Убей меня, если сможешь

***

Лёша чуть не падает со стула, когда Нурлан шевелится, пытаясь приподнять руку. За окном уже утро, и Лёша не заметил, как уснул. Он смотрит на Нурлана с сильным беспокойством и кладёт свою руку поверх его и успокаивает. — Где албанцы? — голос Нурлана тихий и совсем хриплый. — Албанцы? — Лёша удивляется, но не сильно. С кем он только не сталкивался за свою жизнь. Он думал, что в мастерской были греки или турки, но албанцы тоже подходят по описанию. — Шакал привет передавал, — Нурлан сжимает сухие губы и морщится, пошевелив правой рукой. — Он не в тюрьме? — Лёша сильно хмурится — сейчас ещё только Шакала не хватало. — Проходит реабилитацию перед отправкой в другую тюрьму. Не может сам ходить. Прислал своих дружков за нами. — Мы вчера убрали всех, — Лёша гладит руку Нурлана и с беспокойством смотрит на грудь, перевязанную несколькими слоями бинтов. — И я вчера ещё в тебя стрелял, — он решает сразу признаться, чтобы сбросить с плеч груз, который давил его всю ночь. Глаза Нурлана немного расширяются, но он смотрит на Лёшу молча. — Прости. — Всё-таки решил избавиться от меня? — в тёмных глазах можно заметить слабую улыбку, и у Лёши на душе становится легче. — Как видишь, не получилось, — Лёша виновато улыбается в ответ. Привстаёт со стула, приближается к лицу Нурлана и медленно целует его в лоб. — Придётся снова тебя терпеть. — А я тебе говорил, что наёмник из тебя так себе, — Нурлан шутит, но выглядит по-прежнему плохо. — Зато ты водишь хуёво. Видел бы ты ту тачку, на которой ты уехал. У всех свои недостатки, — Лёша подкалывает его и садится обратно на стул. — Надо было с тобой поехать. Нурлан улыбается с трудом, а потом начинает сильно кашлять. На его губах появляется кровь. Лёша вскакивает со стула и бежит к двери, чтобы позвать Джанару. — Это ты его довёл? — она с порога налетает на Лёшу и спешит к кровати, чтобы осмотреть Нурлана. — Выйди. — Он ничего не сделал, — Нурлан пытается вступиться за Лёшу, но Джанара непреклонна. Она указывает Лёше на дверь, и он выходит, пообещав Нурлану перед этим, что зайдёт к нему позже. Лёша слоняется по дому, пытаясь найти себе занятие, и заходит в комнату к Вину. Тот, как и всегда, увлечён какими-то программами на своих компьютерах. Лёша подходит и долго стоит, задумчиво осматривая горы железок, проводов и коробок. Вин замечает его и вопросительно смотрит, ничего не говоря. — Не в курсе, почему вчера сигнал с браслета Нурлана не проходил? Вин кивает на небольшой чёрный прямоугольник, лежащий сбоку от него на столе. Лёша подходит и берёт плотную ткань в руки, с интересом осматривая. — Экранирующий чехол? — Ага, — Вин кивает, — додумались закрыть им браслет, — он отворачивается снова к своим экранам. — Не дураки, — Лёша кидает чехол на стол. — А ты не можешь вообще снять их с нас? Вин отрицательно качает головой. — С ними не всё так просто. Там, кроме датчиков, которые передают сигнал о локации, есть ещё какое-то автономное устройство. И оно мне совсем не нравится. — И что это за хуйня такая? — Лёша озадаченно смотрит на свою ногу и браслет на ней. — Пока не знаю. Есть догадки, но пока не хочу озвучивать. Лёша долго смотрит на парня, но тот больше ничего не говорит. Лёша идёт к себе в комнату и видит новое сообщение на телефоне, номер которого знает не так много людей. «Call in one hour. For both of you. Korhonen» — А этого мы чуть и не забыли. Лёша кидает самому себе ядовитый комментарий и отправляется к комнате, где отдыхает Нурлан. Тихо заглядывает внутрь и видит Джанару, которая сидит возле кровати, держит Нурлана за руку и о чём-то с ним беседует. — Есть разговор, — Лёша не даёт ей ничего сказать и кивает на телефон. — Корхонен написал. Хочет поговорить. Уже меньше, чем через час. Где твой телефон? Нурлан хмурится, пытаясь вспомнить всё, что происходило накануне. — Я его выкинул в окно прям перед тем, как в меня врезались. Где-то на дороге валяется, наверное, но он выключен. — Он тебе, скорее всего, тоже писал. — Перенести никак? — Джанара с беспокойством смотрит на Нурлана. — Тебе нельзя сейчас активно двигаться. Нужен полный покой хотя бы несколько дней. — Придётся здесь говорить. Пусть видит, что я пока не в состоянии выполнять никакие его задания, — Нурлан пытается немного приподняться, но снова морщится от боли и оставляет эту затею. — Попроси Вина перенаправить сигналы с браслетов и с твоего телефона, чтобы шли из одного места, желательно откуда-то из района твоей съёмной квартиры. Им пока не надо знать, где находится дом. Лёша кивает и уходит снова к Вину, чтобы подготовиться к звонку с Корхоненом.

