Убей меня, если сможешь

***

Следующим утром Нурлан спускается на кухню и видит Лёшу, который задумчиво мешает что-то ложкой в высокой чашке. — Не спится? — он хочет подойти и поцеловать его, но одёргивает себя. В их отношениях, которых формально нет, трудно разобраться, и как Лёша отреагирует, непонятно. — Я всегда рано встаю. Тебе ли не знать? — Лёша усмехается. — Встаёшь и сбегаешь? — Нурлан прекрасно помнит каждый прошлый раз. — Почему киты? — Что? — Лёша удивлённо смотрит на него. — Почему на открытке были киты? — Нурлан не раз думал об этом, после того, как получил послание. Лёша молчит, думая, как лучше объяснить. Потом он кивает в сторону двери: — Поехали, покажу. Возле дома стоит невзрачная серая тойота, которую Тренер достал где-то, пока они спали. Они едут молча на восток, а потом Лёша сворачивает к Ложной бухте и долго едет вдоль побережья. Съезжает с дороги и останавливается. Выходит из машины и идёт к океану, к каменным нагромождениям, которые уходят на несколько десятков метров в воду. Нурлан молча идёт следом. Подойдя почти к самому краю невысокого утёса, Лёша садится на камни и начинает всматриваться в тёмные волны, которые мерно катятся на отвесный берег. — В это время года киты часто подходят к побережью. Особенно в этом месте и чуть дальше на востоке. Ты знаешь, что киты — самые выносливые существа на нашей планете? Они могут плавать до хуя без сна, без еды и воздуха, — Лёша улавливает взглядом промелькнувшую над поверхностью огромную челюсть и указывает на неё. — Тебя это удивляет? — Скорее восхищает. Я не могу объяснить, но, когда я их вижу, я… — у Лёши не находится слов, и он снова ищет взглядом кита неподалёку от того места, где они сидят, и через какое-то время находит. Горбатый кит выныривает на поверхность и лениво приоткрывает пасть, заглатывая целый пласт планктона, а потом задерживается на поверхности. — Я могу смотреть на них хоть целый день. Такое же по-детски восторженное чувство у Лёши вызывает Нурлан, с самого начала вызывал, как только они встретились. Но признаться ему в этом он вряд ли когда-то сможет. Лёше кажется это непростительной слабостью, и он молчит. — Они у меня вызывают чувство абсолютного спокойствия и, наверное, защищённости. Не знаю, — Лёша сидит и смотрит долго на кита, которого вообще не интересуют люди и их суета. — У тебя есть место, которое ты можешь назвать домом? — он переводит внимательный взгляд на Нурлана. Тот думает какое-то время, а потом пожимает плечами. — Есть место, где я родился. А понятие дом давно перестало для меня существовать как таковое. Мой дом там, где в данный момент нахожусь я, а со мной — Вин, Джа и Тренер. Мы прошли вместе очень многое. Они были моим домом многие годы. Мы много ездили за последние десять лет, много где жили и редко где надолго задерживались. Лёша кивает. Ему это очень хорошо знакомо. У него самого уже давно не осталось такого места, где бы он хранил свои личные вещи на постоянной основе. Он давно уже научился обходиться малым и постоянно переезжать. Или постоянно бежать от кого-то или чего-то. — Ты мне по-прежнему не доверяешь? — Нурлан смотрит на кита, который плещется в заливе и будто находится в другой вселенной, а потом на Лёшу. Тот не отвечает. За годы своей работы, он привык быть один. Настолько свыкся с этим чувством, что пустить в свою жизнь кого-то и полностью довериться не представляется выполнимым. — Есть один способ проверить, сможешь ли ты мне доверять хоть немного, — голос Нурлана совершенно серьёзный. — Какой? Я буду падать назад с закрытыми глазами, а ты меня ловить? — Нет, — Нурлан вспоминает эту игру, в которую они в детстве играли с Вином, и улыбается. — Немного сложнее, но приятнее, если ты решишься пойти до конца. Лёша поворачивает к нему голову и с интересом смотрит: — Не оставляешь попыток снова затащить меня в постель? — Это не только о сексе, — Нурлан снова улыбается Лёшиной сообразительности. — Только давай подальше от этой вашей припадочной, если ты уже всё-таки решил меня трах… — он останавливает сам себя, — заняться со мной любовью? Нурлан кивает и долго молчит. — Это — защитная реакция. — Что? — Лёша не понимает и переспрашивает. — У Джанары защитная реакция. Когда их родители погибли в аварии, её и Вина забрал к себе родной дядька. Может, им лучше было попасть в интернат, но получилось, как получилось. Он пил постоянно, бил их и не давал есть, — лицо Нурлана становится суровым, и он продолжает. — Ей тогда было лет шесть или семь. Вин говорил мне, что каждый раз, когда дядька избивал их, Джа забивалась в какой-нибудь угол и что-то шептала, как будто рассказывала обо всём их родителям. Она никогда не плакала, просто делилась с ними своей болью и переживаниями, надеялась, что родители её услышат и сделают что-нибудь, чтобы защитить детей. — Это она с ними постоянно разговаривает? — Лёша в сильном замешательстве смотрит на Нурлана, и внутри его начинает грызть совесть за то, что он столько раз называл девушку сумасшедшей. — Просто привычка из детства осталась. Она прекрасно знает, что их нет, но это её такой защитный механизм, когда ей становится страшно или грустно, или она сильно переживает. Она делает вид, что разговаривает с кем-то, чтобы уже остальные люди