Убей меня, если сможешь

***

Лёша смотрит на цифры, стремительно меняющиеся в обратном отсчёте на его часах, и прикрывает глаза. Он понимает, что Космо может выстрелить в любой момент, и какие-то жалкие секунды решат всё. Если уходить, то уж точно не молча и огрызаясь. Он открывает глаза и кидает взгляд в сторону Нурлана, быстро указывая ему глазами на пол, и, кажется Нурлан понимает его. Лёша хочет что-то сказать итальянцу, но Нурлан его опережает: — Ты не лучше его, так что иди на хуй, Космо! Итальянец отвлекается на Нурлана, а Лёша резко вскакивает и отклоняется в сторону, хватает Космо за руку с пистолетом и тянет на себя. Звучит выстрел, пуля проходит сбоку, мимо Леши, и в ту же секунду один за другим раздаётся два взрыва. Осколки окон и стеклянной двери разлетаются по всей комнате. Охранника с автоматом возле окна отбрасывает внутрь комнаты, и помещение гостиной стремительно начинает заполняться белым густым дымом. Лёша с силой бьёт Космо локтем в голову и выхватывает из его руки пистолет. Разворачивается к охраннику с автоматом возле другой двери и стреляет несколько раз так, чтобы тот уже не смог взять автомат в руки. — На землю! Быстро! — Лёша бросается к Джанаре и Вину позади себя и валит их обоих на пол, прижимая своим телом сверху. Снова кричит, чтобы они не вставали. Видит, что Нурлан, поняв его намёк, уже тоже лежит на полу в нескольких метрах сбоку от них. В комнате суматоха. Слышно несколько выстрелов, крики на итальянском, а потом другие крики уже на французском. Уже почти ничего не видно сквозь плотную белую завесу. Лёша ещё несколько раз кричит, чтобы все лежали на полу и не сопротивлялись. Надеется, что Нурлан и друзья слышат его. От взрывов, стрельбы и криков вокруг сильный гул. Лёша чувствует, как его хватают сзади под руки и поднимают. Он готовится ударить, если будет нужно, но видит человека в военном обмундировании. Чёрный шлем, на глазах очки с тепловизором, бронежилет, чёрные форменные штаны и тяжёлые армейские ботинки, автомат направлен в Лёшину сторону. Лёша спокойно поднимает руки вверх и заводит за голову, показывая, что не будет сопротивляться. Его разворачивают и толкают в спину, чтобы он двигался. Дыма становится меньше, когда они выходят из комнаты и направляются через длинный коридор на улицу. Лёша поднимает голову вверх — небо всё ещё тёмное, хотя уже должно светать. Моросит дождь. На мокрой траве возле дома лицом вниз и с заведёнными за голову руками уже лежит четверо итальянцев. Лёшу тоже хотят уложить к ним сбоку, но он объясняет военному, кто он такой, и просит связаться с их начальством. Мужчина проверяет информацию и отходит от Лёши, оставляя его стоять на тротуаре. Лёша быстро осматривается и видит чуть дальше три машины скорой помощи. В одной из них на каталке лежит Тренер. Его глаза закрыты, а над ним суетится двое врачей. На другой каталке охранник, в которого стрелял Лёша. Молодой итальянец в сознании, его ранения в плечо и руку тоже осматривает сейчас врач, и Лёша недовольно хмурится. Позади раздаётся женский крик, он оборачивается и видит, как Джанара, которую вывели из здания и развязали, тоже заметив Тренера, вырывается из рук военного и бежит к машинам. За девушкой из дома выводят под руки Космо и укладывают на траву рядом с другими итальянцами. Потом на траву кладут Вина, а за ним — и Нурлана. Охранника, которого снесло взрывной волной, выносят из здания последним. Он всё ещё без сознания. Лёша сейчас никак не может помочь Тренеру, Джанара сама разберётся с врачами, поэтому ищет глазами, кто здесь главный. Замечает на подъезде к вилле несколько служебных автомобилей позади транспорта для военных. Возле одного из джипов стоит невысокий крепкий мужчина в форме национальной жандармерии и в бронежилете. Возле него стоит другой военный, моложе, и держит зонт. Лёша медленно направляется в их сторону и по пути несколько раз объясняется с