южной Америке и совсем не гнушался методами. Ему не было разницы, пострадают ли при этом люди вокруг. Главное — чтобы цель была ликвидирована, а если вместе с ней на тот свет отправится ещё и половина жилого квартала — плевать. Лёша абсолютно не разделяет таких методов работы, несмотря на то, что сам давно уже идет тернистой дорожкой в ад. В какой-то степени он даже рад, что ему заказали этого наёмника пару недель назад. Разборки в их среде не редкость. А их пути иногда пересекались в Азии, где Лёша предпочитает работать последний год. — Я должен был радушно встретить его в этом номере, но какого-то хера припёрся ты, — Лёша снова наигранно улыбается и подмигивает противнику, который уже кажется ему непростительно привлекательным. Несмотря на это, в голове мелькают разные варианты того, как бы Лёша мог его устранить и выбраться из этого номера без шума. — Так кто ты такой? — Боксом интересуешься? — парень склоняет голову вбок и прищуривается. — Не особо. Я больше по смешанным… Подожди-подожди! — Лёшины глаза расширяются, и он внимательнее смотрит на лицо парня. — Только не говори, что ты тот самый Нокаут? Убийства в толпе, цветы на телах… Парень улыбается и кивает. Потом медленно отворачивает одну полу своего пиджака — из внутреннего кармашка кокетливо выглядывают нежно-розовые миниатюрные цветочки. Лёша смотрит на них и наигранно морщится: — Ненавижу розовый цвет. — Ну прости. Если бы я знал, что ты такая привереда, то специально для тебя прихватил бы что-то голубое, — парень заливается низким хохотом всё с той же притягательной хрипотцой. Лёша снова морщится. — Жёлтые? — Главное, чтобы они тебе самому нравились. Получишь свои цветы обратно, — Лёша широко улыбается, склоняя голову вбок. — Вот так встреча. Нокаут, значит. Парень утвердительно кивает. — Нокаут — потому что с одного выстрела? — И это тоже. Но в основном из-за того, что с детства боксом занимался и на уличных разборках гасил всех одним ударом. Люблю бокс. — Нокаут-Нокаут, — Лёша повторяет несколько раз, размышляя о том, что его голове повезло разминуться с прямым ударом и нокаутом. — Не люблю это прозвище, — парень перестает улыбаться и внимательно смотрит на Лёшу. — Можно просто — Нурлан. — Нурлан? — Лёша сильно удивлен. — С чего такое доверие? — в их среде редко знают настоящие имена. — Не люблю прозвища. Да и ты уже скоро будешь не в состоянии кому-то что-то рассказать, — Нурлан еле заметно крутит дулом своего H&K и улыбается. — Дырки в голове не способствуют хорошей памяти. Лёша ничего не отвечает, но про себя думает, что ситуация однозначней не стала. Он всё ещё продолжает усиленно думать, как бы избавиться от наёмника-конкурента, но Нурлан всё больше вызывает у него смешанные эмоции. Его взгляд, улыбка, густой и обволакивающий голос, который хочется слушать. Может он поэтому так близко подбирался к своим жертвам? Он им просто начинал нравиться? — А ты? Есть имя или какое-нибудь прозвище? Не верю, что ко мне подослали дилетанта, — Нурлан вскидывает голову и снова впечатывается глазами в Лёшу. Тот отвечает не сразу, раздумывая, говорить ли своё настоящее имя или позывной, который ему достался ещё до армии. — Лингвист. — Лингвист? — узкие глаза парня напротив тоже сильно расширяются. — Тот самый, который в прошлом году снял в Токио главаря «Серебристых Волков»? Лёша кивает, даже приосанившись немного. О нём, конечно же, слышали в узких кругах, и это вызывает гордость. — Я представлял тебя в толстенных очках и вязанном свитере, а не в этом всём, — Нурлан громко смеется, а Лёшина осанка сразу же сдувается. Насчёт свитера Нурлан угадал. — И вообще, ты же, вроде, никогда не убиваешь на короткой дистанции? — Сделал исключение в этот раз. Нужно было долг отдать. — Цзя Тао? — Нурлан прищуривается. — Ага. У нас общий знакомый. Как оказывается. Нурлан согласно кивает: — Задолжал ему бабло? — Не совсем, — Лёша отрицательно мотает головой. — Он меня вытащил в прошлом году из тайской тюрьмы. В этот раз пришлось отдать должок. — Знакомо, — выражение лица Нурлана становится серьезным. — Тебя тоже? — Не совсем, — Нурлан передразнивает