вокруг неё боялись. Джа не сошла с ума. Она полностью адекватна, и она очень умная, просто она не очень хорошо ладит с новыми людьми. — Вин тоже, как я посмотрю? Нурлан кивает. — Он однажды пришёл на тренировку сильно избитый, но на удивление очень счастливый. Джа была вместе с ним. Тренер тогда разрешил им остаться в зале ночевать, а потом и жить. Их дядька в тот день напился в очередной раз и хотел изнасиловать Джанару, — Лёша видит, как напрягаются скулы на лице Нурлана, — изнасиловать семилетнего ребенка, мразь. Вин вступился. Дядька начал бить его чем-то, что попалось под руку, но Вин стал отбиваться. Они с Джанарой повалили его вдвоём на пол и чуть ли не до смерти избили кулаками и ногами. Позвонили в скорую и сбежали из дома. Дядька выжил и даже не искал их потом. Просто сделал вид, будто у него никогда и не было племянников. Вин после этого стал совсем молчаливым и со временем увлёкся всякой техникой, компьютерами. Кроме нас, они ему заменяли живое общение. Мне иногда кажется, что он действительно может с ними разговаривать, и они его понимают и делают, что он просит. Людей он не очень любит, не верит, что они могут поступать хорошо. — Да уж. Лёша вспоминает свои слова о том, что компания Нурлана странная, и ему опять стыдно. Он размышляет о Нурлане, о том, какое у него могло быть детство и почему он рос практически на улице, но не решается спросить. Это слишком личное. Если захочет, сам расскажет. — Я говорил Джанаре, что мы не сможем всю жизнь бегать и не сможем постоянно жить так все вместе, — Нурлан внимательно смотрит на Лёшу. — Я знаю, что она очень настороженно относится к тебе. Она лучше всех понимает, что я отношусь к тебе не так, как к остальным. Это её сильно беспокоит, и поэтому она к тебе постоянно цепляется. Она боится, что наша жизнь сильно поменяется с твоим появлением. Лёша не знает, что сказать. Всё, что Нурлан говорит сейчас, с одной стороны, очень его радует, а с другой стороны, пугает неопределённостью. Они никогда не говорили ни о каких отношениях или совместных планах. Между ними всегда было всё по-другому — столкнулись, занялись сексом, выпустили бурные эмоции и разбежались до следующего раза. Лёша всегда запрещал себе размышлять над тем, какие чувства к нему испытывал Нурлан, потому что боялся узнать правду, если она была не очень приятной. Ещё один кит выныривает на поверхность рядом с ними и громко выпускает вверх фонтан из брызг, выдёргивает их обоих из тяжелых размышлений. Подплывает ко второму киту и начинает тереться о него головой. — То место, куда ты привёз меня и связал, мы можем поехать туда, — Нурлан смотрит с еле заметной улыбкой на Лёшу. — Тебе понравилось? — Лёша подмигивает и тихо смеётся. — Можем. Я там храню некоторые вещи. Это старые складские помещения текстильной фабрики. Я договорился на время попользоваться. — Знаешь, я передумал. Поедем в другое место, — Нурлан загадочно улыбается. — В дом только заедем по дороге, кое-что нужно захватить. Лёша не уточняет. Если Нурлан хочет сделать какой-то сюрприз, пусть делает. Они оба знают, что сейчас лучше не высовываться и сидеть в доме, чтобы никто их не выследил. Знают, что ходят по краю пропасти, которая на дне кишит опасными тварями, но отказаться сейчас от возможно единственного шанса побыть вместе, наедине, не могут. Может это — последняя возможность, которая у них осталась до того, как их или вместе, или поодиночке прибьют. Нурлан снова просит Вина убрать на несколько часов сигналы с их браслетов, забирает из дома какие-то вещи, и они с Лёшей едут подальше от Кейптауна на восток, где мало больших городов. Они останавливаются возле маленького отеля, который находится недалеко от побережья и вдалеке от магистральных дорог. Кажется, будто сюда редко кто вообще доезжает. Оба знают, что меры предосторожности никто не отменял, так что Нурлан бронирует номер на сутки за наличные. Платит двойную стоимость, чтобы документы не просили и лишних вопросов не задавали. Его голову и часть лица закрывает капюшон, а на глазах — тёмные очки, если вдруг кто-то захочет посмотреть записи с камер, вряд ли смогут однозначно опознать. Лёша попадает в номер минут через пять, воспользовавшись пожарным выходом и не попадаясь никому на глаза. — Не передумал? — Нурлан подходит к нему вплотную и невесомо касается губами щеки, и Лёша только мотает головой. — Иди в душ, расслабься, — Нурлан кивает в сторону двери и мягко улыбается. — Я буду ждать тебя здесь. Лёша хочет съязвить, но прикусывает язык, тон Нурлана сейчас невероятно успокаивает. Лёша идёт в душевую и долго стоит под тёплыми струями воды, намыливает кожу дешёвым, но с приятным запахом гелем для душа. Проникает внутрь себя пальцами, тщательно моется, понимая, что Нурлан не просто так отправил его в душ. Чувствует, как от предвкушения внизу живота разливается тепло, а член еле заметно увеличивается. Он выходит в комнату и видит Нурлана, который стоит возле окна, смотря вдаль на океан. Его с трудом можно различить из-за плотно задвинутых штор. На расстеленной кровати лежит несколько верёвок, силиконовые кольца, смазка и ещё какие-то предметы. Лёша не знает, почему смущается. Казалось бы, что после стольких раз, когда у них был секс, да ещё и при разных