Сменим роли

Подушечки пальцев в быстром темпе клацают по клавиатуре холодного экрана. Сообщения набираются одно за другим, а разница между ними доходит аж до целых пары минут. Дыхание учащается, когда глаза приковались к дрожи в ладонях. Народ вокруг о чëм-то перешëптывается. Их еле слышно, но каждый подобный шëпот отдаётся ярким звоном в барабанных перепонках. Алые глаза спешно пробегают по сухому тексту, а пальцы случайно надавливают на буквы, отпечатывая незнакомые иероглифы, никак не совместимые друг с другом. — Чëрт, — Тихо, подобно недалеко стоящим одногруппникам, шепчет парень себе под нос, стирая всю получившуюся бессмыслицу, и оставляя присланными лишь несколько важных для себя сообщений. Chigiri-Bitch Рео, ты проснулся? 8:50 Не сдох ещë от голода? 8:59 Если проголодаешься, сходи в кафешку 8:50 Позвони мне, как освободишься 9:00 От тебя уже неделю ни слуха, ни духа 9:00 Если не позвонишь, я тебя прикончу. 9:01 Часы переходят в целые дни, а те – в недели. По тщательным подсчëтам Хëмы, Рео покинул его 13 дней назад. И за всë это время, Чигири получил лишь несколько сообщений, вместо обещанного ежедневного созвона: "со мной всë хорошо", "я поел", "нашёл пару друзей" и "сделка проходит хорошо". Неужели.. это всë, чего он достоин? Чигири решил отпустить Рео к его столь долгожданной и нелепой "свободе", оставив себя в душащем мраке. И это всë? Всë, что он получает за подобные страдания на фоне с одинокой партой? Ещë одно подобное сообщение бесконтрольно собирается по буквам, а дрожь пробегается по всему телу, стоило только обратить внимания на одинокий мелкий шрифт, твердящий, мол: "Не прочитано", и уже больше недели заставляющий дëргаться глаз. Воображение у Чигири развито на отлично, так что черепной коробке не составляет проблем нарисовать миллионы различных ситуаций, в которые мог угодить Рео из-за собственной глупости и упëртости: сбила машина, избили и обокрали, погряз в алкоголе или наркотиках, погиб от несчастного случая, решил сигануть с моста. Все мысли заполняются лишь подобным бредом, несмотря на все попытки здравого смысла внушить обратное и подождать ещë немного. — Рео так и не ответил? — Лауфер присаживается на свободное, но в душе занятое для одного особенного человека, место, перемещая свою сумку на парту. Он легонько приподнимает уголки губ в улыбке, даже несмотря на алые глаза, что содрогались от каждого лишнего звука. Сейчас эта пара глаз смотрит прямо на него, но уже не внушает той привычной уверенности, как обычно. — Может.. он слишком занят? Всë-таки это новая страна и Рео сам по себе занятой человек со всеми этими политическими встречами. — Раньше, у него всегда находилось время для меня, — Пальцы с силой надавливают на кнопку, выключая яркий экран, что уже как ни первые сутки режет глаза. Взгляд устремляется вперёд, а если точнее, то в приятную для мыслей пустоту. За ней всегда что-то скрыто, а поиски этих "тайн" уже становятся своенравным хобби. — Я не привык к его игнору и не хочу привыкать. И.. я уже не знаю, что ему нужно написать, чтобы получить ответ. Рео – реальный козëл, не уважающий чужих чувств. — Н..не нужно его оскорблять, — Лауфер тяжело вздыхает, доставая из сумки всë необходимое к уроку, паралельно стараясь наблюдать за каждым лишним движением со стороны друга. — Знаешь, у меня сегодня репетиция в музыкальном клубе после обеда и.. ну.. я принëс гитару. Если хочешь, можешь.. пойти со мной в клубную комнату после пар. — Почему после пар? — Хëма откладывает телефон в сторону, приподнимая одну бровь в своих непонятках. — Просто.. я написал новую песню по мелодии одного знакомого и.. хотелось бы, чтобы ты стал её первым слушателем, а в обед там всегда полно народу, — Парень перемещает ладонь на своё лицо, пальцами потирая горящие от смущения щëки. За это время, они с Чигири смогли сблизиться и стать полноценными друзьями. Лауферу уже не приходится спрашивать, перед тем как занять место рядом. Они вместе, и в компании с Кунигами, ходят на обед и также вместе прогуливаются после пар. А Чигири стал чаще появляться в его пустующем и одиноком доме. Настолько часто посещает его, что Пушинка уже сама довольно бежит к гостю, ожидая купленный специально для еë персоны гостинец. Лауфер смог много чего узнать о Чигири, что было недоступно раньше. Оказывается, у него есть сестра и живëт он с матерью. Раньше сестра напевала ему тихие мелодии перед сном, что иногда, даже в подобном взрослом возрасте, посещают мысли. Также Чигири обожает ночные прогулки в странных местах: рассказывал, как он ходил к водопаду и как они с Рео сидели на заброшке и любовались полной луной. В добавок к этому, Хëма каждое утро встаëт в спозаранку, лишь бы помыть непослушные волосы и нанести маски с кремами. Он любит ухаживать за собой, но при том не нужно считать его слабым. Чигири рассказывал, как однажды чуть было не избил человека до полусмерти, что посмел использовать свои подкаты к Рео во время их совместной прогулки. Они становятся всë ближе, и сейчас меняется не только внешняя обстановка, но и их отношения. Но.. этого мало. Чигири хочется обнять: прижаться к нему всем телом, мягко перебирать волосы и говорить, насколько же он прекрасен. С Чигири хочется просто быть, но всё это надëжно заперто в тëмной шкатулке, что небрежно закинута в угол черепной коробки – самый непроглядный и пугающий. Нужно оставаться друзьями, нести непонятный бред и не обращать внимания на учащëнное биение сердца при каждой встрече с этими алыми, словно блестящий рубин, глазами. — Как.. — Тихий голос со стороны парня, не сводившего взгляду с зашедшего в кабинет учителя, заставляет вздрогнуть и тяжело вздохнуть. — Как там твоя сестра? Результаты ещё не пришли? Лауфер замирает, словно поражëнный, также переводя взгляд на вернувшегося с отпуска профессора Ваильда. Дыхание заметно учащается, а ручка, зажатая меж пальцами, сейчас может и треснуть, если он продолжит сжимать еë с той же силой. Чигири в курсе. Он знает о его сестре и о том, что грëбанные врачи не могут достать столь ожидаемые и важные результаты. Хëма в курсе, с какой болью Лауферу приходится смиряться с этим фактом. — Я заходил к ней с утра, — Слишком тихо выдаëт парень, совсем позабыв о написании чисел, выведенных на доске белым мелом. Сейчас.. он не может взглянуть в глаза, как Чигири, так и своей сестре, ведь понимает, что не способен скрывать скопившиеся на них слëзы от одного лишь упоминания подобного. — Сказали, результаты будут завтра. — Да блять, сколько они уже это твердят? Ебанутые твари, а не врачи, — Шикает Хëма, недовольно стиснув зубы, стараясь подавить рвущиеся на волю маты. Он поглубже вздыхает, напоследок смотрит на выключенный телефон, а после и на своего друга. Друга, который пока что старается держаться рядом с ним и не заявляет о переездах в новые страны. — Хей, давай сегодня вместе её навестим? Я могу пойти с тобой и заодно обматерить всех этих утырков в лицо. — Х..хорошо, — Голос запинается на ровном слове, а губы неконтролируемо поднимаются в нелепой улыбке. Лауфер часто рассказывает своей сестре об одном парне, что занимает все его мысли. Если говорить откровенно, то он рассказал ей о Чигири в тот самый день, когда два года назад пришëл домой весь побитый, в ссадинах и ранениях, но с красным платком в ладони. — Я.. я свободен вечером, так что давай навестим еë. Мне нужно зайти и купить ей продуктов, а ещë взять немного одежды из дома.

*****

Прогулка по ночному мосту не освежает. Может поначалу и появляется это мнимое, но столь желанное людьми, спокойствие, что отдаëтся давно позабытым трепетом на сердце и ровным дыханием, но на утро проходит всë. Стоит солнцу только засиять на утреннем небе, как переживания просыпаются вместе с ним, а дыхание в очередной раз сбивается. Солнце портит все его труды, но позволяет вновь смиряться со своим положением – прямо на самом дне. В последнее время, Рин начал слишком часто гулять по этому мосту, с самой ночи до раннего утра. Он тщательно, как только мог, избегал любого присутствия или упоминания Саэ, полностью отказываясь от настоящего мира. Рин опустился на самое дно: именно он последним узнаëт все важные новости через тупой экран плазмы, именно он обрывает отношения с братом, не собираясь тратить время на размышления, и именно он позволил своим воспоминаниям открыть крепко запертую на самый сложный замок дверь. Вчера.. глупо тратил время на воспоминания о доброте брата, жестокости отца и давно позабытом набивном кролике. Все люди этого мира козлы, или это Рин столь везуч, раз к нему только подобные и лезут? Вывод: глупый кролик, глупый Микаге и глупый брат. Все в этом мире сплошные мудаки, созданные лишь с одной целью – раздражать его одним своим присутствием. Вот и сейчас происходит что-то подобное, стоило Итоши только пройти в шикарный особняк своей семьи, где когда-то давно, в подобном этому зданию месте, терялся, ожидая помощи от матери со слезами на глазах. Опять эти достающие воспоминания и таже раздражающая толпа домработниц с охранниками, что спешно бегали туда-сюда, словно заведëнные кролики, кидая в знак уважения краткое: "Доброе утро, Младший Господин". Они все пробегают мимо, а от маячущего перед глазами чëрного оттенка их униформы уже начинает дëргаться глаз. Рин не хочет раздражаться ещë сильнее. Просто позвольте ему наконец запереться в своей комнате и переварить не так давно произошедший диалог с Мацуокой. Просто хватит раздражать своим дыханием и спешными перешëптываниями. — Хей, что здесь происходит? — Итоши хватает под локоть пробегающую мимо него девицу, что ранее, по их договорëнности, и сообщала ему каждую новость о Саэ и Айе. Брови недовольно хмурятся, когда дама нервно бегает глазами вокруг этой шикарной обстановки. — Какого хрена вы сегодня такие заведëнные? Раздражаете. — Г..господин, — Она вздрагивает всем телом, отходя на безопасную дистанцию в два шага от этих гневных бирюзовых глаз. — Вы.. Вам разве не сообщили? Са.. то-есть, Старший Господин, вечером отдал нам приказ. — Что за "приказ"? — Ладони сжимаются в кулаки, а глаза перебегают на точно таких же спешащих куда-то домработниц. Неужели Саэ решил всех уволить из-за детских обид? Тогда.. лучше уж уволить самого Рина, чтобы они оба не маячили перед глазами друг друга. Да, так будет.. проще. — Если и дальше продолжишь так дрожать, я отправлю тебя под дождь к бездомным щенкам. — Прошу прощения, — Девушка почтительно поклоняется, а после выпрямляется в полный рост, нервно перебирая пальцами и прожигая взглядом пол. — Вчера.. Старший Господин выглядел крайне нервно: он то и дело повышал голос и отчитывал за каждый лишний вздох. А его приказ.. Он приказал подготовить всë к свадьбе до следующего утра. Видимо.. новости о Айе Мацуоке дались ему нелегко и он решил провести церемонию сегодня, а не через месяц, как недавно повелел его Отец. — Свадьба? Церемония? — Шепчет себе под нос младший Итоши, поджимая губы. Саэ всегда выделялся одним лишь спокойствием, в то время как его младшего брата можно было назвать, разве что, только бомбой замедленного действия, что рано или поздно взорвëтся. И сейчас.. происходит этот взрыв, от решений чëртовой статуи Буды, который никогда не решался взять и обсудить проблемы, рассевшись по разные стороны длинющего стола и обложив его глупым печеньем. — Где Саэ? Я тебя спрашиваю, где он?! Бомба приходит в действие: ногти впитываются в собственные ладони, оставляя на коже размашистые красные следы, голос повышается и сравним только с голосом отца, что постоянно кричит при каждой оплошности Рина, как при конце света. Итоши не стесняется напуганной девушки, прожигая еë горящими глазами с длинными утончëнными и свойственными лишь одному подонку по имени Саэ ресницами.