***

В условленное время Лёша отвечает на входящий видеозвонок и ставит телефон на принесённом столе, чтобы было видно и его самого на стуле, и Нурлана, лежащего на кровати рядом. Корхонен смотрит на них несколько секунд молча, а потом тихо матерится на своём языке. — Какого чёрта происходит с вашими браслетами? И что с ним? — он кивает в сторону Нурлана. — Издержки профессии, — Лёша смотрит на кровать, а потом снова на блондина на экране, нарочно игнорируя вопрос о браслетах. — Нужно время восстановиться. Всё из-за этого вашего Шакала. Если он у вас за решёткой, то почему он делает то, что хочет? Это его люди постарались, — Лёша не упоминает, что Нурлан сейчас валяется в постели в большей степени из-за его выстрела. Травмы, нанесённые албанцами, не были серьёзными. — Они и браслеты тоже глушили, — Лёша продолжает закидывать Корхонена той информацией, которая им сейчас выгодна. — Подожди-подожди. Не так быстро, — на лице Корхонена читается лёгкое замешательство, но ненадолго. — Вы уверены, что это были люди Шакала? — Абсолютно, — голос Нурлана всё ещё тихий, но твёрдый. — Он даже привет нам передал. — Я разберусь с этим. — Да уж, конечно, — Лёша еле заметно усмехается и кидает быстрый взгляд на Нурлана. — Не понял, — Корхонен повышает голос и вопросительно смотрит на Лёшу. — Зачем звоните, говорю, — лицо Лёши становится серьёзным. Корхонен молчит некоторое время, а потом недовольно начинает: — Вы теперь должны быть на связи всё время. Лёша делает огромное усилие над собой, чтобы снова не съязвить. — Я могу связаться с вами в любое время. У каждого из вас будет своё задание… — Придётся вам подождать со своими заданиями, — Лёша не может сдержаться и отвечает Корхонену резко. — По телефону плохо видно, что Нурлан не в состоянии сейчас выполнять задания? Показать его перевязку ближе? Ему нужно минимум несколько недель восстановиться. — У вас нет столько времени, — Корхонен тоже перебивает его. Всё это время он внимательно следит за ними обоими, чтобы удостовериться, что они его не дурят. — Начнёте планировать дело уже сейчас. Пусть он восстанавливается, но мне нужно, чтобы вы начали уже сейчас. Я и так потерял слишком много времени с вашими этими договорами. Как и обычно, Лингвист будет работать на расстоянии, а Нокаут — непосредственно с объектами. После этих слов у Лёши внутри начинает что-то ныть, неприятно и мучительно. — Я не совсем понимаю, что именно нам нужно делать, — как и в любой непонятной ситуации, Лёша прикидывается дурачком, чтобы получить больше информации и выиграть время, чтобы подумать. — Я вам говорил, что мы уже давно следим за несколькими объектами, которые являются частью большой схемы. Мы знаем несколько имён организаторов, но не всех. И нескольких исполнителей. Исполнители не так важны, как организаторы, но мы будем брать всех. Есть четыре хаба, куда свозят живой товар, а потом рассылают по частным заказам. Там же проходят сделки по наркотикам и незарегистрированному оружию. Вы начнёте с того, что в Камбодже. И Лёша, и Нурлан, не сговариваясь, сильно хмурятся. Работа над таким делом их абсолютно не прельщает. — Вы поедете по отдельности, но должны будете работать вместе. Никаких личных встреч и пересечений, когда будете на месте. Я вышлю информацию на нескольких организаторов. Нокауту нужно будет достать информацию о всех партнёрах в других регионах. По нашей информации, ещё один центр находится в Южном Судане, один — в Венесуэле, и ещё один — в Афганистане. Отработаете сначала Камбоджу, а потом… — Если вы их знаете, почему не можете взять по таким же липовым обвинениям, что и нас, и выбить из них всю информацию? — Лёша снова давит на Корхонена, чувствуя, что не всё так просто. — Я не понимаю, зачем мы нужны. — Слишком много вопросов. От тебя требуется выполнение простых заданий, а не глубокие размышления. Наш аналитический отдел будет думать за вас. Мне говорили, что Нокаут может подобраться достаточно близко к цели, на расстояние вытянутой руки, если можно так сказать, — Корхонен нарочно акцентирует внимание на некоторых словах, — и может заставить их сделать то, что нужно. Мне всё равно, как ты это сделаешь, но мне нужна информация. Лёша сжимает челюсти, чтобы сдержать сильную досаду, перерастающую в ярость. Он до сих пор не разрешал себе думать о том, как Нурлан раньше выполнял заказы. Лёша прекрасно помнит их самый первый разговор в гостиничном номере в Малайзии, когда они хвалились друг перед другом своими прошлыми заказами. Тогда ему казалось забавным то, что Нурлан сближался с жертвами, чтобы быть рядом, а потом убить. Сейчас мысли о таком методе выжигают у него внутри всё. Он не хочет признаваться себе в том, что это — лютая ревность, которая ослепляет. Лёша не хочет думать, как Нурлан спал с кем-то другим, пусть это было до него и без чувств, и за это ему платили. Слишком много оправданий. Мысли о чувствах Нурлана в общем и целом выбивают его из равновесия. — А зачем нужен я, если вы и без меня соберёте всю информацию? — Лёша говорит резко, не стараясь спрятать сильное раздражение. — Ты получишь указания после того, как Нокаут перешлёт мне имена. — Я не работаю в темноте и тишине, — Лёша откидывается на стул и скрещивает руки на груди. — Не тебе ставить условия, — Корхонен уже тоже раздражён. — Вы — просто наёмники. Если нам не понравится то, что вы делаете, то вы садитесь сразу и надолго. — Для этого нужно нас сначала поймать. — Поверь, с этим мы теперь справимся быстрее. Лёша фыркает, и Нурлан тянется к нему и медленно трогает за локоть, чтобы успокоить. — Вам лучше сейчас сказать, что от нас потребуется, иначе это может сказаться на выполнении задания. Вы же не хотите, чтобы мы случайно запороли всю вашу подготовительную работу? — голос Нурлана тихий, но твёрдый. Корхонен отвечает не сразу. Долго сидит и в размышлениях смотрит на них через экран. — Ты должен будешь ликвидировать те цели, которые я скажу. И Лёша, и Нурлан явно не ожидали такого ответа и в недоумении смотрят на Корхонена. — Это с каких пор Интерпол начал убивать преступников без суда и следствия? — Нурлан задаёт вопрос, а Лёша, оправившись от сильного удивления, смотрит на Корхонена с подозрением, прокручивая в голове возможные варианты. — Не вам строить из себя моралистов после стольких-то убийств. — Что-то мне кажется, что ты хочешь просто захапать весь бизнес себе, а не наказать преступников. Что скажешь? — Лёша склоняет голову и внимательно смотрит на реакцию Корхонена, понимая, что оказался прав. — И мне кажется, что вряд ли кто-то ещё в Интерполе в курсе твоего плана. Корхонен сжимает губы и долго сверлит Лёшу тяжёлым взглядом. Он понимал, что рано или поздно всё вскроется, но не рассчитывал, что всё это будет так скоро. — Если не будете вякать, вам тоже что-то перепадёт. Там крутятся десятки миллионов. Даже если один хаб перейдёт в моё управление, этого хватит на всю жизнь. — Я не подписывался убивать и выполнять за тебя грязную работу, — Лёша недовольно качает головой. — Для вас ничего не поменяется. Вы просто будете заниматься тем, чем занимались и раньше — заказные убийства за определённое вознаграждение. Небольшая плата за то, чтобы оставаться на свободе. Не так? — Это — очень сомнительная свобода, — Лёша качает головой, и Корхонен недовольно вздыхает. — Слишком поздно. Вы уже не можете отказаться. — Ещё как можем… — Я могу убить вас в любой момент. — Замучать до смерти своими россказнями через экран? — Лёша шутит, но внутри крутится нехорошее предчувствие. Корхонен криво усмехается, и даже через экран можно почувствовать угрозу. — Ваши браслеты. Совсем забыл сказать, что кроме треккинг-передатчика, в них заложено ещё несколько грамм кое-чего. Убить, может, и не убьёт, но ноги и то, что выше, оторвёт со спецэффектами. Попробуете снять браслеты — бах, — Корхонен громко хлопает в ладоши. — Попробуете как-то отключить… — раздаётся ещё один хлопок. Лёша сжимает кулаки, вспоминая слова Вина об автономном устройстве, — Корхонен определённо это всё не выдумал. — Ты в курсе, что это — незаконно? Мы можем обо всем этом рассказать в главном управлении. Корхонен искренне смеётся: — И кому поверят? Двум отморозкам, наёмным убийцам? Или образцовому агенту, у которого за двадцать лет ни одного выговора и проваленного дела? — Какую тварь за двадцать лет выростили, — Лёша громко фыркает. — Пообщаешься с такими как вы, маньяками, и не такому научишься. Ну всё, хватит душевных разговоров. С вами трудно. Знаете? С Шакалом было проще. Жалко, что он больше не в строю, — Корхонен смотрит на хмурые лица Лёши и Нурлана и довольно улыбается. — Просто запомните — если мне что-то не понравится, готовьтесь встать на протезы. В лучшем случае. В течение недели получите файлы с первоначальной информацией и начинайте планировать. И без глупостей. Я свяжусь с вами где-то через неделю, — Корхонен ещё раз осматривает парней и прерывает звонок. Нурлан и Лёша некоторое время смотрят на погасший экран и молчат, каждый думая о своём.