Лёшу. — Он прикрыл меня после одного задания, чтобы семья жертвы не порешала. Мафиозная семейка попалась. В этот раз он меня тоже попросил об одолжении. — Интересно получается, — Лёша хмурится и задумчиво смотрит то на один пистолет, то на другой. — А почему Лингвист? — Нурлан вдруг меняет тему и с интересом поглядывает на Лёшу. — Знаешь много языков? — С языками, скорее, хуйня получается, — Лёша раздумывает несколько секунд, как бы лучше объяснить. — Скажем так, я занимался раньше языко…ведением, — он особенно подчеркивает вторую часть слова и еле заметно краснеет. Эта история совершенно давняя и рассказывать о ней новому мимолётному знакомому не хочется. Он уже давно этим не занимается. Точнее занимается иногда, но совсем не так, как раньше. Уже не с теми. Последние его несколько отношений на одну ночь были с мужчинами, так что оральные ласки с женщинами ушли в прошлое, а прозвище осталось. — Языковедением? — Нурлан повторяет вопросительно, всё ещё не понимая всех нюансов. — Знаешь, кто такие пилоточники? — Лёша говорит это тише и краснеет ещё больше. — Это было давно, ещё до армии. Теперь всё уже в прошлом, — он как будто пытается оправдаться за совершенное преступление. — А, пилоточники, — Нурлан поджимает губы, чтобы не засмеяться, а потом вытягивает их трубочкой, всё ещё борясь с сильным желанием съязвить что-то, но сдерживается. — Так ты бывший военный? Лёша кивает: — Снайпер. Прослужил по контракту больше пяти лет. По всем горячим точкам помотало за это время. — Чего ушёл? — Надоело исполнять чужие приказы. — А здесь ты как будто не чужие приказы исполняешь? — Не все, — Лёша несогласно качает головой. — Берусь только за то, что заинтересует. И за что предложат неплохое бабло. — То есть бабло — решающий фактор? — Немаловажный, но не решающий. Я не стреляю в женщин и детей. И другие исключения бывают. — Пытаешься моралистом заделаться? — Нурлан приподнимает бровь и смотрит на него снова с интересом. — Хуеистом, — Лёша смеется, обнажая оба ряда белых зубов. — Решил меня изучить? Психоаналитиком подрабатываешь, учитывая, что наёмник из тебя так себе? — Так себе? — Нурлан снова приподнимает бровь и быстро перебирает пальцами по рукоятке пистолета, чтобы убедиться, что рука не совсем ещё затекла. — У тебя был шанс выстрелить в меня, когда ты зашёл. Небольшой, но всё же был. Но ты его успешно проебал. — Имя у тебя есть, пилот… Лингвист? — Нурлан замечает, как Лёша снова вспыхивает, и довольно улыбается. — Да какая уже нахуй разница. Всё равно один из нас из этой комнаты живым не выйдет. Лёха. Можно просто Лёха. — Лёха. Алексей, — Нурлан улыбается и кивает. — И как такую принцессу занесло в Юго-Восточную Азию? — С хуя ли я принцесса? — Лёша возмущается, но внутри снова вспыхивают необъяснимые эмоции. — Тут опасно для таких маленьких мальчиков, — Нурлан широко улыбается и специально проводит по губе языком. — У некоторых маленьких мальчиков есть большие пушки, — Лёша не остается в долгу и улыбается в ответ, прикусывая нижнюю губу. — Насчет больших пушек — расскажи, как так получилось в Токио. Откуда ты его снял? — Нурлану действительно интересно узнать о нашумевшем убийстве, в профессиональном плане. — Окна захотелось помыть в здании неподалеку, — Лешу снова переполняет гордость за прошлое задание. — Мойщик окон? — Нурлан с интересом и даже с уважением посматривает на Лешу. — Оригинально. И никто не заметил? — Я — мастер маскировки, — Лёша задорно смеется, а внутри все сжимается при воспоминании о том, что в тот раз он был так близок к провалу, когда его решили обыскать на выходе из здания. — Слушай, даже интересно стало, кто еще у тебя в послужном списке. — Пять месяцев назад на Пхукете. На яхте. — Да ладно! — Нурлан с недоверием смотрит в светлые глаза, а Лёша утвердительно кивает. — Я думал, там кто-то из своих постарался. — Нет. Я с берега его снял, когда он загорал на палубе. — Не пиздишь? Яхта же далеко в море была, — Нурлан прищуривается снова, оценивая противника. — Две четыреста по птичьему полету с того места, где я его пас, — Лёша гордится этим случаем. На такие