...............

Отзвук крепких шагов передавался по своим же барабанным перепонкам, заполняя подобным звоном всю черепную коробку и смешиваясь с ускоренным сердцебиением, каким-то неземным чудом, создавая новую комбинацию неприязни и головной боли. И в этом непривычном эхе, в этом гуле народу на злощастной улице, усиливающим его торопливость, он ускорял собственный темп, в уме пересчитывая скорость каждого нового шага на английском. Тëмно-зелëные пряди прилипают ко лбу и спешно смахиваются потной ладонью. Бегать в дорогущем смокинге до боли некомфортно, но, кажется, ещё немного и Рин привыкнет к подобным "пробежкам", что случаются в несколько сотен раз чаще обычного. Итоши бежит прямо по трассе, минуя машины и недобрые позывы растолкнутых им в сторону людей. Тело кричит, требует остановиться, а то и рухнуть на кажущуюся такой грязной, неприглядной, но прохладной и обездвиживающей землю. Саэ всегда был подонком, каких ещë поискать. Тем самым подонком, что не обращает внимание, морально гнобит одним лишь презирающим холодным взглядом и не учитывает чужого мнения, следуя лишь собственным глупым мыслям. Саэ не изменился, а вот Рин ещë как. Решил оборвать все связи? Да щас. Если бы всë было так просто, тогда Рин не постыдился бы красиво свалить в закат ещё так пару лет назад и, на прощание, плюнуть брату в лицо. Но всë куда сложнее. Этот говнюк заставляет его бежать, отчаянно вдыхать кислород и смахивать слëзы с глаз. Рин не плачет. Он не маленький мальчик, чтобы каждый раз лить слëзы при многочисленных обидах братца. Нет, он совсем иной. Но.. сейчас не может сдерживать глупых людских привычек заставлять своë сердце сжиматься, нос жжечься от горячи, а пальцам продолжать смахивать противную солëную воду с глаз. Не может, лишь по одной понятной каждому причине: Саэ- гандон, что сейчас примеряет свадебный наряд, а может уже обменивается кольцами с левой девушкой, что станет Рину противной невесткой, которую придётся презирать даже больше, чем Мацуоку. — Вот ты.. ублюдок, — Сквозь сбитые вздохи и крепко стиснутые зубы слетают противные слова, отдающиеся горячью смешанной с матными позывами на кончике языка.

*****

— Ну? Зачем ты позвал меня сюда? — Розовые прядки накручиваются на пальце, а тело полностью опирается о спинку мягкого кресла ближайшего к их академии кафетерия. Брови недовольно хмурятся, а взгляд перебегает с кружки своего любимого напитка на человека, что, усевшись напротив, лениво приковал взгляд к его персоне. — Почему именно я? Вообще-то, на обед у меня были другие планы. Тебя видеть совсем не желаю и захочу, разве что, только под угрозой смерти. — Как там Рео? — Сейширо раскладывает локти на столе, стараясь обратить внимания на таких же посетителей, нежели на покалывания в теле от точно нацеленных на него пары грозных глаз. — С ним всë хорошо? С уст слетает фырк, а губы приподнимаются в насмехающемся оскале. Этот Наги.. слишком сложный человек, для стандартных понятий Чигири, который привык рассуждать здраво и детально. То он ленивец, что засыпает на парте, то становится решительным гандоном с выпирающим достоинством и крепкими зубами, что так и наровят приковаться к Рео, а порой вообще безэмоциональная машина, которой чужды людские чувства. Кто же сейчас сидит перед ним? Ответ прост: какая-то дешëвая смесь ленивца, любопытства, старого компа и глупой наивности. Отвратительная смерть, к которой не то что прикасаться, а даже думать о подобном противно. И сейчас, подобный человек, видимо, совсем не замечая всех обид и качественного игнора от Хëмы, решился пригласить его перекусить во время их часового перерыва, лишь бы узнать о состоянии Рео. Подонок.. Наги такой идиот, раз думает, что Чигири не планирует "совершенно случайно" пролить свой любимый кофе на это холодное лицо и красиво уйти под пафосную музыку в своëм воображении. — " Со мной всë нормально. Встречи с коллегами проходят хорошо и даже очень. Нашëл себе пару новых друзей и хорошо питаюсь. Не волнуйся, выйду на связь, как получится ", — Чигири делает паузу в своих словах, устремляя взор на свежую дневную погоду за окном, предвещающую сплошную жару и солнце. — Эти слова.. последние, что писал мне Рео неделю назад. — А сейчас? Он ничего сегодня не писал? Может.. может голова болит или.. ну, не знаю, грустит немного, — Наги выпрямляется в полный рост, подобно Хëме, опираясь спиной о кресло. Взгляд значительно теплеет и, на миг, пропускает еле заметный на фоне солнечных лучей блеск. С Рео всë хорошо.. он не впал ни в какие депрессии за эти две недели, хорошо ест и нашëл друзей. Рео в любом месте останется тем же самым Рео: дружелюбным, открытым и доверчивым, но внутри таинственным и медленно утихающим. — Рео пишет мне не так часто, как хотелось бы, — Локоть опирается о спинку кресла, а брови хмурятся от осознания собственных же слов с таким противным тоном: брошенным, как Хатико, менее уверенным и уже более походящим на грустный скулëж. — А ты будто не знаешь его состояния. Целые сутки напролёт переписываетесь, да времени не замечаете. А теперь голос звучит по-иному: всë тот же брошенный пëс, не предвещающий ничего хорошего оскал и зависть. О, да, Чигири завидует. До боли завидует положению Наги, к которому Рео сорвался почти сразу же после очухивания в медицинской палате. Завидует настолько, что уже начинает мысленно продумывать победное выражение лица, когда он всë-таки решится вылить на Сейширо горячий напиток. — Нет.. — Наги хмурится, поджигая взглядом деревянную поверхность стола. Скучающе устремляет голову вверх, приковывая всë внимание к пустому потолку и не сдерживает лишнего вздоха, чем-то схожий с негодующим Хëмой в тот момент, когда он заходит перепроверять сообщения. — "Сладких снов" – это.. это последнее, что написал мне Рео. Уже как две недели игнорирует.. обидно немного. — Чего?! Тебя.. игнорирует? — Ладони по-мужски хлопают о стол, а тело рефлекторно поднимается. Глаза сейчас сравнимы, разве что, только с солнцем, но не из-за яркости, а из-за круглой формы, что сейчас приобретала удивленные черты на лице Чигири. — Ты же не.. Боже.. Я конечно подозревал, что у вас там с ним свои сюси-муси, но и тебя игнорит? Это.. я.. я не знаю, что сказать. Не может быть. Ладно Наги, тот по-жизни лагающий комп, что не имеет хоть каких-нибудь стандартных понятий о этикете, и ему не составит труда поставить всех в неловкое положение своими колками фразами. Но.. Рео, тот, кто срывался и, через боль, бежал к этому человеку, тот, кто променял своего лучшего друга на подобную компьютерную ошибку... не может быть такого, чтобы Рео начал резко бросать его на произвол судьбы. Значит.. если постараться рассуждать хотя бы чуточку логичнее, то остался лишь два варианта: первый – Рео пропал без вести и сейчас сидит в чьëм-нибудь подвале, второе – этот Наги настолько сильно перешëл черту, что Рео решил оборвать с ним все связи. — "Сюси-муси"? — Голова наклоняется в сторону парня, а бровь приподнимается в удивлении. Голос Сейширо звучит спокойно, настолько, что, кажется, будто всë идëт точно по его плану, без единой задоринки. — Ты что, следил за нами? — Да даже полный идиот поймëт, что ты полностью втрескался в Рео, — Ладони сжимаются на груди, а пальцы стискивают ткань рубашки. Чигири не сводит взгляда после того, как встретился с пустыми серыми глазами напротив, наоборот – прожигает. Прожигает своим уверенным блеском и яркими радужками, одновременно с этим хмуря брови. — Не считай меня за идиота. Может Рео и глуп, чтобы не понять всю прозрачность твоих чувств, но я вижу дальше вас обоих. — Нет.. я его не люблю, — Сейширо поджимает губы, проигрывая эту мини-битву взглядами и теперь начиная новый раунд с привычным и блëклым столом. — Это.. это простая симпатия. Дружеская симпатия. За