обстоятельствах, его мало что должно смущать, но это выходит само собой. Лёша снова смотрит на Нурлана, и в нём, вроде бы, ничего не изменилось — он в той же чёрной футболке и чёрных джинсах — но выглядит сейчас как-то по-другому. В его взгляде появились неуловимые оттенки чего-то чересчур откровенного, порочного, опасного, но настолько притягательного, что отказаться от него невозможно. — Чувствую себя проституткой, которую привезли в мотель, — Лёша пытается шутить, чтобы скрыть сильное смущение. Сам не понимает, откуда оно берётся. — Тебе больше подходит определение «элитная эскортница», учитывая твой послужной список, — Нурлан усмехается. — И вообще проституткам платят деньги за секс. Тебе предложили кучу бабла, чтобы убить меня, а не чтобы просто переспать, — он подходит к Лёше и приподнимает его голову, взяв пальцами за подбородок. — Это не катит. Я надеюсь, что платить тебе за секс со мной не надо, — он не дожидается ответа и несколько раз целует Лёшу в губы, заставляя мурашки побежать вдоль позвоночника и устремиться в расщелину под навязанное на бёдрах полотенце. Нурлан тянет за узел издевательски медленно, и ткань падает вниз под ноги. — Как ты относишься к боли? — непонятно, шутит ли он сейчас, дразня Лёшу его же недавним вопросом, или говорит серьёзно. — Я думаю, что переживу, — Лёша улыбается и прикусывает губу, ощущая, как чужие пальцы начинают гладить его напряжённый ствол. — Если захочешь, чтобы я остановился, просто скажи «хватит», — Нурлан сжимает его член крепче и проводит кольцом из пальцев несколько раз до основания. Лёша знает, что вряд ли воспользуется этим предложением, но кивает. Нурлан тянется к кровати и берёт одну из верёвок, поднимает Лёшину руку и обхватывает ей запястье несколько раз, а потом не сильно затягивает и делает простой узел. Проверяет, чтобы шнур не пережимал сосуды. Проделывает то же самое с другой рукой, и Лёша остаётся стоять полностью обнажённый с двумя верёвками, которые тянутся от его рук к полу и тонким браслетом на лодыжке. Сейчас он смотрится на нём вполне органично. — Я хочу, чтобы ты всё чувствовал только кожей, — Нурлан берёт с кровати чёрную ленту и натягивает её между пальцами. Лёша думает возразить, ему хочется смотреть на Нурлана, но всё та же опасность и откровенность в его взгляде сильно подкупают. Он снова кивает. Понимает, что повязка отрежет его на время от реального мира. Только сейчас осознаёт, что Нурлан имел в виду, когда говорил, что есть способ, который покажет, сможет ли Лёша доверять ему хоть немного или нет. Всё это — проверка. Если Лёша её не пройдёт и закроется, у них двоих вряд ли есть будущее. Его всегда будет терзать внутри недоверие. Нурлан заходит сзади и набрасывает ему на глаза повязку, завязывает на затылке, а потом опускает руки на его плечи и ведёт подушечками пальцев медленно вниз, очерчивает рельефные мышцы, запускает снова волны мурашек по рукам и спине. Целует шею, с чувством сжимая губами кожу. — Я хочу, чтобы ты просто слушал мой голос и отдал себя полностью, — Нурлан скользит пальцами вперёд и начинает блуждать ими по напряжённому животу. — Отдайся мне. Низкий густой голос обволакивает, струится с двух сторон — от затылка вниз и от пальцев ног вверх — стремится туда, где у Лёши находится сейчас эпицентр внутреннего огня, который скоро станет пожаром. Нурлан нарочно не касается его члена, продолжает гладить живот и бёдра, дразнит, доходя до основания, а потом отдаляясь, ласкает внутреннюю поверхность бёдер. Неожиданно касается пальцем головки и размазывает капли появившейся смазки, отодвигает палец, и за ним тянется прозрачная ниточка. Он делает так ещё несколько раз, любуется на то, как подрагивает Лёшин член, как он пытается рывками подняться выше, прижаться к животу. — Красивый, — Нурлан говорит это тихо над самым ухом, и Лёшу снова обдаёт волной сильного возбуждения. — Я сейчас могу делать с тобой, что хочу. Нурлан берёт за обе верёвки, свисающие с запястий, и тянет их Лёше за спину, завязывает, быстро переплетая концы. Руки Лёши оказываются связанными за спиной, и его грудная клетка раскрывается больше. Он запрокидывает назад голову и упирается затылком Нурлану в грудь. Одной рукой Нурлан прижимает его к себе, а второй рукой начинает гладить ещё больше твердеющий член. Он дотягивается до кровати и берёт прозрачное силиконовое кольцо. — Придётся потерпеть. Я не дам тебе кончить быстро. Лёша не успевает ничего сказать, чувствует, как что-то плотно обхватывает его член и двигается вниз к основанию. Нурлан увлажняет руку смазкой и начинает снова его гладить. Двигает по напряженному стволу тонкую кожицу, оголяет полностью ярко-розовую набухшую головку, а потом снова прячет её. Запускает один палец под крайнюю плоть и начинает медленно водить по кругу, оттягивая кожу. Лёша тихо стонет — ощущения новые и очень приятные. Он выгибается больше, выдвигая бёдра вперёд, льнёт членом к руке Нурлана, а тот продолжает играть с его головкой. Гладит её, обводит по кругу, не больно стучит пальцем по маленькому отверстию, из которого снова выкатывается несколько густых капель. Неожиданно Нурлан крепко обхватывает возбуждённый член и начинает его быстро надрачивать, жёстко и грубо, и от контраста ощущений у Лёши всё