Убей меня, если сможешь

Очень привлекательная миниатюрная брюнетка в ярко-красном платье стоит справа от Цзя Тао, направляя небольшой пистолет Нурлану в голову. Ствол совсем другого калибра скрывается у красотки под платьем, между ног. Главарь одной из китайских триад всегда любил миловидных мальчиков и предпочитал иметь рядом с собой симпатичных телохранителей, которые не уступали по эффективности накачанным парням. Любимый марк-23 Нурлана, в этот раз без глушителя, направлен на Цзя Тао. Невысокий коренастый китаец с кажущейся чересчур большой головой и неприятным лицом с несколькими шрамами сидит за столом с остывающим ужином и без особого удивления смотрит на протянутый в его сторону пистолет. Ещё один телохранитель, совсем непохожий на эффектную брюнетку, кхмер, с крупным штейром в руках стоит с другой стороны от стола и тоже ждёт сигнала от босса, направляя дуло на Нурлана. Напротив Цзя Тао без оружия и с немного пугающей улыбкой спокойно сидит мужчина средних лет, среднего телосложения и ничем не примечательный. Такой, которого никто никогда не может толком описать, поэтому все его словесные портреты всегда расходятся. Весь его облик сквозит чем-то опасным и тревожным. И это можно почувствовать, только находясь рядом с ним. Тот самый Шакал, за которым Нурлан и Лёша охотились по всей Юго-Восточной Азии несколько последних месяцев, и наконец-то подловили вместе с Цзя Тао. Они могли бы убить и Цзя Тао, и Шакала на расстоянии, но Нурлану понадобилось непременно выяснить все детали. Вот и пришлось выдумывать, как сказал Лёша, «хитровыебанный план». Нурлан наведался без приглашения в заведение, принадлежавшее триаде, — небольшой китайский ресторанчик «Лао Ли», и заставил вежливую девушку-хостес после недолгого препирания проводить его к Цзя Тао в дальний зал, который сейчас был закрыт для остальных посетителей. Лёша разузнал, что и глава триады, и Шакал будут находиться здесь в этот вечер, что было на руку им с Нурланом. Вежливый светский разговор длился недолго, и вот уже минут пять, как к разговору присоединились другие, более весомые аргументы, полностью заряженные. — Я знал, что боксёры не очень сообразительные, но чтобы до такой степени, — Цзя Тао с сильным китайским акцентом обращается к Нурлану по-английски и криво усмехается. — Я тебя не нанимал и не приглашал сегодня на ужин. — После последнего заказа я больше не принимаю твои приглашения, — лицо Нурлана суровое, но спокойное. — Не нужно было приходить сюда и портить мне ужин, — Цзя Тао с раздражением смотрит на аппетитно разложенную на блюде бронзовую утку по-пекински, а потом снова на Нурлана. — Даже если ты и выстрелишь сейчас в меня, ты не выйдешь отсюда живым. Ты это понимаешь? Нурлан прекрасно всё понимает и рассчитывает совсем на другое. — Это Шакал? — он не отвечает на вопрос Цзя Тао и кивает в сторону мужчины, который сидит через стол от китайца. — Забыл представиться, — его голос тихий с хрипотцой, колючий. — Он самый — Шакал. Рад познакомиться. Нокаут? Правильно? Нурлан не отвечает, только внимательнее смотрит всё с тем же суровым выражением лица на серийного убийцу, о котором столько раз слышал, но ни разу не видел, оценивает его, как соперника в профессиональном плане. Шакал — европеец, судя по внешности и еле заметному акценту, откуда-то из Балкан. Нурлан хочет спросить что-то ещё у Цзя Тао, но распахивается дверь, и в комнату входит ещё один телохранитель с пулемётом наперевес, толкая перед собой Лёшу, и тот нехотя заходит внутрь. Не улыбается, немного помятый после небольшой потасовки с людьми Цзя Тао. Лёша в тёмной одежде и в своей любимой чёрной шапке, несмотря на жаркую погоду. От высокой влажности светлые волосы кучерявятся ещё больше, и лезут из-под неё во все стороны. Телохранитель быстро говорит что-то боссу, кивая на Лёшу, и Нурлан различает только «нашли в двух кварталах отсюда». Он не очень хорошо говорит на кантонском. Лёша и вправду должен был засесть неподалёку от ресторана и ждать. — И ты здесь, мой друг, — раздражение Цзя Тао сменяется заинтересованностью, и он неприятно улыбается. — Приятный вечер. У нас тут ещё один гость, — он кивает в сторону Нурлана, и Лёша смотрит на парня со смешанными эмоциями во взгляде. Нурлан смотрит в ответ на Лёшу, в спину которому направлено оружие, и качает головой. Телохранитель снова говорит что-то боссу, и тот смотрит сначала на Лёшу, а потом на Нурлана. — Вы оба не выполнили мой заказ в прошлый раз. Теперь решили, что сможете убить меня? Сговорились? — Неприятное чувство, когда тебя заказывают серийному убийце. Правда? — Нурлан старается не смотреть на Лёшу, чтобы не терять сосредоточенность на цели и не поддаваться эмоциям. — И вы решили, что сможете легко прийти сюда и убить меня? — Цзя Тао презрительно усмехается. — Я вообще не собирался сюда приходить. Сидел там, занимался своими делами. Я могу уйти. Легко, — Лёша выдавливает из себя улыбку и кивает в сторону двери, но внутреннее напряжение никуда не исчезает. — Стой здесь! Сидел он там. И часто ты сидишь с винтовкой и занимаешься своими делами? — Цзя Тао впервые повышает голос. — Не часто, но бывает иногда. Профессия обязывает, — Лёша снова улыбается и разводит руки в стороны, прикидываясь дурачком. — Молчать! Надо было оставить тебя в тайской тюрьме. Там любят такую экзотику, — Цзя Тао гадко улыбается и переводит взгляд на Нурлана, а потом на Шакала. — Я снижаю предложенную цену за свой новый заказ. Они оба здесь. Не нужно тратить время и их искать. Я практически делаю за тебя твою работу. Шакал перестаёт улыбаться и смотрит на Цзя Тао с уже отчётливой угрозой во взгляде. — Рекомендую подумать ещё раз. Ты же не хочешь, чтобы это произошло в твоём ресторане? Два трупа — тяжело будет объяснить всё это полиции. И взрыв ещё. Цзя Тао задумывается на несколько секунд, переводя взгляд с Шакала на Нурлана и Лёшу, и тихо вздыхает. — Почему? — Нурлан говорит громко, переключая внимание китайца на себя. — Почему ты нас заказал? — С вами стало тяжело работать. У одного появились какие-то дурацкие принципы. А ты, — он кивает в сторону Нурлана, — выполнил не тот заказ. Убил одного очень полезного для нас человека. Если человек приносит много проблем, он сам становится проблемой. Нурлан ничего не отвечает, теперь всё понятно. — Есть какие-то мысли, как их отсюда убрать? Только без взрывов, — Цзя Тао обращается к Шакалу, пока Нурлан и Лёша переглядываются, пытаясь понять, что делать дальше. — Есть кое-что, — на лицо убийцы