эти две недели без Рео, Наги успел во многом в себе разобраться и точно понял, что никаких любовных чувств он не испытывал, а то нелепое признание в сообщениях, что до сих пор остаëтся непрочитанным, давно уже пора удалить. Как же он это понял? Ответ прост: ничего не меняется. После отъезда или потери любимого, в человеке уж точно хоть что-то, но меняется. Он начинает грустить, вспоминать все моменты, связанные с возлюбленным и может даже впасть в тоску. Но.. из всех трëх пунктов, положительным оказался лишь первый и то в лëгкой форме. После отъезда Рео, ничего не изменилось: Наги всë также ходит в академию, всë также лениво приветствует Чоки с утра, всë также отбивается от крепких объятий Бачиры и всë также проводит всë свободное время за компьютерными играми. Это было не так, как с Нэо, когда все три пункта, и даже больше, оказались положительными. Сейширо сможет прожить свою жизнь и без Рео, в нëм нет срочной необходимости. А.. те странные эмоции, про желание обнять, говорить о том, насколько же он красив, целовать по утрам и ложиться спать в одной тёплой постели, можно просто забыть. Забыть и постараться не думать о том, что с Рео в его квартире опять появилось бы то самое "душевное тепло", что покинуло парня со смертью Йошиды. Да, Рео красив, богат и сам по себе интересная личность. Но.. он не смог заставить Наги мигом выкинуть из головы все чувства к Нэо и полностью обратить на себя внимание серых радужек. Не смог, и больше Наги не предоставит ему подобного шанса, стараясь следовать привычной для себя стратегии: забить на всë и спокойно плыть по течению. — "Дружеская симпатия"? Да кому ты тут чешешь? — После минутного лëгкого бунта, Хëма присаживается обратно за кресло, но всë равно недовольно сжимает ладони на груди. — Да стоит только взглянуть в твои глаза, как вся правда всплывает наружу. Хочешь быть с ним? Встречаться, целоваться и держаться за руки под нелепую романтичную музыку? Вот о чëм ты думаешь. Но.. у тебя ни шанса: Рео ты совершенно не нравишься, он просто слишком заботлив. Уж я-то знаю своего лучшего друга, так что складывай парус и штурмуй назад. — Я.. я не влюблëн в Рео, — Взгляд по-прежнему прикован к столу, а пальцы сжимают собственные колени. Наги хочет. Хочет держаться за руки, целовать и крепко обнимать. Не хочет, чтобы кто-то делал это вместо него, и никогда не пожелает. Но.. это.. это же не любовь.. Это, может быть, явно что-то другое. Например.. Голова не может составить ни одной нормальной отговорки, все мысли занимают лишь сказанные Чигири слова и собственные мысли насчëт их сближения с Рео. Осознание.. оно подкрадывается необычно, словно невидимый игрок в важном бою, что заходит со спины и сразу переходит на супер-атаку. Подкрадывается и заставляет зрачки расширяться, а рот раскрыться в удивлении. — Я.. я влюблëн в Рео. Да, точно влюблëн.. Это же так? Стоило только с ним поцеловаться, как я сразу же забыл о своих чувствах и обратил на него всë внимание? Да, да.. теперь всë понятно: почему Наги стал так часто заходить в Line, почему останавливается у витрин алко-маркетов, в неудачных поисках определëнной бутылки. Теперь понятно, почему Наги решил отодвинуть эти мысли в сторону и искал причины собственным эмоциям. — Ты.. ты реально это не понимал? — Глаза, подобно Сейширо, расширяются в удивлении, и видит бог, как странно они оба сейчас смотрятся со стороны. Ладонь ложится на собственный лоб, под несчастный вздох потирая резко разболевшиеся виски. — Забудь.. забудь, что я сказал. Ты не любишь Рео, это дружеская симпатия. Да, только дружеская. Мы с тобой ничего не обсуждали и не смотри на меня с таким лицом. — Мне нравится Рео, — Будто сам для себя шептал Наги, не замечая никаких слов для стороны. Прожигает Хëму уверенным взглядом, склоняя голову в бок, быстро расставляет все приоритеты и, видимо, находя неплохого союзника для борьбы за сердце одного парня с фиолетовыми волосами. — Ты же позволишь нам встречаться? Помоги мне сблизиться с Рео и написать ему то, что он точно не сможет проигнорировать. — Нет.. ни за что. Неужели я похож на типичную мать из дорам, раз ты спрашиваешь моего разрешения?! Не пытайся найти во мне союзника, — Чигири отрицательно мотает головой, гневно хмурясь и позволяя ушам нелепо краснеть. — Я не хочу быть инструментом, благодаря которому вы начнëте свои милования. И.. я уже совершил огромную ошибку, когда начал с тобой этот диалог. В отличии от Рео, я не продажный, и ты не сможешь заставить меня продать своего лучшего друга в твои лапы. — Я.. я заставлю Бачиру с Исаги не прикапываться к тебе и в целом не попадаться на глаза. Это уже небесный дар, но, в добавок, каждый день, в течении целого года буду покупать тебе кофе на твой выбор, — Сейширо невинно хлопает глазками, будто бы и не пытается совершить крупную сделку, что принесëт ему уж слишком много плюсов. — И обещаю, не пересекать черту: если скажешь мне отвалить от Рео – я сделаю это. Но учти – со мной Рео будет счастлив. Я не посмею больше ему вредить и.. ещё раз заставлять переходить через подобное. — Ты.. раздражаешь меня, — Хëма стиснул зубы, и уже в который раз, за какие-то 20 минут и диалога, вновь нахмуривает лицо. — Я помогу тебе, но запомни все свои слова. Не отвалишь от него, когда скажу, то тогда я перережу тебе глотку, пока будешь спать. — Как можно привлечь внимание Рео? — Широ сразу переходит к сути. Не ждëт, не старается подольше поболтать, а наоборот, пытается поскорее открыть для себя загадочную тëмную шкатулку, спрятанную в уголке подсознания. — Рео простой человек, многого тебе не потребуется, но и не расслабляйся, — Хëма уводит взгляд в сторону, уже мысленно представляя, как же сильно сейчас на другом конце света негодует один паренëк, что зовётся его лучшим другом. — В первую очередь, Рео привлекает искренность. Если ты честен с ним, то считай, что встал на первую ступеньку. Объятия ему нравятся, но тоже только искренние. Не смей и вздохом лишним упоминать его семью, у него не лучшие отношения с ними. Если собираешься что-то дарить, то покупай букет тюльпанов "Король ночи", Рео постоянно поглядывает на них в магазинах, но они дорогие. Поднимешься сразу на три ступеньки, если у тебя классные волосы. Рео нравится касаться волос.. Чигири переводит взгляд на прядку своих волос, что сейчас покручивает на себе его указательный палец. Краем глаза замечает, как Сейширо старательно начал делать заметки в своëм телефоне, и именно в этот момент подходит осознание того, что он сейчас в прямом смысле сводит своего лучшего друга, свой "яркий луч", с человеком, который ни раз заставлял этот луч бессильно погасать. Бежать некуда, и через глубокий вздох Хëма продолжает: — Но знай, я ни за что не одобрю ваши отношения. Ты ни раз вредил Рео и.. из-за тебя, я слишком часто стал видеть его слëзы, — Обе ладони ложатся на стол, а локти опираются в деревянную поверхность, пока пальцы сжимаются в кулаки. — Я не допущу повторения подобного. Если ещё раз заставишь Рео плакать, то я прибью тебя. И это не просто угроза, я реально приду к тебе в квартиру средь ночи, всë разнесу и изобью тебя до летального исхода. — Тебе не стоит об этом переживать, я уже продумал пару деталей для развития наших отношений, а вредить Рео у меня и мысли не возникает.. я же люблю его. "Люблю" – как интересно звучит это слово, как приятно оно отдаётся лëгким трепетом на сердце и воображением того, какое же лицо будет у Рео, когда Наги приедет к нему в Америку с букетом дорогих тюльпанов и с уложенными причëсанными волосами сразу поспешит его обнимать. Рео будет рад. Он должен быть также счастлив от этого, как и Наги. Да, на его лице точно будет неловкая улыбка, а от искренних объятий и признаний его щëки забавно, но всë также красиво, покраснеют.