дальние расстояния он не стрелял даже в армии. — Не хило ты даешь. — Не даю, — Лёша не понимает, откуда у него появляются такие мысли и скрытые намеки и снова смущается. Нурлан смотрит на него внимательно и молчит. — Что мы все обо мне да обо мне? — Лёша пытается сгладить неловкую паузу. — Может, ты чем похвастаешь? Я помню, в новостях было об открытии гостиницы. Ты одного из владельцев порешил? Нурлан кивает: — Та еще тварь была. Забрали у людей землю с домами, снесли и построили гостиничный комплекс. А потом не поделили между собой бизнес. — И как ты его? — у Лёши тоже проснулся интерес, в профессиональном плане. — В туалете после его пафосной речи. — И никто ничего не заподозрил? — Он меня знал, — Нурлан перестаёт улыбаться и становится серьёзным. — Мы познакомились незадолго до этого. Слишком любил хорошие тачки, дорогие часы и секс в необычных местах. — И чем ты его привлек? Дай угадаю, — Лёша задорно смотрит на него в предвкушении подкола. — Подарил дорогую тачку? — И даже не часы, — на губах у Нурлана снова играет улыбка. — В необычных местах, говоришь? — Лёше до ужаса интересно. — В личном вертолете, — Нурлан улыбается ещё шире и подмигивает. — Неплохо. А месяца два назад в картинной галерее? Там же тоже цветы нашли? Нурлан кивает и продолжает тянуть уголки губ шире. — Коллекционер один. Кому-то из его семьи надоело ждать наследство. А ждать бы им пришлось еще лет сорок. — И что он любил? — Какой ты любопытный, — одна тёмная бровь приподнимается. — Любил искусство и дорогие сигары. — И всё? — Лёша снова прикусывает нижнюю губу. — Ну почти. Еще любил искусство… БДСМ, — Нурлан склоняет голову вбок и пристально смотрит на Лёшу. — Ты и в этом разбираешься? — Есть немного. Лёша чувствует, как щёки начинают гореть красным, а с губ не сходит улыбка, и решает сменить тему от греха подальше. — А цветы зачем? — Люблю, чтоб всё было красиво, — Нурлан отпускает его цепким взглядом, и Лёше немного легче дышать. — Чёртов эстет, — он тихо смеётся, отводя взгляд в сторону, чтобы не задать интересующий его вопрос. — Это своеобразный прощальный подарок. — То есть чтоб с тобой переспать, нужно стать твоим заказом? — не задать его не получается, и Лёша снова смотрит в тёмные глаза, в которых продолжает разгораться огонь. — Не обязательно, но для тебя могу сделать исключение. — С Шакалом ты тоже уже переспал? — Лёша не отвечает на недвусмысленную фразу Нурлана и снова пытается отвести взгляд. Тщетно. — Принцесса, мы только познакомились, а ты уже ревнуешь, — Нурлан заливается низким смехом. — А что, размер пистолета компенсирует маленький размер в другом месте? — Лёша пропускает мимо ушей подкол про принцессу и расплывается в улыбке, а в глазах пляшут чертики. — Это ты сейчас на размер моего члена намекаешь, или я что-то не так понял? — Нурлан приподнимает с наигранной угрозой левую бровь. — Про член ты сам сказал, я не… — Я могу и пальцами, если что, — Нурлан опять перехватывает инициативу и широко ухмыляется, заставляя Лёшу залиться красной краской. — Мне кажется, или ты со мной флиртовать пытаешься сейчас? — Нурлан смотрит испытующе, заглядывает в самую душу. — Нет, — Лёша задорно улыбается, сам себя не узнает, поражаясь своей смелости. — Просто нагло тебя клею. Получается? — Всё равно не поможет. Застрелю и глазом не моргну, — Нурлан качает головой, но в его глазах по-прежнему отчетливо читается интерес. И Лёша решает играть по-крупному. Не отпуская взглядом глаза Нурлана, он медленно кладет свой пистолет на стол, отворачивая дуло в сторону. Потом всё так же медленно наклоняется через стол к концу длинного глушителя и облизывает, продолжая потом мокрую дорожку языком дальше по стволу. От этого действия тёмные глаза вспыхивают ярким огнём, и Нурлан сильнее сжимает губы. — Давай, убей меня, если сможешь, — Лёша игриво улыбается и откидывается назад на свой стул и, будто невзначай, касается языком уголка собственных губ. Секунды тишины тянутся невыносимо медленно, а потом Нурлан резко отодвигает свой пистолет в сторону, наклоняется вперёд и, схватив Лёшу рукой за рубашку на груди, тащит его через