Убей меня, если сможешь

***

Прошло десять дней после тяжелой для всех ночи. Нурлан точно знает сколько это, потому что прибавляет в своей голове по одному дню каждую ночь перед тем, как лечь спать в одиночестве. Он и не думал, что так остро будет его ощущать. До Лёши он практически всегда жил один и ложился спать сам, если не считать совсем краткосрочных связей. Тогда он не чувствовал одиночества и, наоборот, не хотел, чтобы кто-то был рядом, когда он засыпал. Если он и оказывался с кем-то в постели у себя дома, то делал всё возможное, чтобы этот мимолетный любовник не задержался там надолго. Не позволял никому засыпать с собой рядом. И дело было даже не в том, что та жизнь, которой они жили, была не очень безопасной и не предполагала доверительных отношений в мимолётных связях, Нурлан просто не хотел. Ему не нужно было рядом присутствие другого человека в тот момент, когда сон расслаблял тело и мысли, и потом утром, когда хотелось ещё поваляться в тёплой уютной постели. Лёша изменил всё это, и только теперь Нурлан понял, насколько кардинально. Ему до отчаяния хотелось, чтобы Лёша был рядом в их постели. И даже не из-за секса, хотя его тоже безумно не хватало. Хотелось просто обнять Лёшу, прижать его спиной к своей груди, зарыться носом в светлые волосы на затылке, погладить сзади крепкую шею и услышать, как он тихо смеётся в ответ. А утром хотелось провести рукой и наткнуться рядом на тёплое после сна любимое тело, погладить крепкую спину, опустить руку ниже и сжать округлую ягодицу и услышать полу-возмущённое мычание, которое только подстёгивало продолжать дальше утренние ласки. Но этого всего больше не было, и Нурлан ненавидел себя за то, что, имея всё это под рукой постоянно, не ценил эти моменты. Первые несколько дней после возвращения домой дались, на удивление, не так тяжело — сразу было много дел. Пришлось убирать весь тот бардак, который Космо и его люди оставили у них в гостиной. Нурлан вывез на свалку все ковры, поломанную и испачканную кровью мебель и прочие предметы, которые не пережили визита мафии. Долго оттирал кровь и грязь на полу — полностью всё так и не удалось смыть. Решил, что как только всё более-менее устаканится, нужно будет поменять пол в гостиной, чтобы не осталось ни единого воспоминания о произошедшем в этой комнате. Вывозя на свалку весь мусор, прихватил с собой коробку с пустыми бутылками из-под алкоголя. Смотрел на них с раздражением, вспоминая то мнимое облегчение, которое они приносили ему всего несколько дней назад. Сейчас в голове всё кардинально поменялось. Стало однозначно понятно, что нужно выходить из этого тупика, в который он сам себя загнал. Кроме пустых бутылок, он вытащил из шкафа ещё несколько неначатых и одну полупустую и тоже отправил их в мусорный пакет. Нурлан ездил каждый день в клинику, чтобы проведать Вина и Тренера, и, если было нужно чем-то помочь Джанаре. Вся их жизнь эти дни крутилась вокруг клиники и управления национальной жандармерии, куда и его, и их друзей вызывали несколько раз, чтобы дать показания. К счастью, после гибели своего босса, остальные члены мафии предпочли молча оставить все разбирательства адвокатам семьи Мотизи, и те благоразумно решили не вытаскивать на свет все нюансы произошедшего. Тренер уже начал приходить в себя, но всё ещё был очень слаб и почти постоянно отдыхал, находясь на лекарственных препаратах. Джанара постоянно за ним наблюдала и часто находилась в подавленном состоянии — ей не нравилось, что процесс восстановления шел так медленно. Она несколько раз винила себя, говоря, что могла провести эту операцию быстрее или лучше, но все понимали, что она просто переживала и накручивала себя. Нурлан постоянно говорил ей об этом и убеждал, что, если бы не она, местные врачи вообще ничего не сделали бы, и Тренера с ними уже не было бы. Девушка только молча кивала и прижималась к Нурлану, когда он её успокаивал. Лёша тоже появлялся в клинике постоянно, но старался не пересекаться с Нурланом. И это раздражало и печалило. Хотелось увидеть его, спросить, как дела, но Лёша будто специально избегал их встречи. Даже вещи свои приехал забрать к ним в дом, когда Нурлан был в клинике. Только вечером в тот день Нурлан заметил, что пропало несколько пар обуви, часть одежды из шкафа и некоторые вещи из ванной комнаты. Лёша однозначно не хотел его сейчас видеть. Нурлан был очень благодарен друзьям за то, что они ничего не спрашивали об их отношениях, просто иногда говорили, что Лёша заезжал и делился какими-то подробностями дела мафии или тем, как у него дела. Нурлан уже знает, что Лёше всё-таки назначили три года условно, с ограничением выезда из Французской Полинезии, видимо, хотели за ним понаблюдать ещё и использовать в каких-то своих целях. Лёша должен был отмечаться в управлении в Папеэте каждый месяц, о чём как-то сказал Вин. Нурлан много думал о том, что произошло и хотел бы обсудить всё ещё раз с Лёшей, понять, стоит ли им чего-то опасаться, но тот пока не хотел с ним встречаться. Нурлан звонил ему несколько раз, два раза Лёша не взял трубку, а в третий — они поговорили несколько минут ни о чём, и Лёша сказал, что ему пора идти. Больше Нурлан ему не надоедал, решил оставить пока всё как есть. Приходилось верить в то, что Лёша сказал бы, если бы для них была какая-то угроза. Вин говорил, что всё немного стихло, и Лёша сказал, что их скоро оставят в покое и больше не будут вызывать на допросы.

***

Положив рюкзак со своими вещами на диван в комнате отдыха, Лёша кусает нижнюю губу и осматривается по сторонам. Комната небольшая с минимальным количеством мебели, но на первое время хватит. Он не хочет думать, сколько это — на первое время. И совсем не хочет размышлять о том, что будет после этого, и когда предстоит решить, что делать дальше. Он понимает, что от этих мыслей будет очень больно — ведь тогда, возможно, придется осознать, что дальше в его жизни может больше не быть Нурлана. Этого Лёша пока представить не может. Через несколько дней он припарковался утром недалеко от их дома так, чтоб заметить его было сложно, и ждал, пока Нурлан уедет в клинику. Лёша не хотел встречаться и разговаривать, боялся, что Нурлан начнет давить, они поругаются, и всё станет ещё сложнее. Казалось, если они пока будут держать дистанцию, то надежда на дальнейшие счастливые отношения ещё есть. Он заходит в дом, быстро осматривается, замечая, что в гостиной уже убрано после того, как он оставил здесь троих раненых на попечение прибывшей бригады скорой помощи. Нет ковров и нескольких предметов мебели. Лёша заглядывает в почти пустой холодильник и усмехается — Нурлан, видимо, вообще практически ничего не готовил дома в эти дни. Стараясь меньше загружать голову мыслями и воспоминаниями, Лёша скидывает в рюкзак свою обувь, одежду из шкафа в спальне и какие-то свои вещи из ванной. Машинально хватает знакомые предметы и распихивает по карманам рюкзака. Забирает из нескольких тайников оставшееся оружие и документы. Кидает последний взгляд на кухонный стол, на котором ему много раз было так хорошо, прикусывает губу, чтобы подавить снова накатившую внутри горечь, и выходит из дома. Не знает, когда вернётся сюда снова, и вернётся ли вообще. Теперь его дом — ангар с самолетами, небольшой офис и комната для отдыха ещё меньшего размера. За дверью есть туалет и раковина. Лёша думает, что нужно будет соорудить какой-то душ, чтобы было удобнее мыться, но боится, что, чем больше он будет вживаться в новую жизнь, тем дальше от него будет их с Нурланом дом. И Лёша пока не хочет этого.

***

Выйдя из ангара, куда Нурлан заходил, чтобы, вроде как, отдать Лёше кое-какие карточки, которые тот забыл у них дома, он остановился, раздумывая, стоило ли подождать. Парень, который подрабатывает у Лёши разнорабочим и помогает с обслуживанием самолётов и прочими делами, сказал, что Лёша уехал по делам, и неизвестно, когда вернётся. Правда это или нет, Нурлан решил не выяснять. Просто оставил небольшой конверт с карточками и попросил передать Лёше. В поле зрения вдалеке попадает тот самый бар, где Космо нашёл его, и Нурлан решает зайти. Сам не знает, почему его туда понесло. Внутри ещё мало людей — основная волна посетителей нагрянет ближе к вечеру. Нурлан спокойно подходит к барной стойке и садится. Он здесь бывал очень много раз, и очень много раз выходил отсюда, сильно шатаясь и с большим трудом. Сейчас от этих воспоминаний противно. Из подсобного помещения выходит бармен и сразу замечает его. В глазах парня появляется страх, и он стоит несколько секунд на месте, не решаясь, подойти ближе или вообще сбежать. Нурлан кивает ему и показывает рукой подойти. Парень медленно идёт в его сторону и останавливается в двух метрах, не подходя совсем близко. Нурлан еле заметно улыбается и качает головой. — Привет, Тино. Не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю, — он улыбается чуть шире, пытаясь успокоить. — Просто зашёл поздороваться. Тино медленно подходит чуть ближе и пытается натянуть на лицо улыбку, но она получается неестественной. — Привет, Алэн. Что-то будешь? — он неуверенно цепляет со стола чистый стакан и ждёт. — Не называй меня больше Алэн, — Нурлан спокойно протягивает ему руку, — моё имя — Нурлан. Бармен в удивлении смотрит на руку, потом медленно ставит стакан, делает несколько шагов и протягивает свою в ответ. — Я… Прости… — он не знает, как извиниться за то, что сделал. — Я тогда… — Всё нормально, — Нурлан усмехается. — Уже всё хорошо. — Они тогда пришли, и у них оружие… Сказали, если я не сделаю, что они говорят, то они застрелят меня, а бар сожгут, — Тино начинает тараторить под спокойным взглядом Нурлана и отводит глаза в сторону. — Ладно я, но у меня семья. Ноэль родился всего несколько месяцев назад, и если бы они сожгли бар… Я хотел вызвать полицию, но они не уходили, и я не смог ничего тебе сказать напрямую… Прости, пожалуйста, — парень снова смотрит на Нурлана, и в его взгляде столько мольбы. Нурлан отрицательно машет головой и улыбается по-доброму. — Если бы ты не согласился, они всё равно нашли бы меня, но уже в другом месте. Всё нормально, Тино. Я не держу на тебя зла. Это были плохие люди. Надеюсь, они больше здесь не появятся. — Ты в порядке? — бармен немного успокаивается и смотрит на Нурлана заискивающе. — Могу я тебя угостить чем-нибудь? Я бы вообще хотел извиниться по полной. Сейчас, подожди, — он разворачивается и уходит в подсобное помещение, выходит через минуту и ставит на стойку возле Нурлана ящик с ромом. — Возьми, пожалуйста, в качестве извинения. Я плохо себя повёл с тобой. Может, это поможет немного смыть мою вину, — Тино ведёт себя уже почти как раньше и широко улыбается. Нурлан смотрит несколько секунд на ящик с алкоголем, а потом качает головой. — Я завязал, Тино. Просто пришёл поздороваться и сразу попрощаться. Вряд ли буду заходить сюда часто. Бармен смотрит на него одновременно с удивлением и некоторой печалью, но потом улыбается, понимая всё правильно. — У тебя всё нормально? — Всё будет нормально, — Нурлан кивает ему и улыбается в ответ. — Очень надеюсь, что всё так и будет. — Передавай привет своему другу. Я давно его не видел, — Тино видит, как в глазах Нурлана разливается грусть. — Передам, если увижу. Я его тоже давно не видел. Ладно, — Нурлан поднимается со стула, не хочет развивать эту тему и оставаться здесь больше не хочет, — я пойду. Счастливо оставаться. — Удачи тебе, Нурлан, — Тино произносит новое для себя имя с французским акцентом, и Нурлан улыбается. — Всё будет нормально. Заходи, если что, просто поболтать. Как раньше. Нурлан кивает бармену напоследок и идёт к выходу.