снова выплывает та же опасная улыбка. — Между ними не только профессиональные отношения, — он особенно подчёркивает последнее слово и с удовольствие наблюдает за напрягшимся лицом Нурлана. — Кое-кому тоже очень нравятся милые мальчики с оружием, — Шакал кивает в сторону брюнетки, телохранителя Цзя Тао, а потом в сторону Лёши. — Они что, трахаются? — Цзя Тао с необъяснимым восторгом смотрит на улыбающегося Шакала, а потом на Нурлана и Лёшу. — Не просто сговорились, значит? Лёша хмурится, с силой сжимая челюсти, а на скулах Нурлана начинают еле заметно играть желваки. — А ты не промах, — Цзя Тао обращается к Нурлану и снова гадко улыбается. — Я бы тоже не против трахнуть такую задницу. — Завали рот! — Нурлан рычит на китайца, повышая голос, и направляя дуло аккурат Цзя Тао в голову. Тот лишь расплывается в ещё более довольной улыбке. — И чего ты мне раньше не сказал? — китаец обращается к Шакалу. — Так и быть, оставляю цену прежней. Удивил ты меня. Давайте теперь проверим. Цзя Тао кивает охраннику, который стоит позади Лёши, и он подходит ближе, приставляя дуло пулемёта к затылку. — Опускай свою пушку, или на счёт «три» в его голове будет очень много новых дырок, — Цзя Тао с азартом смотрит на Нурлана и начинает неспешно считать. — Один. Два. Нурлан стоит неподвижно, по-прежнему старается не смотреть на Лёшу, но, не дожидаясь последней цифры, отводит руку в сторону и берёт свой пистолет за рукоятку, опуская дуло в пол. Цзя Тао хлопает с восторгом в ладоши и кивает другому телохранителю, чтобы тот подошёл к Нурлану и забрал его оружие. Марк-23 оказывается на столе перед Цзя Тао и Шакалом. — Интересно. Наверное поэтому ты так дорого берёшь? — китаец вопросительно смотрит на Шакала, и тот только пожимает плечами. — Откуда ты про них узнал? — Хорошая информация дорого стоит. Люди видят, слышат, болтают. Даже у стен есть глаза и уши, — Шакал не собирается раскрывать свои источники. — Ладно. Давайте заканчивать этот приятный визит. Я уже есть хочу, — Цзя Тао кивает мужчине за Лёшиной спиной, чтобы он подвёл того ближе, и обращается к Шакалу: — Вывези их куда-нибудь подальше. Сам решай как, но чтобы эта проблема меня больше не беспокоила. Лёша с Нурланом переглядываются несколько раз, с сильным напряжением прокручивая в голове разные сценарии. — Давно хотел спросить, взрывы и прочие декорации во время убийств — это потому что убить кого-то своими руками не хватает яиц? — Лёша думает потянуть время и обращается к Шакалу. Тот улыбается несколько секунд, а потом его улыбка мгновенно сменяется злобной гримасой, он хватает со стола пистолет Нурлана и делает несколько выстрелов. Лёшу отшатывает назад и он хватается за живот, замирая. Потом падает вперёд на колени и заваливается на бок. Нурлан кидается к нему, но его перехватывает телохранитель, толкая назад и наставляя на него готовый к стрельбе пулемёт. — Какого чёрта? — Цзя Тао подхватывается с места и в смятении смотрит то на довольно улыбающегося Шакала, то на хрипящего на полу Лёшу, который с трудом перевернулся на простреленный живот и пытается куда-то ползти. За Лёшей тянется тёмно-красный след, который с каждой секундой становится шире и длиннее, расползается по яркому полу ресторана уродливым пятном. Лёша тихо хрипит, и иногда слышно какие-то слова, которые он бормочет от сильной боли. Он, скорее всего, не успел осознать всего, что произошло, и пытается двигаться, не понимая куда и зачем. — Мы же договорились, что это будет не здесь. Какого чёрта? — Цзя Тао снова громко обращается к Шакалу. — Твои люди помогут его убрать отсюда, — колючий тихий голос заставляет Цзя Тао перестать шуметь и немного успокоиться. Нурлан смотрит, как Лёша отползает ещё немного дальше, цепляется окровавленными пальцами за ножку стола, соседнего с Цзя Тао, и обмякает всем телом. Его глаза закатываются, а губы, которые Нурлан так любил целовать, остаются приоткрытыми, искажёнными сильной болью. Он больше не шевелится. — Сука! — Нурлан хочет дёрнуться в сторону Шакала, но пулемёт, приставленный к его голове, не оставляет шансов. — Спокойно! Скоро снова увидитесь, — Цзя Тао уже снова в хорошем расположении духа, быстро обдумав все последствия и приказы, которые нужно сейчас отдать. Он перекидывается несколькими фразами с Шакалом, окончательно обговаривая детали заказа, а потом быстро даёт указания своим людям, и один из телохранителей выходит из комнаты, чтобы, по всей видимости, позвать кого-то ещё. — Сейчас! — Нурлан кричит громко и рукой отталкивает от себя в сторону дуло пулемёта, а потом и вовсе хватает телохранителя, который был за его спиной, и ставит перед собой. Тот поддаётся на действия Нурлана, совсем не ожидая такого поворота событий. Брюнетка начинает стрелять в Нурлана, но попадает несколько раз только в мужчину, которого Нурлан использует в качестве заслона. Лёша, который лежал секунду назад в совсем неподвижном состоянии, мгновенно подхватывается с пола, выхватывая при этом из-под стола два ругера. Один кидает по полу Нурлану, а вторым сразу снимает девушку, которая не ожидала, что пуля прилетит сбоку. Шакал тоже стреляет в Нурлана, схватив со стола его же пистолет, и не попадает. Второй раз выстрелить ему не даёт Лёша, попадая Шакалу в плечо. Нурлан отталкивает в сторону заслон из уже бездыханного тела охранника и подходит к столу с заряженным ругером. Они с Лёшей стоят напротив Цзя Тао и Шакала, который прижимает руку к плечу, пытаясь остановить кровотечение. Во взгляде китайца читается неподдельный ужас от происходящего, и он что-то бормочет на родном языке. Нурлан с трудом различает какие-то обещания и непонятно что ещё. Во взгляде Шакала только ненависть и злоба. Нурлан не успевает сказать, что хотел, как дверь в комнату снова распахивается и один из людей Цзя Тао врывается внутрь с пулемётом наготове и передёргивает затвор. Лёша быстро кричит «за стойку», и они с Нурланом кидаются в сторону, где находится высокая барная стойка, перескакивая через неё и падая на пол. Пулемётная очередь прошивает воздух, задевая Шакала, который из-за раненного плеча не успевает пригнуться. Цзя Тао, несмотря на сильный испуг, успевает сползти по дивану на пол и притаиться там, ожидая, пока его люди разберутся со всеми проблемами. Две проблемы засели за барной стойкой и, прикрывая друг друга, пытаются высовываться из укрытия и делать одиночные прицельные выстрелы по людям Цзя Тао. — Сколько их там? — Нурлан переползает на новую позицию и пытается высунуться, чтобы