— Надо как-то от этих побрякушек избавиться, — Лёша снова внимательно осматривает браслет, пытаясь понять, как его можно снять. — Знать бы ещё, что именно внутри. — Гексоген, думаешь? — Лёша переводит взгляд на Нурлана, и тот неуверенно качает головой. — Может, что-то из военных разработок. У него однозначно может быть доступ к всяким таким штукам. — Надо, чтобы Вин ещё раз их осмотрел. Лёша кивает и переводит взгляд на Нурлана. — Что он имел в виду, когда говорил, что ты будешь работать с целями на расстоянии вытянутой руки? — Лёша знает ответ на свой вопрос, но хочет услышать его от Нурлана. Ему тяжело смотреть ему в глаза, но он заставляет себя. — Ты сам знаешь, какими методами я раньше пользовался для выполнения заказов. — И тебя это не смущает? — Что именно? — Нурлан хмурится, ему не нравится этот разговор, хотя он понимает, что рано или поздно им пришлось бы поговорить на эту тему после всего, что между ними происходило, и до каких отношений они дошли. — То, что тебе нужно будет кого-то трахнуть. Или это для тебя как два пальца обоссать? — ревность раздирает Лёшу на части, застилает глаза и отключает способность здраво мыслить. — Это, действительно, не очень тяжело, — Нурлану меньше всего сейчас хочется выяснять отношения, — меньше моральных терзаний, чем после убийства. Люди слишком много значения придают сексу, — он смотрит на насупившееся лицо Лёши. — Давай, спрашивай. Тебя же интересует, со сколькими целями я спал, до того, как убить? Я не буду отвечать, потому что не считаю это относящимся ни к нам, ни к делу. Даже если бы я и захотел, то я не могу изменить то, что было. Я очень давно понял, что могу добиться от людей того, чего хочу, или силой, или используя их слабости. И у многих эти слабости одинаковые. Я знаю, что хорошо умею несколько вещей: трахать и убивать. Научился очень рано в жизни, к сожалению или к счастью. Люди слабы, когда они хотят то, что ты им можешь дать. Когда ты можешь сделать им очень хорошо. И я научился делать то, что сейчас умею, на отлично. А потом это стало способом хорошо зарабатывать и ни в чём себе не отказывать. — А со мной?.. — Лёша продолжает смотреть в тёмные омуты и накручивать себя. — Не надо путать работу и личное. — Я уже и не знаю, где у нас работа, а где — личное. — Лёш, — Нурлан хочет положить руку на Лёшино плечо, но тот поднимается со стула и делает несколько шагов в сторону от кровати. — Мне надо подумать. Я пойду, — он не ждёт от Нурлана никакого ответа и медленно бредёт к двери. — Скажи Вину мониторить аэропорты, порты, автовокзалы и железнодорожные станции, — голос Нурлана холодный и тихий. — Мы не должны пропустить, если здесь снова появится триада, люди Шакала или Корхонен. Лёша кивает и выходит из комнаты.