***

Через месяц после операции Тренера они все узнали, что мужчина вряд ли сможет ходить. Какие только обследования и тесты не проводила Джанара, изменений в положительную сторону не удалось добиться. Из-за ранения в позвоночник чувствительность и подвижность нижних конечностей полностью отсутствовала. На удивление, Тренер воспринимал эту ситуацию спокойнее, чем все остальные. Он успокаивал Джанару и даже шутил, что Таити — не такое уж и плохое место, чтобы «выйти на пенсию». По его просьбе Нурлан с Вином достали ему кресло-коляску с электроприводом — мужчина хотел быстрее вырваться из клиники и больше не обременять своим присутствием Джанару. Если не считать неподвижности ног, чувствовал он себя в остальном хорошо, и девушка с боем, но согласилась отпустить его домой. Чтобы хоть как-то её успокоить, пришлось установить для всех график посещений Тренера у него дома, чтобы первое время, пока он привыкал жить по-новому, кто-то всегда был рядом.

***

Нурлан заходит в небольшое здание в густонаселённом районе Папеэте и оглядывается. На стене — крупный чёрно-белый логотип боксёрского клуба: лев с развевающейся гривой. Нурлан бывал здесь несколько раз, когда навещал Тренера до его ранения, но обстановка запомнилась плохо. Справа на ринге спаррингуются несколько молодых парней, внимательно слушая указания местного тренера — мужчины чуть старше Нурлана, который сосредоточенно наблюдает за боем и даёт краткие команды по-французски. Не желая мешать тренировке, Нурлан подходит ближе и становится у стены. Он осматривает тускло освещённое помещение: потрёпанный инвентарь, несколько тренировочных помостов, подвешенные вдалеке боксерские груши. Затем снова переводит взгляд на ринг, пытаясь уловить смысл указаний. Некоторые слова он понимает, но в целом французский всё ещё даётся тяжело. Это может стать проблемой, но Тренер справлялся — значит, и он сможет. Спарринг заканчивается. Тренер даёт последние указания, парни кивают и начинают снимать экипировку. Нурлан подходит ближе и ждёт. Молодой тренер собирается пройти к двери, ведущей в тренерскую, но ловит на себе взгляд тёмных глаз. Он оборачивается, чтобы убедиться, что смотрят именно на него, и делает несколько шагов навстречу. — Puis-je vous aider avec quelque? — Простите, но я плохо говорю по-французски, — Нурлан обращается к мужчине по-английски и спокойно улыбается. — Вы хотели записаться на тренировку? — мужчина тоже переходит на английский, но с сильным акцентом. — Не совсем. Я бы хотел устроиться в ваш клуб тренером. Работать, — Нурлан наблюдает, как на лице напротив появляется одновременно удивление и слабая насмешка. — Тренером? Но мы не давали никакого объявления, — мужчина подходит ближе и уже с большим интересом начинает осматривать Нурлана. — Один из ваших тренеров точно не сможет больше работать. Как минимум, не в том же ритме, что и раньше. Мистер Рэми, — Нурлан говорит спокойно, тоже рассматривая молодого мужчину перед собой. — Раньше он мне говорил, что у вас много желающих записаться в клуб, и тренеров не хватает. — И с чего Вы решили, что сможете занять его место? Мистер Рэми — опытный тренер, нам с ним очень повезло. Нурлан кивает, соглашаясь, и старается не реагировать на явную насмешку в глазах мужчины напротив. — Я тоже был его учеником. Думаю, он неплохо меня подготовил. Парень стоит какое-то время размышляя, ещё раз осматривает Нурлана, усмехается и кивает в сторону ринга. — Один раунд. Потом поговорим, — он смотрит вопросительно, и Нурлан кивает. Он знал, что вряд ли его возьмут сразу, да ещё без опыта работы или рекомендации. Можно было попросить её у Тренера, но не хотелось его беспокоить лишний раз. Да и от вызова Нурлан никогда не отказывался. Нурлан скидывает толстовку, оставаясь в чёрной майке и таких же шортах. Идёт за мужчиной к рингу и ждёт, пока тот принесёт шлемы, перчатки и бинты. Они молча готовятся к бою и мельком кидают друг на друга оценивающие взгляды. Этот мужчина чуть ниже Нурлана, но более коренастый, так что они, скорее всего, находятся в одной весовой категории. Его мышцы выделяются на руках и икрах отчётливым рельефом — вряд ли это будет совсем пустяковый спарринг. Нурлан замечает, как возле ринга собираются зрители — двое парней, тренировавшихся на ринге, и ещё несколько, подошедшие из разных уголков зала. Все ждут зрелища. Нурлан ступает на помост и становится в угол, на который ему указал молодой тренер. Тот просит одного из своих подопечных побыть судьёй, а второго — следить за временем. Даёт несколько последних указаний Нурлану, и они начинают. Первые секунды раунда становятся более активными, чем Нурлан ожидал. Видно, что его соперник опытный и хладнокровный и сразу берёт инициативу в свои руки. Быстрые джебы, точные хуки — Нурлан едва успевает уклоняться, а несколько последних и вовсе пропускает. В зале стоит тишина, молодые пацаны, затаив дыхание, наблюдают, как «новичок» на ринге начинает терять контроль. Его движения становятся скованными, дыхание — тяжелым, и он всё чаще возвращается в угол ринга. Нурлан понимает, что проигрывает, и отходит снова в угол на несколько секунд. В голове мелькает мысль, что Тренер сейчас надавал бы ему по шее за то, что он допускает даже мысль о том, чтобы сдаться, и Нурлан мотает головой, откидывая её. Да, это всего лишь тренировочный спарринг, но он не хочет его проиграть. В последнее время он слишком много проигрывал и сделает всё, чтобы не сдаться в этот раз. Он давно не был на ринге, но длительные тренировки в прошлом не прошли даром. Он вспоминает как это было тогда давно и то чувство, когда он иногда проигрывал. Нурлан не хочет ощущать его снова. В середине раунда он громко выдыхает, трясёт несколько раз руками, чтобы сбросить напряжение, и начинает двигаться иначе — легче, увереннее. Он внимательно следит за молодым тренером, начиная читать его, предугадывать удары, и отвечать серией точных контратак. Один мощный апперкот заставляет соперника отступить, Нурлан наклоняет голову и хрустит шейными позвонками, напоминая себе собраться и продолжать. Пот стекает по вискам, сердце бьётся в груди, но в глазах горит огонь — Нурлан увидел вдалеке надежду на победу и не собирается её отпускать. Он больше не отступает, а навязывает свой темп, заставляя мужчину играть по его правилам. Удары становятся мощнее, движения — точнее. Группа парней сбоку от ринга поддерживает своего тренера, и тот пытается вернуть контроль, но его удары всё чаще попадают в воздух, а защита трещит под натиском Нурлана. И «публика» чувствует, как меняется ход поединка. К концу раунда Нурлан уже полностью контролирует ситуацию. Последние секунды он проводит в атаке, загнав мужчину в угол и заставив того защищаться от серии ударов. Левый хук, затем правый кросс — мужчина пошатнулся, едва удержав равновесие. Сбоку раздаётся выкрик — время закончилось, и Нурлан, тяжело дыша, но с улыбкой, которую пытается подавить, возвращается в свой угол. Раунд определённо остался за ним. Он снимает экипировку, спускается с помоста и вопросительно смотрит на молодого тренера, которые спускается с другой стороны. Он подходит к Нурлану. Лицо нахмурено, а в глазах много разных мыслей. Он молчит некоторое время, а потом, решив что-то для себя, еле заметно кивает. — Испытательный срок три месяца. И французский придётся выучить, не все наши ученики говорят по-английски. Оставишь свои контактные данные, я отправлю расписание. Начать можешь со следующей недели. Нурлан молча улыбается и кивает в ответ. Ему сейчас не сильно важно, сколько предстоит работать, главное — зацепиться за эту возможность и попробовать начать жить нормальной жизнью.