*****

Ноги несут всë ближе к зданию. Лицо хмурится, когда пред глазами предстаëт огромная дверь с позолоченными ручками. Дыхание полностью сбилось, а с уст срывались отчаянные вздохи, что старались продлить жизнь парня хотя бы ещё на один краткий миг. Рин даёт себе лëгкую поблажку, останавливаясь у самого порога. Всë здание само по себе выглядит подобающе для свадьбы Саэ: шикарный сад, огромная территория, а рядом с ним припаркованы дорогие машины важных шишек. Воображение уже само вырисовывает их хозяев, что сейчас развлекаются внутри, сплетничая о всех мелких погрешностях Итоши, будто бы они стали мировой сенсацией. Бирюзовые глаза прожигают дверь, сквозь которую уже льëтся доступная слуху мелодия: лëгкая, незабываемая и расслабляющая всех присутствующих на торжестве. И Рин несëтся в эпицентр сия "торжества". Распахивает дверь и в чуть согнутом положении с ещë не восстановленным дыханием оглядывает весь зал. — Это же младший из Итоши? — Прозвучало откуда-то из толпы покосившихся на него взглядов. Рин не обратил на это внимания, стараясь уловить хотя бы малейшее движение красно-коричневых волос, чувствуя себя полнейшим дураком, который до сих пор хватается за дверную ручку. — Боже.. а что с его внешним видом? Я ожидала от их компании гораздо большего. Может, и старший выйдет в подобном наряде? Рин не замечает нужных волос, не замечает знакомого тела и холодного взгляда, направленного лишь в его сторону. Он не замечает ничего, но старается ухватиться за каждую найденную деталь, словно человек во тьме, узревший единственный луч солнца. Взгляд замирает на обжигающих своей безлунной тьмой волосах и знакомом красном оттенке, и Итоши мчится на свой ненавистный цвет. — Где Саэ? — Рин еле сдерживает крики. Хочется вцепиться в бледные плечи Айи Мацуоки, что с грустным видом рассматривала красный алкоголь в своëм стакане. Хотелось накричать, и так, чтобы его услышал весь мир. Закричать о ненависти к одному идиоту и своей глупой наивности. — Успокойся, — Айя собрана. В отличии от Рина, она не вздрагивает от его внезапного появления, и пытается сделать более спокойный тон, протягивая парню стакан. — Выпей, всë нормально. До свадьбы ещë десять минут, ты успел. — Я чëтко спросил, где Саэ? — Итоши повторяет вопрос. Всë равно тянет ладонь к стакану, ведь этот химозный напиток – единственное, что хотя бы каплю похоже на знакомые пряди волос. Он не собирается обмениваться с ней любезностями. Раз пришëл, то нужно срочно сматываться обратно и забрать того, кто принадлежит ему. — Я не хочу с тобой говорить, ты меня раздражаешь. — Саэ.. он позвал меня на эту чëртову свадьбу и сорвал мой рейс, — Девушка опускает карие глаза в пол, со спины сжимая ладонями стол, возле которого еë застал Рин со своим внезапным визитом. — А всё это только для того, чтобы поднять больше слухов. Меня нагло используют и смеются прямо перед моим носом. Ощущаешь себя животным в зоопарке – ужасное чувство. — Хватит. Мне плевать на тебя и твои проблемы, сама эту кашу заварила – сама и расхлëбывай, — Рину плевать: плевать на брата, плевать на Мацуоку и плевать на Рео, плевать на их проблемы и на свои. Но ноги по-прежнему хотят рваться дальше, а дыхание сбивается от одной только чëткой картины в собственном воображении: Саэ у алтаря с какой-то очередной девушкой. Противная картина, от которой во рту щущается недавно позабытый и противный привкус подступающей тошноты. — Где Саэ? Хватит проверять моë терпение, его не осталось. — А что ты этим изменишь? — Мацуоко переходит на шëпот: тихий и еле доступный слуху, но всë равно врезающийся прямо в барабанные перепонки. — Скажешь: "Не надо, братик"? Всë уже решено. Если уж Саэ и решил действовать столь эгоистично, что вплëл в это невинных людей, то его не остановить. Просто смирись и наблюдай за тем, как этот идиот пробирается всë дальше по вершине. — Я не просил твоего "драгоценного" совета, — Рин стиснул зубы до скрежета, случайно задевая язык, но всë равно продолжая крепче прижимать зубы друг к другу. Боль отвлекает от яркого желания нагрубить по сильнее и, как в прошлый раз, красиво ударить эту бесящую букашку по щеке. — Я сам в состоянии разобраться с Саэ и проблемами, что он создаëт. От тебя требуется лишь его местонахождение и не вмешиваться. — Третья комната слева, — Девушка поднимает ладонь в сторону коридора, что находился всего в нескольких метрах от них, по-прежнему не решаясь поднять взгляд на пару бирюзовых глаз, что тут же устремились в сторону еë ладони. — Я тебя предупреждала: Саэ – конченный эгоист. Он не пойдëт с тобой. Зачем пытаться спасти тонущего человека, когда не умеешь плавать? Оба же помрëте. — Лучше уж утонуть с ним, чем до конца жизни торчать в одном доме с новенькой "невесткой", — Итоши залпом поглощает позабытый на пару минут напиток, бегло протягивая девушке стакан и устремляясь по вроде бы запомненному маршруту. Он не прощается, не смотрит на неë на последок, а вновь заставляет ноги бежать вместе с не востанновленным дыханием и через чур быстрым биением сердца. Казалось бы, он и вовсе не услышал её слов о каком-то там "тонущем человеке" и проклятом, но с рождения знакомом, эгоисте, но, спустя время, ещë долго будет вспоминать еë слова. — Яблоко от яблони недалеко падает, — Прошептала Айя, со слегка нахмуренными бровями рассматривая пустой стакан. — И зачем только Саэ сказал мне, где будет находиться? Так сильно хочет увидеть? Что за.. херня происходит у меня в жизни, после встречи с "Итоши"? Третья дверь слева – уже заученный шëпот, пронëсшийся прямо по черепной коробке и глубоко засевший в ней самой. "Зачем спасать тонущего, когда сам не умеешь плавать"? Ох, нет. Рин умеет плавать. Он уже предостаточно раз плавал в своих проблемах, а мощные волны затягивали ещë и чужие. Да и, вдобавок ко всему, у него есть Саэ, что добровольно погрузился на самое дно и крепкими цепями старается утянуть за собой младшего, что пытается добиться хотя бы капли кислорода для них обоих. До жути нелепая ситуация, но Рин совершенно не готов разрывать эти цепи и всплывать на воздух в одиночку. Он идëт за братом, даже в самое дерьмо. Решил бросить совместные игры в футбол? – конечно, тогда Рин тоже не будет играть. Хочет выдать его за незнакомого пацана, что не в силах разобраться с наималейшей проблемой? – пожалуйста, только пусть Саэ будет рядом. Хочет сыграть свадьбу и позволяет разорвать все связи между ними? – нет, нет, и ещë раз нет. Только в этом пункте Рин впервые решил отказать, после того, как сам пытался обо всëм забыть, но по итогу дал дëру даже в собственных мыслях. Как же бесит этот Саэ. Бесит со своими резкими наводнениями, с непредвиденными браками и холодным взглядом. Бесит одним присутствием настолько, что все необходимые вещи для переезда уже были подготовлены как пару лет назад, но Итоши отчаянно избегает и мысли схватиться за сумку с вещами и, в очередной раз, дать заднюю. Саэ бесит, но Рин всë также тянется к нему, погружаясь следом и забывая, что за такое какой-то там "кислород". Забывает всё, кроме этих бесячих своей пофигичностью глазах и распахивает дверь с такой силой, будто это она виновата во всех окружающих его проблемах. — Брат.. — Тихо, подобно притаившейся в углу мышке, шепчет Рин, приковав всë внимание к уложенным волосам и элегантному чëрному костюму. Саэ всегда твердил, что ненавидит укладывать волосы, ненавидит пышные мероприятия, подготовку к ним, а также душащие костюмы, что Рин, назло, носил каждый день. Но, что же он наблюдает сейчас? Всë тот же холодный взгляд, нахмуренные брови, противный костюм, выделяющий крепкие мышцы, и, да прости господи, уложенные до единой волосинки пряди. Всë это совсем не подходит для ежедневной маски Саэ, что славится не только своим холодом, но и гениальностью. Не подходит, но, как и всегда, сидит на нëм идеально: без единой торчащей нитки, без натянутой улыбки и без лишних грубых слов. Бесит.. бесит то, что Саэ совсем не обращает на него внимания и со спокойствием в лице, будто Рин сейчас находится где-то за три пизды, поправляет рукав строгого пиджака. Кажется, что не замечает, до тех пор, пока не начинает отвечать, прожигая взглядом пустую стену. — Я знал, что ты придëшь, — Тихий голос эхом проносится по пустой комнате. Хотя.. еë нельзя назвать пустой и даже не близко: громкая предсвадебная мелодия, что просачивалась сквозь такое расстояние, голоса за стенкой и громкие обсуждения чего-то там непонятного. Но, кажется, будто бы все они резко вымерли, стоило Саэ только открыть рот. В голове у Рина наступила сплошная тишина, единственная помеха которой – голос старшего брата. — Разочарую тебя, но другом жениха ты не станешь. После долгих обсуждений с отцом, на это место был взят Эйта Отоя из жëлтой прессы. Мне нужно держать его поближе к себе, чтобы вовремя перерезать глотку. Наконец-то, Саэ удостаивает младшего чести и слегка поворачивает голову в его сторону, сразу же протыкая всё тело холодным взглядом. А Рин – дурак. Дурак, что не обращает внимания ни на какие слова и по-прежнему стоит у дверного проëма, сумев хотя бы прикрыть за собой дверь. — Ты не пойдëшь туда, — Ни в коем случае Рин не заботливо интересуется, а приказывает. Слова звучат холодно и вполне достойно для содрогающегося подсознания. — И это не просьба. Собирай вещи, мы уходим. — И что ты сделаешь? Остановишь меня? Свяжешь и уведëшь силой? — Старший приподнимает бровь в мнимом удивлении, опираясь тазом о небольшой стол. — Тебе пора свалить или принять тот факт, что ты не способен мне указывать. Сам же недавно разкряхтелся, как недовольная жизнью любовница, а теперь прибежал спасать