***

Прошло уже несколько дней после невесёлого разговора с Корхоненом, и все слоняются по дому, не зная, с чего начать работу и вообще в каком направлении. Нурлан чувствует себя уже чуть лучше, но двигаться ещё тяжело. Лёша регулярно заходит к нему, чтобы проведать, но они оба стараются избегать разговоров на тему прошлого, да и будущего тоже. Вечером перед очередным ужином Лёша сидит за кухонным столом и задумчиво перекатывает по столу лежащие на нём свежие овощи. Джанара с Тренером доготавливают ужин. В кухню заходит Вин, помогая Нурлану сесть за стол. — Есть какие-нибудь новые мысли? — Нурлан всё это время думал о том, как спрыгнуть с крючка Интерпола, и пока вариантов, кроме как снова сбежать, не нашёл, только избавиться бы как-то от браслетов. — В общем и целом, расклад не очень простой. Вот мы — крутые перцы и Джа, — Лёша улыбается и выкладывет на середину стола четыре разноцветных свежих перца и одну помидорку. — За нами охотится триада, — он ставит с одной стороны тарелку с рисом, — Шакал и его друзья албанцы, — с другой стороны пододвигает открытую банку с маслинами, — и ещё какой-то непонятный хер или несколько, которые заказали мне тебя, — с третьей стороны Лёша кладёт небольшой бумажный свёрток с какими-то продуктами внутри. — И ко всему прочему за нами ещё следит Интерпол, — он накрывает овощи большой прозрачной миской и задумчиво смотрит на получившийся на кухонном столе натюрморт. — У тебя дар к наглядным инсталляциям, — Нурлан усмехается, но по его улыбке видно, что ему не очень-то и весело. — Скорее к перформансу, — Лёша смеётся. — Нам надо сделать так, чтобы перцы и помидорка не попали сначала в эту миску в порезанном виде, а потом со всеми остальными «продуктами» — в канализацию. — Не очень романтично звучит, — Джанара морщится. — В реальной жизни это будет ещё менее романтично, — Лёша тоже становится серьёзным. — Нам надо сделать так, чтоб нас было невозможно найти, или чтобы нас больше не искали. Интересовать их всех мы будем всегда, судя по нездоровому ажиотажу, и, значит, искать они нас тоже будут всегда. Всех убрать не получится. У триады сотни наёмников. У Интерпола тоже много ресурсов. Не знаю насчёт албанцев и нашего загадочного заказчика, но нам хватит с головой триады и Интерпола. И учитывая эти чудо-браслеты… — Лёша замолкает, и на некоторое время на кухне повисает тягостное молчание. — Они нас не будут искать, только если искать будет уже некого. — Предлагаешь нам исчезнуть с этой планеты? — Нурлан понимает, куда клонит Лёша, но не знает, как это осуществить. — Самоликвидироваться, — Лёша невозмутимо кивает. — У меня же дар к перформансу. Он быстро поворачивает голову к окну и делает удивлённое выражение лица. Все смотрят туда же, но ничего не видят. Когда они снова разворачиваются к столу, под прозрачной миской пусто. Овощная банда «крутые перцы и помидорка» бесследно исчезла. — Занимательно, но это подходит только для показа на утренниках в детском саду, — Джанара хмурится. — Поэтому нам всем нужно собраться и продумать план. У меня есть несколько идей, но нужно действовать быстро, чтоб нашу инициативу не перехватили. Я не собираюсь ради Корхонена убивать, пусть и преступников. — Я думаю, у нас есть около двух-трёх недель, — Нурлан смотрит на Лёшу, размышляя вслух. — Пока и триада, и албанцы перегруппируются. Попробуй выиграть время с моим заказчиком. А для Корхонена сделаем вид, что мы работаем над его делом. Не драконь его сильно. Ладно? Лёша усмехается, но в конце концов согласно кивает. — Мне нужно будет закончить с Формулой. — Это действительно так необходимо? — Нурлан недовольно хмурится. — Нас тут всех могут порешать завтра, а ты переживаешь за свои покатушки. — Может, для тебя это — покатушки, но я обещал пацанам. И кроме того, Формула нам может помочь собрать всех в одном месте, — Лёша снова задумчиво смотрит на стол и оставшиеся там «недружелюбные продукты». — Мне будут нужны спортивные тачки. Сможете достать две? — Лёша вопросительно смотрит на Тренера, и тот, поразмыслив, кивает. — Нужны будут ещё кое-какие запчасти и электроника. Придётся повозиться с ними в гараже, чтобы довести до ума. И вряд ли мы справимся со всей этой затеей сами. Они знают почти всех нас в лицо, — Лёша осматривает всех собравшихся, а потом обращается в основном к себе. — У меня есть кое-кто на примете. — Может поделишься своими мыслями? Или ты сам всё решил сделать? — Нурлан вопросительно приподнимает одну бровь. — Поделюсь, конечно. Дайте мне день, чтобы кое-что выяснить. Джанара, ты, насколько я понял, разбираешься в медицине? Все за столом переглядываются и начинают негромко смеяться, и Лёша смотрит на них в недоумении. — Если бы не наши постоянные переезды, Джа давно бы уже защитила докторскую и была бы светилом мировой медицины, — Нурлан объясняет Лёше, почему остальные смеются. — То есть о судебно-медицинской экспертизе и неорганической химии имеешь представление? — Лёша улыбается и смотрит на девушку. — А вот это уже было обидно, — Джанара отворачивается и отходит к плите, чтобы выключить огонь. — Она всегда ошибки исправляла у преподавателей в экзаменационных заданиях, — Нурлан снова объясняет её реакцию, — и нас с Вином не раз штопала так, что даже шрамов почти не оставалось. — Вот и замечательно, — Лёша кивает Джанаре, но она всё ещё обижена. — А чего это ты снова решил командовать? — она с явным недовольством скрещивает руки на груди. — У вас есть какие-то хорошие идеи? — Мы твою даже не слышали, — Джанара смотрит на него с вызовом. — Завтра услышите. — Вот когда услышим, тогда… — Джа, пусть делает, что считает нужным, — Нурлан говорит тихо, но твёрдо, и девушка обиженно отворачивается. — Я надеюсь, ты придумал, как нам потом уехать из этого гостеприимного места, — он переводит взгляд на Лёшу. — Они будут мониторить все аэропорты, дороги и вокзалы. — Значит будем думать нестандартно, — Лёша улыбается и снова начинает обдумывать свой план в голове.