стол к себе. Белая ткань трещит из-за сильного рывка. Пара пуговиц выскользнули через прорези, но Лёше не до этого. Его садят на столешницу и начинают жадно целовать. Нурлан хватает пальцами волосы у него на затылке и пытается сделать что-то противоестественное с его губами. Обхватывает их по очереди, иногда прикусывая, забирается в рот своим языком. Не даёт сделать нормально ни единого вдоха. На губах обоих чувствуется вкус крови из разбитой губы Нурлана. Лёше всё это нравится до безумия. Он сам хватается за пояс парня и прижимается к нему всё плотнее. Гладит бока, пытаясь вытащить белоснежную рубашку из классических брюк и не обращая внимания на то, что пиджак всё еще не освободил это крепкое тело. Они путаются в руках друг друга, пытаясь снять пиджаки или хотя бы расстегнуть рубашки, и продолжают целоваться. Бурно и несдержанно, улыбаясь в поцелуе и перехватывая друг у друга инициативу. Нурлану надоедает церемониться с Лёшиной рубашкой — пуговицы и так оторваны местами — и он с азартом рвёт то, что еще выжило, сбрасывая лоскуты ткани на стол. Прихватывая с силой губы Нурлана, Лёша безуспешно борется с серебряными запонками на его манжетах. — Чёртов эстет. Почему нельзя, как все нормальные люди, пользоваться пуговицами? — он усмехается и хочет съязвить что-то ещё про напыщенных павлинов, но сразу замолкает, как только Нурлан кладет большую ладонь на его брюки и сжимает уже потяжелевший член через ткань. Опираясь руками на стол, Лёша неосознанно толкается бёдрами навстречу чужой руке, желая ощутить это сильное прикосновение снова и тихо стонет в поцелуй. Дышать становится ещё тяжелее. Нурлан определенно знает, как довести до безумия, до неконтролируемого желания. Его руки уже ловко справились с ремнем, пуговицей и молнией на брюках, и длинные пальцы проворно скользят внутрь за резинку лешиных боксеров, обхватывая возбудившийся член, скользя по всей длине, сжимая и дразня влажную головку. Язык Нурлана продолжает хозяйничать у Лёши во рту, проходит по кромке зубов, вылизывает, с напором входит внутрь, а потом оглаживает мягкие губы. Лёша пытается думать трезво, но не получается. Его ведут, и он ведется, следуя всему, чего от него хочет Нурлан. Лёшины брюки и белье уже сдёрнуты до коленей, и большая сильная рука быстро скользит по его стволу. Лёша отстраняется чуть назад, чтобы отдышаться и видит, как Нурлан тоже делает паузу, отпуская его член в свободное покачивание, быстро расстёгивает свои брюки и, чуть приспустив их и бельё, вытаскивает свой твёрдый член наружу, прислоняет его к Лёшиному и сжимает оба ствола пальцами. Плотно друг к другу. Влажно и горячо. От этого вида и ощущений в паху все тяжелеет еще больше, а в груди прокатывается лёгкая дрожь. Нурлан хватает Лёшину голову за затылок и снова втягивает его в поцелуй, пропуская их члены в кольцо из пальцев пока еще не быстро, упиваясь скольжением по всей длине и касаниями чувствительных головок. Лёша снова стонет в поцелуй и чуть прикусывает губу Нурлана, чтобы замедлить захватывающую с головой страсть. Еще несколько минут в таком темпе, и Лёше однозначно кончит. А ему так хочется продлить эти мгновения. Нурлан шипит и крепче вцепляется пальцами в волосы на затылке Лёши, притягивает его лоб к своему и смотрит пристально в глаза. Рука быстрее скользит по напряженным членам, смешивая смазку и обоюдное возбуждение. Лёша глубоко дышит, касается дыханием губ Нурлана и ощущает ответную горячую волну. — Убью и глазом не моргну. Детка, — Нурлан хищно улыбается, продолжая прижиматься лбом к Лёшиному лбу и надрачивать им обоим жестче и быстрее. — Затрахаешь до смерти? — Лёша язвит с шаловливой улыбкой, а у самого внутри всё переворачивается от того, как на него смотрит Нурлан в этот момент. — А ты против? — Нурлан кидает быстрый взгляд на два твёрдо стоящих члена, по которым быстро скользит его крепкая рука, и тихо смеётся. Лёша молчит в ответ, непроизвольно качает головой, хрипло дышит и опять теряется в тёмных глазах. Тонет в них и уже не против умереть, пусть только это безумие длится дольше. Он тянет руки вперёд, скользит под