сводит внизу живота. Он думает, что ещё немного, и он кончит от этого стремительного темпа, но, как и обещал, Нурлан не даёт ему отделаться так легко. Он отпускает вытянувшийся ствол, и надавливает до лёгкой боли между Лёшиными яичками, чтобы отогнать маячащий рядом оргазм. — Мы только начали, — он обнимает Лёшу под грудью, прижимает к себе и обхватывает мочку его уха губами, гладит языком и целует. Лёша тихо матерится от разочарования. Нурлан распутывает верёвки у Лёши за спиной, и его руки оказываются почти на свободе. Он подталкивает Лёшу к кровати и заставляет забраться на неё. — На спину, — голос Нурлана не громкий, но твёрдый настолько, что никакие возражения не принимаются. Лёша ложится на спину. Нурлан берёт одну верёвку и тянет её к изголовью кровати, привязывает конец к деревянной стойке, заставляет одну Лёшину руку вытянуться в том направлении. Обходит кровать и привязывает другую верёвку ко второй стойке. Теперь Лёша не может свободно шевелить руками. Он слегка натягивает верёвки, пробуя, насколько крепко они его держат, и на руках отчетливее проступают напряжённые мышцы. Он ничего не говорит, только закусывает в ожидании губу. Лёша лежит на кровати с завязанными глазами, полностью обнажённый, с раскинутыми в стороны руками и с по-прежнему стоящим членом. Силиконовое кольцо не даёт возбуждению затихнуть полностью. Нурлан стоит некоторое время и любуется им. Гладит свой член через штаны, а потом сжимает, чтобы контролировать сильное возбуждение, которое разыгралось от этой картины. Нурлан подходит к кровати и садится на край. Кладёт большую горячую ладонь Лёше на грудь и начинает гладить. Касается твердеющих сосков и начинает сжимать их по очереди. Тянет и слегка царапает короткими ногтями. Наклоняется и вбирает один из них в рот, сначала мягко сжимая губами. Теребит языком и обводит несколько раз по кругу. Играет долго. Лёша ёрзает на кровати, пытаясь обуздать плохо контролируемое желание и горячие приливы в паху. Сильнее запрокидывает голову и стонет каждый раз, когда Нурлан до лёгкой боли прикусывает сосок и тянет. И ко всему прочему, Нурлан снова ласкает его член. Водит пальцами по всей длине, спускается ниже, обхватывает мошонку и сжимает, тянет и снова гладит. Заставляет Лёшу шире развести ноги. Беспомощность, которую Лёша чувствует в такой позе, к его удивлению, возбуждает ещё сильнее. Он понимает, что Нурлан действительно может сейчас сделать с ним всё, что захочет. Лёша борется со стыдом, который мелькает где-то далеко на заднем плане, и от неожиданности охает — внутри него оказывается настойчивый палец. Соски уже горят, и при каждом прикосновении к ним грудь пронзает, будто током, смесь острого удовольствия и лёгкой боли. Лёшины губы приоткрыты — дыхание тяжёлое и хриплое. Он шире раздвигает ноги и чуть подаётся тазом вверх, позволяя загнать в себя палец глубже. Нурлан идёт поцелуями по груди ниже, гладит губами твёрдый живот, переходит на бедро и добавляет ещё один палец. Двигает ими уверенно и настойчиво. Смотрит на член, который лоснится от смазки, прозрачное кольцо на нём стало практически незаметным. Берёт другой рукой головку и ласкает её языком, снова тянет от неё тонкую прозрачную ниточку — смесь слюны и смазки. Лёша стонет громче и сильнее натягивает руками верёвки, цепляется за них пальцами, не может лежать спокойно — возбуждение переполняет, а активно двигаться он не может. Нурлану нравится чувствовать свою власть над ним, нравится доводить до безумия, до хрипа от стонов, до дрожи в мышцах. — Детка, если бы ты себя сейчас видел, — Нурлан на некоторое время прекращает трахать его пальцами и прижимается к Лёшиным губам, начинает его целовать. Несмотря на то, что возбуждение откатывается немного назад, голова кружится от затяжного поцелуя и того, что Нурлан вытворяет своим языком у него во рту. Лёша пытается потереться уже изнывающим членом и толкается вверх, надеясь, что хоть где-то коснётся Нурлана, но ему не везёт. Нурлан снова опускается ему между ног и берёт Лёшин член в рот, плотно сжимая губы и щёки, и начинает быстро вгонять в уже расслабившиеся мышцы заднего прохода пальцы. Лёша с силой сжимает челюсти, толкается навстречу и беспрерывно стонет. Долгожданная разрядка вот-вот накроет с головой. — Хватит… Хватит! — Лёша не выдерживает и до боли в запястьях натягивает руками верёвки, изголовье кровати скрипит. — Мне перестать? — Нурлан останавливается и поднимает на него глаза. — Я не хочу пальцами, — Лёша мотает головой. — Попроси, — Нурлан улыбается, он надеялся, что этим всё и закончится. Лёша молчит, борется с сильным желанием кончить, стыдом, гордостью и ещё многими другими чувствами, которые переполняют. — Я не слышу, — Нурлан не собирается делать ему поблажек. Знает, что только так Лёша сможет перейти нужную им обоим грань. — Займись со мной любовью нормально, — Лёша дышит рвано, облизывает губы и ждёт. — Как скажешь, детка. Нурлан отвязывает верёвки от изголовья и заставляет Лёшу подняться на колени и придвинуться к изголовью кровати, опереться руками на деревянную спинку. Он снимает свои штаны и бельё и становится позади Лёши на колени, брызгает на свой возбуждённый член смазкой и долго трётся головкой вокруг покрасневшего входа. Сжимает