***

— Какой неожиданный звонок. Я не уверен, что мы раньше встречались, — неприятный китаец со шрамами на лице сидит на большом мягком диване и пьёт что-то из небольшой фарфоровой чашечки. О том, что он находится в местах лишения свободы, можно догадаться только по его тюремной робе, хотя и она выглядит больше как домашний уютный костюм, а не как форменная одежда. — Не встречались, но я о Вас наслышана, — Джанара приветливо улыбается и быстро кидает взгляд в сторону, чтобы убедиться, что официант в кафе больше не потревожит её. — Надеюсь, только в хорошем смысле? — Цзя Тао улыбается в ответ, но хитро и недобро. — Конечно, в хорошем. — Не только красивая, но и умная, — мужчина смеётся и ставит чашку на стеклянный столик. — Как ты вышла на меня? — Нурлан говорил, что Вас отправили в Циньчэн. За небольшую плату кое-кому мне разрешили один видео-звонок, — Джанара снова обворожительно улыбается и поправляет длинные тёмные волосы. — Мы хотим обратиться к Вам за помощью. — За помощью? Ко мне? — Цзя Тао наигранно удивляется, но ему определённо льстит такое обращение. — Красавица, ты ничего не перепутала? Чем я — простой заключённый в Циньчэн — могу помочь тому, кто находится на свободе? — Ну не скромничайте, — она подмигивает. — Все знают, что в Вашей тюрьме есть ряд привилегий. А особенно для главы одной из триад. Ваши руки орудуют далеко за пределами Китая. Отпустите нас с Нурланом, и можете забирать с потрохами этого второго, из-за которого Вы оказались, где оказались. Цзя Тао перестаёт улыбаться и внимательно смотрит на девушку. — С чего бы мне проявлять милосердие? Он собирался убить меня в прошлый раз и уже не одного моего друга отправил на тот свет. — Я уверена, что это была не его инициатива, а Лингвиста, — Джанара морщит маленький носик и улыбается заискивающе. — Сам Нурлан не пошёл бы против Вас. Этот ненормальный всю голову ему задурил. Из-за него наша семья распадается, — она становится серьёзной. — Мы были вместе с детства, и тут появляется это недоразумение, и Нурлан готов нас бросить. Я Вас прошу помочь мне. Китаец снова берёт со стола чашку и делает несколько глотков в раздумьях. — А мне что с этого? — Вашим людям будет тяжело самим убрать его. Вы видели, как он надурил Вас и остальных в Камбодже, потом — в Пуэрто Рико, а потом и здесь — в Южной Африке. Я могу Вам помочь от него избавиться. Цзя Тао берёт со стола сигарету и закуривает. — Я люблю Нурлана и сделаю всё, чтобы вытащить его из этой ситуации. Он сильно изменился с появлением этого Лингвиста, и не в лучшую сторону. — Хлебнула уксуса, значит? Ты — очень красивая. Нокаут не достоин такой женщины, — Цзя Тао снова затягивается. — Ты же знаешь, что они спят вместе. — Знаю, — лицо Джанары сильно мрачнеет. — Сама их видела. Но я готова всё простить ему. Мы слишком давно вместе, и я его не отпущу. Цзя Тао улыбается, но ничего не отвечает сразу. — Лингвист упоминал, что будет в Кейптауне до окончания Формулы. Он выступает в финальных заездах. Потом, я думаю, он заляжет на дно, и вы его долго не увидите. Если вообще найдёте. — Почему ты сама его не убьёшь, если знаешь, где он? — Цзя Тао продолжает испытующе смотреть на девушку. — Я уверен, что ты обращаешься с пистолетом так же ловко, как и с пилочкой для ногтей. Улыбка пробегает по губам Джанары. — Нурлан никогда мне этого не простит, если узнает. Он слишком серьёзно относится к этому снайперу. Я не могу, поэтому и обращаюсь к Вам. — Я подумаю. Возможно, я чем-то и смогу тебе помочь. Я думаю, ты знаешь, что я не делаю ничего просто так. — Догадываюсь, — Джанара вопросительно смотрит на китайца. — Сейчас я ничего не прошу, но придёт время, когда мне понадобится от тебя услуга. В противном случае Нокаут вернётся в список врагов триады со всеми вытекающими последствиями. — Да, хорошо, — она благодарно кивает. — Я знала, что на Вас можно рассчитывать. — Не торопись, девочка. Надеюсь, ты ответишь точно так же и потом. Мне будут нужны даты и время. Узнай, когда он будет на заездах, а я поговорю со своими друзьями, — Цзя Тао тушит сигарету и неприятно улыбается. — Попрошу их основательно поболеть за него на гонке. Джанара довольно кивает и ещё раз благодарит китайца. Заканчивает звонок и с облегчением откидывается на стуле, смотрит за окно, где в машине её ждёт брат.