рубашку, стягивает её с плеч и впивается в них пальцами, чувствуя, что удовлетворение уже рядом. Ведёт руками ниже, ощущает крепкие предплечья, обвитые сплошными мышцами и вздувшимися венами, особенно на правой руке от интенсивных движений. От этого крышу сносит ещё больше. Рубашка повисает на руках Нурлана на одних манжетах. С запонками Лёша так и не справился. Он сжимает пальцами предплечья парня и прикрывает глаза. Острая волна удовольствия прокатывается по телу и выплёскивается вверх, пачкает его живот и бёдра. Нурлан делает ещё несколько резких движений, а потом накрывает его член другой рукой, медленно поглаживая и растирая сперму по всей длине, а сам продолжает доводить себя до оргазма. Лёша наблюдает, как Нурлан двигает рукой мощно и совсем остервенело, придвигается к нему совсем близко и с низким долгим стоном кончает, пачкая снова Лёшин живот и бёдра. Прикасается своим членом к Лёшиному, трётся медленно головкой, снова заключает оба ствола в плен, водит кольцом из пальцев, смешивая их сперму и полное удовлетворение. Он наклоняется к Лёшиным губам и начинает целовать медленно и тягуче, топя их обоих с головой в горячем и сладком. Они оба глубоко дышат, всё ещё прижимаясь друг к другу и отходя от приятного выплеска эмоций. Не открывая глаз, Лёша чувствует, как Нурлан отстраняется от него на секунду, а в следующее мгновение к Лёшиному лбу уже приставлен глушитель. — Поигрались и хватит. Можно сказать, что мы переспали, теперь вторая часть — заказ. Было очень приятно познакомиться, Алексей, — Нурлан снова прикасается к Лёшиным губам и целует протяжно и глубоко, делясь снова металлическим привкусом. — Я передам от тебя привет Шакалу. Тихо щёлкает рычаг взвода. — Так что там насчёт пальцев? — Лёше стоит немалых усилий спросить это спокойным голосом, не выдав на лице всё внутреннее напряжение. Страх притупился после оргазма, но глушитель, который направлен сейчас в голову как никогда реален. — Пытаешься спасти свою голову, подставив задницу? — Нурлан усмехается, но во взгляде снова видны искры и разгорающееся желание. — А ты проверь, — в светлых глазах читается вызов. — Лингвист уже в прошлом? Теперь ты переквалифицировался во флейтиста? — Нурлан демонстративно толкает язык за щёку и заливается низким бархатным смехом. — Ты когда-нибудь делал это глушителем? Лёшин вопрос и лукавая улыбка производят непередаваемый эффект, сразу прерывая смех и вызывая на лице напротив вспышки сильного желания. — А ты экстремал. Хочешь, чтобы ошмётки твоей задницы разбросало по всей комнате? Шакал позавидовал бы такому. — Я серьёзно. Тёплый твердый глушитель не намного хуже такого же члена, — Лёша смотрит чересчур порочно, нарочно опускает руку на вновь возбуждающийся член Нурлана и начинает медленно гладить. — Ты псих? Проверял уже что ли? — Нурлан смотрит на его пальцы и пытается немного отодвинуться. — Ещё нет, но у тебя сейчас есть шанс проверить. Лёша сам себя не узнает. Он никогда не был таким раскрепощённым в отношениях, тем более с другими мужчинами. Относительно недавно он впервые попробовал интимный массаж и позволил незнакомому парню засунуть в себя несколько пальцев. Лёша тогда кончил, и ему понравилось. Он ходил по подобным заведениям еще несколько раз, но дальше пальцев дело не заходило. Полноценного анального секса у него так и не случилось, хотя проблем с этим в Юго-Восточной Азии ни у кого никогда не было. Несколько раз он встречался с другими парнями, но дальше взаимного отсоса и дрочки не продвигалось. Лёша и пробку то не сразу признал для себя любимого. И то, что сейчас он предложил незнакомому парню, еще и опасному наёмному убийце, трахнуть себя пистолетом кружит голову и бьёт волнами адреналина по всему телу. Нурлан отводит дуло в сторону. Тихо щёлкает предохранитель. Лёшу подхватывают под бёдра и усаживают на крепкое высокое тело и несут в спальню. Лёша хватается руками за шею Нурлана и крепче обхватывает его ногами. Он не замечает, когда и где теряет свои брюки и боксеры. Сейчас он уже полностью обнаженный, а на Нурлане всё ещё свисает на запястьях эта проклятая белая рубашка, на