военными, которые пытаются остановить его, но потом пропускают дальше. Полковник молча смотрит на Лёшу, выслушивая его объяснения, задаёт несколько уточняющих вопросов, а потом связывается с кем-то по специальной связи. Лёша стоит рядом и ждёт, покусывая пересохшие губы. Поворачивается снова к дому, видит, как начали по очереди поднимать с травы итальянцев, чтобы увести в бронированный грузовик. Нурлана и Вина тоже поднимают вместе с ними, но пока никуда не ведут, ждут дальнейших указаний. Лёша хочет уже отвернуться, чтобы поторопить полковника, который заканчивает свой разговор, но замечает, как Космо, лёжа на траве, тянется к ноге одного из своих охранников и быстро вытаскивает из кобуры на лодыжке маленький пистолет. — Нур! У него пистолет! — Нурлану плохо слышно, что ему кричит Лёша — он находился к месту взрыва ближе, и уши всё ещё будто заложены ватой. Вин слышит Лёшин крик и, повернувшись, тоже замечает оружие у Космо в руке. Он прыгает в сторону Нурлана, толкая его на землю, но итальянец успевает выстрелить один раз, а потом его тело прошибает очередью из автомата. Один из военных тоже заметил оружие. Лёша бежит по дорожке к дому, пытаясь понять, куда попала пуля. Нурлан лежит на земле, сверху на нём — Вин. Парень сползает в сторону, и Лёша замечает тёмные пятна на асфальте. Бросается вниз и начинает судорожно осматривать Нурлана. Тот смотрит на него снизу и не может понять, что происходит. Лёша поворачивает голову и видит перекошенное от боли лицо Вина. Он ничего не говорит, только с силой прижимает руку к левому плечу. — Джа! Вин ранен! — Лёша кричит, как можно громче, приподнимает Вина под голову и прижимает свою руку поверх его. Слышит крик девушки, которая бежит от машины скорой в их сторону. Она так и не договорила с врачами по поводу состояния Тренера. Джанара отпихивает Лёшу и начинает нервно осматривать брата, кричит на подбежавших врачей и требует, чтобы несли чемодан для оказания первой помощи и какие-то препараты. Вокруг снова суматоха. Лёша убеждается, что Нурлан не ранен и опускается на асфальт, чтобы просто перевести дыхание. Нервы ни к чёрту. Он поднимает голову вверх и прикрывает на несколько секунд глаза. Дождь стекает по лицу, и одежда неприятно липнет к телу. Лёша кидает взгляд на Космо, которые лежит на боку на траве. Его неподвижные зелёные глаза кажутся сейчас стеклянными. Лёша видит следы от ранений, которые вызвали мгновенную смерть, и отворачивается. Он не может поверить, что всё это закончилось. Когда осмотрели ранение Вина, отвели его к машине скорой и стабилизировали, врачи с Джанарой возвращаются к Тренеру. Лёша смотрит издалека на лицо девушки — она сильно хмурится и недовольно мотает головой, громко спорит с врачами. Лёша переводит взгляд на Нурлана, который тоже сидит неподалёку и ждёт, кивает ему, поднимается на ноги и идёт к скорой помощи. — Джа, что с ним? — Лёша подходит и смотрит вопросительно. — Два пулевых. Одно сквозное, не смертельно. Вторая пуля пробила позвоночник и застряла в районе сердца. Здесь на острове они не смогут его прооперировать, нужно оборудование, которого у них нет. И везти на Таити они его не хотят, говорят, что погода нелётная, — видно, что Джанара сильно переживает. Она заламывает руки и продолжает ругаться с врачами. Дождь усилился, как и ветер, погода и вправду не для туристических полётов. — Ты можешь прооперировать его сама? Ты же лучший врач из всех, кого я знаю, — Лёша перебивает доктора, обращаясь снова к девушке. — Могу, но не здесь. Мне нужно моё оборудование в клинике. Ты вообще меня не слушаешь?! — она в отчаянии кричит на Лёшу, но тот не обращает внимания на её эмоции. Сейчас они все на пределе. — Сколько у него есть времени? — Лёша кивает в сторону Тренера, которого подсоединили к каким-то приборам. — Часа два, не больше. Надо извлечь пулю, а они сказали, что медицинский самолёт сможет его перевезти только к