***

Лёша стоит уже минут пятнадцать, наблюдая за тем, как Нурлан проводит тренировочный спарринг с другим тренером, кружа по рингу в боксёрском клубе, показывая разные связки ударов и кидая краткие комментарии совсем молодым пацанам, которые столпились вокруг ринга и наблюдают. Лёша видел Нурлана неделю назад у Вина дома, где они собирались все вместе просто посидеть и пообщаться, и с удивлением узнал, что тот снова начал заниматься боксом, точнее устроился работать тренером. Нурлан рассказывал об этом друзьям, а Лёша просто молча слушал. Он не хочет себе признаваться, что сильно скучает. Он безумно скучает по нему уже больше месяца, с того момента, как ушёл из их дома, чтобы попытаться разобраться в себе. Разобраться в себе до конца он не смог, но понял, что нужно или как-то мириться или вообще не видеться, иначе внутри становится очень больно, когда видишь, но не можешь прикоснуться, как раньше. Лёша понимает, что вряд ли сможет просто вернуться в их дом и сделать вид, что ничего не произошло. Когда они пересекаются, Лёше кажется, что Нурлану нет до него дела, и он вообще даже не смотрит в его сторону. И от этого плохо. Он понимает, что сам игнорировал его телефонные звонки, и, похоже, Нурлану это надоело. Лёша наблюдает за Нурланом на ринге и покусывает губу. Тот выглядит очень горячо, и от него тяжело оторвать взгляд. Чёрная спортивная майка плотно обтягивает корпус, открывая крепкие накачанные плечи и руки, мышцы на которых напрягаются, выделяя извилистые выпуклые вены. Всё его тело напряжено и собрано, двигается быстро, уклоняясь от ударов, а потом резко нападая на соперника, пусть и в тренировочном бою. Лёша помнит Нурлана таким, когда они встретились в первый раз и подрались. Как и тогда, одна тёмная прядь выбилась на лоб, к ней хочется прикоснуться и заправить назад. Лёша облизывает губы и быстро отворачивается, ловя на себе взгляд Нурлана, который остановился после выполнения серии ударов и что-то говорит ученикам. Развернувшись в сторону тренерской, Лёша идёт к двери, делая вид, что только что не стоял и откровенно не пялился в сторону ринга. Пытается выглядеть равнодушным, делает вид, что приехал совсем не к нему. Стучит в тренерскую и открывает дверь на себя. Видит за столом Тренера, который что-то печатает на компьютере, и здоровается. Как только Тренер научился сам пересаживаться с кресла-коляски в такси и обратно, он начал приезжать в клуб сам, где его с радостью приняли назад, но пока не допускают к полноценным тренировкам. Тренер рассказывает Лёше, как заново изучает город, ведь теперь он не везде может проехать на своей коляске, и Лёша грустно улыбается. Чуть вздрагивает, когда в комнату открывается дверь и заходит Нурлан, быстро здоровается с ним и сразу отводит глаза, делая вид, что ему очень интересны все те кубки, которые стоят вдоль стены. — Вин и Джа будут ждать нас в баре, — Нурлан подходит ближе и обращается в большей степени к Тренеру, видя, что Лёша не смотрит на него. — Сегодня будет много людей, так что лучше поторопиться, иначе потом застрянем в центре. — Езжайте без меня, — Тренер улыбается и машет рукой, — я вам только мешать буду. — Нет, конечно. — Да ну нет… Лёша с Нурланом отвечают одновременно, не соглашаясь с ним, и встречаются глазами. Оба не представляют, как смогут сейчас остаться наедине. — Я сейчас быстро переоденусь и помогу тебе погрузиться в машину, — Нурлан первый отводит взгляд в сторону Тренера и, не дав ему ответить, уходит в раздевалку. Через минут сорок всей компанией они оказываются в одном из баров на набережной, который, как и многие другие заведения на этой неделе, украшен яркими цветами в честь полинезийского фестиваля. Вин и Джанара уже ждут их за столиком в глубине набитого людьми помещения. Громко звучит местная музыка, и вокруг очень много туристов. Они рассаживаются за столом, и Лёша старается сесть как можно дальше от Нурлана, чтобы не чувствовать запах его парфюма и не думать слишком много о нём. Постоянно говорит о чём-то с Тренером и старается не смотреть в ту сторону, где сидит Нурлан и будто вообще его не замечает. Лёша видит, что Нурлан заказал себе какой-то безалкогольный коктейль, и от этого внутри становится радостно. Он не знает, что происходит у них дома, и продолжает ли Нурлан пить там, ведь дома Лёша больше не был, но то, что сейчас Нурлан не пьёт, очень радует. В баре уже шумно и весело, и становится ещё громче, когда на экранах начинают транслировать традиционные спортивные соревнования, которые проводят ежегодно во время фестиваля. Мимо их столика проходит компания парней, которая ищет, где бы приземлиться, и несколько из них узнают Тренера и Нурлана — они тренируются в том же боксёрском клубе. Лёша видит, как Нурлан кивает им, приглашая присоединиться, и парни с радостью подсаживаются, достав где-то три стула и заставляя их всех немного потесниться. Теперь Лёша сидит и периодически кидает раздраженные взгляды на противоположную сторону, где Нурлан, по мнению Лёши, слишком весело и активно обсуждает что-то с одним из новоприбывших. Лёше кажется, что те слишком близко сидят, чуть ли не касаясь друг друга руками. Он старается не смотреть, но злость и ревность внутри не дают расслабиться. Лёша рассеянно слушает, что ему говорит Тренер и кивает невпопад. Когда слышит громкий низкий смех, внутри всё напрягается и неприятно скручивается. Он смотрит на то, как парень постоянно наклоняется к уху Нурлана, чтобы что-то сказать, видимо, чтобы перекричать громкую музыку, но Лёше кажется, что он может говорить ему что-то интимное, но Нурлан не отодвигается и не отталкивает его. От этого больно внутри. Несколько раз Лёша ловит на себе взгляд тёмных глаза, но делает вид, что его абсолютно не волнует то, что происходит на том конце стола. Они сидят ещё какое-то время, а потом Лёша решает, что пора уходить. Он не может больше смотреть на то, как Нурлан мило общается с кем-то другим, с кем-то, кто моложе его, возможно, красивее, и, возможно, сговорчивее. Ему кажется, что между Нурланом и этим парнем определённо есть какая-то симпатия. Лёша прощается с Тренером и Джанарой, жмёт руку Вину и кивает Нурлану, до его руки тянуться далеко, да и не хочется чувствовать сейчас его прикосновение, чтобы снова не думать о нём. Нурлан смотрит на удаляющуюся спину Лёши, которая вскоре пропадает среди многочисленных туристов, и громко выдыхает. Запускает пальцы в тёмные волосы и нервно откидывает их назад. Потом переводит взгляд на Вина. Тот выпивает залпом ром и с шумом ставит стакан на стол. — Что? — Пойдём выйдем. Покурим, — Вин кивает Нурлану на выход, встаёт и говорит сестре, чтоб та подождала его, и потом они вместе поедут домой. Нурлан идёт за Вином к выходу, пробираясь через уже большую толпу, наводнившую небольшое помещение бара. Они переходят на другую сторону дороги, чтобы не было слишком шумно и ярко. Празднование в самом разгаре. Вин где-то достал зажигалку и несколько сигарет и протягивает одну Нурлану. Тот с удивлением смотрит на друга, но не отказывается. Они очень редко курят. Бывало, когда они попадали в чересчур нервные передряги или сильно напивались, то могли выкурить по одной-две сигареты. В повседневной жизни такого не происходит. Нурлан делает затяжку. Сладковатый привкус оседает на языке, а лёгкие заполняет густой дым. Он уже давно не курил. Когда много пил сам в баре или дома, покурить не тянуло. Он смотрит на Вина и ждёт, пока тот сделает несколько глубоких затяжек и обратит на него внимание. — Нур, вы уже реально заебали всех. Я всегда знал, что с моими железками всё намного проще и понятнее, но теперь лишний раз убеждаюсь, какие вы, люди, сука, невыносимые, — Вин смотрит на Нурлана с упрёком, будто тот ему что-то пообещал и не сделал. — Зачем надо всё усложнять? Почему нельзя открыть рот и сказать друг другу прямо, чего вам хочется? Вы же оба хотите одного и того же. Постоянно спрашиваете у нас друг о друге, хотя можете просто созвониться и поговорить. У обоих скоро косоглазие разовьётся от постоянных косых взглядов друг на друга, — Вин говорит резко и делает ещё одну затяжку. — Просто, блять, сели и поговорили. Поняли, что всё равно будете жить вместе рано или поздно и закончили крутить друг другу яйца. Устроили тут нескончаемые брачные игры, — он замолкает и смотрит на Нурлана в упор, выпуская белый дым в сторону. — Я никогда не слышал от тебя такой длинной речи, — Нурлан сначала усмехается, а потом его улыбка меркнет. — Да вы потому что заебали! Сколько можно ходить и делать вид, что вы друг друга не замечаете, хотя только и смотрите друг на друга? — раздражение в голосе друга смешивается с искренним переживанием, и Нурлан не знает, как на это реагировать. Он никогда не обсуждал с друзьями их отношения с Лёшей. — Ты же знаешь, что никогда не отпустишь его. А если он уедет, то будешь его снова искать. Я что, не прав? Ты хочешь, чтобы он навсегда исчез из твоей жизни? Просто поговори с ним. — Вин, если бы всё было так просто, — Нурлан затягивается и прикрывает глаза. — Ничего сложного. Если бы ему было похуй на тебя, он бы не заёбывал и меня, и Джанару постоянными вопросами о тебе. Будто мы — дебилы и нихера не понимаем. — Он не хочет со мной разговаривать, постоянно морозится, когда я звоню, бегает от меня, — Нурлан понимает, что Вин говорит правильные вещи и начинает тоже раздражаться — будто все вокруг прекрасно знают, что делать, а он один такой недогадливый. — Тогда сделай так, чтоб он не смог сбежать от разговора. Хватит ходить вокруг да около. Я долго молчал, наблюдая за этим пиздецом. Меня не касаются твои отношения, и с кем ты там спишь. Ты знаешь, мне в принципе мужики не нравятся, и это только ваше дело. Я не лез, когда он появился в твоей жизни, думал, что это будет твоё очередное короткое увлечение, и меня это вообще не интересовало. Но Лёха стал одним из нас. Когда вы начали там мутить, Джа мне постоянно что-то рассказывала, переживала за тебя, но я ей говорил, что ты — уже взрослый мальчик и сам разберёшься. Но сейчас ты явно тупишь. Мы все уже поняли, что он для тебя больше, чем просто увлечение или какие-то временные отношения. Даже я уже не вижу в вас двоих мужиков. Я вижу людей, которые вряд ли смогут спокойно жить порознь. Поймай его где-то и соблазни, ты же это умеешь. — Умею, но с Лёшей не буду этого делать, — Нурлан горько усмехается — это своё «умение» он уже ненавидит. Если раньше оно приносило пользу в их делах, то сейчас стало не только бесполезным, но даже разрушающим. — Именно это его и отталкивает. Он видел, как я это делал с Космо, и не поверит мне. Он думает, что я так могу с любым и в любое время. — Так он правильно думает, — Вин смотрит уже спокойнее, докуривая свою сигарету. — Ты ведь и правда можешь с любым и в любое время. Не это ли всегда происходило? — Раньше мог, но мне кажется, что больше не могу. После него мне всё это стало противно. Противно вспоминать, что я делал раньше. Тогда я сильно не задумывался после очередного секса с кем-то, и только с Лёшей все стало абсолютно другим. Я даже не могу поставить секс с ним в один ряд с другими. С ними было всё каким-то искусственным, — Нурлан отводит взгляд в сторону, будто размышляя. — Да, телу было хорошо. Не буду врать — я возбуждался и кончал, но внутри было глухо. Пусто как-то. Я хотел, чтобы они все после всего побыстрее свалили из постели или сваливал при первой же возможности сам. С Лёшей мне так никогда не хотелось. Я никогда не буду играть с ним. Мне это не надо. Он мог просто посмотреть на меня или сказать что-то, и всё — пиздец. Хотелось его забрать себе и не отпускать, заниматься с ним любовью до тех пор, пока у нас обоих не останется сил встать с кровати. — Не надо мне все эти ваши подробности, — Вин машет на него рукой, и Нурлан смеётся. — Тебе никто и не предлагает с ним играть. Просто заставь его выслушать тебя и сделай так, чтобы он не думал, что он — просто очередной сексуальный объект. Ведь это — правда, — Нурлан молча кивает, докуривая сигарету. — Я еще хотел извиниться, что мы перестали общаться в последние месяцы, — Нурлан кидает окурок на землю и топчет носком. — Я… — Нур, забей. Мы вместе столько лет, каких только не было тараканов и у тебя, и у меня в голове. Мы вообще все странные, на кого ни посмотри. — Лёха так и сказал, когда познакомился с вами, — Нурлан закидывает голову назад и хрипло смеется, а Вин фыркает в ответ. — Но в этот раз я превзошёл себя. Они молчат какое-то время. Вин докуривает, а Нурлан думает, как это объяснить и Вину, и себе самому. — Я не мог найти себе занятие. Полностью оказался не у дел, а вы все нашли, чем заняться. Лёша двигался вперёд, и мне казалось, что он считал меня неудачником, слабаком, который больше ничего не может. Я сам о себе так думал, и это было неприятно. — Ты мог с ним поговорить об этом, — Вин снова смотрит будто с упрёком, — но Ваше Величество обычно ведь не разговаривает ни с кем. Только трахает до потери пульса. — Ой, ладно, Вин, завались, — Нурлан машет рукой на явный подъёб друга и криво усмехается. — Лёша оказался сильнее меня. — Я так не думаю, — Вин серьёзно качает головой. — Вам обоим нужно отпустить прошлое и решить, что важнее — цепляться за обиды и ревность или просто начать нормально жить. Да, многое поменялось. Мне тоже будет не хватать прошлой жизни и того адреналина, что был в ней, но сейчас тоже неплохо. — Военные предложили что-то интересное? — Нурлан смотрит с интересом на друга. — Есть кое-какие договорённости, — Вину нечего скрывать от друзей. — Или это всё та француженка, которая работает в управлении? — Вин сначала делает вид, что не понимает, о чем говорит Нурлан, а потом прикрывает глаза и начинает смеяться. — Когда алкоголь не забирает всё мое время, я становлюсь очень внимательным, — Нурлан подмигивает другу и смеётся вместе с ним. — И она тоже, — Вин согласно кивает. — Так что хватит вдвоём выёбываться, а то будем выбирать из вас двоих, кого пригласить к нам на свадьбу, а кого нет, чтоб вдвоём не портили праздник своими несчастными ебалами. — Даже так? — Нурлан приподнимает бровь и широко улыбается. — Всё уже так серьёзно? — Скажем так, между встречей с ней и вечером с моими компами, я выберу её. — Воу, значит, серьезно, — Нурлан удивлённо кивает. — Да. Если только Джа не перестанет выносить мне мозг своими переживаниями по этому поводу, — Вин тяжело вздыхает. — Она любит тебя больше всех. Ты же знаешь, — Нурлан тянется вперёд, чтобы обнять друга. — Я за тебя очень рад. Думал, что ты когда-нибудь соберёшь себе робота, запрограммируешь и будешь жить с ним. — Пообщавшись с вами, были такие мысли, — Вин усмехается. — Но сейчас я тоже рад за себя. Хочу еще и за тебя порадоваться. За вас, — он поправляет себя и хлопает Нурлана по спине. Они стоят еще некоторое время, а потом прощаются возле бара.