посчитать. — Хуй их знает, — Лёша высовывает руку над стойкой, чтобы тоже выстрелить, и сразу прячет её обратно, получив осколком отскочившего куска зеркала. — К этой части мероприятия мы план так и не придумали, — он с укором смотрит на Нурлана, но тот отмахивается, пытаясь снова высунуться. Несколько новых очередей проходят где-то совсем рядом над головами, и парней активно поливает градом из штукатурки и осколков. Рядом с Лёшей падает отстреленная люстра, и он отползает ближе к Нурлану. — А побольше пистолеты нельзя было взять? — Нурлан крутит в руке миниатюрный ругер и вопросительно смотрит на Лёшу. — Нельзя, умник. И так, когда я шёл сюда, все мужики, наверное, завидовали размеру моих яиц. Накануне визита Нурлана в «Лао Ли» Лёша тоже побывал здесь и оставил под одним из столов два заряженных ругера. Нурлан быстро высовывается из новой позиции и стреляет, не смертельно попадая в одного из охранников. — Их там человек пять. — Хуёво, — Лёша смотрит, сколько у него осталось патронов и мрачнеет. — Против пулемётов с ругерами не попрёшь. Их накрывает новой волной осколков от пулемётных очередей, и они пригибаются ниже к полу. И без того уже громкие звуки стрельбы становятся ещё громче — люди Цзя Тао уже совсем рядом. — Если мы не выживем, то… — Лёша пытается перекричать стрельбу, обращаясь к Нурлану, но не успевает ничего больше крикнуть. В комнате гаснет свет, и звуки выстрелов дополняются криками. — Все на пол! Все на пол! Интерпол! Все на пол, руки за голову! Интерпол! — громкий мужской голос через полицейский рупор повторяет это несколько раз по-английски, а потом на кхмерском. За стойкой Лёша и Нурлан слышат топот и крики. В ушах звенит от громкой стрельбы, и вокруг почти ничего не видно — только одиночные вспышки от фонарей то тут, то там. Через короткое время, за стойку забегает несколько людей, по виду спецназ, и, наставив на парней оружие, забирают их пистолеты и выволакивают их сначала в разгромленную комнату ресторана, а потом на улицу, где стоит большое количество полицейских машин и несколько скорых. Сначала их быстро осматривают, не особо церемонясь, а потом, не найдя сильных повреждений, заковывают в наручники, заводят в невысокий полицейский грузовик и пристёгивают к металлической перекладине внутри. — Какого хрена здесь сегодня происходит? — с одной стороны Лёшу радует то, что они остались живы, но перспектива оказаться в камбоджийской тюрьме может быть ещё хуже. Нурлан молчит и сосредоточенно смотрит на улицу через приоткрытую дверь. Они видят, как из ресторана выводят в наручниках Цзя Тао и четырёх человек, которые в состоянии идти сами. Через минут пятнадцать к ним в грузовик заглядывает мужчина в гражданском. По выправке — явно или полицейский, или военный, и смотрит на них несколько секунд. — Я бы и тебя посадил со всеми вместе, но договор ты не со мной заключал, — он обращается к Нурлану по-английски с непонятным Лёше акцентом. — Это — Лингвист? — он кивает в сторону Лёши, и Нурлан не сразу, но кивает в ответ, не поворачиваясь к Лёше. — Где Шакал? — Внутри должен быть. У него прострелено плечо, и по нему попала пулемётная очередь. Вряд ли он жив. — Хорошо. Найдём, — мужчина говорит сухо и кивает. — Цзя Тао мы взяли. Формально, ты договор выполнил, через несколько минут тебя отпустят, — он смотрит ещё раз на Нурлана, будто сомневаясь в своём решении, но потом молча уходит. — Ты сдал меня Интерполу? — Лёша с силой бьёт Нурлана в плечо, но удар получается смазанным из-за ограничения наручниками. — Всё не так, — Нурлан пытается погасить ещё один удар и отодвинуться от Лёши. — Как не так? Тебя сейчас освободят, а я поеду в тюрьму. Какого хуя? — Лёша больше расстроен, чем озлоблен. Он не ожидал, что после всего он услышит такое. Что Нурлан выкинет такую подлость, после всего, что между ними происходило. — Мы вместе придумали этот план, чтобы можно было близко подобраться к ним обоим и убрать их. Мне вообще не нужно было с ними разговаривать. Я бы снял их без шума и пыли, даже не приближаясь. Но нет, тебе понадобилось поговорить с ними. Я, как дебил, искал этот бронежилет и все эти ебаные спецэффекты, чтобы они поверили, что убили меня. Я уже не говорю о том, что он мог мне в голову выстрелить. — Нет, Шакал не любит, когда жертва умирает легко и безболезненно, — Нурлан качает головой. — Он любит, чтобы было много крови, и чтобы кишки везде. Привычки тяжело менять. Особенно в нашем деле. — А пистолет Цзя Тао? — Он никогда не носит оружие. Во всём полагается на своих псов. — Совсем не успокоил, — Лёша продолжает разгоняться. — И остальные трое с настоящими пушками. Знаешь, не очень приятно стоять без оружия на прицеле у других. Хуй с тобой, я согласился. А теперь оказывается, что всё это время ты знал об Интерполе. — Лёш, Лёш, Лёш, — Нурлан пытается его успокоить, но Лёша не хочет слушать. — Дай сказать. Да дай сказать, блять! Ты можешь закрыть свой рот и помолчать хоть немного? Лёша обиженно отворачивается и замолкает. — Просто можешь ничего не спрашивать сейчас? Просто довериться мне? — Нурлан не ждёт, что Лёша сразу согласится, он знает, что тот упёртый и своенравный. — Сделай то, что я тебе скажу, и всё будет хорошо. — Всё уже и так заебись, — Лёша говорит это себе под нос и дёргает с раздражением наручники через перекладину. Они сидят в тишине ещё несколько минут, не разговаривая и не смотря друг на друга. Нурлан видит, как к грузовику направляется полицейский, определённо по его душу. — Когда скажу, беги три квартала на север до пятьсот девяносто второй, там налево на триста пятнадцатую. За мебельным будет склад, и на проезде будет стоять чёрная тойота. По дороге объясню, куда поедем, — Нурлан смотрит на Лёшу, но тот молчит. Сзади в грузовик поднимается полицейский, смотрит на Нурлана, потом на Лёшу, задаёт Нурлану несколько уточняющих вопросов и, достав ключ, снимает с Нурлана наручники. Нурлан вдруг изображает на лице сильное удивление и показывает куда-то за спину полицейского, тот оборачивается, и Нурлан с силой толкает его в спину, прикладывая головой о металлическую стену грузовика. Он быстро шарит по карманам, ища ключ от наручников, вытаскивает из кобуры полицейского оружие и засовывает себе за пояс. Лёша молча наблюдает за этой картиной и ничего не делает. Нурлан подходит к нему и расстёгивает наручники, освобождая руки. Выглядывает из грузовика, чтобы оценить обстановку, и снова поворачивается к Лёше. — Ты понял, куда бежать? — Твой договор после этого полетит