вечеру на Таити. Уроды! — Джанара машет рукой на врачей и пытается успокоиться. — Мы попробуем сами, — Лёша разворачивается и снова идёт к полковнику, который уже поговорил по телефону и всё так же стоит возле машины под зонтом. Несколько врачей и наряд военных находится рядом с ранеными, Джанарой и Нурланом. Все ждут. Видят, как Лёша разговаривает с полковником, они спорят о чём-то, и оба хмурятся. Мужчина снова звонит куда-то несколько раз, снова переговаривается с Лёшей, но уже спокойнее. — Чего так долго? — Джанара вспыхивает, стоя рядом с братом и сжимая его руку. — Всё будет хорошо, — тот гладит её по голове, пытается успокоить. — Лёша не отстанет от него, ты же знаешь, — Нурлан согласно кивает и заставляет себя улыбнуться, чтобы успокоить девушку. Лёша подходит к ним минут через десять и говорит, что полетит с Тренером и Джанарой на Таити. Других вариантов у них нет. Их отпустят, но в Папеэте их будет ждать другой отряд военных. — Сейчас нельзя никуда лететь, — один из врачей категорически против. — Вы и его не довезёте, и сами можете разбиться. — Я так понимаю, что он и так не доживёт до вечера, если ему не сделать операцию, — Лёша вопросительно смотрит на врача, и тот молчит, знает, что это так. — Как вы туда полетите? Никто в здравом уме не согласится лететь по такой погоде, — врачу не хочется брать ответственность за то, что может произойти с этими ранеными. — Значит мы справимся, — Лёша иронично усмехается, и Нурлану очень хорошо знакома эта безумная улыбка, — дуракам везет. Он понимает, что Лёша уже всё решил и назад не отступится. У Нурлана к нему сейчас очень много вопросов, но он их задаст позже, сейчас нужно решить вопрос с Тренером. — Мы все вместе полетим, — Нурлан кладёт руку на плечо Лёши и говорит твёрдо. Джанара и Вин тоже молча кивают. — Вы не понимаете, что можете разбиться? — врач делает ещё одну попытку уговорить этих ненормальных, но всё тщетно. Джанара, несмотря на всю опасность, которую она прекрасно осознаёт, воспряла духом, начала быстро объяснять одному из докторов, что ей понадобится для перевозки и стабилизации пациентов на следующие два часа. — Вам не обязательно лететь сейчас, приедете, как погода наладится, — Лёша говорит с Нурланом и Вином, но Нурлан отрицательно качает головой. — Мы будем рядом. Если что-то случится, то так уже и будет. Я не хочу сидеть здесь и не знать, где ты, — он замолкает, видя, как изменился Лёшин взгляд. — Хочу знать, что с Тренером всё нормально. — Я вас предупредил — может не получиться. Это не милая туристическая поездка, — Лёша вопросительно смотрит на одного, а потом на другого. — И Вину, может, лишний раз не стоит напрягаться, — брат Джанары только машет на него рукой, не соглашаясь. — Мы ведь тоже не туристы, — Нурлан слегка улыбается и подмигивает ему, хочет подбодрить. Все прекрасно понимают сомнительность этой затеи. Но когда это их останавливало? Лёша кивает, а потом становится серьёзным и снова направляется к полковнику, чтобы обсудить изменение в планах. Они снова спорят, но Лёша не был бы самим собой, если бы сдался просто так. Через полчаса он не без труда приземляется на взлётную полосу в аэропорту Бора-Бора, забрав свой самолёт из бухты, где оставил его ночью. Взлетать по усилившимся волнам было совсем не просто. Самолёт на выпущенных шасси останавливается на вспомогательное полосе. Туда на специальном транспорте уже доставили Тренера, зафиксированного на каталке и подключенного к каким-то портативным приборам. С ним находится Джанара, Нурлан и Вин, тоже перевязанный и напичканный лекарствами, чтобы можно было перенести дорогу. Лёша помогает погрузить каталку, какие-то дополнительные вещи, а потом рассаживает всех так, чтобы не нарушить баланс веса в самолёте, и они смогли лететь. Проверяет приборы, пока его заправляют, смотрит на прогноз погоды и поджимает губы. Придётся очень сильно постараться, чтобы обойти