***

Лёша спускается в подвал дома, в котором они некоторое время назад сделали тир. Нурлан, как только почувствовал себя лучше, начал спускаться сюда каждый день, чтобы тренироваться. Лёша ждёт, пока очередь из выстрелов закончится, и открывает дверь. Нурлан сидит на высоком стуле со спинкой и перезаряжает магазин. Правая рука по-прежнему зафиксирована в подвешенном состоянии, и он тренирует левую во время стрельбы. Когда они обговаривали возможный план, Нурлан сразу понял, что не хочет быть обузой, и должен даже со своим ранением найти способ помочь, если понадобится. Каждый день он разряжает множество магазинов, один за другим, чтобы максимально подготовиться стрелять левой рукой. Прислонившись к двери, Лёша долго смотрит на Нурлана. — Полюбоваться пришёл? — Нурлан не поворачивает к нему голову, но уже тоже давно его заметил. — Не совсем, — Лёша немного кривит душой — мысли о том, как Нурлан выглядит во время стрельбы, не раз всплывали в его фантазиях. — Я тут пообщался с кое-какими осведомлёнными людьми насчёт своего заказа. Нурлан откладывает пистолет на рядом стоящий стол и поворачивается на стуле полностью к Лёше. — Мне сказали, что «Мумию» предпочитают использовать на некоторых островах в Италии, — он внимательно смотрит за лицом Нурлана, но тот сидит неподвижно. — Некоторые мафиозные кланы. Никаких мыслей нет по этому поводу? В тёмных глазах еле заметно вспыхивает огонёк, но Нурлан сразу же гасит его и отрицательно качает головой. — Будем дальше играть в потерю памяти? — Лёша с недовольством скрещивает руки на груди. Нурлан молчит и отводит глаза в сторону. У него появлялись мысли на эту тему, но он настойчиво отгонял их от себя. — Кто такой Космо? — Лёша произносит то самое имя, которое Нурлан так тщательно выкорчевывал из своей памяти. В голове, будто это было вчера, а не больше двух лет назад, всплывают болезненные воспоминания: подстроенное им знакомство в зале казино, ослепительная улыбка и подтянутое загорелое тело, огромная кровать со смятыми простынями на яхте, ночное купание и секс до изнеможения, скоростная езда по серпантину на Сицилии, необузданная страсть, стрельба в фамильном поместье и непримиримая ненависть в двух парах глаз. Нурлан долго молчит, а потом смотрит в другие требовательные глаза напротив. — Скажем так, он — мой единственный невыполненный заказ. — Не смог в него выстрелить? — Лёша жадно ловит каждую эмоцию на лице Нурлана. — Выстрелил, но не смог убить, — Нурлан прикрывает глаза и откидывает левой рукой волосы назад. — С ним ты тоже спал? — Лёше стоит немалых усилий задать вопрос спокойным голосом. Он прекрасно понимает по реакции Нурлана, что этот итальянец — не простой заказ. — Ты знаешь, что я спал со многими своими целями. Космо не был исключением, — Нурлан грустно усмехается, осознавая для себя, что исключением он всё-таки был. — Он был любимым младшим сыном Дона Мотизи. Его тогда заказала другая мафиозная семейка. Решили нанять постороннего, чтобы было тяжелее доказать их вину, — Нурлан смотрит в стену мимо Лёши, будто вспоминая всё, что тогда произошло. — Мы тогда еле ноги унесли с Сицилии. Цзя Тао помог порешать вопросы с обоими кланами. Чтобы меня не порешали за невыполненный заказ, пришлось заплатить большую неустойку. Лёша хочет задать мучающий его вопрос, но не решается. — Мне кажется, что в этот раз Цзя Тао тоже помог, но теперь уже другой стороне. — Может быть, — Нурлан переводит задумчивый взгляд на Лёшу. — Теперь мы хотя бы знаем, кто этот неизвестный. Нурлан больше ничего не говорит и берёт со стола пистолет, проверяет зарядку и целится в мишень в конце полутёмного помещения. Лёша непроизвольно прищуривается, когда начинается очередь из одиночных выстрелов, и долго смотрит на то, как на чёрном силуэте бумажной мишени появляются один за другим рваные отверстия.