к хуям. Ты в курсе? Тебя тоже посадят, — Лёша стоит и не двигается. — В курсе, Лёш. Ты можешь быстрее соображать? — Нурлан начинает злиться. — Они сейчас заметят, и будет поздно. — Я побегу, но только на своих условиях, — Лёша складывает руки на груди и вообще никуда не торопится. — Ты уверен, блять, что сейчас самое время обсуждать условия? Полицейский, которого Нурлан приложил головой об стенку, начинает приходить в себя и что-то бормочет, лёжа на полу. — На тойоте ты сейчас хуй куда выедешь. На юг до шестьсот шестой, а потом направо и не отставай, иначе останешься здесь с полицейскими, — Лёша резко обходит Нурлана, выпрыгивает из грузовика и начинает бежать в сторону от машин с мигалками. Нурлан видит, как несколько полицейских замечают это, и начинается небольшой переполох. Ругаясь на Лёшу, он выскакивает из грузовика и бежит следом, видя как несколько полицейский тоже пускаются в погоню. — Догоню, выебу, чтоб сидеть не мог. Нурлан мчится по триста седьмой, всматриваясь в редко встречающиеся указатели и ища шестьсот шестую. Выскакивает на нужной улице направо и бежит, не зная куда, дальше, чудом разминаясь с прохожими и, оборачиваясь, видит двух полицейских, бегущих следом. За очередным магазином, его хватают за руку и резко затаскивают в узкий проулок. — Бегаешь ты, конечно, как огромный неповоротливый ленивец, — Лёша резво бежит по проулку, увлекая Нурлана за собой. — Догоню, выебу, — Нурлан снова грозится ему в спину, а Лёша только смеётся. Они добегают до небольшого покосившегося здания, на входе в которое сидит грузный сурового вида камбоджиец. Лёша быстро его приветствует, и мужчина кивает себе за спину. Они забегают внутрь, проносятся по длинному тёмному коридору через весь дом и выскакивают с другой стороны, в другой тёмный проулок. Лёша выкатывает из соседней двери мотоцикл, быстро натягивает чёрную куртку, надевает шлем и садится за руль. — То есть ты приготовил для себя путь к отступлению и мне ничего не сказал? — Нурлан, прищурившись, смотрит на него вопросительно. — Простите, пожалуйста. Не Вашего, конечно, масштаба предательство, не договор с Интерполом, — Лёша смотрит несколько секунд на Нурлана и молчит. Опускает визор на шлеме, чтобы Нурлан не видел его улыбку, достаёт второй шлем и кидает Нурлану. — Садись, подвезу, а то ты так бегаешь, что тебя и пиздюки малолетние обгонят. Нурлан матерится, но надевает шлем и садится позади Лёши, обхватывая его руками, чтобы удержаться. Они едут спокойно несколько кварталов, чтобы не привлекать к себе внимание окружающих, а потом, выехав из района оцепления, Лёша припускает быстрее, мчась на запад, где располагается промышленная зона. Через минут тридцать Лёша подъезжает к одному из складских зданий, быстро слезает с байка и открывает ключом большой навесной замок на воротах. Распахивает одну половину. Вернувшись к мотоциклу, заезжает вместе с Нурланом в темноту и глушит двигатель. Возвращается к воротам и закрывает створку, запирая её изнутри на вертикальный засов. Щёлкает выключателем, и помещение прорезает скудный желтый свет. — Покатались и будет, — Лёша снимает шлем и вешает его на большой крюк, торчащий из стены. — Тут переждём какое-то время. Нурлан встаёт с мотоцикла и тоже снимает шлем, кладёт его сверху на сидение. Лёша подходит, забирает шлем и вешает рядом со своим. — Мне надо помыться и переодеться. Всё в краске этой ебаной и штукатурке, — Лёша аккуратно расстёгивает куртку, оценивая масштаб трагедии на её внутренней стороне. — Ты тоже не очень-то выглядишь. Рубашка и брюки Нурлана превратились из чёрных в серые и пятнистые. — Зато ты жив, — Нурлан подходит ближе и тоже оценивающе смотрит сначала на Лёшу, а потом на себя. — Не зато, а вопреки, — в голосе Лёши слышатся обида и разочарование. Нурлан подходит к Лёше ближе и, взяв его за запястье, тянет к себе, прислоняясь к испачканной на груди одежде. — Ты можешь мне доверять, — он быстро наклоняется и целует Лёшу в губы, сразу пытается навязать глубокий поцелуй. От неожиданности Лёша ведётся несколько секунд, а потом толкает Нурлана в грудь и отстраняется. — Мне нужно помыться, — он отходит в сторону, а потом направляется вглубь, как оказалось, гаража. — Будь как дома. Только не забывай, что ты не дома. Нурлан откидывает назад растрепавшиеся волосы и осматривается по сторонам. Находит возле выхода несколько закрытых бутылок с водой. Он только сейчас понимает, что пить всё это время хотелось зверски. Смачивает сначала лицо, а потом осушает одну бутылку полностью, бросая её в большой металлический бак с мусором. Потом он неспешно обходит небольшое полутёмное помещение, в котором покоятся четыре машины и теперь ещё и Лёшин байк. Три тойоты и ниссан, все праворульные. Не очень удобно при правостороннем движении в Камбодже, но много машин гонят сюда из «левостороннего» Таиланда, так что все уже привыкли и не заморачиваются. По виду, две тойоты побывали в авариях, и, скорее всего, все четыре тачки были угнаны. Нурлан знает, как это работает в Юго-Восточной Азии: перебьют серийники, перепродадут тачки несколько раз, чтобы невозможно было определить происхождение, и присвоят легальные документы с других, похожих машин. Он ходит какое-то время между тачками, осматривая повреждения и гадая, участвует ли Лёша во всей этой нелегальной схеме. Нурлан знает, что Лёша отлично разбирается в автомобилях и вполне может даже руководить таким теневым бизнесом. От мыслей его отвлекает сам Лёша, выходя из подсобного помещения уже в чистой чёрной футболке и светлых джинсах. — Не красное платье, но тоже сойдёт, — Нурлан подкалывает его, вспоминая одного из телохранителей Цзя Тао, и Лёша недовольно морщится. — Можешь не ждать от меня всех этих пидорских выебонов. — Чего не ждать? — Нурлан подходит к Лёше ближе и склоняет голову вбок. — Что не понятно? Я не буду изображать бабу. Никаких рюшиков-хуюшиков и прочей херни. — Ты так и не понял? — Нурлан становится ещё ближе, почти на расстоянии вытянутой руки. — Что я должен был понять? — Лёша непонимающе смотрит на него, и Нурлан начинает игриво улыбаться. — Меня совсем не это в тебе заводит. Если бы я хотел… Как ты там выразился? Рюшики-хуюшики? — Они самые, — Лёша кивает. — Я бы наведался в любой бордель здесь, или в Тайе, или в Малайзии. Сам знаешь, предложение огромное — с рюшиками, с хуюшиками, совсем без них. Это всё не то. — Тогда что? — Мне нравится, когда гроза всей Юго-Восточной Азии становится таким податливым и безотказным, — Нурлан