которую никто не хочет тратить время. В спальне Нурлан кидает Лёшу на кровать и становится рядом, оценивая манящую картину. Кладёт на тумбочку свой пистолет и стоит несколько секунд, скользя взглядом по обнажённому крепкому телу перед собой и поглаживая вновь наливающийся член. — Жаль нельзя убить несколько раз, — он ухмыляется и тянется к верхнему ящику тумбочки. — Я не против, — Лёша улыбается в ответ, двигается чуть выше по кровати, ложась головой на подушку и тоже накрывая свой член рукой и начиная гладить. Нурлан улыбается шире и достаёт из ящика несколько квадратиков защиты и небольшой тюбик. Он поэтому так любит останавливаться в дорогих отелях. Всё всегда предусмотрено и лишних вопросов не задают. Презервативы и смазка летят на кровать, недалеко от Лёши, а Нурлан медленно расстёгивает серебрянные запонки, кладя их на тумбочку, и наконец-то снимая с себя последний элемент одежды. Он неспешно взбирается на кровать и, нависнув над Лёшей на локтях, начинает его снова жадно целовать. Трётся полностью вставшим членом о его бёдра и живот, задевает его твёрдый член и вытягивает из Лёши тихие стоны. Пробирает до нутра и растекается под кожей. Спускается поцелуями ниже по шее, кусает несколько раз за плечо, косточку ключицы и гасит Лёшино возмущение, накрывая маленький потемневший сосок твёрдыми губами. Терзает языком, чуть покусывает снова и оттягивает. Прижимает Лёшины запястья к матрасу и не даёт отодвинуться. Двигается вбок и еле ощутимо касается губами лилово-красных пятен на Лёшиной светлой коже — всех мест, которые он сам пересчитал недавно своими лакированными туфлями. Будто просит прощения. Лёша стонет громче, наблюдая за действиями Нурлана, за его заботливыми касаниями. С ним так жёстко и одновременно нежно никто не обращался. Длинные уверенные пальцы спускаются ниже, гладят подтянутый твёрдый живот, пускают лёгкую дрожь, когда оказываются на внутренней стороне бедра, подбираясь ближе к сжимающемуся от предвкушения отверстию. Нурлан касается несколько раз легко, плавно, а потом обхватывает снова рукой Лёшин член и начинает водить кистью неспешно, с чувством. Заставляет Лёшу чуть выгнуться под ним и толкнуться бёдрами навстречу. Нурлан улыбается, отпускает его член и быстро облизывает несколько своих пальцев. Придвигается к Лёше снова, накрывает его губы своими и начинает целовать, чтобы отвлечь. Толкает вместе с этим в Лёшу палец, входя неглубоко и начиная разогревать ещё сжатые мышцы. Запускает цепную реакцию по телу под собой, входя в это желанное тело с одной стороны языком, а с другой стороны пальцем уже на две фаланги. Гладит чувствительную точку под мошонкой, наращивает темп и сцеловывает низкие стоны, которые вырываются на свободу между двумя парами губ. Когда Нурлану кажется, что Лёша уже расслабился, он освобождает его от своих пальцев, ощущая Лёшин разочарованный выдох. — Принцесса не передумала? — Нурлан поднимает на него глаза, и в них читается сильное желание и нетерпение. Лёша мотает головой и снова толкается вверх, чтобы коснуться членом Нурлана, хоть где-нибудь. Нурлан тянется к тумбочке и берёт свой пистолет, снимает с предохранителя и направляет Лёше в голову, широко улыбаясь и сверля его глаза своими. Лёша не двигается и даже не моргает. В светлых глазах нет страха, только дикое желание и вожделение. Нурлан улыбается ещё шире, переводит дуло чуть в сторону, упирается в матрас и делает два практически беззвучных выстрела, не отводя взгляда от Лёши. На Лёшином лице не дрогнула ни единая мышца. Нурлан трогает быстро пальцами глушитель, проверяя насколько он горячий, и хищно улыбается: — Говоришь, не хуже члена? У меня еще 16 патронов осталось. — Расширенный магазин? — Лёша усмехается, переводя взгляд на длинный глушитель. — Я смотрю, мальчик делает домашние задания? — Нурлан тихо смеётся, а Лёша наигранно морщит нос. Нурлан целует его ещё несколько раз, ожидая, пока глушитель остынет до приемлемой температуры, а потом быстро натягивает сверху на него презерватив, ловко вытащив его из упаковки. Вытаскивает магазин с патронами и проверяет ещё раз положение