***

— Так это Космо тебя заказал? Какой злопамятный оказался, — Джанара с сильным удивлением смотрит на Нурлана, а потом на Лёшу. Все сидят за кухонным столом во время очередного ужина. Нурлан хмуро кивает головой, и накалывает вилкой кусок мяса в тарелке. — Хотя мужчина он, конечно, шикарный. Не считая, что он совсем не по женщинам, — девушка иронично улыбается. — И если забыть о его сумасшедшей мафиозной семейке, всё остальное у него полный отпад. Нурлан смотрит на неё угрюмо, а потом кидает быстрый взгляд на Лёшу. Тот сидит в конце стола и как будто вообще не слышит их разговора. — Теперь я понимаю, почему такой жестокий заказ на твоё убийство. Он по-любому ещё что-то чувствует к тебе. — Он может чувствовать только ненависть, ничего больше, — Нурлан старается выглядеть спокойным, но внутри всё бурлит. Он понимает, как Лёша видит всю эту ситуацию со стороны. — Я так не думаю. Самую сильную боль способен причинить тот, кто когда-то сильно любил. А итальянцы умеют любить. Страстно, — Джанаре явно доставляют удовольствие воспоминания о сицилийских приключениях. — Джа, хватит. — И эта его красная ламбо. Помнишь, Нурик? Я прекрасно понимаю, почему ты не смог его тогда убить. Погубить такую красоту… — Джа, достаточно. Это было давно, — Нурлан кладёт на стол вилку и берёт в руки стакан с соком. — Не так уж и давно. Я помню, как ты ещё долго отходил после того, как мы уехали… — Я же попросил, кажется, закрыть эту тему! — Нурлан повышает голос, и девушка смотрит на него с непониманием. — Какой нервный. Подумаешь, добавился к списку всех, кто на нас охотится, еще и твой бывший, — она пожимает плечами и накладывает себе ещё салат из глубокой деревянной миски. — Он — не мой бывший, — Нурлан снова кидает хмурый взгляд в сторону Лёши. — Пойду-ка я прогуляюсь к хуям отсюда, — Лёша натягивает на лицо улыбку и поднимается из-за стола. — Лёш, — Нурлан хочет его остановить. — Не стоит беспокоиться. У вас тут увлекательная беседа, не прерывайтесь, — он быстро удаляется из кухни, и Нурлан прикрывает глаза, запрокидывает голову и отбрасывает назад волосы, пытаясь совладать с сильным раздражением.

***

Несколько дней в доме царит если и не полная тишина, то преобладает мрачное молчание. Каждый занимается своими делами, которые они обговорили почти в самом начале подготовки все вместе, и все вместе согласились с предложенным Лёшей планом с некоторыми корректировками. Лёша большую часть времени проводит в гараже с двумя спортивными тачками, которые достал Тренер, чтобы довести их до ума так, как Лёше нужно. Он приходит в свою комнату каждый раз глубокой ночью, и почти сразу вырубается после наспех принятого душа. Он старается не пересекаться с Нурланом, чтобы не терзать себя ненужными мыслями, а Нурлана — вопросами. Лёша понимает, что им нужно бы поговорить, но одёргивает себя каждый раз — никто из них никому ничего не обещал и ничего не должен. И чем дальше, тем больше Лёша в этом убеждается. Несколько раз Лёша слышал, как кто-то заглядывал в его комнату ночью, чувствовал, что это был Нурлан, но делал вид, что крепко спит. В один из вечеров, когда Лёша находится на своём привычном месте — лёжа под машиной на невысокой платформе с колёсиками, — в гараж заходит Нурлан. Лёша его не сразу замечает. Нурлан стоит некоторое время и беззастенчиво любуется крепкими ногами в тёмных джинсах, которые торчат из-под машины, и отточенными движениями накачанных рук с инструментами. Лёша замечает лишнюю пару ног и выкатывается на платформе. — Заблудился? — он смотрит на Нурлана спокойно. — Пришёл проведать тебя. Ты специально прячешься от меня в гараже каждый день, а по ночам делаешь вид, что спишь. — Обычно я не делаю вид, а действительно сплю. Нурлан смотрит на Лёшу некоторое время молча, не собираясь уходить. Лёша поднимается с платформы и кидает ключ, который всё ещё держит в руке, на рабочий стол. Берёт со стола тряпку и вытирает грязь с ладони и пальцев. Потом тянется к бутылке с водой и пьёт. — Ты ревнуешь? — Нурлан смотрит испытующе. — К кому? — Лёша не смотрит ему в глаза, закрывает бутылку и отставляет в сторону. — К Космо. — Я его не знаю и никогда не видел, — Лёша врёт, почти не краснея. Как только он узнал имя заказчика, сразу нашёл и его фотографию, и много другой информации. Лучше бы он этого не делал. Космо действительно был очень красивым мужчиной, из богатой семьи, с хорошим вкусом. Фотографии с вечеринок и путешествий — много роскоши и того, чего никогда не было и вряд ли будет в Лёшиной жизни. Они абсолютно разные, и Лёше кажется, что он значительно проигрывает этому итальянцу внешне и, возможно, в своих умениях в постели. — Я тебе уже говорил, что не могу изменить то, что было в прошлом. Нурлан подходит ближе. Глазами постоянно пробегает по крепким плечам и рукам Лёши. Чёрная майка сидит на нём непростительно привлекательно. Даже терпкий запах машинного масла, в котором всё ещё испачканы Лёшины руки возбуждает. — Каждый раз мне кажется, что между нами всё налаживается, и каждый раз происходит какая-то хуйня, — он хочет прикоснуться к Лёшиным волосам, но сдерживается. — Может, это знак, что нам не стоит продолжать? — Лёша смотрит открыто ему в глаза и сам даже верит в то, что говорит. — Закончим это дело и разбежимся насовсем, если выживем. — Мне кажется, что тебе нужно то, что между нами, не меньше, чем мне. Лёша качает головой, понимает, что Нурлан снова применяет запрещённый приём. Ему тяжело справиться со своим сильным влечением, а особенно, когда Нурлан рядом. — А мне иногда кажется, что ты можешь трахать всё, что двигается, — Лёша скрещивает руки на груди, становясь в защитную позу. — Технически, наверное, могу, — Нурлан усмехается, отходит в сторону, и садится на стул. Ему всё ещё тяжело стоять подолгу, — но это не в моих эротических фантазиях. Я действительно люблю секс, а отличный секс — ещё больше. — С ним у тебя был отличный секс? — Лёша бесится, вспоминая итальянца и представляя его рядом с Нурланом. — Не совру, если скажу, что один из лучших, — Нурлан смотрит на него серьёзно. — Поэтому не смог убить его? — Может быть, — Нурлан смотрит в светлые глаза и пытается разобраться в своих прошлых и настоящих чувствах. — Я действительно зашёл тогда дальше, чем было нужно. Позволил себе слабость. В какой-то момент мне стало его жаль. Лёша непонимающе смотрит на Нурлана — такое объяснение меньше всего приходило Лёше в голову. — У него было то, чего никогда не было у меня, — Нурлан отводит взгляд. — У него была большая дружная семья. Куча братьев и сестёр, родных, двоюродных, племянников, бабушек, дедушек. Ты бы видел, какие шумные у них были обычные обеды. Я не говорю уже о званых вечерах, — Нурлан усмехается. — Я не должен был так близко знакомиться с ним и его семьёй. Лёша молчит, не перебивает, видит, что Нурлану нужно выговориться. — Я плохо помню своего отца. Он ушёл от нас рано. А матери постоянно не было дома — работала на нескольких работах, чтобы обеспечить нас. Я дома был только с дедом, а потом, когда не стало ни его, ни матери, постоянно проводил время на улице. Если бы не Тренер, Вин и Джа, то, наверное, спился бы или скололся, или сидел бы сейчас, — Нурлан снова долго молчит. Он не любит себя жалеть и не хочет, чтоб это делали другие. — Я сначала его ненавидел. За ту жизнь, которой он жил. За богатство, красоту и постоянную удачу. Действительно считал его подходящей целью. Но я перестал его ненавидеть и в какой-то момент понял, что… — Нурлан не может закончить фразу и молчит. — Космо узнал от кого-то, кто я на самом деле, и у нас завязалась перестрелка у них в поместье. Я его ранил в плечо, а потом не смог выстрелить ещё раз. Он мне тогда прострелил ногу. К моему счастью, дома не было никого из его семейки, иначе прям там меня разорвали бы. Они пытались достать меня несколько раз через других наёмников и своими силами, но Цзя Тао год назад всё уладил. — Теперь сам решил спустить на тебя всех собак? — Лёша размышляет о сложившемся раскладе. — Всё может быть. Тишина длится долго, и каждый думает о своём. Потом Нурлан встаёт и подходит к Лёше, разрешает себе прикоснуться к его волосам и зарыться пальцами. Лёша прикрывает глаза и позволяет себе прочувствовать прикосновение. Нурлан приподнимает его голову за подбородок и начинает целовать медленно и нежно. Затягивает его губы по очереди своими, гладит языком. Кладёт левую руку Лёше на поясницу и медленно тянет майку вверх, забираясь под неё пальцами. Лёша стоит некоторое время, утопая с головой в поцелуе, но потом медленно отстраняется. — И после всего ты продолжил выполнять заказы тем же способом? — Практически, — Нурлан гладит Лёшину руку, — только запретил себе чувствовать к ним хоть что-то, чтобы снова не попасть в ту же ситуацию, — он наклоняется, чтобы снова поцеловать Лешу. — Не надо. Я не могу. Мне ещё нужно несколько дней протрахаться с этим тачками, чтобы закончить. — Лучше не с тачками… — Нурлан улыбается, но Лёша его прерывает. — Не надо. Осталось совсем мало времени, — он отходит в сторону, а потом забирается снова под машину, чтобы показать, что разговор окончен. Ночью, перед тем, как лечь спать, Лёша вспоминает все их разговоры, вспоминает моменты близости с Нурланом и закрывается в душевой. Включает сильный напор воды, закрывает глаза, касается напряжённого живота пальцами, ведёт их ниже и проводит несколько раз по твердеющему члену. Много ему не нужно. Лёша начинает остервенело водить кольцом из пальцев по плоти, быстро возбудившейся от картинок голове: гостиничный номер в Малайзии, полутёмный гараж в Камбодже, рыбацкая хижина в Пуэрто-Рико… Он дрочит жёстко и быстро, пытаясь быстрее добраться до освобождения, чтобы не думать о другой стороне их отношений.

