Другое продолжение...

Ночь опустилась на Токио с особой тяжестью. Холодный ветер гулял по пустым улицам, поднимая пыль и окурки, как призраки забытой вражды. Город дышал напряжением. Где-то, в переулках, продолжались бесконечные разборки, гнев, насилие и кровь. Но в одном углу этого города начало расти нечто новое — пламя, способное озарить даже самую густую тьму. И в то же время… привлечь на себя её внимание.

***

Шиничиро Сано стоял в тени у старого автомата с напитками. Он вставил монету, вытащил банку холодного кофе и тихо выдохнул. — Ты правда позволил ему втянуться в это? — раздался голос из-за угла. Из темноты вышел высокий парень с татуировкой на шее — надпись «смерть» шла по диагонали через ключицу. Его звали Ясукидо, когда-то он был правой рукой Шиничиро, но затем исчез. Словно испарился. Шиничиро взглянул на него, как на живого призрака. — Ты не изменился. — А ты… стал слишком мягким. Что ты творишь, Шиничиро? Эти дети — не игрушки. Ты дал ему оружие. И он его использует. Шиничиро молчал. Он знал, что Ясукидо прав. Но также знал и другое: Такемичи не просто ребенок. — Он не такой, как мы. В нём есть что-то, чего не было даже у тебя, Ясу. Он не дерётся ради власти. Не орёт, чтобы его услышали. Он просто… идёт вперёд. Даже когда всё рушится. Ясукидо усмехнулся. — Именно такие и умирают первыми.

***

В другом районе города, в кафе, работал один незаметный мальчик. Его звали Кирио Ханма. Тогда он был ещё слишком молод, чтобы стать чудовищем, каким его знал Такемичи в будущем. Но в его глазах уже читалось что-то сломанное. Он держал в руках газету с заметкой на последней полосе: > "Подростковая банда «Кагенари» остановила уличную драку в районе Канамати. Вмешательство неизвестных подростков позволило избежать госпитализации двоих школьников." Ханма улыбнулся. — Значит, появился новый игрок… Интересно, насколько далеко вы зайдёте? Он захихикал, закинув газету на барную стойку. Из кармана он достал пейджер и набрал номер. — Алло? Передай Кисаки, что у нас появился ещё один интересный объект для наблюдения. Имя — Ханада Такемичи.

***

На складе, переоборудованном в штаб-квартиру «Кагенари», пахло потом, пылью и металлом. На полу сидели ребята: кто бинтовал себе руки, кто спорил о технике боя, кто делился историями из школы. Это уже была не просто банда. Это стало семьёй. Такемичи стоял у стены, обмотав руку эластичным бинтом. Он молчал, но слышал всё. Смеющиеся голоса. Крики. Боль. Он чувствовал себя живым. Но в глубине души — знал: за спокойствием всегда приходит буря. — Лидер! — вбежал один из новых. — Проблема! В школе на Казуторо напали! Такемичи тут же бросился в сторону двери. За ним — Баджи, пара старших бойцов. Они бежали, не чувствуя усталости.

***

На школьном дворе лежал Казуторо. Над ним — трое старших, двое из которых были из банды "Железный Сапог". Они были известны тем, что ломали пальцы тем, кто не платил им "дань" на территории. — Отвали от него! — крикнул Баджи, врезаясь в одного из них с разбега. Такемичи прыгнул вперёд, закрыл Казуторо, принимая удар ногой по спине. — Уходи, дебил! — прохрипел Казуторо. — Они слишком… — Я не ухожу от своих, — ответил Такемичи. Драка была хаотичной, но это уже не были школьники. Это были воины, наученные держать строй. Один из нападавших достал кастет. Такемичи едва успел увернуться. Но Баджи не успел — кровь брызнула из его щеки, но он только оскалился. — Твоя ошибка, урод. Смех, кровь, грохот. Дети становились зверями, чтобы защитить друг друга. И в этот раз — они снова победили.

***

После драки они сидели на крыше, как всегда. В бинтах. В грязной одежде. Но с горящими глазами. — Ты дурак, — сказал Казуторо. — Ты же знал, что я справлюсь. — Нет. Я знал, что ты справишься, если я прикрою тебя. — Такемичи улыбнулся. — И ты справился. Баджи посмотрел на него: — Ты не лидер. Ты… чёрт… ты — символ. Люди верят в тебя, потому что ты не врёшь. Потому что ты страдаешь с ними наравне. Такемичи отвёл взгляд. — А ты в меня веришь? Баджи усмехнулся: — Я уже сражаюсь рядом с тобой, не так ли?

***

В подвале одного из старых зданий в Сэтагае сидел Тетта Кисаки. На столе перед ним лежали фотографии, газеты, распечатки. — Такемичи… Такемичи… — он повторял это имя, как молитву. — Откуда ты взялся? Он взглянул на фото, где Такемичи стоял в окружении своей банды. Подпись гласила: "Новая надежда Токио?" Кисаки улыбнулся — медленно, хищно, страшно. — Если ты хочешь быть героем… я сделаю всё, чтобы ты упал. Сначала — на колени. Потом — в могилу.

***

Поздней ночью Такемичи сидел на крыльце склада, обмотав плечо толстым полотенцем. Шиничиро вышел к нему, держа два стакана кофе. — Ты выглядишь, как будто пережил маленькую войну. — Так и было, — усмехнулся Такемичи. — Но ты ещё жив. — Пока что. Я чувствую, что всё только начинается. Шиничиро сел рядом. — Ты когда-нибудь боялся, что всё, что ты строишь, разрушится? — спросил Такемичи. — Каждую секунду. Но строю всё равно. — Почему? — Потому что кто-то должен. Даже если всё сгорит — кто-то должен быть первым, кто начнёт строить. Такемичи кивнул. Он чувствовал: в будущем ждёт куда большее зло. Кисаки. Ханма. И кто-то ещё. Те, кого он ещё не знает. Но он уже принял решение. Он будет тем, кто встанет первым. И последним.