дождевой фронт и уложиться в уже меньше, чем два часа. Иначе это всё будет напрасно. Нурлан сидит рядом с ним впереди, кладёт свою руку на Лёшину и мягко сжимает. Ничего не говорит, просто хочет так поддержать его и показать, что Лёша справится. — Ну что, полетели! — Лёша заводит двигатель и связывается с башней, чтобы получить разрешение на вылет и последнее обновление по погоде. Выруливает на взлётно-посадочную полосу, выжимает мощность на полную и начинает разгон. Просит ещё раз всех проверить ремни и начинает взлёт. Самолёт трусит и кидает из стороны в сторону, и идея с экстренной транспортировкой уже не кажется такой хорошей. Все молчат — каждый борется со своими страхами наедине с собой. Лёша мало что видит из-за плотной завесы облаков и дождя, поэтому полностью переключается на приборы, включает несколько дополнительных портативных навигаторов и просит Нурлана мониторить их параллельно, если вдруг что-то выйдет из строя, или Лёша заметит что-то странное. Лёша всего несколько раз летал в сильный дождь, но с этой погодой не сравнится. Самолёт постоянно трясёт, и Джанара каждые несколько минут проверяет состояние Тренера и показания приборов, к которым его подключили. Она уже позвонила врачам, которые работают в её клинике, чтобы они приехали ассистировать во время операции. Дала им инструкции по подготовке операционной, оборудования и заказа крови для переливания. Нурлан и Лёша сидят молча, не хочется сейчас ни о чём разговаривать, ничего выяснять, слишком уж все напряжены. Нурлан только изредка бросает на Лёшу задумчивые взгляды, будто проверяя, о чём тот думает. Прошёл час полёта, а кажется, что они летят в этой центрифуге уже целый день как минимум. — А ты слышал, что самолёт, он, на самом деле, сам не летает? — Лёша прерывает молчание и смотрит на Нурлана вроде и серьёзно, но в то же время с каким-то явным подъёбом в глазах. Нурлан сначала смотрит на него с удивлением и приподнимает бровь, а потом еле заметно тянет улыбку, понимая, что Лёша хочет немного разрядить чересчур напряжённую обстановку, и кивает, чтобы он продолжал. — Там он не само-лёт. Там пилот нужен, — Лёша снова поворачивает голову вбок и улыбается. — Так что это наёбка большая всё. — Мы за это заплатили? — Нурлан улыбается шире, вовлекаясь в Лёшину шутку, и действительно напряжение немного спадает. — Чтобы тебя в лётной школе научили, что он — при-помощи-человека-лёт? — Нет, он — при-помощи-пилота-лёт, — Лёша уже смеётся и мотает головой. — А вообще, пилот-и-помощника-пилота-лёт. — Спасибо, что объяснил, — Нурлан тоже смеётся уже в голос, и в его смехе проскальзывают немного истеричные нотки. — Это чтобы не возникало путаницы больше. Самолёт, не думай, что он сам хуярит. Нет такого, — Лёша давит улыбку и радуется, что получилось немного отвлечься. Они будто вернулись назад, в один из вечеров, когда сидели дома, смотрели какой-нибудь фильм и могли начать разгонять шутки на пустом месте, доводя их до абсурда. — Подожди, а вертолёт? — Нурлан перестаёт смеяться, разворачивается больше на сидении к Лёше и смотрит вопросительно. — Он вертится и летит. Там всё правильно, — Лёша с серьёзным лицом невозмутимо объясняет Нурлану разницу, а тот только снова смеётся в ответ, а потом уточняет. — Прости, а вертолёт вертится именно? Да? — Вертолёт вертится, а винт на месте, — Лёша начинает показывать, как это происходит и улыбается, — и там все блюют внутри. Они вдвоём начинают громко смеяться, а Джанара шикает на них с заднего сидения — они мешают отдыхать Вину, и Тренер по-прежнему находится без сознания. Парни успокаиваются и какое-то время снова молчат. Внутри стало немного легче. Когда Лёша связывается с вышкой в Папеэте, и ему отвечают, что готовы их принять, он слабо улыбается и вытирает вспотевшие ладошки о штаны. — Знаешь, что полёт — это второй страх, известный человеку? — Лёша снова смотрит на Нурлана, но уже