меня? — Мне глубоко плевать на твои слова. Я ненавижу твой голос, — Рин делает шаг вперëд. Второй, третий. Ноги не становятся ватными, а, наоборот, уверенно шагают по поверхности. И сам Рин уверен: в своих словах, в своих шагах, в своих действиях и мыслях. Он уверен почти во всëм, кроме сбившегося дыхания, что дало о себе знать, стоило только настигнуть брата и взглянуть сверху вниз прямо в эти презирающие и замершие на его персоне глаза. — Ты идëшь со мной. Я не собираюсь сраться с тобой прямо здесь. Мы можем подраться, если ты так этого хочешь, но только после того, как оба будем на другом конце света от этого места. — Ты ещë не устал бегать за мной, как верная собачонка? — Бëдра упираются в стол, а ноги делают последний шаг назад. Саэ не загнан в угол, нет. Даже прижатый к этому хлипкому столику, он находится на вершине: именно он загоняет в угол одними словами, именно он руководит ситуацией и именно он предугадывает шаги наперëд, обгоняя Рина на целых три хода. — Отойди, мне пора выходить к этим отребьям. — Ты каждый вечер, до самого расцвета бесил меня одним лишь присутствием в моей комнате, — Рин не слушает. Перечит брату и вызывает его эмоции появиться наяву, а черты лица нахмуриться. Чередует дыхание и морально успокаивает себя лишь тем, что если задержать Саэ на подольше и, наконец-таки, уговорить, то всë будет, как и раньше. Всë будет хорошо. — Ты нанял Айю, лишь бы привлечь моë внимание. После моих тогдашних слов, ты резко перенëс дату свадьбы, лишь бы я пришёл к тебе. Ты пытаешься от меня отстраниться, но на деле лишь привязываешься крепче. Ты, Саэ, тот ещë подонок. Но, даже такой ужасный человек, как ты, достоин хотя бы капли уважения личного мнения. Ты не хочешь свадьбы, и я это вижу. Мы уходим, братец. Хватит строить из себя недотрогу. — Ты закончил? — Старший устало вздыхает, обрывая их битву в гляделки и теперь находясь в разглядывании каждой ворсинки на белоснежном ковре. Кажется, пламенные речи Рина совсем не пробрали его сердце. Да, даже тело. Так и остались где-то на фоне музыки и чужих разговоров, смешавшись с остальными неважными вещами. Но так кажется лишь первую секунду: Саэ повышает голос. Выходит из себя, стоит только ослушаться хотя бы одного его приказа и показывает истинное лицо, снимая противную маску холода и пофигичности. — В жопу засунь своë внимание. Так совпали обстоятельства и у меня нет нужды в твоëм внимании. Я хочу лишь раздражать тебя. Присутствие – херня полная, свадьба – просто устал томиться в ожидании, Мацуоко – глупая тварь, что умеет лишь херню говорить, а личное мнение.. я слушаю лишь его. И оно говорит мне свалить от тебя на хер. — Задолбал, — Рин полностью держит себя под контролем: не дрожит, не плачет и не углубляется в прошлые воспоминания. Он протягивает ладонь к уложенным волосам и пальцы, что слегка дрогнули от непривычной твëрдости волос, начали растрëпывать уж слишком послушные пряди. — Почему ты меня не отстраняешь? Раз хочешь от меня избавиться, то просто оттолкни и ударь, а не терпи мои прикосновения. Чëртова ты недотрожка, я заебался разгребать твоë эмоциональное дерьмо. — Ударить? — Саэ не старается спрятать лицо, не надевает маски и не спешит обмениваться кольцами с левой девушкой. Саэ по-прежнему стоит со своим братом, не опуская головы: показывает, что ему совершенно плевать на всё, что только скажет Рин. — Ты уйдёшь, если я тебя ударю? Неужели я всё это время мучался с тобой просто так, а на деле можно было бы отделаться одними кулаками? Ты меня разочаровываешь. — Хватит тут переводить стрелки, ты– единственный, кто способен разочаровывать окружающих, — Итоши тяжело вздыхает, словно отчитывает маленького ребёнка за очередную оплошность в школе. Вздыхает и полностью зарывается ладонью в твёрдых лаковых волосах, наблюдая блеск гнева в чужих глазах. — Я не нанимался на роль твоего героя, я не хочу выслушивать чужие проблемы, не хочу потакать приказам. Я хочу уйти: сбежать, как и остальные. Сбежать с тобой так далеко, чтобы ты вновь научился улыбаться. — Хватит нести бред, — Саэ совершенно не ломается. Крепко выдерживает все пламенные речи младшего брата и пропускает их мимо ушей. Он словно стена: нерушимая, крепкая, холодная и безчувственная. До стены не возможно достучаться, до неё не донести свои мысли и с ней нельзя поговорить. Нерушимая крепость и статуя Будды – вот краткое описание всего поведения Саэ Итоши, что наконец-таки решился оттолкнуть руку брата своей ладонью и увести взгляд в пол. — Болтаешь о моих проблемах и смеешь жаловаться, что устал их разбирать. А я просил тебя об этом? Я просил тебя лезть во всё это дерьмо, что происходит со мной ежедневно?! — Я никогда не желал тебе зла, чёртов братец, — Рин повторяется. Он досконально помнит, что уже когда-то обмолвился подобными словами, стоило только внутреннему альфе брата зародиться на свет. Помнит те объятия, тихий голос, тишину и лёгкое прикосновение холодной ладони. — Я хочу спасти тебя из ада, но ты – упёртый долбоёб, что жаждит убивать себя изнутри и приплетает к этому окружающих. — Спасти? Спасти меня? — Саэ улыбается: натянуто приподнимает уголки губ в издевательской ухмылке, будто бы Рин только что заявил на весь мир, что 2 + 2 равно 22. Будто бы Рин и вовсе глупый младенец, что пересмотрел мультиков и жаждит спасти целое человечество от смерти, и уже придумал лекарство в своей голове. — Ты справишься? Как я могу доверить подобному еблану такую задачу? Как ты собираешься спасти меня? Как?! Ты видишь это? О, да, Саэ выходит из себя: повышает голос и приспускает туго натянутый галстук вместе с белоснежной рубашкой. Открывает вид на крупные фиолетовые пятна, портящие бледные ключицы. Чуть ли не переходит на рык, но продолжает говорить: — Как? Как ты спасёшь меня от этого? Ты не принц! Ты не всемогущий! — Старший срывается на крик. Такой громкий тон, что, на секунду, затмевает собой все звуки вокруг. — Просто.. раз решил сбежать – беги. Я сам выбрал эту жизнь и сам же за неё расплачиваюсь. Рин уже давно перестал удивляться еле заметным за толстыми слоями одежды синякам брата. В первый раз удивление постигло его в 6 лет, но после того, как Саэ сказал, что это – норма, Рин прекратил лишний раз интересоваться участием брата в грубых "боях". И даже сейчас, при виде этих огромных пятен, что стопроцентно намного больше, чем ему удалось увидеть из-за мешающей ткани, глаза не дрожат. Не дрожит голос, не дрожит тело, но.. мысли дрогнули. Дрогнули также сильно, как и подсознание, что бесконтрольно заставляет положить отвергнутую братом ладонь на бледную щёку. — Я не сбегу один, — В отличии от криков брата, Рин переходит на шёпот. Благодаря этому, успокаивается сам и заставляет выравниваться дыхание напротив. Старается отвести взгляд от привычного вида чужих синяков и переводить на направленные на него глаза. Глаза, что горят непонятными эмоциями, а не привычной пустотой. И всё равно, что Рин не способен разглядеть эмоций в этих глазах, всё равно, что не умеет читать правду по одному только взгляду. Саэ очеловечивается на глазах, словно возраждается из пепла или же спускается с неба до обычных смертных. — Почему ты не пытаешься этому противиться? Почему терпишь побои и не возмущаешься? Это заставляет меня страдать ещё больше. Рин наклоняет голову в бок и приближается к лицу напротив. Не наблюдает никакого сопротивления, матерных позывов и резких отверганий. Наблюдает и в душе с облегчением выдыхает, стоит только коснуться знакомых губ своими. Вроде бы, Саэ пытался что-то сказать? Ну и ладно. Рин бы всё равно не услышал ничего другого, стараясь сосредоточиться на учащении своего сердцебиения и поисках, недоступного слуху, чужого. Рин прижимает брата ближе к столу и ни капли не удивляется тому, что его не пытаются отстранить. Наоборот, становится лишь более спокойным. Даже если Саэ уже тысячи раз отвергал одно лишь присутствие своего младшего брата, он ни разу не пытался противиться его поцелуям: отвечал на них, мял в ответ чужие губы, но не позволял Рину слишком многого. Не позволял ему почувствовать себя богом ситуации и полностью овладеть собой. О чём думает Саэ, когда его грубо целует младший брат? Рин знает ответ: ни о чём. Он уверен, что старший даже не пытался хоть раз напрячь голову раздумьями о их близости, но и он сам не славится явным умением размышлять. Всё на что сейчас способен Рин – попытки сконцентрироваться на поцелуе и на действии собственных пальцев, что расстёгивают пару верхних пуговиц на дорогой свадебной одежде, не видя сопротивлений. Почему же Рин действует так? Цепочка мыслей проста до невозможности: Саэ позволяет – значит он будет его целовать и касаться, отстранит – значит Рин просто выйдет из комнаты, успокоит свои мысли, вернётся и продолжит их диалог с прошлой точки сохранения. Этот метод пережил целые годы практики и ещё ни разу не подводил. И сейчас Рин действует строго по изученным пунктам: Саэ позволяет – значит он продолжит его целовать и заставлять брата упираться ногами в стол. Рин переходит поцелуями на шею, несмотря на то, что брат никак не отзывается на эти ласки, молча восстанавливая сбившееся дыхание и сверля взглядом пустоту. Бирюзовые глаза опираются в видневшиеся синяки и Рин не упускает возможности коснуться и их. Нежно целует, словно Саэ – слабый омега, что не способен позаботиться о своём теле, хотя они оба понимают, что излишняя ласка тут ни к чему. — Синяки свежие, — Подмечает Итоши, что уже становился мастером по подобным отметинам на теле брата, имея за своей спиной многогодовой опыт. Он приподнимает взгляд на лицо брата, но встречается лишь с