***

Нурлан ходил несколько дней и постоянно думал о том, что ему сказал Вин. За всё время друг, наверное, не сказал столько, сколько за тот вечер возле бара. И сказанное вселяло в Нурлана надежду. Может быть, действительно достаточно было уже ждать, чтобы Лёша не надумал себе что-то и снова не сбежал. Меньше всего Нурлану хотелось снова искать его по всей планете и ехать следом. Хотелось схватить его, связать и закрыть в доме, чтобы он всегда был рядом и никогда никуда больше не мог уехать. Нурлан понимал, что этого Лёша ему точно не простит и будет сопротивляться до последнего, просто из принципа, но слова Вина натолкнули его на безумную мысль. Почему бы и не попробовать. Не зная Лёшиного расписания, Нурлан решил просто нагрянуть к нему в ангар поздно вечером, надеясь, что все туристические полёты уже закончились, и Лёша не остался на каком-то другом острове на ночь. Его помощник тоже уже должен был уйти домой, что было только на руку. Нурлан стоит несколько секунд перед боковой дверью в ангар, собираясь с мыслями, а потом громко стучится. Никто не открывает, Нурлан стучит громче и ждёт. Думает позвонить Лёше, чтобы узнать, «дома» ли он или уехал. Ждёт ещё некоторое время, а потом дверь приоткрывается. За ней виднеется удивлённое Лёшино лицо. — Я могу зайти? — Нурлан не даёт ему ничего спросить и настойчиво смотрит в светлые глаза. — Что-то случилось? — Лёша отвечает настороженно и кидает несколько взглядов по сторонам и за спину Нурлана. — Ничего. Всё нормально. Просто хотел поговорить. Лёша думает несколько секунд, размышляя, как бы избежать разговора, но потом отходит в сторону и пропускает Нурлана внутрь большого тёмного помещения. Закрывает дверь на засов и молча идёт в другой конец ангара, где находится офис и его временное жилище. Нурлан идёт за Лёшей и, не переставая, скользит глазами по его телу, осматривает с головы до ног. Светло-синие шорты и чёрная майка выгодно подчёркивают спортивное тело. Светлые волосы ещё немного влажные, похоже, что Лёша только недавно вышел из душа, и Нурлану очень хочется подойти совсем близко и снова почувствовать запах его шампуня. Они заходят в офис, а потом проходят дальше в комнату отдыха. Нурлан смотрит на диван, накрытый покрывалом, видит подушку — здесь, похоже, Лёша и спит всё время после того, как ушёл из их дома. Нурлан ревностно осматривает комнату, пытаясь найти следы чужого присутствия, какие-нибудь чужие вещи, и не находит. От этого внутри становится легче, хотя вряд ли бы их побросали на видных местах. Лёша проходит дальше к стене, присаживается на стол, скрещивая руки на груди, и вопросительно смотрит на Нурлана. — Я подумал, что нам уже пора всё обсудить, — Нурлан опирается плечом на открытую дверь и смотрит в упор. — Мы постоянно ищем предлог увидеться, но не можем нормально поговорить. — Я не ищу никакого предлога, — Лёша отвечает быстро, видно, что он не признается, даже если его поймают с поличным. — Лёш, брось. Я вижу, как ты приходишь в зал и наблюдаешь за нашими спаррингами. Ты же не только Тренера приходишь навестить? — Нурлан приподнимает одну бровь и еле заметно начинает улыбаться. — Как и всегда, ты о себе слишком высокого мнения, — Лёша понимает, что прокололся, но никогда не согласится с доводами Нурлана. — Если тебя это напрягает, я могу видеться с Тренером в другом месте. Не проблема. — Меня не напрягает. Я, наоборот, жду каждый раз, когда ты придёшь, — Нурлан делает несколько шагов вперёд, становясь ближе. Лёша открывает рот, чтобы ответить какой-нибудь шпилькой, но на последнюю фразу Нурлана ему тяжело что-то придумать. Ещё и эта искренняя улыбка так некстати, обезоруживает и бесит одновременно. — Лёш, мы ведём себя, как подростки, которые не могут признаться в том, какие чувства испытывают. — О себе говори. Я прекрасно знаю, что чувствую, и мне не надо никому ни в чём признаваться, — Лёша чуть отклоняется назад, будто пытаясь дальше отодвинуться от Нурлана, но уверенность в тёмных глазах давит. — И что же ты чувствуешь? — Нурлан делает еще несколько шагов ближе и замечает, как Лёша напрягается сильнее. Нурлан не собирается его сейчас соблазнять. Ему просто хочется снова почувствовать Лёшу рядом, прикоснуться и поцеловать. Он безумно скучает. Хочется доказать и ему тоже, что они не могут долго оставаться друг без друга. — Я не хочу это обсуждать, — Лёша видит, как в глазах Нурлана появляется знакомый ему блеск, интерес и желание стать ближе. С одной стороны, ему уже давно хочется сдаться, а с другой — не покидает мысль, что это всё снова игра, и от этого внутри что-то начинает жалобно ныть. — Боишься, что ты… — Хватит на меня так смотреть! — Лёша не выдерживает этого взгляда на себе и облизывает сухие губы. — Как смотреть? — Нурлан чуть тянет уголок губ и делает ещё один шаг, становясь перед Лёшей на расстоянии вытянутой руки — потянись и можно коснуться непослушных светлых волос, и пальцы уже посещает фантомное чувство того, как это было раньше. — Не надо тренировать на мне свои профессиональные приёмы, — Лёшу одновременно и бесит поведение Нурлана, и начинает заводить. — Я всё это видел тогда с Космо и знаю, что ты можешь. И чего ты добиваешься. — И чего я добиваюсь? — Нурлан делает последний шаг, становясь совсем близко. Лёша отодвигается дальше по столу, чтобы хоть как-то отстраниться. Ему кажется, что он слышит знакомый аромат парфюма, который сам же подарил Нурлану на его последний день рождения, и сердце предательски начинает биться быстрее. — Видимо, приспичило, а тот парень из бара не даёт. Вот ты и пришёл сюда в надежде, что Лёша — послушный мальчик для развлечений — как всегда на всё готов и раздвинет сразу ноги, — Лёша запомнил почти каждое слово тогда. — Но ты сам сказал, что я не дотягиваю в постели и был только временной заменой, так что придётся тебе найти того, кто будет дотягивать… — Я так никогда о тебе не думал. И послушным тебя назвать можно с очень большой натяжкой, — Нурлан усмехается. — Почти всё, что было сказано Космо, было ложью, — он поднимает руку и ведёт от локтя до плеча Лёши, проходясь по напрягающимся твёрдым мышцам, а потом еле ощутимо гладит пальцами шею. Лёша замирает и старается не думать о том, насколько это приятно, и что он хочет просто прикрыть глаза и чуть ли не начать мурлыкать котом. Ещё думает, что нужно оттолкнуть от себя эту руку, встать и отойти, но пока не может. — И что же из всего этого было правдой? — То, что ртом ты действительно очень умело работаешь, — Нурлан специально дразнит его, хочет вывести из равновесия, чтобы Лёша начал его ругать и материть, проявлять хоть какие-то живые эмоции, но чтоб только не закрывался снова. — Никто и рядом не стоял с тобой, когда дело касается нашей близости, — Нурлан наклоняется вперёд и ведёт носом по Лёшиным волосам, спускается на висок, а потом на щёку и прикасается медленно губами. — Какого хера ты делаешь? — Лёша расцепляет свои руки и пытается оттолкнуть Нурлана, положив ему руку на грудь, но тот сжимает его пальцы в своих и снова ведёт губами по щеке. — Доказываю нам обоим, что мы хотим одного и того же, — Нурлан быстро мажет своими губами по Лёшиным и переходит на другую щёку, потом обхватывает мочку уха и посасывает, целует. Кладёт одну руку на стол сбоку от Лёши, и его голос становится тише и ниже, пускает мурашки по рукам. — Мне тебя очень не хватает в нашем доме. А больше всего не хватает в нашей кровати. Перед сном не хватает и утром тоже. Я хочу просыпаться и видеть тебя рядом. Хочу делать тебе хорошо и слышать утром твои стоны, смотреть, как ты кончаешь. Лёша сжимает пальцы на груди Нурлана, комкая голубую ткань футболки, и прикрывает глаза. Так тяжело сдерживаться. Нужно попытаться оттолкнуть эти наглые руки от себя, но это становится всё труднее сделать. — Хватит играть со мной. Мы были больше года вместе, но ты так и не поделился всеми своими предпочтениями… — Лёша пытается вытащить наружу все те болезненные слова, что были сказаны той ночью, чтобы найти силы оттолкнуть. — Космо повезло намного больше, чем мне. Так что… — Лёш, когда мы встретились, я не был целомудренным девственником и никогда этого не скрывал от тебя, — Нурлан видит, что Лёша по-прежнему обижен, но сейчас отступать не собирается. Не тогда, когда он уже так близко. — Да уж, там клейма негде… — Лёша фыркает, но замолкает, когда Нурлан снова целует его в висок и опускается мелкими поцелуями на щёку. — Я не договорил. Я был плохим человеком и вряд ли смогу искупить всё, что успел натворить. Но за то время, пока мы были вместе, я никогда тебе не врал, — Нурлан чуть отстраняется и смотрит в упор на Лёшу. — Никогда не тренировал на тебе, как ты говоришь, свои профессиональные приёмы. Да, у меня стоял на других парней до тебя, но и ты вряд ли просто так лежал в постели с той девушкой в Пуэрто-Рико. Я тоже тогда ревновал, но понимал, что это был просто секс. С тобой я делал то, что действительно чувствовал и хотел. Я уже говорил тебе и снова повторю, между нами больше, чем просто секс. Если хочешь, мы можем вообще им не заниматься. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Нурлан не выдерживает, кладёт руку Лёше на затылок и подаётся вперёд, чтобы прикоснуться к его губам. Пусть он своим действием и противоречит своим же словам, но больше не может выдержать, так хочет снова почувствовать эти губы. Лёша сначала не отвечает на неторопливые ласки и жмурится сильнее. Внутри всё еще борется сам с собой, но губы Нурлана не прекращают его целовать, и он сдаётся. Подаётся вперёд, тянет Нурлана ближе, сильнее сжимая в руке его футболку. Приоткрывает губы, впуская в рот его язык и сходит внутри с ума. Он понимает, что стремительно летит вниз, но остановиться уже не может. Его язык с напором гладит чужой язык, который помнит, как сделать безумно приятно, и Лёша чуть ли не мычит в губы Нурлана от наслаждения. Рука Нурлана скользит с затылка вниз, сжимает шею, а потом гладит спину, пытается прижать тело к телу сильнее. Лёша уже полностью сидит на столе, а Нурлан стоит между его разведённых ног и крепко сжимает его руками, продолжая целовать. Обхватывает губами Лёшины губы, ласкает его язык своим и не сбавляет темп. Поцелуй влажный и глубокий, такой, каким он был у них всегда перед страстным сексом. И оба чувствуют это сейчас и понимают, к чему он может привести. Лёша даёт себе и Нурлану ещё несколько минут, потому что от него невозможно сейчас отказаться, но всё же толкает его в грудь и отстраняется, тяжело дыша. — Ты сам то веришь, что мы сможем находиться рядом и не заниматься сексом? — он смотрит на Нурлана серьёзно, заставляет себя не пялиться на красные зацелованные губы. — Не верю, но я сделаю всё, чтобы ты остался и был со мной, — Нурлан гладит его спину пальцами, не может остановиться. — Если у тебя есть хоть какие-то сомнения, нам лучше не начинать снова, — Лёше очень тяжело это говорить, но он не хочет проходить снова через всё это, чтобы потом было опять больно. — Я не смогу жить, зная, что ты думаешь о ком-то другом или жалеешь, что приходится довольствоваться мной. Ты мне нужен полностью. Только мой и никак иначе. — Собственник какой, — Нурлан улыбается, но кивает, видя, насколько это серьёзно для Лёши. — Ещё какой. И я не хочу, чтобы ты снова пил и винил меня в том, что тебе скучно и не хватает адреналина, — Лёша продолжает вглядываться в тёмные глаза, чтобы проверить, что они не играют с ним. — Я не поэтому пил, — Нурлан на секунду отводит взгляд, но заставляет себя снова вернуться им к Лёше. — Мне казалось, что я тяну тебя назад и ничего не могу с этим сделать. Я не хочу тянуть тебя вниз. — Так не тяни. Мне всё равно, чем ты решишь заниматься, алкоголь не в счёт, главное — чтоб тебя это нравилось. Хоть доски для сёрфинга выдавай на пляже, — Лёшин взгляд становится мягче, и еле заметная улыбка скользит по губам. — А это идея. — Ты понял меня. — Понял, Лёш. К тому же, у меня вроде пока неплохо получается тренировать молодые таланты. Нурлан снова наклоняется и снова целует. Уже не так быстро и безумно, но всё равно от этого поцелуя опять срывает всё внутри. Лёша отпускает себя и прижимается всем телом ближе. Цепляется пальцами за предплечья Нурлана, скользит по выпуклым венами и напряжённым мышцам, и от этого крепкого тела в его руках становится безумно хорошо. Он вспоминал эти руки не одну ночь, то, как они сжимали его и доставляли яркое удовольствие. Лёша чувствует, как становится внизу твёрдым, но не хочет, чтобы Нурлан это увидел. Не сейчас. Он знает, что ежедневная дрочка сегодня вряд ли поможет ему сбросить всё напряжение, но он готов потерпеть. — Кстати, я буду тебя ждать через неделю в шесть вечера вот здесь, — почти не прерывая поцелуй, Нурлан достаёт из кармана свёрнутый лист бумаги и кладёт на стол возле Лёши, — и надень что-нибудь приличное. — С хуя ли? — Лёша не до конца понимает смысл сказанных слов, но успевает ощетиниться. Любые инструкции явно не для него. — Потому что я не собираюсь тебя отпускать. У тебя будет неделя на раздумья, — Нурлан целует его шею и плечо, сжимает в пальцах бока и сдерживается, чтобы не пойти ниже. Он обещал себе, что сегодня он не сведёт всё к сексу. — Ультиматумы мне ставишь? — Лёша фыркает и смотрит исподлобья. — Нет, я просто люблю тебя и хочу быть только с тобой навсегда. Но оставлю финальное решение за тобой, я не могу тебя заставить, если ты сам этого не хочешь, — голос твёрдый и уверенный, и от этого внутри у Лёши теплеет. Он откидывает голову, позволяя Нурлану целовать свою шею, одной рукой разворачивает листок и быстро читает. Ему знакомо это место, и он прекрасно понимает, что там будет. Он прикрывает глаза, чтобы понять, что он чувствует. Сейчас внутри слишком много эмоций: удивление, неверие, безумная радость и в то же время страх. Он не ожидал этого и не знает, что ответить. — И мы ещё не опробовали очень много мест у нас в доме. Гамак на улице, не все подоконники, стиральную машину, — Нурлан покусывает его плечо и запускает всё-таки руки под майку, не может сдержаться, а Лёша тихо смеётся. — Я смотрю, у кого-то было слишком много времени и фантазий. — Очень много, Лёш. Поверь, — Нурлан смеётся в ответ. — А после всего я хочу остаться с тобой на несколько дней там и ни о чём не думать. Только заниматься любовью, купаться, спать и снова заниматься… — Если ты не прекратишь, то я тебя прям здесь изнасилую, — Лёша закрывает ему рот очередным поцелуем и старается скинуть сильное возбуждение. Он тоже не хочет, чтобы сейчас всё свелось к сексу. Хотя тело требует это так настойчиво. — Я только этого и жду, — Нурлан усмехается, довольный тем, что между ними в интимном плане ничего не поменялось, и они оба заводятся друг от друга с пол-оборота. — Не дождёшься. Ты сказал, что у меня есть неделя подумать. Вот, может, и увидимся через неделю, — Лёша чуть отодвигает его от себя и закусывает губу. — Это жестоко. — Переживёшь. — А ты переживёшь? — Нурлан приподнимает бровь и лукаво усмехается. — Я попробую. — Обещаешь, что подумаешь и дашь нам ещё один шанс? — он смотрит на Лёшу серьёзнее и начинает внутри переживать. — Обещаю. — Не сбежишь? — Не сбегу. С условным сроком тяжело далеко сбежать, — Лёша пытается шутить, чтобы не показывать, как сильно напряжен. — Я буду ждать тебя. И я люблю тебя, если ты уже успел забыть. — Я знаю, — Лёша отводит глаза в сторону и тихо выдыхает. — Ничего больше не скажешь? — Нурлан заставляет себя отпустить Лёшу и отодвигается от соблазна. — Я обещаю подумать. Нурлан больше не давит. Смотрит ещё несколько секунд на раскрасневшегося Лёшу с зацелованными губами и растрёпанными волосами и старается не думать, что он может не увидеть его через неделю. Быстро кивает ему и выходит из комнаты. Идёт по тёмному ангару и улыбается, как дурак. Он сказал всё, что хотел, теперь пусть думает и решает Лёша, как бы ни было трудно Нурлану ждать.