подходит практически вплотную и говорит чуть тише, но вкрадчивее. — Подо мной. Я — почти повелитель стихий, — он тихо смеется, и Лёша моментально вспыхивает. С одной стороны, ему льстит определение «гроза всей Юго-Восточной Азии», с другой стороны, по ощущениям, его снова хотят наебать где-то. — Иди на хрен! Ты, блять, самоуверенный… — внутри бурлят противоречивые эмоции. — Кто? Ну признай, тебе же нравилось всё, что я с тобой делал, — Нурлан кладёт свою руку Лёше на талию и быстро притягивает его ближе, оставляет мимолётный поцелуй на виске. — Иначе ты бы так не стонал. Лёша пересиливает себя и свои желания, высвобождается из захвата и отступает на шаг назад. — Я уже говорил тебе пойти на хуй? Если не говорил, могу сказать, — он стоит и сверлит Нурлана суровым взглядом, который всё же немного смягчается. — А, может, я имитировал? Нурлан усмехается и откидывает рукой тёмную прядь со лба: — Тогда продолжай имитировать, меня всё устраивает, детка. — Хватит меня так называть! — Лёша вспыхивает снова. — И какого хрена ты не сказал мне об Интерполе? Ты меня сдал. Забыл? Нурлан становится серьёзным и молча смотрит на него, не подтверждая и не опровергая обвинение. — То есть сдал-таки, — Лёша возмущённо смотрит на него и снова матерится. — Может, они и сюда уже едут? — Не едут. По крайней мере, я не в курсе. — Иди помойся, а то они приедут, а ты не готов. Там есть кое-какие вещи. Может, тебе подойдут. Нурлан не спрашивает, откуда у Лёши вещи, которые могут ему подойти, и отправляется мыться. Когда он возвращается обратно, Лёша кивает на один из столов, где стоит стакан с заваренной лапшой и бутылка воды. — После всей этой беготни жрать хочется, — Лёша уже доедает свою порцию из стакана и что-то быстро набирает в телефоне. Нурлан берёт палочки, размешивает в стакане уже размякшую лапшу и горячую жижу со специями и начинает есть. — Откуда у тебя здесь эта одежда? — Нурлан кивает вниз на чёрную футболку и джинсы, которые он несколько минут назад нашёл в душевой вместе с нижним бельём, и внимательно смотрит на Лёшу. — Не помню. Оставил, наверное, кто-то, — Лёша намеренно не поворачивает к нему голову и продолжает что-то печатать. — Пиздишь, — Нурлан ест лапшу, продолжая пристально сверлить его взглядом. — Я что, буду запоминать, кто в чём ходит и где бросает свои шмотки? — Лёша быстро смотрит на него, прикидываясь дурачком, а потом снова опускает глаза в телефон. — Кто-то, кто носит такой же размер, как и я? Такой же бренд? И оставляет свои неношеные вещи по всяким гаражам? — Нурлан приподнимает бровь и снова смотрит испытующе. — Какого хрена ты доебался? Не нравится, снимай эти и носи свои грязные вещи, — Лёша злится, не хочет признаваться, что сам купил Нурлану все эти вещи. На всякий случай. Нурлан больше ничего не спрашивает, доедает свою лапшу, выпивает половину бутылки воды и стоит молча, сложив руки на груди. — Ты занимаешься краденными тачками? — Нурлан задумчиво кивает на машины. Лёша смотрит на него и раздраженно вздыхает. — Ты с какой целью интересуешься? Хочешь себе купить одну или добавить это к остальным моим обвинениям, чтобы повыгоднее продать кому-нибудь? Снова Интерполу, например? — Лёша не улыбается, внутри по-прежнему ноет сильная обида. — Просто интересно, с кем имею дело, — Нурлана уже тоже начинают злить Лёшины ответы и зацикленность на недавней ситуации. Он и сам ещё не разобрался внутри со всем этим дерьмом и муками совести, которые навалились на него в последние несколько недель. Он, естественно, не собирался сдавать Лёшу Интерполу, но выбора ему практически не оставили. То, как всё сложилось на данный момент, было одним из лучших возможных исходов ситуации. И объяснять Лёше все сложности своих взаимоотношений с разными властями и иностранными спецслужбами было не время. — С наёмным убийцей, если что, — Лёша быстро встаёт и со злостью швыряет пустой стакан в мусорный бак. — И кто это тут у нас такой грозный? — Нурлан нарочно меняет голос и сюсюкает с Лёшей, делая вид, что разговаривает с ребёнком, хочет его разозлить ещё больше, сам не понимая, зачем. Для Лёши это становится последней каплей. Он подлетает к Нурлану и целится кулаком в лицо, но Нурлан успевает уклониться, и Лёша падает вперёд на стол, но не теряется. Локтём бьёт Нурлана в бок, попадая по рёбрам, от чего тот чуть сгибается и ругается на Лёшу. Нурлан хватает его за плечо и с силой швыряет от себя. Лёша летит несколько метров, пока не останавливается, ударившись с глухим звуком о ниссан и добавляя новые маты. Он снова подскакивает к Нурлану, и они сцепляются, кидая короткие резкие удары друг другу по корпусу. Нурлан пытается оттолкнуть снова Лёшу от себя, не хочет его бить в полную силу, но тот вцепился в него мёртвой хваткой и пинается больно ногами. Оглядевшись по сторонам, Нурлан хватает со стены один из висящих ремней безопасности, которые еще не прикрутили обратно в разобранные машины, и, сделав петлю, накидывает не с первого раза Лёше сначала на одно запястье, а потом и на другое. С верёвками и узлами он обращается мастерски. Нурлан тащит брыкающегося Лёшу к стене, где приметил вкрученные вверху металлические перекладины, и перекидывает ремень через одну из них, тянет резко вниз, и Лёшины руки взмывают вверх, натягивая за собой по струнке всё туловище. Лёша же продолжает пинать Нурлана и громко материться. Нурлан закрепляет конец ремня так, чтобы Лёша, стоя ногами на полу, не смог бы опустить руки, и защищается от ударов ногами. — Да хватит уже! Заткнись! — он пытается утихомирить Лёшу, но тот уже сильно разогнался. — Закрой рот! — слова совсем не помогают. Нурлан наваливается на Лёшу всем телом и начинает целовать, преодолевая бурное сопротивление. Лёша умудряется укусить его один раз. Не до крови, но достаточно больно. Нурлан размахивается рукой, чтоб вмазать Лёше за это пощёчину, но в последний момент останавливается и опять начинает его целовать. Снова жадно и бурно, по-другому у них сейчас не получается, чересчур много эмоций и адреналина. — Ненавижу!.. Сука!.. Отвяжи!.. — Лёша успевает бросать одиночные слова сквозь поцелуи, и Нурлана это сильно умиляет. Они целуются долго, выплёскивая друг в друга всю обиду, злость, недоверие, желание, все эмоции, которые выливаются у обоих через край. Делать это через поцелуи, пусть грубые и иногда чуть болезненные, — самый безопасный вариант для них обоих. Нурлан обнимает Лёшу, крепко прижимая к себе, водит руками по вытянутому и напряжённому телу, сжимает