пустыми глазами, что опять заставляют все мысли перевернуться с ног на голову. — Опять отец? За что на этот раз? — Тебя это не должно волновать, — Ладони опираются о стол. Возникает чувство, что Саэ совершенно плевать на всё, что с ним творят окружающие: побои отца, поцелуи Рина, всеобщее осуждение. Ему плевать на всё, и в этом предложении нет никакого "кроме". — Это не твои проблемы, чёртов спасатель. — Понял, — Рин вновь включает свою тактику: Саэ против – значит в дело идёт стратегическое отступление со сверкающими пятками. Но.. брат по-прежнему позволяет целовать себя, так что это нельзя назвать полным отступлением. — В это я вмешиваться не собираюсь, но ты заставляешь меня страдать ещё сильнее. Итоши-младший вновь приближается к чужим губам. Дав Саэ лёгкую передышку, можно вновь коснуться его губ, уткнуться пальцами в противную на ощупь рубашку и притянуть ещё ближе, а под конец и вовсе целовать не только губы, но и вдобавок все эти подтянутые и побитые мышцы, которые не способна скрыть никакая ткань. Этим можно не только отвлечь внимание брата от свадьбы, но и восстановить их отношения, которые Рин стремительно обрезал уже сотни раз, но, вспоминая приятное прошлое, вновь связывал их нить в единое целое на непроглядное количество узлов. — Хватит, ты заигрался, — Видимо Саэ плевать и на мысли Рина, раз тот так нелепо отрывает от них, прикрывая своей ладонью губы младшего и тяжело дыша сквозь неё. — Мне пора уходить. Хватит ставить себя выше всех. Ты не гений, а все остальные – не полные идиоты. Я прекрасно вижу, чего ты хочешь, и это.. раздражает. — Опять включил недотрогу? — Саэ запрещает – значит.. Рину придётся нарушить свою тактику и действовать напролом: ткнуть брата в явные факты и, на крайний случай, реально увезти его силой. Но, пока что, Рин только опирается руками по бокам старшего, укладывая их на чужие холодные ладони, что неспособны теплеть. — Ты не пойдёшь к ним. Я же говорил: мы уходим. — Те твои тогдашние слова.. — Саэ обрывисто дышит, стоит только братцу вновь перейти своими поцелуями на шею, обрисовывая губами каждую клетку бледной кожи. Что же он вообще творит? Свадьба начнётся с минуты на минуту, партнёрша уже выбрана, кольца подготовленны, а Саэ.. Саэ сейчас целуется в незапертой комнате со своим младшим братом, да и к тому же они оба – доминантные альфы. — Слова про то, что следует со всем покончить. Я.. я думаю, ты был прав тогда. Это – единственное в чём ты был прав. Все действия Рина глупы до невозможности, его мышление полностью иррационально, а некое "влечение" к старшему брату и вовсе выглядит нелепо. И почему Саэ не противится? Почему позволяет этому наглецу взять хотя бы крупицу владения ситуацией в свои руки и сейчас прижимать его тело к твёрдому столу? Ответ прост. Да, он не заставляет слишком сильно напрягать извилины или же ломать голову над терзаниями. Саэ странный, Рин странный и весь мир тоже странный – вот и весь вывод. — Что? — Саэ с полуприкрытыми веками наблюдает, как Рин отстраняется, а его блестящие чем-то непонятным, для точного ума старшего, глаза расшириваются в удивлении. В этот момент, голос младшего перестал походить на противную смесь заботы и властности. Скорее, стал более требовательным и угнетённым. Но какая разница? Рин делает пару шагов назад и отпускает его руки, позволяя самолично отстраниться от стола, что смог оставить пару ясных красных пятен на бледной коже ног. — Нет.. Я тогда был совершенно не прав. Я ошибся. Нам.. нам не нужно прекращать это всё. Сейчас, первостепенная задача – покинуть это место и сбежать с тобой. — Ты ещё не понял? Я не собираюсь никуда убегать, — Бровь приподнимается в мнимом удивлении. Наблюдая такое лицо младшего брата, вновь получается сконцентрироваться на выражении собственного. Саэ запрещено показывать истинные эмоции перед кем бы то ни было. Хотя эта задача отца – всегда оставаться холодным и рассудительным, доставляет меньше всего хлопот, по сравнению с остальным дерьмом, творящимся вокруг его персоны. — Я что похож на слабака? Получил удар и сразу дал дёру? Если ты, Микаге и Мацуока не умеете стоять на своём до конца, разве я обязан быть таким же слабаком? Я останусь и буду ломать свои кости до тех пор, пока не взойду на вершину, пока вы все не превратитесь в прах. — Ты.. ты такой подонок, братец, — Рин сжимает ладони в кулаки, смотря на своего брата сверху-вниз. На Саэ запрещено так смотреть, но сейчас этот подлец смеет нарушать даже подобное правило, сверля своими ненавидящими всё живое бирюзовыми глазами. — И это после всего, на что я пошёл? Ты хоть представляешь, как я страдал здесь, в ожидании, когда же ты решишься сбежать? Те компании – сплошная клетка, а я решил по воле доброй стать твоим спасательным кругом. И чем же ты мне отплачиваешь? Сплошным пофигизмом и своим чёртовым эгоизмом. Тихий шёпот Рина лишь слегка выводит из колеи. Саэ уже собрался с мыслями. Ему плевать на каждое слово, которое только способен произнести этот рот. Ему должно быть плевать даже на разрыв подобных отношений, одно осознание которых заставляет переворачивать всё прошлое в попытках вспомнить, где же он смог пойти не той дорогой. Если уж Саэ решил забраться на вершину – он обязан сделать это. Покорить всё человечество, познать истинную прелесть власти, управлять каждым из этих глупых людишек так, чтобы по одному его слову они уже были готовы начинать войны. И, конечно же, не обойдётся без жертв. Чтобы обрести эту желанную власть, Саэ придётся попрощаться со своей личностью: обрести полный холод, повиновение и безприкословность. Он теряет также и свои желания, о которых позабыл с самого рождения: игрушки – нет, книги намного лучше, прогулки с друзьями – нет, эти "друзья" отрицательно повлияют на его настроенные на подчинение мысли, поход на свидания – об этом и речи идти не может, возлюбленная просто не выдержит всего дерьма, что начнёт на неё наваливаться, после их знакомства. Да и к тому же, любовь – сплошная херня, придуманная для того, чтобы у людей была хоть какая-то цель. День влюблённых, годовщины, свадьбы, медовый месяц – это всё лишь хорошо спланированный маркетинговый ход людей из правительства, лишь бы люди продолжали сливать всю свою зарплату для того, чтобы заполнить её неважными воспоминаниями. Саэ многое теряет, и Рин не исключение. Как бы он не старался идти на перекор отцу, лишь бы его младший брат продолжал оставаться таким же наивным лоботрясом, что и способен лишь улыбаться, ничего из этого не вышло. Ему нужно отказаться от Рина, дабы лицо вновь стало прежним, а путь к вершине более спокойным. Но что же происходит сейчас? Путь тернист, даже от одного только взгляда со стороны, что будто открыто заявляет: ты идиот, я тебя ненавижу, слабак, сдохни где-нибудь подальше от меня. — Спасательный круг? Я никогда не просил у тебя помощи, я что, должен пойти и сутками молиться за одно твоё существование? — Саэ прекрасно подстраивает свой голос под чужой: та же мнимая ненависть, те же угрозы по одому лишь тону и та же еле заметная на фоне всего остального капля грусти, просачившаяся сквозь паузу между словами. — Ты ведёшь себя, как избалованный ребёнок. Да, это я превратил тебя в подобное, раз решил попробовать что-то на подобии этих глупых "отношений". Да, это я заставил тебя мучаться и чувствовать ко мне некое притяжение, но.. Ты реально заигрался. Игры кончились, как и моё терпение. Признай уже чёртову реальность и не вини в своём дерьме весь мир. С тобой, мне всё равно было хуёво, также как и без тебя. Ничего не изменится, если мы прекратим сосаться. Мир не рухнет, а моя репутация ещё как. Хочешь сбежать? Я тебя не держу: беги, уходи, но не приплетай меня к своим закидонам. — Я тебя услышал, — Это диалог с самого начала не предвещал ничего хорошего, но Рин использовал эту глупую веру и реально надеялся, что Саэ скажет что-то по типу: "Окей, бросаем их и бежим". Оказывается, надежды Рина были слепы точно также, как и он сам, проводя годы в ожидании и страданиях, вместо того, чтобы подумать о себе. — Хорошо, я ухожу. Уж слишком много времени я потратил на ожидание глупого братца. Поеду в какую-нибудь Америку к этому Микаге, может хоть он сможет научить меня тому, что нужно думать лишь о себе одном. Хотя погоди.. у меня же есть братец, что и так отлично показывает подобный пример. Все вы чёртовы обросы, я заебался утягивать себя на дно, следуя за тобой. Рин смел раздавать Микаге советы о том, как нужно смиряться с противной "клеткой", но при всём этом самолично выкидывал протянутый ему судьбой ключ, ожидая, когда же эти двери откроет один определённый человек. Человек, что сейчас заявляет о его никчёмности и ненужности. Именно по этой причине тело разворачивается обратно к двери. Обратно к душашей свадебной мелодии. Именно поэтому голова сейчас прокручивает недавний трепет от лёгких касаний губами по холодной коже. Его не останавливают. Рин чувствует прикованный к своей спине взгляд, но не слышит ни единого вздоха против своих быстрых шагов из комнаты. Саэ.. он реально решил оборвать всё, хотя это была задача Рина. Задача, с которой он не по силам справиться, отдавая всего себя этому никчёмному существу. А Саэ.. Саэ – козёл, что и думает лишь о своей проклятой "вершине", совсем позабыв о чувствах остальных. Ладно остальные, но он забыл и о чувствах Рина. Это.. это поступок самого ужасного человека на этой дерьмовой планете. Поступок, который терзает сердце и режит мысли похлеще, чем проклятая музыка и соболезнующий взгляд Мацуоки, на который Рин наткнулся на какую-то лишнюю секунду перед тем, как скрыться от осуждающей толпы глаз.