пальцами Лёшины бока и бёдра, гладит по влажной крепкой спине. Лёша наклоняется ниже вперёд, упирается лбом в свои руки и сильнее выставляет назад задницу. Знает, что это должно подействовать. Как и всегда, это действует безотказно. Нурлан чуть ли не со звериным рыком входит в него быстро и сразу на приличную глубину. Застывает ненадолго, а потом начинает двигаться, пошло шлёпая бёдрами по ягодицам. Вставляет с чувством и хорошим ритмом. Лёша довольно стонет, он определённо скучал по этим ощущениям. Он сильнее упирается в спинку кровати, чтобы не шататься от ощутимых толчков и хочет взять свой член в руку, но ему неудобно. Нурлан как будто читает его мысли, опускает руку и начинает ему надрачивать. Когда Лёша думает, что это уже конец, Нурлан притягивает его к себе, прижимая спиной к своей груди и сжимает с силой Лёшино горло. Дышать не получается, и кровь в голове с грохотом стучит в висках и ушах. Нурлан разжимает пальцы на время, и Лёша делает громкий вдох. Удовольствие от непрекращающихся сзади толчков чувствуется ещё ярче и откровеннее. Лёша не понимает, кто из них двоих в комнате так громко стонет, даже всхлипывает. Он чувствует, как внизу всё горит огнём. Кольцо сильно давит, создавая ощущение, что член вот-вот разорвёт от перевозбуждения. Крепкая рука снова сжимается на его горле, и он полностью отдаётся в её власть. Теряет на некоторое время ясность и чёткость восприятия, а потом оно оглушает своей яркостью. Нурлан отпускает его горло и, остановившись, с трудом стягивает с его члена кольцо. Кладёт руки на его руки на спинке кровати и начинает вбиваться резко и совсем стремительно. Прикладывается жёстко крепкими бёдрами о покрасневшие ягодицы. Максимально растягивает его своим мощным членом. Лёша не выдерживает и кончает с криком, но сам себя не слышит. Его настолько переполняет диким, неконтролируемым удовольствием, что он еле держится на ногах, навалившись практически всем весом на изголовье кровати. Внутри всё сметает ураганом, вырывает с корнем, не оставляет ничего живого. Нурлан толкается в него недолго, потом прижимает к себе крепко и кончает глубоко внутри, протяжно хрипя. Он долго сжимает Лёшу в объятиях, а потом вместе с ним сползает на кровать, прижимая к себе мокрое обнажённое тело. Проходит время, прежде чем Нурлан стягивает повязку с глаз и медленно развязывает верёвки на Лёшиных запястьях, откидывает их в сторону и тянет на Лёшу простынь, чтобы он не замёрз. Лёша никак не может прийти в себя после ошеломляющего оргазма. Нурлан не удерживается и опускает руку между его ног, без труда вводит внутрь сразу два пальца и трогает ещё подрагивающие мышцы. Там горячо и мокро от его спермы, и ему снова хочется Лёшу. Всегда хочется. Он с трудом останавливает себя, чтобы снова не засунуть в него член, просто медленно скользит пальцами и плавно ласкает. Лёша поворачивает к нему голову и долго смотрит не совсем ясным взглядом. — Это что было? — Тебе не понравилось? — Нурлан улыбается и целует его в нос. Лёша хочет пошутить, что после такого, Нурлан обязан на нём жениться, но это — глупая шутка, и он молчит и глупо улыбается. Вместо ответа тянется за ещё одним поцелуем. Они ещё долго валяются на кровати, не в силах отлипнуть друг от друга, и принимают вместе душ. Лёша позволяет Нурлану помыть себя, запустить в себя пальцы, и это снова чуть не толкает их в пучину безумия. Им нельзя делать слишком большие перерывы в интимной близости, иначе последствия становятся катастрофическими.

***

Ближе к вечеру они подъезжают к дому, и Нурлан говорит, что ему нужно заехать за одной посылкой, которую отправили для Вина — какие-то очередные железки. Лёша предлагает поехать с ним, но Нурлан отправляет его домой, чтобы Лёша поел. Он и так вытянул из него все соки за этот день. Лёша тянется за ещё одним поцелуем, и они оба довольно улыбаются, а потом он нехотя отпускает Нурлана. Зайдя на кухню, Лёша натыкается на Джанару, которая стоит, скрестив на груди руки и подозрительно смотрит на него. — Выглядишь чересчур довольным, — она смотрит на плохо скрываемую улыбку на Лёшином лице. — Я бы сказала, хорошенько оттраханным. — Завидуешь или ревнуешь? — он добродушно подмигивает ей. В этот день ему мало что может испортить настроение. — Нурик мне как брат, так что если ещё раз скажешь что-то про меня и него… — Прости меня, — Лёша перебивает девушку, и его лицо становится серьёзным. Эти слова обескураживают Джанару, и она растерянно хлопает большими чёрными ресницами. — Прости, что назвал тебя припадочной. Я не хотел тебя обидеть, — Лёша смотрит без тени улыбки на лице, и девушка хмурится. — Я не собираюсь делать ничего плохого ни Нурлану, ни кому-то из вас. Мне не было смысла вытаскивать вас из тюрьмы, чтобы потом что-то сделать. Не считаешь так? Девушка молчит, продолжая с подозрением смотреть на Лёшу. — Не надо набиваться ко мне в друзья. — Я и не набиваюсь. Просто хочу, чтобы мы перестали ругаться и начали нормально разговаривать. — Зачем? — Как минимум, всем остальным будет легче сосредоточиться на деле, а не на нашей ругани. — Я подумаю, — она выходит из кухни, чтобы не давать никакого ответа сразу. Лёша смотрит в окно и улыбается. Ему наконец-то кажется, что он двигается в правильном направлении.