серьёзно. Не похоже, что он шутит. — А первый? — А первый — это посадка, — Лёша переводит взгляд на приборы и навигатор, начиная готовиться к снижению высоты. Нурлан ничего не отвечает, только крепче сжимает в руках ремень безопасности. Он всегда доверял Лёше, когда тот был за рулём машины или штурвалом самолёта, хоть и знал, что нервы он ему потреплет. У Лёши не получается приземлиться с первого раза, ветер очень сильный и резкими порывами бросает самолёт из стороны в сторону. Не хочется рисковать и разбиться в самом конце. Он делает ещё один круг и приземляется, не сильно стукнувшись передним колесом, и старается остановить самолёт как можно мягче. На вспомогательной полосе их уже ждёт пожарная машина, машины скорой помощи и два военных джипа.

***

Пока Джанара с двумя другими врачами проводит операцию, Лёша с Нурланом сидят у неё в кабинете в ожидании. Вин отдыхает в одной из палат в клинике после того, как его проверил врач и дал лекарство, чтобы он заснул. После всего, что произошло за последние сутки, эмоции и мысли настолько перегрузили их всех, что разговаривать нет сил. Дрожь в руках и ногах у Лёши постепенно стихает — эту ночь и последний полёт он однозначно не забудет до конца жизни. Нурлан пытается избавиться от назойливого ощущения тяжести во всем теле. Слух почти полностью восстановился, но в голове ещё немного шумит. Он чувствует себя по-прежнему не очень хорошо. — Может, поговорим, пока всё равно приходится ждать? — Нурлан смотрит на Лёшу, который развалился в кресле, положил голову на спинку и прикрыл глаза. Видно, что он не спит. — Не хочешь рассказать, как там оказались военные? Лёша сначала молчит какое-то время, а потом приоткрывает глаза и смотрит на Нурлана: — Я им позвонил, — он не шутит, его лицо серьёзное и очень уставшее. — И они всё бросили и примчались спасать нас? — Нурлан иронизирует, его обижает, что у Лёши появились какие-то секреты от него. Он понимает, что благодаря Лёше они спаслись и наконец-то избавились от Космо, но осталось ещё так много вопросов. — Если опустить все детали, то так и есть, — Лёша снова прикрывает глаза и облизывает губы. — И в эти детали ты не собираешься меня посвящать? — Нурлан не отстаёт, хочет понять, что происходит. Лёша снова молчит, а потом вздыхает. Усталость разливается по всему телу, а из-за переутомления сон не идёт. — Мне нечего от тебя скрывать. Я сам пока не знаю, чем это всё закончится, — он снова открывает глаза, садится чуть выше и отвечает на прямой взгляд Нурлана. — Когда тебя увезли, и я разобрался с нашими гостями, я позвонил одному хорошему другу, который имеет связи в национальной жандармерии. Их несколько месяцев назад интересовал софт, над которым работал Вин. — А я почему не знаю, над чем он работал? — Нурлан приподнимает одну бровь и смотрит вопросительно. — А когда ты нормально общался с ним в последний раз? — в голосе Лёши слышится лёгкий упрёк, и Нурлан хмурится. — Если бы ты спросил, то Вин с радостью рассказал бы, что именно он разрабатывает, и кто этим интересуется, — Лёша трёт лоб и снова вздыхает. — Как только мы переехали, я навёл справки обо всех, кто занимал высокие посты в жандармерии, и оказалось, у нас был хороший общий знакомый. Они здесь подчиняются военному министерству во Франции. Я никогда не пользовался этими связями, просто думал, что, возможно, когда-то пригодятся. Как видишь, пригодились, — он пожимает плечами и смотрит на Нурлана. — Что ещё тебя интересует? — Они так быстро организовались и помогли нам бескорыстно? — Нурлан понимает, что в этой истории много пробелов, но не хочет сильно давить на Лёшу. — Никто ничего бескорыстно не делает, — Лёша усмехается, — тебе ли не знать. Их очень сильно интересовали разработки Вина. И ко всему прочему, я пообещал им, если они смогут задержать главу одного из кланов итальянской мафии, то им тоже, скорее всего выпишут какую-нибудь премию и