***

Всю неделю Лёша был не в своей тарелке. Кое-как проведя несколько экскурсий в первые дни, он отменил все рейсы на следующие десять. Ходил и думал, стоило ли поверить Нурлану. Если он снова даст Лёше повод сомневаться в них, то Лёше кажется, он уже не выгребет после этого. Лёша думал поговорить с Вином или Тренером, но решил, что это — только их с Нурланом дело, и он сам должен решить, что делать. Он понимал, что все претензии, которые он предъявлял Нурлану были в большей степени продиктованы его собственной неуверенностью в себе. Ему всё ещё казалось, что он не такой красивый, привлекательный и сексуальный как Космо, хотя того уже и не было в живых. Но могли же появиться и другие, кто был бы тоже лучше него. И Лёша понимал, что просто загоняется, и это всё глупо. Перед днём, когда Нурлан должен был ждать его на Бора-Бора, Лёша практически не спал. Он сразу решил для себя, что поедет, но всю неделю пытался найти весомые аргументы против, чтобы переубедить себя. Не нашёл. Всё внутри требовало снова увидеть Нурлана и понять, что тот не просто так затеял это всё. Не хотелось, чтобы это оказалось шуткой или очередной игрой. В 6:03 Лёша выходит из такси и осматривается по сторонам. Он знает все пляжи на Бора-Бора, и этот — один из самых отдалённых от туристических мест. Лёша ступает на белый песок и идёт в сторону океана. Солнце зашло минут десять назад, и уже начинает темнеть. На некотором расстоянии слева, практически возле самой воды, можно различить силуэты двоих людей и мерцающий свет, исходящий от огромных факелов. Лёша направляется в ту сторону и видит, как к нему на встречу сразу идёт тот, кто выше, и это — определённо Нурлан. Внутри всё переворачивается от напряжения и ожидания. Лёша сильно нервничает, хоть и пытается скрыть это за нейтральным выражением лица. — Привет, — Нурлан останавливается в нескольких шагах от Лёши и широко улыбается. — Привет, — Лёша улыбается в ответ и отмечает, насколько всё, что надето на Нурлане ему идёт. Белые лёгкие штаны и белая рубашка c длинными рукавами, закатанными до локтя, и несколькими расстёгнутыми пуговицами сверху. Тёмные волосы зачёсаны назад. — Ничего наряднее не было? — Нурлан подкалывает его, тоже осматривая Лёшину одежду — белые шорты и белую футболку. Нурлану, на самом деле, вообще всё равно, в чём будет Лёша, хоть голый, лишь бы только пришёл. — И так сойдёт, — Лёша безразлично пожимает плечами и старается не сильно пялиться в ответ. — Зачем ты устроил всё это? — Чтоб ты не говорил, что мы друг другу никто. Хочу, чтобы мы формально были вместе, стали партнёрами, семьёй. Как хочешь определяй это для себя. — Вот это всё сейчас — это предложение? Я правильно понимаю? — Лёша хитро прищуривается, а внутри сердце замирает в ожидании ответа. — Оно самое, Лёш, — Нурлан подходит к нему, приподнимает его голову, касаясь пальцами подбородка, и целует несколько раз одними губами. — Ты же знаешь, что всё это не имеет юридической силы? Не будет никакой печати в паспорте, — Лёша открывает глаза после приятных касаний и смотрит вопросительно. — А она бы остановила тебя? — Остановила? — он удивляется. — Не позволила бы тебе снова сбежать? — Как будто листья, цветы и песни — охуенный приворот, — Лёша фыркает и усмехается. — Нет, поэтому если сегодня у нас всё получится, то через неделю нас будут ждать в посольстве для подписи документов, — видно, что Нурлан не шутит. — В каком именно посольстве? У меня несколько паспортов, так что… — Если нужно будет, мы проедемся по всем посольствам и подпишем документы везде, — теперь усмехается Нурлан, он предвидел, что Лёша просто так не сдастся. — То есть ты не оставил мне вообще никаких лазеек, чтобы сбежать? — А ты хочешь сбежать? — Нурлан становится серьёзным, ему жизненно необходимо знать правдивый ответ на этот вопрос. Лёша молчит какое-то время, всматриваясь в тёмные глаза, а потом мотает головой. — Не хочу. И никогда не хотел. — Это твой ответ на предложение? — Нурлан снова улыбается и придвигается ближе к Лёшиным губам. — Он самый, — Лёша передразнивает его, сокращает расстояние между ними и теперь целует уже он, легко касается губ Нурлана. — Пойдём? — Нурлан вопросительно смотрит на Лёшу, и тот кивает. Нурлан берёт Лёшу за руку и ведёт к месту, освещённому факелами. На песке по кругу уложены пальмовые листья, внутри разбросаны цветы. Тихо играет местная музыка. Кроме них, на пляже — только пожилой мужчина в традиционной одежде тахуа: длинное тёмно-красное одеяние с крупными белыми цветами, корона из листьев и цветов, массивное ожерелье. Он внимательно смотрит на них, переводит взгляд с Нурлана на Лёшу и обратно, опускает глаза на их переплетённые пальцы — и на морщинистом лице мелькает улыбка. Нурлан кивает тахуа, тот отвечает кивком и указывает им на место перед собой, в центре круга. Всё это кажется Лёше странным и нереальным. Он сам не раз отвозил туристов, приезжавших на Таити и Бора-Бора ради свадебных церемоний, рассказывал о местных традициях, но теперь сам стоит внутри круга, слушая негромкую речь пожилого таитянца. Он говорит на своём языке, и, хотя они не понимают слов, слушают внимательно. Их пальцы всё ещё переплетены, и Нурлан нежно гладит палец Лёши большим пальцем — то ли успокаивает, то ли просто не хочет отпускать. Тахуа начинает петь традиционную песню. Напевы смешиваются с шумом волн и звуками укулеле, доносящимися сбоку. У Лёши по спине бегут мурашки. Он слышал эти мелодии раньше, наблюдая церемонии со стороны, но сейчас всё кажется ещё более нереальным. Песня заканчивается. Мужчина произносит ещё несколько слов, берёт с песка большой зелёный лист священного в его культуре растения, разрывает его вдоль и подходит к ним. Жестом просит поднять руки, сворачивает каждую половину и завязывает им обоим на запястье, затем кладёт руку Лёши поверх руки Нурлана, чтобы браслеты соприкасались. Тахуа кивает и возвращается к своему месту, где лежит большая раковина. Он поднимает её и идёт к океану за водой. Лёша касается Нурлана, и тот сразу переплетает их пальцы. Они стоят, вытянув руки вперёд, и ждут, пока тахуа вернётся с полной раковиной. Мужчина снова говорит что-то и начинает поливать их сплетённые пальцы и браслеты, символизируя очищение их союза. Лёша облизывает пересохшие губы и бросает взгляд на Нурлана. Тот смотрит на их руки, блестящие от воды в мерцающем свете факелов, затем ловит Лёшин взгляд и мягко улыбается. Снова звучит полинезийская песня. Тахуа берёт с песка два ожерелья из цветов тиаре и листьев. Он кивает парням, отдаёт одно ожерелье Нурлану, второе — Лёше. Прерывает песню и говорит по-английски, что пришло время «ваших слов друг другу». Нурлан разворачивается к Лёше и смотрит на него так, что у того подгибаются ноги. В этом взгляде — нежность, страсть, любовь. Лёша не знает, как сможет говорить после всего этого. Во рту пересохло, язык будто прилип к нёбу. — Лёш, — низкий голос пробегает волной по спине, и Лёшины щёки начинают гореть ещё сильнее. — Никто никогда не заполнял мои мысли и всё внутри меня так, как ты. С тех пор, как мы случайно встретились в Малайзии, и я до сих пор благодарен триаде за это, я не думал ни о ком, кроме тебя. Не хотел никого, кроме тебя. И могу сказать, что и не захочу. Я хочу, чтобы ты остался в моей жизни навсегда. С твоим несговорчивым характером, — Нурлан улыбается, слыша, как Лёша тихо цокает языком, — сумасшедшими выходками и вечным стремлением найти себе неприятности на одно место. Ты — тот, с кого я хочу брать пример, кого хочу видеть рядом в наши хорошие и тяжелые моменты, кого хочу постоянно касаться… и не только. — Он рад, что кроме Лёши никто их сейчас не слышит. — Я обещаю, что больше никогда не дам тебе повод сомневаться во мне или в моих чувствах. И поверь, ты очень красивый. Для меня самый красивый, особенно когда… — Нурлан тихо смеётся, видя, как Лёша смущается, — ты понял, когда. Я люблю тебя, Лёш. Нурлан тихо выдыхает, закончив речь, которую так долго обдумывал и повторял про себя, и надевает Лёше ожерелье. Лёша опускает глаза, цепляется взглядом за белые цветы и тёмно-зелёные листья у себя на груди, ощущает их сладкий насыщенный аромат. Переводит взгляд на Нурлана и прикусывает губу. — Мог бы и предупредить, что надо было сочинение написать, — он шутит, пытаясь сбросить напряжение, будто навалившееся вместе с ожерельем. — Придётся импровизировать. Он смотрит в улыбающиеся глаза Нурлана и подмигивает: — Я не знаю, что сделаю, если ты решишь найти себе кого-то другого, красивее и привлекательнее, но моя винтовка и парочка ругеров всегда под рукой — чтобы ты не расслаблялся. Нурлан смеётся. Лёшины глаза становятся серьёзными. Видно, как трудно ему отпустить себя и сказать всё это вслух. — Нур, для меня есть только ты. Как бы я ни пытался тебя забыть, сбежать, перестать думать — ты внутри, и вырвать тебя оттуда невозможно. Это пугает и до сих пор причиняет боль, потому что я боюсь тебя потерять. Боюсь, что окажусь для тебя одним из многих твоих «заказов». Я никого не пускал внутрь так глубоко. И надеюсь, что никогда не пожалею об этом, — голос Лёши становится тише, — я тоже люблю тебя. Больше жизни. Руки дрожат, когда Лёша поднимается на носочки и надевает на Нурлана ожерелье. Он смотрит в тёмные глаза и продолжает тонуть, знает, что уже никогда не выберется оттуда. Нурлан смотрит в ответ, и мысли у обоих схожие. Тахуа одобрительно кивает, достаёт красное покрывало с белыми цветами и накрывает их, туго завязывая верхние концы. — Tane a Tane, ka honoa e te moana me te rangi, — говорит он, давая имя их союзу, и поёт заключительные куплеты. Лёша и Нурлан стоят, молча глядя друг на друга, пытаясь осознать не только то, что произошло за последние полчаса, но и всё с момента их сумбурного знакомства. Они не слышат, как заканчивается песня, как тахуа поздравляет их и оставляет на песке брачный сертификат, написанный на бумаге из листьев хлебного дерева. Вокруг — только шум волн, и только они вдвоём. Нурлан наклоняется и целует Лёшу. Сначала медленно и нежно, будто боится, что Лёша передумает и выскользнет из-под их брачного покрывала. Потом — быстрее, потому что больше не может сдерживаться. Неделя тянулась слишком долго. Он безумно соскучился.