твёрдые мышцы. Накрывает Лёшины ягодицы большими ладонями и сжимает по-собственнически. Столько раз уже так делал, но каждый раз удовольствие от прикосновения и сжатия не менее яркое и острое. Он приподнимает Лёшу за ягодицы и садит на себя, подхватывая под бёдра. Лёша, опираясь спиной на стену, скрещивает лодыжки на пояснице у Нурлана и сильнее сжимает его ногами. Через какое-то время темп поцелуев немного замедляется, основное цунами из бурных эмоций обрушилось на их головы, затопило, смело всё со своего пути, и теперь стихия на время отступает. Нурлан скользит губами по шее Лёши, целует, слегка засасывает кожу. Ведёт языком по учащённо пульсирующей вене, трётся носом о выпирающий кадык. Лёша всё ещё тяжело дышит и прикрывает глаза, подставляясь под поцелуи и касания. — Ты ненормальный, — Нурлан говорит это с улыбкой, тихо и спокойно, продолжая целовать и гладить светлую кожу. Лёша хочет возмутиться, но Нурлан накрывает его рот ладонью и засасывает Лёшин правый сосок в рот через ткань футболки, слегка прикусывает, и Лёша замолкает. Нурлан запускает руки под футболку и гладит грудь, бока, сжимает, а потом еле ощутимо касается твердеющих сосков, снова покрывает поцелуями шею. Вовлекая Лёшу в глубокий поцелуй, Нурлан медленно спускает руку на его ширинку. И без прикосновения рукой, он и так уже знает, что происходит у Лёши в штанах — сам такой же. Внизу жарко, и всё уже напряжено. Хочется поскорее снять стесняющие в движениях джинсы, но Нурлан не спешит. Продолжает гладить Лёшину ширинку, ловя губами его еле заметные стоны, а потом нехотя отстраняется от его губ и медленно опускается вниз на колени. Нурлан смотрит на Лёшу снизу и многообещающе улыбается. Неспешно проводит языком по губам, а потом заводит язык за щёку и толкается внутри несколько раз, с удовольствием наблюдая за Лёшиной реакцией, за его вспыхнувшими красным щеками. Приподнимает Лёшину футболку вверх и касается губами твёрдого живота, который сейчас кажется совсем напряжённым, сжимает бока и обводит языком по кругу пупка. Одной рукой Нурлан продолжает придерживать вверху футболку, чтобы было удобнее целовать живот, а второй расстёгивает пуговицу и молнию на светлых джинсах и тянет их вниз, спуская до щиколоток. Нурлан отстраняется и смотрит сначала на выпирающий прямо перед его глазами бугорок за светлой тканью белья, а потом с довольной улыбкой смотрит снова снизу вверх на Лёшу. Несмотря на то, что сейчас Нурлан стоит на коленях, Лёше всё равно кажется, что это Нурлан смотрит на него сверху, а не наоборот. И Лёше кажется, что сейчас у него горят не только лицо и уши, а уже полыхает вся грудь полностью, и пламя стремительно бежит дальше, охватывая живот и пах. Нурлан наклоняется вперёд и ведёт языком по ткани боксеров, оставляя влажный след и чувствуя, как с той стороны дёрнулся, пытаясь освободиться, возбудившийся член. Он продолжает водить языком по ткани, не пытается снять с Лёши бельё, от чего тот стонет. Одновременно от удовольствия и от досады, что не получается почувствовать Нурлана голой плотью. Нурлан наклоняет голову набок и начинает сжимать губами член по выпирающему полукругу, лижет иногда снова языком через ткань, продолжает доводить Лёшу до бессознательного состояния от сильного возбуждения. Наигравшись, Нурлан слегка тянет бельё вниз, чтобы обнажить только самый низ живота и основание крепкого члена, и начинает оставлять медленные и протяжные поцелуи на уже обнажённой коже. Лёша стонет громче, чувствуя уже кожей влажные губы. Нурлан тянет резинку на пару сантиметров ещё ниже и снова целует, лижет языком, ощущает, насколько сейчас напряжённый член у Лёши, и насколько сильно он хочет вырваться на свободу. Он затягивает эту пытку ещё на какое-то время, наслаждаясь смешавшимися эмоциями в Лёшиных светлых глазах — бешенство от невозможности помочь себе руками, безграничное удовольствие и ожидание продолжения. Тянет резинку ещё ниже, целует, лижет, трётся носом. Тянет дальше до того момента, когда больше ничто не удерживает крепкий ствол, и тот подскакивает наконец-то вверх и выпрямляется. Лёша облегчённо вздыхает, но потом снова сдавленно стонет — Нурлан обхватывает его головку губами и пропускает твёрдый член в рот. Скользит неспешно вперёд-назад, поддерживая член одной рукой. Нурлан двигается ритмично в ещё небыстром темпе, чередует последовательные движения с поцелуями, которые оставляет иногда на бёдрах, головке и потяжелевших яичках. Смотрит вверх на Лёшу, услышав какую-то возню. Лёша умудрился каким-то образом высвободить одну руку и уже заканчивает вытаскивать вторую руку из петли ремня. — Хуёво ты узлы вяжешь, Нокаут, — он задорно улыбается, потирая запястья и продолжая неосознанно подставляться под губы и язык Нурлана. — Если бы я хотел тебя нормально связать, поверь, хуй бы ты освободился, — Нурлан улыбается в ответ и крепче сжимает в ладони Лёшин член. — Да, конечно, рассказыва… — Лёша не заканчивает фразу, потому что Нурлан опускается почти на всю длину члена, а потом, крепче сжав губы, с нажимом возвращается обратно. Лёша громко стонет, пытаясь схватиться за что-то: — Сука… — Не слышу тебя, детка. Громче, — Нурлан повторяет такие же движения ещё несколько раз и улыбается шире. Лёша смотрит вверх, где из стены торчат металлические перекладины, поднимает руки и хватается за одну из них. Нурлан сначала непонимающе смотрит на Лёшины действия, а потом догадывается, чего он хочет, и не возражает. Повиснув на перекладине на руках, Лёша ждёт, пока Нурлан стянет с него полностью обувь, джинсы и бельё, и только потом закидывает голени ему на плечи. Мокрый член торчит перед самым носом Нурлана, и он вынужден про себя признать, что так действительно удобнее. Нурлан снова берёт член в рот, и Лёша сам задаёт темп, опираясь на плечи Нурлана и толкаясь вперёд в тёплое узкое пространство. Нурлан ведёт пальцами по бёдрам, поднимается выше на ягодицы и снова крепко сжимает их. Лёша чуть замедляет темп и непроизвольно разводит ноги чуть шире в стороны. Одной рукой Нурлан оттягивает в сторону половинку, а пальцами второй руки начинает гладить ещё сжатые мышцы. Лёша это отчётливо чувствует, но не прекращает движения, врываясь в рот Нурлана не на всю длину, чтобы ему было не трудно дышать. Нурлан быстро отстраняется от чужого члена и смачивает несколько пальцев, а потом снова позволяет Лёшиному члену продолжить движение у себя во рту. Смоченными пальцами он гладит мышцы отверстия, позволяет иногда проскальзывать одной фаланге