*****

Тихая мелодия плывёт по маленькому помещению. Пальцы точно водят по струнам гитары, создавая новый медленный темп. Чигири отрывается от разглядывания прикрытой двери музыкального кабинета и прикрывает глаза. Старается тщательней вслушаться в каждую ноту, отложить её в памяти, понять загадочный смысл и продолжать слушать дальше. Музыка тихая и, можно сказать, теряется на фоне чужого голоса, что еле слышно напевал незнакомые слова на английском языке. Чигири ужасен в английском, но старается уделить как можно больше внимания тону всех тех слов, что отлично вписывались в приятную мелодию. Музыка – это, в первую очередь, описание чувств и эмоций, испытанных автором, которые он старается завуалированно донести до слушателей, используя в качестве инструмента не слова, а обычные ноты. Что же испытывал Лауфер, когда пригласил Хёму на это мини-прослушивание? Становиться первым слушателем чьей-либо песни – это уж слишком большая честь, но Чигири и не отказывается от подобного. Выполнит свою роль блестяще и поймёт всё то, что до него хотят донести через плавную гитарную мелодию. В начале темп слабый, слова произносятся с грустным и тихим тоном. Плавный переход к припеву, сопровождающийся лёгким трепетом в чужом голосе, отдаётся новым стуком в своём сердце. Песня пробирает, даже если не понимать весь сокрытый в ней смысл. Припев.. слишком знакомый. Где-то Чигири уже слышал подобное: этот абзац похож на слияние двух мелодий в одно целое, а тон Лауфера становился настольгическим и нежным. Видимо, для него очень важен этот припев, от которого у Чигири на пару секунд сбилось дыхание. Второй абзац не наполнен грустью и совсем неподобен первому: что-то лёгкое, забвенное, будто эти строки обязаны навести Хёму на какие-то воспоминания. Третий абзац – последний. Переживание, радость, нежность и боязнь потерять – всё это Чигири смог понять по одному лишь тону. И только от одного сознания подобного, глаза раскрываются в удивлении, с блеском сверля прикрытую дверь. — Как.. как тебе? — Лауфер нарушает возникшую на пару секунд тишину, к которой Чигири тоже старался прислушаться. Они оба расслаблены: сидят на каких-то шкафчиках, опираясь спинами о стену, оба смотрят на дверь и оба пытаются вслушаться в дыхание друг друга. — Это уже вторая песня, которую я посвятил дорогому для меня человеку. — Почему же тогда именно я стал первым слушателем? Лучше бы позвал того человека, — Хёма касается виском холодной стены, наклоняя голову вправо и наблюдая, как Лауфер откладывает гитару в сторону. — Или.. эта песня посвящена сестре? — Нет.. Сестра не очень любит мои песни, а тот человек.. он же не помнит меня, было бы очень глупо сейчас признаваться ему этой музыкой, — Лауфер поступает точно также, поворачивая голову влево. Встречается взглядом с Чигири и, видимо из-за влияния столь спокойной обстановки, мысленно поражается тусклому блеску комнаты, что заставляет рубиновые глаза светиться ярким светом. — Я должен терпеть. Мне нельзя говорить ему об этом. — Хей, ты слишком много думаешь, — Чигири утыкается затылком о стену, разрывая эти переглядки и вновь сверля взглядом дверь. Нерешительно соприкасается своими пальцами с ладонью напротив, что устроилась между ними, опираясь о твёрдый шкафчик. — Знаешь, когда Рео начал отдаляться от меня, я тоже решил просто терпеть. Терпение никогда не приводит ни к чему хорошему: Рео уехал и.. и больше не вспоминает меня. Я был с ним слишком жесток, раз решил просто наблюдать за его проблемами со стороны, а не напрямую всё обсудить. Меня кинули, но этого не должно произойти с тобой. И что в этом сложного просто подойти и сказать: "Эй, ты мне нравишься, и ты даже помогал мне пару раз. Давай узнаем друг друга получше?" — Давай, — Тихо шепчет Лауфер, крепче сжимая в ответ изящную ладонь и приподнимая уголки губ в улыбке, перекладываясь боком, лишь бы получше рассмотреть направленный в его сторону недопонимающий взгляд. Обстановка слишком успокаивает, чтобы смущаться при каждом слове, но шея всё равно сейчас краснее любых оттенков красного. — В смысле, это.. Рео же не кинул тебя. Мы же это уже обсуждали – он просто очень занят. Дай ему время. — Та мелодия.. она хороша, — Чигири меняет тему и, даже несмотря на то, что Лауфер прекрасно это понимает, его не прерывают и позволяют говорить о том, о чём только пожелает. — Когда прославишься, напомни на каком-нибудь популярном интервью, что я первый, кто услышал эту песню. И.. и не переживай слишком сильно, с твоей сестрой всё будет в порядке. — Врачи.. уже какой день утверждают, что результатов нет, — Парень тоже отводит взгляд к прикрытой двери, прекратив искать этот блеск в чужих глазах. Боже, конечно он рад комплиментам насчёт его песни, да и как тут не радоваться, когда это утверждает его муза? Но.. сестра бы явно не оценила того, что Лауфер наступает на те же самые грабли, надеясь на глупое сближение. А эта надежда появляется от одной только мысли о том, что их ладони сейчас соприкасаются, прямо как у всех влюблённых. Вот бы.. никогда не отпускать ладонь Чигири. — Это же платная больница, почему они не могут сделать всё качественно? Я уже вторую неделю жду чудес, но всё, что я слышу, это: "Приходите завтра". А если болезнь начнёт прогрессировать? А если.. у неё реально рак? Что.. что мне делать? — Хей, опять эти переживания! — Чигири хмурится, крепче стиснув чужую ладонь и всё также вместе с Лауфером не отрывая взгляду от этой одинокой и тёмной двери. О чём думает Лауфер, смотря на неё? Чигири же не может оторвать взгляду, ведь.. это маленькое напоминание о Рео: одинокий, загадочный, крепкий и скрывающий за собой множество тайн. Эта дверь даже кажется какой-то особенной, после прослушивания той песни. — Я же сказал, что всё будет хорошо. Сегодня идём туда вместе, так что я с удовольствием обматерю этих недоучек и сам отправлю их в больницу, только уже в качестве пациентов. Ты понял меня? Не волноваться и быть спокойным, понял? — Хорошо, я постараюсь ради тебя, — Их глаза вновь встречаются после одних этих слов. На лице у Чигири вновь появляется то непонимание, заставляющее бровь приподниматься в удивлении. Становится всё труднее уловить смысл всех слов, после того, как Лауфер хмурится, уводя взгляд на их сжатые ладони. — Чигири.. я хочу совершить одну непростительную ошибку. Все эти годы, я только и делал, что ждал: ждал твоего ответа, ждал результата анализов, ждал каких-либо чудес от одного только общения с тобой. Я.. я устал. Во мне не так много мужества, как у тебя. Я не могу наблюдать за всем и ждать. — Какие ещё ответы и чудеса? Я же сказал тебе относиться ко всему проще, — Непонимание растёт не только в выражении лица, но и в черепной коробке, доверху наполняя её теориями, чтобы могли значить эти слова. Становится даже немного неловко от пронизывающих его лицо пары ярких голубых глаз. — И какое ещё, к чёрту, "мужество"? Я же сказал, что поступил глупо, сидя в тени. Это не мужество, это трусость. — Чигири, ты самый сильный их всех, кого я знаю. Ты же.. ты ангел, — Лауфер крепче сжимает чужую ладонь, переплетая их пальцы. Вот и всё.. его маска из неприязни и дружбы может слететь в любой момент. Становится немного грустно от того, что Чигири, после этого диалога, никогда не решится ещё раз посетить Пушинку. — Позволь мне быть с тобой честным. Я.. я не хочу притворяться перед тобой, хочу рассказать всё, что думаю. Мои слова останутся в твоей голове глупой ошибкой, но прошу, не отталкивай меня сейчас. Все эти два года.. за это время Лауфер успел пожить по-настоящему с надеждой и счастьем. Поход в кафе и заказ клубничного торта, хотя Лауфер и вовсе не фанат сладостей. Уличная кошка, которая смогла обрести тёплый дом с любящей семьёй, ведь Лауфер решился дать ей шанс, точно также, как и один ангел в помощи ему. Появление первой песни по услышанной мелодии – "hope", надежда. Надежда увидеть вновь. Надежда поговорить хотя бы ещё один раз. После песни – страдания от того, каким же грубым ему приходится представляться перед тем ангелом, лишь бы это высшее существо обратило внимание на низшего смертного вроде него. Ломание головы и получасовые стояния у витрин в поисках идеального подарка. Совместное чтение книги, поход за кофе, встреча с Пушинкой и просмотр сериала. Вечные прогулки, беспечные разговоры на протяжении каждого мгновения. Всё это.. сейчас изчезнет. И как.. как Лауферу забыть обо всём? Вправду ли он решится пожертвовать всеми этими моментами, лишь бы только снять противно душащую маску? — Я.. я реально многого сейчас не понимаю. Абсолютно ничего, — Глаза уходят в пол, натыкаясь на сплетённые друг с другом ладони. Пальцы Лауфера умудряются подрагивать даже при такой сильной хватке.. Хёма старается занять все мысли лишь этими пальцами, будто они способны открыть для него все загадки, что нелепо следуют по пятам. Старается ровно до тех пор, пока на его щёку не ложится вторая рука: нерешительно, будто боясь спугнуть, сначала касаются лишь пальцы, а после и вся ладонь, заставляя устремить голову выше – прямо на красное лицо напротив. — Это.. это выглядит слишком нелепо. Меня.. мне нужно ещё сходить к команде, чтобы сообщить о моём отсутствии на сегодняшней тренировке. Лучше.. лучше я пойду сейчас. — Прости меня, Чигири, — Парень поджимает губы, сильнее стиснув слегка бледную ладонь в хватке. Не позволяет Хёме ответить и приближается к его губам. Приближается с сожалением в глазах и слабым блеском надежды, что скрывала тьма клубной комнаты. Как же называется вторая песня, написанная Лауфером, после услышанной пару недель назад мелодии? "Confidence" – уверенность. Уверенность того, что Лауфер не ошибся, когда снял маску. Уверенность в том, что Чигири ещё придёт к нему в гости и они подолгу будут любоваться на Пушинку. Уверенность в том, что, если Лауферу вновь станет настолько дерьмово, что захочется закрыться в комнате на круглый год, Чигири опять неожиданно появится рядом и внушит спокойствие одним своим присутствием. И сейчас этот ангел опять внушает уверенность, стоило только соприкоснуться с этими мягкими губами. Внушает настолько, что ладонь самовольно переходит на чужой затылок, не позволяя Чигири отстраниться. Всё равно, что Лауфер не видит его выражения лица, ведь, решившись полностью отдаться моменту, прикрыл собственные. Всё равно, что сердце перестало биться, вслушиваясь в каждый неровный вздох со стороны и только тогда стуча вновь. Лауфер полностью уверен в себе, ведь с Чигири не возможно быть слабаком. Он уверен в том, что их чувства, хоть и не полностью, но хотя бы немного взаимны. Он уверен в своём ангеле и именно поэтому решается целовать дальше, углубляя поцелуй. — Подожди.. подожди, — Ладонь Хёмы опирается о мужскую грудь, а лицо отстраняется. Дыхание полностью сбилось, казалось, что он и вовсе лишился даже крупицы кислорода. Чигири чувствует, как кровь прибливает к ушам. Он старается восстановить дыхание, но, из-за таких же прерывистых вздохов со стороны, что ополяли его губы, черепная коробка переворачивалась вверх дном, не позволяя