***

Проходит час, потом другой, а Нурлан всё не появляется. Лёша находит Вина в одной из комнат, которая уже похожа больше на склад проводов и запчастей, а не на жилое помещение, и просит посмотреть, сможет ли он найти сигнал с браслета Нурлана. Никто в доме не знает, куда Нурлан мог поехать. Курьерская служба, в которой нужно было забрать посылку, находится в пятнадцати минутах езды от их дома, Нурлан давно должен был вернуться. Вин быстро перебирает пальцами по клавиатуре и хмурится. Не может пока поймать сигнал с браслета. Открывает на экранах записи с уличных камер и карты города и всего западного мыса, ищет нужную им машину. — Он поехал совсем в другую сторону, — Вин показывает пальцем на снимки с нескольких камер в том районе. — А ну, приблизь здесь, — Лёша тычет в экран, и Вин увеличивает. — Ах ты ж, сука! Я не тебе, — Лёша успокаивает Вина, который кидает на него мрачный взгляд. — Это та же тачка, которая гналась за нами вчера. Нурлан, наверное, решил увести их подальше от дома. За спиной у Лёши уже стоят с обеспокоенным видом Джанара и Тренер. — Что с Нуриком? — Мы пока не знаем. За ним ехала та же машина, что и вчера за нами. Мы не знаем, кто это. Вин, ты не можешь на камерах рассмотреть лицо водителя? Вин листает снимки и видео с камер и качает головой. — Стекло сильно затемнено, и козырёк опущен. Могу только сказать, что они вряд ли из местных. — Мне кажется, что посылка была ловушкой. Они его специально заманили туда. Мы можем проследить, куда они поехали, и где Нурлан сейчас? — Лёша к своему удивлению начинает ощущать в груди внезапную панику, будто у него забрали что-то очень ценное. Вин ищет, быстро сменяет на экранах фото и видео, выстраивает на карте маршрут. Лёша нервничает, кусает пересохшие губы, хочет поторопить его, но понимает, что это не поможет. Он не знает, сколько проходит времени, но ему кажется, что час или больше. — Это — последнее место, где камеры засекли обе машины, — Вин указывает на карте перекрёсток. — Дальше идёт район гетто, там камер нет. Они вообще есть, но не работают. — Мы поедем туда и будем искать, — Лёша старается задвинуть подальше эмоции и думать холодной головой. — Автоматы есть или ППшки? Всё, что подойдёт для штурма? — Что ты собрался штурмовать? — Джанара с хмурым видом смотрит на него. — Пока не знаю, но чувствую, что этим всё и закончится, — Лёша в ожидании ответа смотрит на Тренера. — Есть несколько МП5, пистолеты и светошумовые гранаты, — мужчина вспоминает, что удалось достать, как только они перебрались в этот дом. — Берите всё. Поехали, — Лёша хочет рвануть к выходу, но Джанара его останавливает. — Чего это ты командуешь? — она недовольно хмурится и наступает на Лёшу. — Если хочешь, можешь ты покомандовать, но только давай быстрее. Потом может быть поздно, — он старается сдержаться, чтобы не нагрубить. Сейчас совсем не время меряться чувством собственной важности. — Ладно, поехали, — она кивает Вину и Тренеру, и все быстро расходятся по дому, чтобы собрать нужные вещи. Вскоре они выбегают с сумками на улицу, и понимают, что ехать придётся на Лёшином ниссане, в котором всё ещё отчётливо видны пулевые отверстия и разбито заднее стекло. — Поведешь ты, — Джанара кивает Лёше. — Спасибо и на этом, — он усмехается и запрыгивает на водительское место. Лёша мчит к тому району, где в последний раз видели машину Нурлана через уличную камеру. Старается не сильно превышать, чтобы не привлекать ненужное внимание полиции. Доехав до нужного перекрёстка, он сбавляет скорость и дальше едет медленнее. Въезжает в район одного из «темнокожих» гетто. И «белые», и полиция заглядывают сюда редко. Туристы вообще могут здесь легко лишиться жизни или здоровья. Лёша это прекрасно знает и говорит остальным держать оружие наготове. Он внимательно смотрит по сторонам и на одной из пересекающих улиц с досадой замечает серую машину, на которой уехал Нурлан. Лёша сворачивает на тесную улочку и подъезжает к разбитой машине. — Сидите внутри и не высовывайтесь. Закройтесь, — он выходит наружу и подходит ближе. По всему кузову виднеется россыпь пулевых отверстий, лобовое стекло разбито вдребезги, а задний бампер смят. — Белым ублюдкам здесь не рады. Сбоку от него раздаётся неприветливый громкий голос, и из тени выходит трое темнокожих парней. Один из них перебирает между пальцами толстую металлическую цепь. Ещё у одного в руке нож, а у третьего за поясом Лёша видит пистолет. — Я сожалею, что отвлекаю вас от важных дел, — Лёша мог бы перестрелять их сейчас за несколько секунд, но ему нужна информация, и он изображает саму любезность, — но мне очень нужно найти ещё одного белозадого, — он смущённо улыбается, намекая, что это определение отлично подходит и к нему самому. Один из парней оскаливается, ему определённо нравятся Лёшины слова. — Зачем он тебе? — Он — брат моей подружки, — Лёша кивает на машину, в которой на переднем сидении можно рассмотреть девушку. — Легавые натравили на него нехороших парней, чтобы он не мешал им торговать наркотой. Нам тоже