внутрь. Потом становится наглее и вводит практически весь палец полностью и начинает двигаться в быстром темпе, но в разнобой с Лёшиными толчками. Лёша смотрит на Нурлана вниз, а потом жмурится, чувствуя, как тот плотнее сжимает губы на его члене, а сзади вбивается в него уже двумя пальцами, каждый раз специально задевая место концентрированного удовольствия. Лёша плотнее сводит ноги, опираясь на плечи Нурлана, пытается не задушить его, и вбивается в его рот быстрее. Нурлан тоже двигает пальцами быстрее, сильнее сжимает второй рукой Лёшино бедро. Синяк там Лёше обеспечен. Нурлан чувствует, как Лёша весь вытягивается, плотнее сжимает бёдра и замирает после последних рваных толчков. Во рту ощущается много тёплой влаги, солоноватой и вязкой. Нурлан не отстраняется, ждёт, пока Лёша сам выйдет. Слизывает с его члена светлый капли, опускается ещё несколько раз на его член медленно и плавно, ловит губами еле заметные одиночные подрагивания. Лёша спускает ноги с его плеч и прислоняется к стене, опуская онемевшие руки вниз. После всего, что они делали с Нурланом, Лёша и не заметил насколько напряжёнными стали спина, плечи и руки. Он смотрит на поднимающегося с колен Нурлана, и сильная обида частично сменяется чувством стыда и неловкости. Нурлан подходит к нему и целует. Гладит и растирает плечи и руки. Лёша прижимается к его телу и не сразу понимает, что так настырно упирается ему в живот. Он опускает глаза вниз и только потом вспоминает, что в их бурной связи несколько минут назад Нурлан не участвовал полностью и так и не смог выплеснуть всё накопленное возбуждение. Лёша снова смотрит вниз и шаловливо улыбается. Одним разом они редко когда ограничивались. Он поднимается на носочки и с серьёзным видом обращается к Нурлану: — Ты думаешь, это ты меня оттрахал? Он толкает Нурлана с силой в грудь, и тот отшатывается, делая несколько шагов назад. Явно сейчас подыгрывает. Лёша толкает его снова и снова, и они оказываются перед массивным металлическим рабочим столом. — Залезай, — Лёша кивает за спину Нурлана, и тот, немного помедлив, чуть приподнимается и садится на гладкую прохладную поверхность. — Меня сейчас будут трахать? — Нурлан прищуривается, приподнимая одну бровь, и пытается скрыть лукавую улыбку. — Угадал. Лёша подходит вплотную и, не медля, начинает расстёгивать на Нурлане джинсы. Быстро и резко. Чуть приспускает их, чтобы можно было опустить ниже бельё и вытащить уже давно томящийся в тесноте крепкий и потяжелевший член. Смотрит Нурлану в глаза и начинает водить кистью по твёрдой плоти быстро и жёстко. Толкает снова свободной рукой Нурлана в грудь, чтобы он откинулся назад на стол и опёрся на локти, заставляет забраться на стол почти полностью. Потом Лёша находит свои джинсы, валяющиеся на полу, и вытаскивает из кармана маленький тюбик, посылая джинсы в неизвестном направлении. Именно этот тюбик ему сейчас и нужен. Нурлан ничего не говорит. На лице не видно никаких эмоций. Он просто наблюдает за Лёшей пристально, в ожидании. Лёша быстро брызгает на член смазкой и ловко залезает тоже на стол и садится на бёдра Нурлана сверху, продолжая надрачивать и без того уже чересчур твёрдый член. — Буду сейчас драть тебя не по-детски. Готовься, — он наконец-то улыбается. Задорно и тепло, и Нурлан улыбается в ответ. Лёша отпускает член Нурлана и двигается чуть выше, чтоб влажное и горячее оказалось как раз между ягодицами и начинает пока ещё медленно скользить вперёд-назад, прижимая рвущуюся вверх твёрдость к не менее твёрдому животу Нурлана. Опирается руками на металлическую поверхность, пачкая смазкой блестящий стол, и продолжает сверлить Нурлана взглядом, полным уже снова плохо контролируемого желания. Потом останавливается, ощущая, как гладкая головка льнёт к упругим мышцам, заводит руку за спину и, проведя несколько раз рукой по всей длине члена, направляет его в себя и опускается, впуская если и не на всю длину, то довольно глубоко. Так, что на секунду перехватывает дыхание, а Нурлан в удовольствии прикрывает глаза. Лёша приподнимается, а затем снова опускается на член, в этот раз ниже и резче, снова заставляя Нурлана в наслаждении прикрыть глаза. Он приподнимается и опускается, входя в пока ещё не быстрый темп. Чувствует, как его собственный член качается, иногда ударяясь о напряжённый живот Нурлана. Его член наливается и снова постепенно твердеет, готовясь выстоять ещё один раунд против легендарного Нокаута. Нурлан сначала лежит неподвижно, позволяя Лёше делать всё самому, а потом не выдерживает. Ему хочется его постоянно трогать. Он начинает гладить Лёшины ноги выше колен, тянется руками к упругим ягодицам и сжимает их, начинает помогать Лёше насаживаться на горячий мощный ствол быстрее и жёстче. Резкие хлопки двух уже влажных тел друг о друга в полутёмном и тихом помещении гаража. Низкие, плохо сдерживаемые ими обоими стоны. Лёшино тяжелое и сбивающееся дыхание. Лёша останавливается, чтобы ноги чуть отдохнули от интенсивных упражнений, и наклоняется вперёд, чуть ли не ложась на грудь Нурлана, и начинает его целовать со всей страстью, что ещё не выплеснулась до конца. Со всеми эмоциями, что накопились за этот непростой вечер. — Я тебя трахаю и буду с тобой делать, что захочу, — Лёша улыбается в поцелуй, вталкивая в рот Нурлана язык и целуя напористо и глубоко. — Как скажешь, детка, — Нурлан отвечает после поцелуя, тоже улыбаясь. Он находится внутри Лёши и пальцами еле ощутимо поглаживает растянутые мышцы отверстия, которые плотно обхватили его член, пытаясь сжаться, обводит по полукругу. Ему до безумия нравится ощущать чужую растянутость. Не видя глазами, всё равно видеть в голове эту картинку и сходить с ума от чужой податливости. Лёша всё ещё не двигается, наслаждаясь долгими и влажными поцелуями, и Нурлан позволяет себе медленно втолкнуть в Лёшу ещё и кончик пальца в дополнение к члену, больше растягивая мышцы и заставляя Лёшу застонать от удовольствия на грани с лёгкой болью. Нурлан медленно скользит пальцем внутрь и обратно, входя только на одну фалангу, чуть тянет в сторону, проверяет мышцы на прочность и получает лёгкий укус от Лёши. Лёша перестаёт его целовать и начинает снова насаживаться на ствол быстро и жёстко, чуть запрокинув голову назад и прикрыв глаза. Нурлан сжимает его ягодицы крепче и упирается пятками в стол, чтобы была опора, и ноги напрягаются сильнее. Член стоит как каменный, с лёгкостью тараня податливое и полностью раскрывшееся тело, яйца заполнены до предела, а внизу