***

Лёша быстро идёт по деревянному мостику и поднимается по ступенькам за Нурланом, который буквально тащит его за руку. Они оказываются внутри небольшого тёмного бунгало, которое на сваях нависает над водой. Лёшу сразу же прижимают к двери крепким телом, а его руки поднимают над головой, сжимая за запястья. Цветочные ожерелья и свёрток их брачного документа ворохом падают к ногам. — Детка, я так сильно скучал, — Нурлан скользит губами по его щеке, переходит на ухо, целует и втягивает в рот мочку. — Я так люблю тебя, — он посасывает мягкую кожу, а потом начинает покрывать поцелуями Лёшино лицо. — Я тоже очень скучал, — Лёша в наслаждении прикрывает глаза и запрокидывает голову назад, поддаваясь на откровенную ласку Нурлана. — Ты теперь никуда от меня не сбежишь, — Нурлан улыбается, спускается на его подбородок, а потом ведёт языком по сильной шее, чуть прикусывает и слышит тихий стон. — Никогда. Я тебя не отпущу, — одной рукой он продолжает придерживать Лёшины запястья у него над головой, а второй уже проникает под его футболку и с жадностью гладит гладкую кожу, тугие мышцы на животе. — Нам нужно в душ, хочу быстро кончить, иначе я не могу думать нормально. Я так хочу тебя, но хочу растянуть это всё надолго, — он целует, не останавливаясь, будто изголодавшийся, который дорвался до самой вкусной еды. Лёша только тихо мычит, соглашаясь. Он сейчас готов на всё. Ему настолько хорошо, что больше не хочется спорить и язвить, хочется отпустить всё, что было раньше, и слушать этот низкий хриплый голос, который проникает под кожу и оседает приятной тяжестью внизу живота. — Сделай нам обоим снова хорошо…— Лёша стонет, когда Нурлан опускает руку и сжимает его ягодицу через ткань и плотно вжимается в него своими бёдрами. — Нууур… — Сейчас, детка… Под тонкой тканью белых брюк ощущается твёрдый возбуждённый член, и Лёша не может нормально думать. Он вообще не знает, как у них получилось доехать от пляжа до бунгало на такси и сразу не наброситься друг на друга ещё в машине. Руки дрожат, а внутри его всего потряхивает от сильного возбуждения. Нурлан отпускает его запястья и подхватывает под ягодицы. Лёша оплетает его талию ногами, а руки так правильно ложатся на шею, пальцы сжимают длинные тёмные пряди. Лёша тяжело дышит в губы Нурлана и начинает целовать его, прижимаясь всем телом. Это совсем не помогает добраться до ванной комнаты. Они натыкаются на какую-то дверь по пути, не обращая внимания на боль в ушибленных местах, чуть не сносят с полки баночки и бутылочки. Лёшу садят на столешницу возле раковины и начинают быстро раздевать. Он, в свою очередь, тянет полы рубашки Нурлана в стороны, схватившись за воротник, и белые пуговицы россыпью падают на тёмную плитку на полу. Стягивает рубашку по накачанным рукам вниз и неосознанно облизывает губы. Как же давно он снова хотел прикоснуться к этому телу и зацеловать, чтобы не осталось ни одного нетронутого места. Не отказывая себе в этом, Лёша наклоняется вперёд и накрывает губами сосок, который сразу же начинает твердеть от желанного прикосновения. Нурлан сжимает его руки, гладит по плечам и спине, откидывает голову назад и чуть ли не рычит от переполняющего его возбуждения. Лёша лижет твёрдую горошину языком и прикусывает, жадно блуждает руками по подтянутым бокам, потом цепляет пальцами пуговицу на штанах, быстро тянет вниз молнию, дёргает белую ткань вниз и скидывает её на пол. Он боится, что пальцы начнут дрожать совсем сильно, и он не успеет снять всю одежду с Нурлана. — Детка, подожди. Подожди… — голос сильно хрипит, хочется кончить прям здесь же, особенно после того, как Лёша спустил его брюки и бельё и теперь нетерпеливо сжимает твёрдый толстый член, — иди сюда… Стараясь думать о чём-угодно, кроме Лёши, который сидит перед ним с голым торсом, Нурлан стягивает быстро вниз его белые шорты вместе с трусами, футболка уже давно валяется где-то на полу. Подхватывает Лёшу снова под ягодицы и несёт в душевую кабинку. Целует на ходу и прижимает к стене, от прохлады которой Лёша шипит ему в губы. Пытается нащупать руками кран и вертит его, чтобы пошла вода. Они вперемешку матерятся, смеются и целуются, пока удаётся настроить нормальную температуру, и тёплая вода начинает струиться по двум телам, чуть ли не намертво прижавшимся друг к другу. Нурлан чуть отодвигается назад, обхватывает пальцами оба члена, которые готовы вот-вот взорваться, и начинает стремительно дрочить им обоим. Второй рукой поддерживает Лёшу под ягодицы и всё ещё держит его на весу. Лёша упирается ему руками в плечи и смотрит пристально, сбивчиво дыша и не обращая внимания на то, как капли стекают со светлых волос на щёки, губы и подбородок, а затем разбиваются ниже о напряжённую грудь и живот. Рука двигается уверенно и совсем быстро, оба чувствуют, что внутри сейчас всё переполнится и выплеснется наружу. Лёша подаётся вперёд и снова целует любимые губы, сминает с напором, толкается в рот Нурлана языком, а потом его выгибает, и он с силой сжимает пальцами напряжённые плечи, прикрывает глаза и мычит, закусывая губу. Тело дрожит от нахлынувшего наслаждения, и он с силой сжимает ноги вокруг талии Нурлана. Чувствует, что Нурлана тоже трусит. Он подхватывает Лёшу второй рукой под бёдра, разворачивается сам спиной к стене и начинает сползать с ним на пол. Стоять сейчас так тяжело. Лёша оказывается сидеть сверху, наклоняется вперёд и обнимает, дышит тяжело в шею. Его гладят по спине и что-то тёплое бормочут в ухо. Лёша отклоняется назад и смотрит в потемневшие от пережитого оргазма глаза и чувствует, что снова начинает возбуждаться. Он прикасается губами к губам Нурлана и начинает медленно и чувственно целовать, ласкает его язык своим и стонет в поцелуе. Сейчас первая волна яркого удовольствия прошла, и голова соображает немного лучше. — Скажи ещё раз, что любишь… — Лёша гладит сильные руки, на которых более отчётливо выступают вены. — Люблю тебя, — Нурлан смотрит серьёзно, поднимает руку к Лёшиному лицу и гладит щёку, спускается пальцами к губам и еле ощутимо касается. — Лёш, никого так не любил и никогда не полюблю. Только тебя хочу. Уже давно. С нашей первой встречи. — И я тебя… — Лёша улыбается и снова целует, мокро, горячо, снова распаляя взаимное возбуждение. Они целуются ещё какое-то время, сидя на полу в кабинке, а потом Нурлан заставляет Лёшу подняться, встаёт сам и смывает с них обоих остатки их удовольствия. — Пойдём, покажу тебе нашу спальню, — он лукаво подмигивает Лёше, и тот, краснея, снова улыбается. Голые они заходят в небольшую комнату, в которой в центре стоит огромная кровать перед окнами в пол. За ними сверкает в неярком жёлтом свете бирюзовая гладь бассейна, а дальше только необъятный тёмный океан и звёздное небо. Дыхание перехватывает от этой картины, и Лёше не верится, что бывает так хорошо. Он сейчас находится в одном из самых красивых мест, в которых он был за всю свою жизнь, а рядом — самый лучший мужчина. Для него самый лучший. Нурлан разворачивает Лёшу к себе и снова целует, медленно подталкивает его к кровати и заставляет сесть на неё. Лёша откидывается назад и, ложась спиной на светлое покрывало, смотрит на Нурлана снизу-вверх. — Ты самый красивый, — Нурлан неосознанно прикасается к своему быстро возбуждающемуся члену и начинает его поглаживать, рассматривая Лёшу. — Красивее, чем?.. — Лёша в шутку хочет задать этот вопрос, но Нурлан его сразу перебивает. — Самый красивый. Для меня ты самый красивый, Лёш, — Нурлан опускается перед ним на колени, становясь между Лёшиных ног и разводит их в стороны чуть шире. Скользит жадно глазами по подтянутому загорелому телу, водит без остановки пальцами по груди, очерчивая соски, потом плоские мышцы живота, наклоняется и не может не провести по кубикам пресса языком. Спускается руками на внутреннюю сторону бёдер и гладит, сжимает и снова гладит. Не может остановиться. — Тебе будет хорошо, детка, — Нурлан наклоняется и целует твердеющий член, который поднялся и касается напряжённого живота. — Просто расслабься. Лёша прикрывает глаза, разводит руки шире в стороны и неосознанно цепляется за мягкое покрывало. Губы Нурлана обхватывают гладкую головку, язык пробует каплю выступившей смазки — чуть солоноватый, но такой знакомый вкус. Нурлан обхватывает одной рукой член у основания, запуская его в рот глубже, а второй рукой продолжает гладить бедро изнутри. Касается поджимающихся яичек, ведёт пальцем по рельефному шовчику, а потом сильнее сжимает мошонку. Лёша стонет у него над головой и пытается несколько раз дёрнуть бёдрами вверх. Внизу всё скручивается от приятных прикосновений и осознания того, что их наконец-то оставляет на его теле Нурлан. Язык скользит по возбуждённому стволу, а потом его снова плотно обхватывают губы и двигаются вниз-вверх. Лёша