немного досталось. Он знает, как в гетто относятся к полицейским. Парни переглядываются и молчат какое-то время. — Буду очень благодарен, если расскажете, что видели, — Лёша достаёт из кармана две сотни американских долларов, а потом демонстративно выворачивает карманы, показывая, что у него больше ничего нет. Парень с ножом подходит к нему и забирает деньги. Они тихо переговариваются. — Ладно, белозадый. Ваши дела нас не касаются. Едешь дальше по улице. На Нужома есть ремонтные мастерские и гаражи. Раньше там не было этих твоих нехороших парней. Вашего увезли, скорее всего, туда. — Он сам шёл? — Лёша спрашивает спокойным голосом, но внутри всё замирает от напряжения. — Нет, тащили его. — Понял. Вы — отличные ребята. Хорошего вечера, — Лёша доброжелательно улыбается и спешит обратно в машину, чтобы поскорее убраться с улицы. — Вин, пробей гаражи на Нужома, отсюда на восток. Пока Вин ищет нужные им здания, Лёша едет быстро и сворачивает потом в проулок. На карте Вин показывает несколько зданий, в которых находятся разные мастерские и гаражи. Лёша осматривается по сторонам и говорит остальным оставаться в машине и быть начеку. Он сам отправляется на разведку, спрятавшись в тени зданий на противоположной стороне. Лёша возвращается минут через десять и сразу хватается за рюкзак со своей винтовкой. — В здании здесь горит свет, — Лёша показывает на одну из мастерских на карте. — Мустанг возле ворот стоит. Я не смог подсмотреть, что внутри. Окна слишком высоко. С соседней крыши должно быть всё видно. Вы будете ждать у здания. Без сигнала ничего не делайте. — Я не буду ничего ждать, — Джанара отрицательно качает головой. — Я иду с тобой. — На крышу не так просто залезть, — Лёша сильно хмурится. — Ты думаешь, ты один тут ниндзя? — она усмехается. — Я иду с тобой. Это не обсуждается. Лёша смотрит на Джанару и прикидывает, что она, наверное, сможет залезть, куда нужно. Фигура у неё спортивная, так что всё может быть. Вин даёт всем наушники и настраивает связь. — Без сигнала ничего не делать. Лёша с Джанарой быстро двигаются вправо, чтобы зайти со стороны, а Тренер с Вином в полной боевой экипировке подбираются к воротам здания, больше похожего на ангар. Лёша лезет наверх двухэтажного дома первым, цепляясь за кирпичную кладку, оконные выступы и балкон на втором этаже. Периодически оглядывается на Джанару и отмечает, что она совсем не отстаёт от него. Выбравшись на крышу, он быстро собирает винтовку и ложится на край, принимая привычную для себя позу. Девушка ложится рядом и достаёт бинокль ночного видения. Через окна, которые находятся вверху в соседнем здании, Лёша начинает сканировать помещение внутри и сильно хмурится. — Вижу семь человек. Внутри просторного здания он также видит на стуле Нурлана, который еле сидит. Одна рука свисает до пола, а голова сильно склонена набок. Лёша старается не всматриваться в его лицо, чтобы не принимать близко к сердцу все кровоподтёки на нём. Если Нурлан ещё сидит, пусть и полулёжа, значит ещё живой. Джанара тоже это видит и молчит, стиснув зубы. Возле стула стоят двое с пистолетами. Ещё двое — в стороне, метрах в пяти. Трое сидят за столом подальше. — Точно не местные. Похожи на турок или греков. Я не успею снять всех, чтоб они его не убили. Без штурма не получится, — Лёша обращается по связи к Вину и Тренеру: — Трое сидят справа от ворот, метрах в десяти. Парочку светошумовых кинете туда сразу. Только не начинайте, пока не скажу. Тренер и Вин подтверждают свою готовность. Пока Лёша даёт инструкции, в здании начинается шевеление. К Нурлану подходят двое и поднимают его на ноги. Он в сознании, но видно, что стоять ему совсем тяжело. Один из мужчин заходит Нурлану за спину и тянет его вверх за волосы на затылке. Двое других, которые стояли в стороне, тоже подтягиваются, чтобы посмотреть. У Нурлана что-то спрашивают, но он не отвечает. Его бьют в живот, и он сгибается, кашляя. Мужчина за спиной снова резко тянет за волосы, поднимая его. — Суки, — Лёша шипит и крепче сжимает в пальцах винтовку. Он целиться мужчине в голову, чтобы ликвидировать, и хочет уже подать сигнал для штурма, но мужчина делает шаг в сторону и полностью прячется за Нурланом. — Точно, блять, сука, — Лёша пытается найти, куда можно выстрелить, но мужчина чуть ниже Нурлана и отлично скрывается за его туловищем. Как будто знает, что он на прицеле. — У него нож! — Джанара, которая всё это время тоже наблюдала за обстановкой внутри через бинокль, обеспокоенно хватается за Лёшу. Он тоже уже заметил нож в руке у мужчины. Возле Нурлана по-прежнему стоят ещё трое, и у двоих из них оружие под рукой. — Я смогу убрать его, только если… — Лёша не договаривает, потому что и так понятно. Джанара смотрит на него в замешательстве, и на лице читается сильное волнение. — Но ты же убьёшь его. Лёша прекрасно понимает, что план рискованный, но других вариантов он не видит. Времени на принятие решения очень мало. — Постараюсь не убить, — Лёша не договаривает «иначе сдохну тоже». Он видит, как мужчина поднимает