***

— Что случилось такого срочного? — Корхонен устало откидывается на кресле, ответив на звонок. — Просто хочу предупредить, что сам не буду выгребать всё это дерьмо, — Нурлан смотрит на него с сильным недовольством. — Не понял, — Корхонен трёт переносицу, силясь понять, о чём говорит Нурлан. — Лингвист собирается сбежать сразу после финала Формулы, и вряд ли вы его потом найдёте. Корхонен тихо матерится и прикрывает глаза. — Пусть собирается. С оторванной ногой он вряд ли далеко убежит. — Ты же блефуешь? — Нурлан недоверчиво качает головой. — Нисколько. — Даже если он будет уверен, что ему оторвёт ноги, он вряд ли передумает, — Нурлан качает головой. — Он — псих. — Тогда убеди его, что не стоит это делать. Я знаю, ты можешь, — взгляд Корхонена очень уставший. — Он больше не слушает меня, — Нурлан горько усмехается. — Мои чары на него не действуют. — Значит придётся взять его до Формулы и посадить, чтобы подумал над своим поведением, — у Корхонена выдался тяжелый день, что очень хорошо просматривается во всём его внешнем виде. Нурлан качает головой. — Делайте, что хотите. Просто совет — дайте ему поучаствовать в гонке, а потом забирайте, иначе будет сильная шумиха. Porsche делают на него основную ставку. Если он пропадёт до гонки, особенно не по своей воле, эта история будет во всех медиа. — Как же с вами трудно, — Корхонен откидывается полностью назад и прикрывает глаза. — Я подумаю. Если не хочешь сесть вместе с ним, держи меня в курсе. Нурлан кивает.