живота всё скрутилось до лёгкой боли. Несколько минут, больше он не выдержит. Нурлан кладёт большую руку на мокрый член Лёши и начинает тоже жёстко дрочить, слыша, как Лёша дышит ещё тяжелее, опускаясь к его лицу ниже. Нурлан сжимает Лёшино бедро и начинает вбиваться в него снизу, чувствуя, как внутри уже запустилась цепная реакция и где-то, пока ещё совсем глубоко, сдетонировал первый заряд. А за ним ещё один, и ещё, и ещё. Движения становятся совсем стремительными и резкими, Лёша громко стонет над ним, выгибаясь назад, хватается за его предплечье и с силой сжимает. Он уже тоже на грани. Нурлан делает ещё несколько движений вверх, разрываясь внутри желанного тела последними несколькими взрывами и больше не двигается. Через силу делает ещё несколько движений кистью по Лёшиному члену, доводя и его до полного освобождения, а потом прижимает его к себе крепко и замирает. Они лежат неподвижно, всё ещё соединённые одной плотью, одним наслаждением. Нурлан начинает медленно приходить в себя и приподнимает Лёшин таз с себя, сжав снова его ягодицы, гладит пальцами расслабленные края отверстия, чувствует, как пальцы становятся влажными от вытекающей спермы, и улыбается с закрытыми глазами. Снова проскальзывает внутрь и прижимает Лёшу снова к себе, хочет на время остаться внутри, где горячо и влажно, где чувствуется еле заметная пульсация расслабляющихся мышц. Лёша лежит, упёршись мокрым лбом о его грудь. Футболка Нурлана в этом месте совсем влажная, но это никого не беспокоит. Нурлан не видит, но Лёша тоже улыбается с закрытыми глазами. Внутри легко и свободно, несмотря на заполненность и растянутость. Мышцы звенят от интенсивного трения. И это тоже никого не беспокоит. Через некоторое время Лёша приподнимается и соскальзывает вбок, садясь на стол и пытаясь нормально мыслить. — Ты там в ресторане отлично сыграл. И выглядел очень… — Нурлан улыбается и молчит несколько секунд, подбирая подходящее слово, — сексуально. Лёша поворачивает к нему голову, морщит нос и смотрит недоверчиво. — Ага, в луже кровищи и с простреленным животом. Ты — извращенец. — Я не об этом. Без оружия ты выглядел очень уверенно. Нурлан привстаёт и гладит Лёшу по растрёпанным волосам, запуская пальцы между прядями, а Лёша неосознанно прислоняется щекой к его руке. — Так что, это был прощальный секс? Я правильно понимаю? У нас больше нет общих дел. Цзя Тао получит пожизненное, я думаю. И Шакал больше ничего никому не сможет сделать, — Лёшино лицо становится серьёзным, и он чуть отстраняется от Нурлана. — Поматросил и бросил, Лёш? — Нурлан улыбается, но в глазах читаются совсем другие эмоции, он не хотел, чтобы они начинали этот разговор. — И это я ещё виноват? Ты вообще собирался сдать меня Интерполу, — Лёша понимает, что разговор идёт совсем не в ту сторону, но в голове всё запуталось, и звучат совсем не те слова. — Ну не сдал же. — Это сильно обнадёживает. Знаешь? — Лёша нехотя отворачивается и спрыгивает со стола, пытается найти свою одежду, которую раскидало по гаражу будто после взрыва. — По одиночке нам будет легче спрятаться, — эти слова были сказаны не сколько для Нурлана, сколько для себя самого. Он бы сейчас сделал всё совсем по-другому, но своенравность, неуверенность и, видимо, ещё и глупость заставляют вести себя так. — Куда собрался бежать? — Нурлан привстаёт, вытираясь и натягивая бельё и джинсы, поправляет выбившиеся вперёд тёмные волосы. — Сначала надо в Сием попасть. Там у меня есть знакомый чувак, он поможет выехать из этой гостеприимной страны, — Лёша быстро одевается и старается не смотреть Нурлану в глаза. Боится, что снова вся его жизнь полетит к чёртовой матери, и он передумает уходить. А он понимает, что уйти ему нужно. Если не уйдёт, то… — Открытку пришлёшь? — Нурлан снова пытается шутить, но глаза всё такие же не радостные. — А ты будешь ждать? — Лёша на несколько секунд устремляет взгляд в тёмные глаза, а потом снова отворачивается, будто ищет свои кроссовки. — Конечно, буду, — Нурлан сейчас определённо не шутит. — Я — не любитель открыток. Может, что другое пришлю. — У тебя нет моего адреса, — Нурлан не хочет, чтобы Лёша уходил, но сейчас в голову не приходит ни одна умная мысль, и он цепляется за какие-то глупые фразы. — Если будет нужно, я тебя найду, — Лёша смотрит на него опять и тоже не представляет, что сказать, чтобы на душе не было так паршиво. Потом он тихо добавляет: — Как и ты меня. Лёша натягивает кроссовки, находит другую чистую куртку, раскладывает по карманам документы и какие-то карточки. Приоткрывает створку гаража и выкатывает на ночную улицу байк. Нурлан молчит, не останавливает его, только наблюдает за сборами. Лёша возвращается обратно и указывает на ближнюю тачку слева: — Можешь взять эту тойоту. Она на ходу и не сильно засветилась. Доедешь, куда тебе надо, и оставишь там. В бардачке есть номер, скинешь сообщение, где забрать тачку. Сан заберёт потом. Ключ от гаража тоже в тачке оставь. Потом он быстро подходит к Нурлану и накрывает его губы своими, начинает целовать сначала неспешно и нежно, а потом всё более жадно и порывисто, будто они сто лет не целовались. Запускает пальцы в волосы Нурлана и крепко сжимает. С отчаянием. Лёша с трудом останавливается и какое-то время серьёзно смотрит в глаза Нурлану. — Спасибо. — За что? — во взгляде Нурлана непонимание. — За то, что не сдал Интерполу. — Я… — Мне пора. Может, ещё увидимся, — Лёша больше ничего не даёт ему сказать, хватает с крюка свой шлем и выметается из гаража, прикрывая за собой дверь. Нурлан смотрит на ворота, за которыми слышится заведённый двигатель мотоцикла, а потом звук становится всё тише и тише, пока совсем не пропадает. — Увидимся, Лёша. Обязательно увидимся. Нурлан руками откидывает назад темные пряди, которые снова выбились вперёд, пока Лёша его целовал, и задумчиво трогает кончиками пальцев свои губы. Потом он встаёт, находит свои грязные брюки и из кармана вытаскивает выключенный телефон. Включает его, набирает номер и ждёт. — Мне нужно отследить один вылет, — потом он задумывается на несколько секунд, — а может быть и не только вылет. Ему нужно будет выбраться из Камбоджи в следующие сорок восемь часов, максимум. Может, засветится где-нибудь перед камерами или по известным нам документам. Если что-то найдёшь, сообщи. Я пока еду к себе, потом тоже буду уезжать из страны. Нурлан заканчивает звонок и снова трогает пальцами свои губы, тихо обращаясь к пустоте: — Мы не можем не увидеться, Лёш. Ты сам это знаешь…