вверх нож, к горлу Нурлана, и сильнее запрокидывает его голову, оттягивая за волосы. — Прости… Всё происходит молниеносно. Лёша отбрасывает все мысли и сомнения, целится, чтобы не задеть ничего важного, задерживает дыхание и делает выстрел за секунду до того, как нож полоснул бы по горлу. Джанара вскрикивает и зажмуривается. Пуля попадает справа в грудь Нурлана, проходит навылет и увязает в туловище позади него. Мужчина с ножом в руке отшатывается назад, и без поддержки Нурлан падает на пол. Лёша делает ещё один выстрел, попадая мужчине в голову. Потом быстро стреляет, убирая двоих, у которых пистолеты, чтобы они не могли добить Нурлана. — Пошли! Пошли! — он громко кричит, обращаясь к Вину и Тренеру, и те залетают в гараж, кидают к столу гранаты и начинает стрелять очередями в тех, кто ещё на ногах. — Нурлан слева от вас на полу. Ранен справа в грудь, — Лёша снова кричит по связи, чтобы его можно было услышать через звуки выстрелов. — Я его заберу. Пока Вин кидается к Нурлану, Тренер продолжает пускать очереди в сторону стола, за которым сидели трое. Там сейчас всё в дыму. Тренер подбегает к машине, стоящей в помещении мастерской, и стреляет из-за неё. Вин с трудом приподнимает Нурлана, перекидывает его левую руку через себя и тащит его к воротам. Лёша прикрывает их, пытаясь в дыму разглядеть выживших. Тренер уже ликвидировал двоих, и по Лёшиным подсчётам где-то бродит ещё один. — Справа за машиной! — Джанара, которая уже снова подключилась к наблюдению через бинокль, кричит громко, и Лёша успевает ликвидировать последнего мужчину, до того, как он бы выстрелил в Тренера, подкравшись к нему с другой стороны машины. — Уходите! — я не вижу больше никого. Лёша быстро складывает винтовку и следует за Джанарой, которая уже начала спускаться с крыши вниз. Когда они подбегают к машине, Нурлана уже погрузили на заднее сидение. Джанара садится рядом с ним, а Вин перебирается на переднее пассажирское. Лёша приземляется на водительское и даёт по газам. — Он жив? — он едет быстро, но успевает кидать обеспокоенные взгляды назад через зеркало заднего вида, чтобы понять, что там происходит. — Жив, но без сознания, — Джанара осматривает раны Нурлана. — Я ему говорила, что ты мне не нравишься. — Ты хотела, чтобы ему горло перерезали или застрелили в упор? — Лёша зол на всю эту ситуацию и психует. — Ничего более умного я не придумал. — Молись, чтобы он выжил, — Джанара и сама понимает, что это было лучшим решением в тот момент времени, но за неё говорят отчаяние и сильное переживание. — В больницу ехать? — Лёша снова смотрит в зеркало назад. — Нет. К дому едь. Я сама. Лёша хочет переспросить, но тон Джанары не предполагает сомнений. Лёша едет быстро, а в голове постоянно на повторе прокручивается тот критический момент, и он думает, можно ли было сделать что-то по-другому, чтобы не стрелять при этом в Нурлана. Ничего реалистичного в голову не приходит, и Лёша действительно начинает просить кого-то там наверху, чтобы спасли Нурлану жизнь. По приезду они медленно вытаскивают Нурлана из машины и заносят в дом. По указанию Джанары укладывают его на кухонный стол. Девушка исчезает на несколько минут и появляется уже с несколькими коробками с инструментами, какими-то баночками и бутылочками, и Лёша смотрит на всё это с сильным удивлением. Он раньше не видел в доме всего этого. — Выйдите все. Я дальше сама, — её голос твёрдый и уверенный. Лёша хочет остаться, чтобы помочь, но ему снова решительно указывают на дверь. Он околачивается под дверью около часа, сильно переживает и постоянно порывается приоткрыть дверь, чтобы подсмотреть, что там происходит. Тренер подходит к нему и успокаивает, говорит, что Нурлан в надёжных руках, даже лучше, чем в больнице, и это вселяет некоторую надежду, хотя Лёша не понимает всего. Джанара вскоре выходит и говорит, что Нурлана нужно перенести в комнату на кровать, чтобы он отдохнул. Его грудь и плечо основательно забинтованы, а на лице в нескольких местах налеплены пластыри. Он находится без сознания и выглядит не очень, но дышит относительно спокойно. — Что там? — Лёша с сильной надеждой в глазах смотрит на Джанару. — Тебе повезло, — её тон всё ещё угрожающий, но чуть-чуть теплее. — Прострелено лёгкое, но магистральные сосуды не задеты. Он потерял некоторое количество крови, но не критично. Должен прийти в себя. Сейчас я ему сделала укол, чтобы отдохнул несколько часов. Он живучий. Не первое его ранение. — Я останусь с ним ночью, — Лёша смотрит на Джанару категорично. Она думает несколько секунд и кивает. — Если начнёт сильно кашлять или что-то покажется тебе странным, сразу зови меня. Не надо самодеятельности. — Ты — врач, что ли? — Лёша с интересом смотрит на девушку. — Что ли, — она еле заметно улыбается и идёт в комнату подготовить кровать. Лёша сидит долго, уставившись на спящего Нурлана, рассматривает красивые суровые черты, подпорченные царапинами и кровоподтёками. Молча радуется, что всё сложилось, как сложилось, и искренне благодарит кого-то там наверху за помощь.