чувствует узость и теплоту рта, давление, когда Нурлан втягивает щеки. Ощущает, как язык скользит вниз до основания, лижет мошонку, а потом и ниже. Кружит вокруг сомкнутых круговых мышц. Делает несколько влажных мазков прямо над дырочкой, и Лёшино лицо заливает краска. Он поднимает одну руку и предплечьем накрывает глаза, чтобы хоть так прикрыть своё смущение. Нурлан делал такое не раз, но Лёша никак не может привыкнуть, несмотря на то, что это безумно приятно. — Ты мой полностью, — довольный низкий голос запускает мурашки по коже, а язык, который толкается внутрь, поджигает всё внизу. — Хочу в тебя. Расслабься, детка. Рука быстро скользит по Лёшиному члену, пока язык Нурлана лижет и толкается внутрь, пытаясь раздвинуть плотные стенки. Лёша тяжело дышит и стонет, не замечая этого. Нурлан снова накрывает губами головку и пропускает член наполовину, двигает головой, насаживаясь. Гладит пальцами покрасневшую дырочку и запускает один палец внутрь. Смотрит на Лёшино лицо, чтобы убедиться, что ему не больно. Лёшины губы приоткрыты, глаза зажмурены, и на лице разливается удовольствие — ему сейчас нереально хорошо. Нурлан отстраняется и тянется к тюбику, который лежит на полу возле кровати. Выдавливает немного жидкости на пальцы и приставляет уже два к заднему проходу. Размазывает смазку, гладит и растирает, медленно проталкивает два пальца и двигает неспешно, растягивает мышцы. Снова припадает губами к члену, который лежит на Лёшином животе и начинает не быстро посасывать. Лёша запускает пальцы ему в волосы и хочет начать толкаться быстрее, но Нурлан не позволяет, чуть надавливает ему на бедро, вынуждая лежать спокойно. — Ещё не время, детка. Потерпи, — Лёша хмурится, но сдаётся, сильнее сжимает губы, и напряженная складка выступает на лбу. — Пожалуйста, Нур… Быстрее… — так хочется начать двигаться совсем быстро, входя в тёплый узкий рот по самое основание. — Потерпи. Нурлан уже быстро двигает пальцами, вгоняя их полностью. Отстраняется от Лешиного члена, который уже близок к разрядке, сжимает у основания и надавливает между яичками, прогоняя на время маячащий совсем рядом оргазм. — Блять, Нуур… — Лёша разочарованно скулит, с силой сжимает руку Нурлана пальцами и сверкает на него светлыми глазами. — Я не кончил. — Я вижу, — Нурлан усмехается и поднимается с пола. — Кончишь со мной внутри, любимый. Ты хочешь этого? — он приподнимает бровь и смотрит вопросительно. — Уже очень давно хочу, — Лёша не лукавит, ему действительно нужно почувствовать Нурлана внутри. Нурлан кивает дальше на кровать, и Лёша отползает выше, чтобы лечь на неё всем телом. Нурлан становится на кровать коленями, а потом накрывает Лёшино тело своим, устраиваясь между его разведённых ног, трётся возбуждённым членом о Лёшин и целует в губы развязно и быстро. Помогает себе одной рукой, опираясь второй возле Лёшиной головы. Направляет головку прямо в подготовленную дырочку и медленно толкается внутрь. Лёша прикрывает глаза и улыбается. Нурлан припадает губами к его шее и сжимает влажную кожу, оставляет свои отметины на любимом теле. Толкается в тугую горячую глубину пока ещё не быстро. Наслаждается тем, как это тело его принимает в себя. Они оба так долго ждали этого, и оба понимают, что отказаться от этого снова не смогут. Они сносят друг другу крышу, и не могут остановиться. Нурлан вошёл полностью и остановился, даёт им обоим время насладиться, кому — горячей узостью, а кому — приятной наполненностью. Они целуются влажно и томно, распаляют возбуждение друг друга ещё больше. Нурлан начинает двигать напряжёнными бёдрами, вгоняя твёрдый крепкий ствол по основание и выходя почти полностью, и не перестаёт целовать Лёшино тело. Ему он нужен сейчас весь и полностью. Лёша цепляется руками за его плечи, пытаясь притянуть ещё ближе, вжать в себя ещё глубже. Скользит пальцами по влажной спине, на которой отчётливо проступают напряжённые мышцы и хрипло стонет — слишком много эмоций, и горло пересохло. Нурлан выходит из Лёши полностью, переводя дыхание и отгоняя оргазм, хотя хочется, чтобы движение не заканчивалось. Он переворачивается на спину, опирается на спинку кровати и смотрит на Лёшу, который уже близок к очередной разрядке. — Садись на меня, детка. Он кивает на свои бёдра. Лёша облизав совсем сухие губы, подползает к нему, перекидывает ногу через Нурлана и садится сверху спиной к нему. Приподнимается и направляет в себя толстый член, опускаясь до основания. Потом откидывается назад, опираясь сбоку на грудь Нурлана и перекидывая одну руку через его шею, и начинается быстро двигаться. Спальня заполняется влажными ритмичными звуками. Совсем откровенными. Нурлан обнимает Лёшу за талию, помогая ему быстро двигаться, а потом кладёт одну руку Лёше на член и начинает дрочить его. Второй рукой блуждает по разгорячённому влажному телу над собой — жадно гладит соски, сжимает шею, гладит напряжённый живот, не может насытиться ощущением того, что всё это — его и навсегда. — Блять, Нур, как же хорошо… — Лёша запрокинул голову назад, прикрыл глаза и быстро скачет на нём, чувствуя на своём теле крепкие руки, которые постоянно ласкают и делают так хорошо. — Мне тоже очень хорошо, детка, — Нурлан целует Лёшу в щёку, а потом и в губы, когда тот поворачивает голову вбок. Дыхание у них обоих совсем тяжелое, Лёша скользит мокрой спиной по такой же груди Нурлана и постоянно блаженно улыбается. — Нууур… Ты такой… — Ещё чуть-чуть, детка, — его голос совсем низкий и хриплый. — Кончай. Давай, — Нурлан водит стремительно пальцами только по головке, чувствуя, как Лёшин член напрягся сильнее. Движения совсем быстрые, они оба дольше не выдержат. Лёша жмурится от накатывающего наслаждения и запрокидывает голову назад. Нурлан вбивается в него снизу, стараясь заполнить собой полностью, и сильно сжимает его бёдра в руках. Лёшу выгибает от ярких вспышек удовольствия, пальцы на ногах поджимаются, всё тело дрожит, а сердце сейчас точно выпрыгнет из груди. Светлые капли падают на Лёшин и без того уже влажный живот. В ушах пульс бьётся так сильно, что все звуки вокруг становятся далёкими. Нурлан рычит от того, как Лёша сжимается на нём, и тоже кончает, изливаясь внутри него. Прижимает Лёшино тело к себе, обхватывая поперёк груди и живота, и закрывает глаза. Он специально не выходит, чтобы стать с ним одним целым, чтобы прочувствовать ещё не закончившуюся пульсацию мышц внутри. Это нереальное чувство, которое продлевает удовольствие для них обоих. Когда дышать получается более спокойно, Лёша открывает глаза, чуть приподнимает таз, чтобы член мог легко выскользнуть из него, и сползает вбок. Ложится лицом к Нурлану, который всё ещё лежит с закрытыми глазами и довольно улыбается. — Теперь и не скажешь, что ты на мне обязан после этого жениться, — Лёша тихо смеётся, а Нурлан приоткрывает глаза и приподнимает одну бровь, хитро смотря в ответ. — А я и не отказываюсь, — он отворачивается в сторону и тянется к небольшому плетёному столику возле кровати. Берёт снизу небольшой бархатный мешочек и возвращается к Лёше под бок. — Примеряешь? Нурлан раскрывает его и на его грудь выпадают два кольца из белого золота. Лаконичные, но солидные. Лёша перестаёт улыбаться и смотрит то на кольца, то на улыбку Нурлана. — То есть красивые побрякушки мне всё-таки придётся носить? — он язвит, но внутри всё переворачивается от осознания того, что церемония и всё, что происходит сейчас с ними, по-настоящему. — Можешь не надевать, если не хочешь… — Нет уж. Я прослежу, чтоб и ты своё не снимал, — Лёша не даёт Нурлану договорить, улыбается и упирается лбом Нурлану в плечо. Нурлан берёт одно из колец и ждёт, пока Лёша протянет свой палец. Надевает кольцо, и они вместе любуются на мягкое свечение метала в полутёмной комнате. Потом он подставляет свой палец, и Лёша определяет второе кольцо на его законное место. Нурлан сплетает их пальцы и тянет Лёшу снова на себя, чтобы он полностью лёг на него своим телом и чуть расставил ноги по боками его туловища. Они целуются долго и чувственно, ещё плохо осознавая до конца, что стали ещё ближе. Нурлан опускает руку Лёше на поясницу и не может не спуститься ниже, сжать упругие ягодицы, коснуться пальцами расслабленных круговых мышц, которые ещё влажные от его спермы. — Я с ума схожу от тебя, — он тихо говорит это Лёше в губы и цепляет языком одну из них. — Я не препятствую. Сам такой же, — Лёша довольно улыбается и прикрывает глаза, чувствуя, как палец Нурлана проникает в него совсем на чуть-чуть и медленно гладит. Сил практически нет для ещё одного захода, но это нехитрое движение создаёт внутри тепло, которое медленно тлеет, не позволяя удовольствию схлынуть полностью. — Нам надо отдохнуть немного. Лёша кивает и кладёт голову на грудь Нурлана — он ведь практически не спал прошлой ночью.