предохранителя. Перевернув пистолет для удобства вверх рукояткой, скользит чёрным стволом по кажущейся совершенно белой коже. Чувствует, как Лёше становится тяжелее дышать от нахлынувшего возбуждения, и улыбается ещё шире. Тёплый твёрдый глушитель обводит по кругу пупок, спускается ещё ниже, упираясь в основание истекающего смазкой члена, гладит покрасневшие бёдра и ныряет плавно ниже под потяжелевшие яички к подготовленному отверстию. Нурлан долго не входит, дразня круговые мышцы поглаживаниями и лёгкими надавливаниями, наслаждается эмоциями на Лёшином лице. — Давай уже, блять! — Лёша уже не может терпеть, он хочет почувствовать в себе твёрдое, хочет, чтобы адреналин захлёстывал волнами. Ещё тёплый глушитель медленно проникает внутрь, на сантиметр, не больше, и замирает в нём в таком положении. Нурлан смотрит вниз и выпускает тихий вздох. Возбуждение накрывает с головой и удержаться от активных действий очень тяжело. Он полностью вытаскивает ствол, а потом толкается внутрь снова, чуть дальше и быстрее, слышит громкий стон над головой. Чёрный ствол толкается внутрь размеренно и не сильно глубоко, а Нурлан зачарованно наблюдает, как упругие стенки обхватывают его плотно, цепляются за него, выпуская, а потом вжимаются внутрь, когда он входит снова. Эта картина завораживает и возбуждает до безумия. Чёрный металл внутри покрасневшей плоти — контраст, от которого внутри всё закручивается туже и тяжелеет больше. Лёша не видит всего этого, но стонет от ярких ощущений и того, как Нурлан на него смотрит, от осознания, что полноценного секса у него никогда не было, но сейчас опасный наёмный убийца трахает его пистолетом и получает от этого нереальный кайф. Нурлан переводит взгляд на Лёшу и видит, что он хочет что-то сказать. — Что? Больно? — вожделение на лице Нурлана перекрывается беспокойством. Лёша мотает головой и прикусывает губу. — Что? — Нурлан снова смотрит на него с беспокойством и перестаёт двигать пистолетом, вытаскивая его полностью из разгорячённого тела. — Хочу… — Лёшин голос почти не слышно. — Скажи. Лёша не решается продолжить, только смотрит на него широко распахнутыми глазами. — Ну! — Хочу тебя в себе. — Хорошо, детка, — Нурлан расплывается в улыбке, откидывает свой пистолет подальше на кровать и накрывает Лёшины губы своими. Целует снова жадно и горячо, вталкивая язык глубже и быстрее. Протискивается коленями между уже раздвинутых ног и тянет Лёшу ближе к себе. Быстро оглаживает чуть покрасневшую дырочку большим пальцем. Ещё быстрее натягивает на себя другой презерватив, брызгает смазкой и резко останавливает объёмную головку перед готовым входом. Трахать это тело хочется сейчас до одури, но он сознательно делает паузу, чтобы насладиться немой мольбой в Лёшиных глазах. Он сейчас чудо как хорош — растрёпанный и раскрасневшийся, с приоткрытыми губами, которые блестят от частых поцелуев, готовый для него на всё. — Сука! — Лёша не сдерживается и цепляется за его предплечья, пытаясь притянуть к себе, заставить войти в своё тело, и Нурлан тихо смеётся. Он и сам больше не в силах терпеть, входит быстро, но аккуратно, толкается не полностью, позволяет Лёше привыкнуть к более значительному объёму. — Сука… — Лёша повторяет, заканчивая слово сдавленным стоном долгожданного удовольствия. Он сжимает бёдра Нурлана своими коленями, не позволяя быстро выйти, и прикрывает глаза, погружаясь в ощущение сильной растянутости и наполненности. Он не ожидал, что это будет настолько… Много? Горячо? Просто нереально. Лёша распахивает глаза и облизывает пересохшие губы, смотрит на Нурлана снизу вверх и улыбается. Нурлан улыбается в ответ и начинает двигаться в нём, выскальзывая почти полностью и наполняя снова не на всю длину. Пока ещё плавно, разогревая и подготавливая для предстоящей гонки за оргазмом. Лёша неосознанно гладит его предплечья, скользит ладонями по крепким плечам, не верит, что они деляют то, что сейчас делают. Уже быстрые длинные толчки вжимают его в матрас с силой, заставляют стонать, когда внутрь быстрыми вспышками появляется яркое удовольствие. Лёша чувствует своё участившееся