повышение. Единственный минус — пришлось поделиться информацией о себе. Так что теперь у меня, скорее всего, будет условка на несколько лет. Вряд ли они закроют глаза на мои прошлые заслуги, — Лёша безразлично пожимает плечами и прикрывает глаза, — они многое пробили через Интерпол. Нурлан с удивлением смотрит на него — Лёша говорит об этом так спокойно. — Ты можешь нормально всё объяснить? — в низком голосе уже слышится раздражение. — Что непонятно? — Лёша тоже раздражается, он пока не очень хочет говорить обо всём, сам ещё полностью не осознал всех последствий. — Я решил, что пора заканчивать бегать и надо отдать все долги, если получится. Я рассказал им о себе, о своём прошлом, не обо всех заказах, конечно, но о нескольких, включая невыполненный в Пуэрто Рико. Сказал, что мы можем договориться, если они помогут мне и прикроют на Бора-Бора, а я помогу им, договорюсь с Вином, сдам Космо с его людьми и поделюсь ещё кое-какой информацией, возможно. Они связались с Интерполом и подтвердили многое из того, что я им рассказал. Я им ещё показал видео со скрытых камер из нашего дома. Они сами увидели Космо и его людей. Нурлан снова смотрит на него с сильным удивлением. Он знал об этих камерах, но никогда ими сам не пользовался. — Можешь не переживать, я почти ничего не говорил о тебе. Они ничего не знают о твоих заказах, и ты их не заинтересовал, — Лёша думал, что Нурлан обязательно задаст этот вопрос. — Корхонен не оставил записей о нас. В этом нам повезло. — И ты хочешь сказать, что они так быстро организовались? — Когда военным и Интерполу что-то нужно, они могут очень быстро шевелить своими задницами, — Лёша широко улыбается и кивает. — Было непросто, но они согласились. Ничего, несколько лет поживу на островах, не переломлюсь. Летать по месту они запретить мне не могут, так что не всё так плохо, — Лёша устало опускает голову на спинку и снова прикрывает глаза. Нурлан сидит и долгое время молчит, размышляя о том, что сказал ему Лёша. У него тоже были связи в определённых кругах, но за прошедшие несколько месяцев Нурлан настолько погрузился в свои переживания, мысли и алкоголь, что многое вокруг себя не замечал. Он будто закрылся в своём маленьком мирке и игнорировал всё, что происходило вокруг. А Лёша всё это время старался для них обоих. — Я не знал, что ты играешь в покер, — он снова вопросительно смотрит в Лёшину сторону. — А я и не играю, — тот с закрытыми глазами пожимает плечами. — То есть ты сел за стол с профессиональным игроком, не умея играть? — Нурлан ожидал чего-то такого от Лёши, но всё равно тот удивил его в очередной раз. — Это не было обычной игрой. И мне не надо было уметь играть. Я знаю базовые правила, и я не планировал выиграть. Нужно было просто потянуть время, пока военные прибыли бы на место. — Я понял, что ты чего-то ждал, но можно же было как-то прозрачнее намекнуть, чтобы я все не испортил? — иногда Нурлана бесит Лёшина то ли глупость, то ли чрезмерная самоуверенность в собственной несокрушимости. — Ну прости, что не попросил Космо подождать, пока группа захвата подъедет, — Лёша распахивает глаза и смотрит на Нурлана недовольно. — Возможно, надо было не вмешиваться и дать тебе возможность… поработать ртом, — он смотрит с раздражением, и Нурлан понимает, что не надо было говорить об этом. — Космо был бы в восторге. Может, согласился бы даже подождать их прибытия добровольно, пока ты не доведёшь его до… — Не язви. Нас всех могли убить там. — Думаешь, я не понимаю этого? К чему вообще сейчас этот разговор? — Лёша отворачивает голову к окну. — Мы выжили. Будем надеяться, что Тренер тоже выкарабкается, — он молчит некоторое время, а потом снова смотрит в тёмные глаза: — Нур, я уже заебался. Устал постоянно думать о том, что все хотят нас убить или посадить. Это постоянно давит. Я хотел, чтобы все они или отъебались от нас, или сдохли. У меня появилась такая возможность — использовать одних, чтобы посадить других — и я долго не думал. У меня не было времени, чтобы сидеть и думать о последствиях. Нужно было твою задницу спасать. — Ты так сильно за неё переживаешь? — Нурлан пытается немного сгладить напряжённый разговор и тянет уголок губ. — Не только за неё. Мы постоянно тянем за собой и всех остальных, поэтому приходится о них тоже думать. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Чтобы нас всех оставили в покое, — Лёша не ведётся на его улыбку, он действительно слишком устал. — Ты же понимаешь, что мы только на время в безопасности. Прошлое и то, что мы делали раньше, не отпустит нас так просто. — Не знаю. Посмотрим. Я сейчас не хочу об этом думать. Я слишком устал за эту ночь, — он снова кладёт голову и прикрывает глаза. Они снова долго сидят молча. Нурлан переводит взгляд на Лёшу и смотрит на него, размышляя. Замечает, как подрагивают его ресницы, как он меняет положение в кресле, по-прежнему не может заснуть. — Лёш, — Нурлан ждёт, пока Лёша кивнёт на его обращение, — ты же понимаешь, что все те слова, что я говорил Космо… — Понимаю, не парься, — Лёша отвечает как-то слишком быстро, будто не хочет об этом говорить. — И то, что я его поцеловал, — Нурлан тоже откидывается на спинку кресла, прикрывает глаза и откидывает руками волосы назад. Этот разговор даётся намного сложнее, чем предыдущий. — Я не думаю, что нам нужно это обсуждать сейчас, — Лёша открывает глаза, смотрит на него спокойно и совсем устало. — Я не хочу, чтобы ты начал придумывать в своей голове что-то, чего нет на самом деле. Между мной и Космо не было ничего настоящего, — если Нурлан ещё сомневался в правдивости этих слов раньше, то теперь он уже точно уверен. Однозначно Космо возбуждал его раньше физически, но никаких других чувств к нему точно не было. — Думаю, для него это было по-настоящему. — Ты же видел, что он — больной психопат. Он не мог простить, если кто-то его обманул и сделал не так, как он хотел. Я не верю, что он может испытывать хоть какие-то чувства, кроме зависти и жадности. Он любит… — Нурлан замолкает, вспоминая, что произошло, — он любил больше всего власть, и люди были для него просто предметами, вещами, с которыми он мог сделать, что захочет. Он бы никогда сам не остановился. То, что я ему говорил — ложь. Он хотел её услышать, и услышал. И тот поцелуй, — Нурлана всё ещё душит вина за то, что Лёша видел там на вилле, он не знает, как обо всём этом можно нормально поговорить, — я понял, что нужно тянуть время… — Не парься. Я справлюсь как-нибудь со своими переживаниями. Я уже большой мальчик, — Лёша делает вид, что ему всё равно, но внутри это совсем не так. Ему тоже неприятно обсуждать эту тему. — Ты знал, что он записывал ваши встречи? — Не знал, но не удивлён, что он это сделал, — Нурлан вспоминает видео у них дома, и вина снова накрывает с головой. — У него было много денег и много возможностей. — Вы хорошо смотрелись вместе, — Лёша прикрывает глаза и усмехается. Кажется, кадры из видео навсегда останутся у него в памяти. — Лёш, не надо… — Ну правда. Он — красавец, ты — тоже ничего так, — Лёша пытается перевести всё в шутку, но внутри всё равно болит. — Ты всё ещё ревнуешь? — Нурлан смотрит серьёзно, хочет, чтобы они прояснили эту тему раз и навсегда. — Это, наверное, никогда не пройдёт, — Лёша тоже становится серьёзным. — Знаешь, что я хотел сделать на Бора-Бора? — Перестрелять их всех? — Это само собой. Я хотел выпустить весь магазин своего ругера сначала себе в голову, чтобы не видеть вас и не представлять, сколько и в каких позах вы трахались. Потом перезарядить, и сделать то же самое с тобой, чтобы ты уже не смог ни с кем и никогда… — Лёша замолкает и поджимает губы. — Может, в обратном порядке? — Нурлан понимает, что Лёша имел в виду, но пытается как-то смягчить шуткой эту болезненную тему. — Нет, именно так. Дальше они сидят молча и пытаются отдохнуть.