***

Лёша просыпается, когда за окном солнце стоит совсем высоко, и внутри немного жарко. Он осматривается по сторонам — Нурлана рядом нет, на столике возле кровати лежат ожерелья, брачный сертификат и бутылка воды. Лёша улыбается от проявления этой заботы, внутри снова разливается тепло. Он берёт свёрток, разворачивает и рассматривает некоторое время какие-то закорючки на местном языке и несколько строк на английском. Может различить их имена и дату. Снова не может сдержать улыбку. Очень хочется пить, и Лёша кидает свёрток на стол и припадает к бутылке с водой. Смотрит в окно и видит Нурлана в бассейне, возле одного из бортиков. Решая, что это — лучшее начало дня, Лёша, не потрудившись надеть на себя хоть что-то, выходит на дощатый настил, который ведёт от бунгало к бассейну. Ныряет в прохладную воду, ловя кайф от того, как она моментально обволакивает всё тело, и тихо выныривает позади Нурлана. — Мы закончили всего несколько часов назад, но я снова хочу тебя. Это не нормально? — Лёша прижимается сзади к широкой спине, обнимает за живот и гладит твёрдые мышцы, прикусывает за шею и довольно улыбается. — Значит, мы оба ненормальные, — Нурлан разворачивается в его руках, быстро перемещает Лёшу к бортику и зажимает его с двух сторон своими руками. Лёша обнимает его за талию. В воде это делать намного удобнее — их лица почти на одном уровне. — Я тоже тебя хочу, и это не проходит. Мне кажется, никогда не пройдёт, — Нурлан целует несколько раз его губы и снова смотрит в глаза. — Когда мы расскажем всем остальным? — А ты думаешь, они не в курсе, где мы? — Нурлан приподнимает бровь и усмехается. — А они в курсе? — Лёша тоже отвечает усмешкой. — Джа мне помогала выбирать кольца, а Вин нашёл контакты тахуа, который согласился бы провести такую церемонию. — И ты решил не приглашать их всех на пляж? — Нет, хотел, чтобы мы там были только вдвоём. Хотя Джа порывалась приехать — не могла пропустить такое «до ужаса романтическое событие», — Нурлан по-доброму копирует интонацию девушки, и они оба смеются. — Мы встретимся с ними, когда вернёмся и подпишем все документы. — И что будет после того, как закончатся эти три дня? — Лёша не хочет об этом думать, но всё равно спрашивает. — Вернёмся в наш дом. Ты же не собираешься снова жить отдельно в ангаре? — тёмные глаза смотрят вопросительно. — Я не об этом. Будем снова переезжать, когда закончится моя условка? — Нет, останемся на Таити, будем продолжать строить новую жизнь, — голос Нурлана уверенный, и от этого внутри становится хорошо. Лёша уже тоже устал бегать ото всех, пусть последний год они и не переезжали. — Ты же понимаешь, что кто-то снова может нас найти и попытаться убить? — Понимаю, но в этот раз мы будем готовы. Тем более и у тебя, и у меня есть обязательства. Если я не ошибаюсь, Интерпол теперь от нас не отстанет, так что придётся всё равно консультировать их. Нравится нам или нет. — Однозначно не нравится, — Лёша кивает, — но лучше мы будем выдвигать им условия, чем они нам. — Полностью согласен. И к тому же, я наконец-то нашёл новую работу, — Нурлан подмигивает Лёше и лукаво улыбается. — Кстати, насчёт этой твоей работы. Там куча молодых пацанов в клубе, и за тобой нужен глаз да глаз… — Мне, конечно, приятно, что ты меня ревнуешь, — Нурлан шипит, когда Лёша щипает его за бок, — но, если ты снова решишь, что ты какой-то не такой, или я смотрю на кого-то как-то по-особенному, — его голос становится ниже, а губы почти касаются Лёшиного уха, — просто напомни мне хорошенько тебя трахнуть, чтоб мозги встали на место. — Так и сделаю, — в светлых глазах загорается моментальный интерес. — И можешь начать прямо сейчас, а то мне кажется, что вон оттуда на тебя кидают слишком заинтересованные взгляды, — Лёша кивает в сторону, где довольно далеко находится следующая вилла, и задорно смеётся. — Как скажешь, детка. Нурлан плотнее хватается руками за бортик бассейна по бокам от Лёшиной головы и прижимается к его губам, начиная сразу нетерпеливо целовать. Потом опускает одну руку в воду и подсаживает Лёшу на себя, чтобы тот обхватил его талию ногами. Лёшин уже твёрдый член трётся о крепкие мышцы на животе Нурлана, а ягодицами он чувствует ответную реакцию снизу. Лёша снова тонет в этих сильных руках, во взгляде, который прожигает, и думает, что, если бы они были не в месте, то либо он бы убил Нурлана, чтобы больше не мучиться, либо сам нарвался бы на его пулю. Потому что варианта всего два — или быть только с ним вместе, или вообще не жить. — Люблю тебя, Нур, — Лёша тихо стонет в поцелуе и слышит в ответ похожее признание, и больше ничего не нужно.