сердцебиение, которое отдаётся громким пульсом в ушах. Нурлан останавливается, не выходя из него, вжимается в его тело глубоко, заставляет шире раздвинуть ноги, чтобы совсем близко, и снова жадно целует, прикусывая губу и практически рыча в поцелуй. Толчки возобновляются, но уже жёстче и быстрее, разнося отчётливые звуки столкновения двух влажных тел по комнате. Тяжёлое громкое дыхание сопровождает эту мелодию, а Лёшины стоны — как вишенка на торте. Лёша выгибается, закидывает ноги Нурлану на поясницу и притягивает его ближе, чувствуя, как по телу бъёт волнами наслаждения. Нурлан так некстати кончает, но не забывает и о нём. Выходит из Лёши, кладёт свою руку на его член и быстро дрочит ему, доводя и его до оргазма меньше, чем за минуту. Не в силах больше стоять на коленях, он ложится рядом с Лёшей и закрывает глаза, притягивая парня к себе. Лёша лежит сверху на Нурлане и целует его губы медленно и чересчур нежно, осторожно проводя языком то по одной, то по другой. Тихо щёлкает рычаг предохранителя, и ко лбу Нурлана прижимается твёрдое и холодное. Нурлан открывает глаза и видит Лёшину улыбку и ещё один ругер, который парень направляет ему в голову. Второй такой же всё ещё лежит на столе. — Где ты его прятал? — Нурлану скорее интересно, чем страшно. — Точно не в заднице. Я там проверял, — и он тихо смеется. — Пусть это останется моим маленьким секретом, — Лёша задорно подмигивает ему. Держит заряженный пистолет у лба ещё несколько секунд, а потом убирает в сторону. — Мне кажется, у нас обоих появилось новое задание, — Нурлан переворачивается вместе с Лёшей на кровати, снова подминая его под собой. — Шакал? — Лёша на несколько секунд задыхается от навалившейся тяжести. — Шакал, — Нурлан начинает снова целовать его шею, прижимая запястья парня к матрасу. — И Цзя Тао? — Лёша пытается выпутаться, но тщетно. — Именно. — И отсюда пора убираться, я правильно понимаю? — ему наконец-то удается выбраться из-под Нурлана и перекатиться на край кровати. — Чем быстрее, тем лучше. Мы и так задержались из-за твоих фантазий, — Нурлан уже тоже стоит на ногах, натягивая на себя брюки. — Через семь минут на парковке. Черный Эскалейд, две семёрки в конце номера. — О конспирации на задании не слышал, нет? — Лёша шустро сгребает в кучу свои разбросанные вещи, попутно их осматривая и качая головой. — Ты бы ещё на розовом лимузине с мигалками приехал. — Не приеду. Я помню, что тебе не нравится розовый, — Нурлан быстро застёгивает рубашку и поправляет манжеты и запонки. — Лёх, у тебя осталось шесть минут. — Умник. Порвал в хлам мою рубашку и что-то ещё хочет. Шесть так шесть, — Лёша заскакивает в ванную комнату, набрасывает на себя белый пушистый халат, который ему немного великоват, хватает такое же огромное полотенце и заматывает в него все свои вещи, включая оба ругера. — Чтоб я ещё раз повёлся на задание без фотки. Придётся сделать вид, что я иду в бассейн, — он набрасывает ещё одно полотенце на голову, скрывая светлые волосы и часть лица. — Пять, Лёш, — Нурлан натягивает пиджак, наблюдая за Лёшей и ослепительно улыбаясь. — Посмотрим, кто будет на месте первым. Догони меня, если сможешь, — ещё какие-то слова теряются за захлопнувшейся дверью. Лёша быстрыми шагами удаляется по коридору к лестнице, которая ведет вниз на главный этаж, а потом на подземную парковку. Все его обещания самому себе не заводить отношения на рабочем месте и не проникаться симпатией к жертвам накрываются медным тазом. Так же, как и его клятва не вестись на красивых азиатов. Нурлан быстро разбирает свой пистолет, прячет части в специальные отделения в пиджаке, смотрит на себя в зеркало и откидывает обеими руками назад волосы, приглаживая их в идеальную причёску. Потом достает из кармана небольшой передатчик и отправляет голосовое сообщение: «Тренер, нужна генеральная в 207. Стол, кровать, шкаф, прочее по мелочи. Семь пуль. Цветы оставить». Нурлан достает из кармашка нежно-розовые цветы и бросает на стол. Он снова широко улыбается своему отражению и, выйдя из номера, направляется к лифту. — Догоню, Лёша, обязательно догоню. И не раз.