***

— Возле клиники дежурит наряд, — Нурлан смотрит в окно, вернувшись из палаты, куда перевели Тренера после операции. Прогнозы на выживание хорошие, но за ним нужно постоянное наблюдение. Джанара и двое других врачей пошли отдыхать после нескольких часов напряжённой работы, оставив дежурною медсестру присматривать за Вином и Тренером. — Меня ждут, — Лёша потягивается в кресле. У него получилось задремать на пару часов, и теперь всё тело ноет от неудобной позы, в которой он спал. — Придётся поехать с ними, обсудить детально наш договор. Лёша поднимается и идёт к столику, чтобы налить себе воды. — Ты не поедешь со мной домой? — Нурлан не знал, как задать вопрос о том, что будет дальше. — Не в этот раз, — Лёша выпивает воду и заставляет себя посмотреть Нурлану в глаза. — Мне нужно время. И желательно наедине с собой. Не жди меня. Я, может, заеду, чтобы забрать кое-какие вещи, но пока поживу отдельно. От отчаяния Нурлану хочется сейчас закричать громко, схватить Лёшу и не отпускать, но он понимает, что сделает этим только хуже. — Где тебя искать? — он подходит к Лёше ближе и хочет как-то прикоснуться к нему, ему так не хватает простого объятия или поцелуя. — Не надо меня искать, — Лёшу тоже сейчас безумно тянет к Нурлану, но он хочет разобраться в себе. Слишком много чувств и эмоций обрушилось на него за такое короткое время. Хочется отдохнуть, а потом спокойно всё обдумать. — Тем более, если я получу условный срок, выезжать из Полинезии мне будет нельзя. Далеко я не сбегу. Буду в Папеэте. Если что, мы будем на связи. Все равно они всех вас вызовут для дачи показаний рано или поздно. Давай на время сделаем паузу, — Лёша смотрит, как Нурлан подходит ближе, и от этого становится тяжелее. — Лёш, это пауза или точка? — Нурлан сдерживается, чтобы не взять его за руку и не притянуть к себе. Видит, как Лёша напряжен и вряд ли будет в восторге от этого жеста. — Я, честно, не знаю. Сильно много всего, — Лёша отворачивается и идёт к креслу, чтобы забрать свой телефон и небольшую сумку с документами. — Мне надо подумать. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — Нурлан больше не напирает, понимает, что нужно сейчас отпустить его, хотя это кажется таким неправильным. — Знаю, — Лёша застывает в дверях и смотрит с грустью в глазах. — Я думаю, что знаю, — он кивает, прощаясь, и выходит. Нурлан смотрит в окно на то, как Лёша подходит к военному джипу и садится внутрь, не оборачиваясь. Внутри у Нурлана холодно и пусто, будто забрали тот свет и тепло, которые делали его бесполезную до этого жизнь счастливой. Он только сейчас понял, насколько он к нему привык за последний год. Понял, когда, возможно, потерял навсегда.