собраться ни с единой мыслью. — Это.. слишком странно. Может ты поддался порыву? Да, из-за атмосферы. Но.. но не стоит делать столь глупых ошибок. — Прошу, не называй наш поцелуй ошибкой, — Пальцы тонут в розовых прядях, прижимая парня за затылок поближе к себе. Дыхание на нуле, мысли точно также, только сердце и лёгкая дрожь в теле остаются еле заметными на фоне этих переживаний. — Для меня, Чигири-сан никогда не был ошибкой. Да, да, Чигири полностью прав: Лауфер просто взял и поддался порыву. Задолбался парень всё время сидеть в тени и молча ожидать восхождения солнца на горизонте отчаянья. Задолбался прикрывать собственные желания нелепой дружбой и столь же глупой надеждой. Да, Чигири отвергнет его. Да, возможно ударит и возненавидит. Но.. если честно, то какая разница? Проще вот так вот взять и выложить всю правду матку, а уже потом разбираться с проблемами. Лучше ничего не скрывать от Хёмы, чтобы не оказаться в числе предателей. — Х-хей, я же просил, — Чигири отстраняет голову, опираясь ладонью о чужую грудь. Пальцами впивается в белую рубашку и, почему-то, не препятствует, когда его вновь прижимают ближе. Поцелуи приятны. Особенно, когда через них выражается та самая забота и любовь, которую невозможно описать какими-то словами. Ещё приятнее отвечать на него, дарить эту заботу в ответ, через нос и секундные паузы восстанавливать дыхание и тоже поддаваться глупому порыву. Нет, Чигири не влюблён в Лауфера. Нет, этого просто не может быть. Даже мысли подобной возникать не должно. Но сейчас.. сейчас Чигири поддаётся порыву, во всём виноват лишь он один. Целует в ответ и уже не пытается надавить руками на чужое тело. Крепче прижимает парня к себе, ловя себя на странной мысли: он любит поцелуи. Хёме нравится всё, что связано с проявлением искренних чувств. Это так романтично, моментами даже слишком. В большинстве произведений, главным героям приходится проходить множество препятствий, лишь бы в конце заботливо улыбнуться друг другу без всей этой нервотрёпки. И у него также: спустя все испытания и страдания, ему тоже могут улыбнуться, его тоже обнимут и его тоже полюбят. Чигири нравится целоваться с Кунигами. Пусть он и не всегда, а то есть лишь иногда, сам решается соприкоснуться своими губами с чужими, каждый подобный контакт отдаётся лёгким трепетом на сердце. И сейчас тоже приятно, пусть это даже и не Кунигами. Стоп.. Ренске.. — П-погоди же, — Голос дрожит, как последний предатель, когда парень вновь пытается отстраниться. Но, словно при нападении дикого зверя, кроме эти слов ему не дают ничего сказать, целуя уже в который раз за последние десять минут. Одна ладонь Лауфера водит по шее, расстёгивая верхнюю пуговицу, и это была последняя капля его черепной коробки, что, не выдержав подобного давления, окончательно превратила мысли в огромную кашу. Что же.. что подумает Кунигами, узнав о подобной ситуации? Как он отреагирует на то, что Чигири сейчас в прямом смысле ему изменяет? Он.. между ними.. всё закончится? Хёма больше не услышит этого голоса, глупых биений сердца и не почувствует крепких объятий? От подобный мыслей, к глазам подступают слёзы, а дрожащие ладони крепче сжимают чужую рубашку. — Хватит, чёрт тебя побери, больно, — Хёма прикладывает все силы, лишь бы вновь отстраниться. Сквозь пелену слёз перед глазами не сводит взору с лица напротив, в душе немного поражаясь ясному блеску этих глаз. Они.. они так блестят из-за него? Как бы на это отреагировал Кунигами? Он бы точно возненавидел Чигири. — Чигири, ты.. — Лауфер отстраняется, с дрожащим голосом касаясь ладонью левой стороны чужой шеи. Еле прикасается пальцем к коже, от чего тело напротив вздрагивает. — Ты.. помечен? Ясные голубые глаза, что ещё пару секунд назад заставляли удивляться своему блеску, теперь подрагивают, не сводя взгляда с определённой точки – пластыря, сквозь который виднеются чёрные линии, обрисовывая вены на небольшом участке кожи. — Не.. нет, нет же, — Хёма делает пару шагов назад, чуть было не споткнувшись на ровном месте, но вовремя удерживая горизонтальное положение. Прикладывает ладонь к пластырю, а от резко накатившейся волны боли, что проходит по каждой клеточки тела, чуть не сгибается пополам, шмыгая носом. — Нет.. нет.. — Прости, прости меня, — Парень шагает вперёд, неуверенно прикладывая свою ладонь поверх чужой. Дыхание сбивается от собственных ошибок и их осознания, а ещё от дрожащих рубиновых глаз, совремтно с почерневшей меткой. — Я.. я не знал. Я не знал, что у тебя есть партнёр, прости. Тише, всё будет хорошо. Давай немного отдохнём и поговорим, ладно? Тебе нужно успокоиться. Пульс учащается в несколько раз и поглощает собой все слова вокруг, что пролетают мимо ушей. Он ничего не слышит. Тело полностью сосредоточилось на боли, а слух на учащённом биении сердца. Он.. он нарушил клятву. Он изменил Ренске и метка, естественно наказывает его за такое. Теперь.. теперь Кунигами его ненавидит. Чигири уверен, что он сейчас чувствует все эти эмоции и его тело точно также резко заболело. Он уверен, что теперь между ними всё кончится. — Не.. хочу, — Дрожащая ладонь отталкивает чужую руку от себя, а тело несётся вперёд – прямо к ещё недавно приглянувшейся двери. Он не слышит. Не слышит своего имени, громко выкринутого откуда-то со стороны, не слышит собственного сбивщегося дыхания и никаких звуков вокруг себя. Чигири просто бежит: бежит от проблем, бежит от Лауфера, бежит от Кунигами, бежит от поцелуев и переживаний. Он пытается убежать от всего, кроме злосчастной метки на шее, что с каждой секундой чернела всё больше, доходя уже до височной кости. — Чигири! — Кричит оробевший Лауфер, выбегая из студии следом. Выбегает слишком поздно, обнаруживая вокруг сплошную пустоту, от чего дыхание сбивается. Парень без сил присаживается на корточки и прожигает дрожащими глазами пол. Ещё недавно.. между ними всё было хорошо, но, стоило только Лауферу показать своё истинное лицо, как Хёма сбежал. — Всё же ни один драгоценный ангел не способен сблизиться с таким подонком, да? Почему.. почему ты не рассказал? Почему доверился кому-то ещё? Почему.. вы все меня бросаете?

*****

Тусклые глаза лишь мельком бросают след на слегка темнеющее небо. Длинные ресницы подрагивают, а нос жжётся от желания по-детски лить слёзы. Хочется поступить, словно маленький ребёнок: покапризничать, улечься на сырую землю и недовольно затоптать ногами, громко крича. Хочется, но всё, на что сейчас способно его тело, это просто спускаться по паре ступеней, опуская взгляд в выровненный газон. И почему он продолжает давать всем шансы? Микаге лжец, трус и подонок, но Рин продолжал давать ему нелепые советы. Мацуоко лживая и несамостоятельная тварь, но в глубине души она уже прощена за все свои ошибки. Саэ полный гандон и меркантильный козёл, но Рин всё равно возвращается к нему, даже после того, как сам пытался уйти. Почему он всё это делает? Зачем пытается давать людям шансы, если они так и остаются лживыми слабаками? Пора отступить, дать заднюю, просто сбежать. И Рин это понимает, именно поэтому с его уст срывается тяжёлый вздох, сквозь крепко стиснутые от досады зубы. Рин тоже припишет себя к этим слабакам, убегая от ответственности и компаний. Ждал ли он Саэ? Да, ещё как. Ждал грёбанных четыре года своей жизни, параллельно страдая. Хотел стать для него спасательным кругом? Тоже да. Рин хотел стать сильным человеком – тем, на кого Саэ сможет положиться при любой ситуации. Тем человеком, что не посмеет отвернуться и будет бороться, даже если погибнет сам. Хотел, но.. видимо, Саэ совсем не нужен никакой "спасательный круг". Саэ никто не нужен и он готов повторять это тысячи раз. Саэ не нужен даже Рин, именно поэтому младший покидает свадьбу и смотрит на небо, стараясь найти в нём хоть какую-то подсказку. Может.. может какой-нибудь бог сейчас спустится к нему или напишит все ответы на облаках? Нужно ли ему сбегать? Нелепо продолжать ждать брата? Высказать всё лицом к лицу? — Рин, — Знакомый голос доносится со спины. Настолько знакомый, что зубы стиснулись крепче, ладони сжались в кулаки, а тело резко развернулось на источник звука. Вот насколько хорошо он знает этот голос и как же его это бесит. — Ты кое-что забыл. Саэ стоит у дверей здания с видом необычайно спокойного компьютера, даже не человека. Такого подонка нельзя называть человеком. Начинает шагать вниз по ступенькам, пряча ладони в кармане брюк. Один только этот вид бесит, шаги раздражают, голос вызывает сплошное отвращение. Всё в Саэ так и твердит о неприязни, но.. Рин всё равно стоит и, словно послушный пёсик, ждёт, когда же хозяин к нему подойдёт. — Я забрал всё, что нужно, — Рин поступает подобно брату, сверля его своим пронизывающим взглядом и делая шаг навстречу. Не решает сокращать расстояние, когда уже чуть ли не наступает на чужие ботинки. Смотрит на него сверху-вниз, мысленно твердя о своей силе, хотя они оба понимают, что сейчас Рин чертовски слаб. — Съеби, думаю мы уже успели с тобой поговорить, братец. — Не указывай мне, не дорос ещё, — Саэ поднимает подбородок, начиная новый раунд их незаконченных при прошлой встречи переглядок. Даже его ресницы держится в тонусе, ни капли не подрагивая от чужого дыхания, обжигающего кожу, но и при том ополяющее её знойным холодом. — Если я сказал, что ты что-то забыл, значит – ты забыл. — Я ухожу, на этот раз по-настоящему, — Рин не продолжает перепалку, хотя желание ответить на каждое поганое слово из чужого рта стремительно возрастает. Переходит к сути, но вслушивается в чужую речь, будто за этими словами способно скрываться что-то особенное. Не способно. Даже если читать между букв, результат останется тот же. — Чего ты от меня ещё хочешь? Уже успел соскучиться по своей верной собачонке? — Да, я заскучал без этого наивного лая, — Саэ выпускает руки из карманов и хватает одну ладонь Рина, с лёгким трудом разжимая крепко стиснутый кулак. — Всё-таки кто, кроме тебя, способен так качественно приносить тапочки своему хозяину. — Ты ещё не заебался смотреть на мои страдания, раз решил добить напоследок? — Рин слегка наклоняет голову, но послушно подставляет ладонь. Вот насколько он верный пёс, раз не способен ни на что, кроме нелепых огрызаний на каждое слово. Но.. лучше уж быть глупой псиной, при том чувствуя прикосновение этих холодных пальцев, чем гордым героем, но слоняющихся в звенящем одиночестве. — Я же уже чётко дал тебе понять, что ух- Фраза обрывается наполовине. Рин полностью замер: тело дрогнуло, дыхание сбилось, а сердце перестало биться на лишние пару секунд. И всё это только из-за того, что на ладонь опустилось нечего до боли знакомое. Да, очень знакомое для пальцев, которые трепетно касались этого предмета круглые четыре года. — Кольцо? — Бровь скептически приподнимается вверх, а глаза не сходят с запомнившегося кольца, которое Итоши пару недель назад оставил на чужом столе, грациозно уходя в закат. Пальцы прогнули, стоило только прикоснуться к запретному, но всё равно желанному материалу. — Мне оно больше не нужно. Ты же.. ты всё равно сейчас получишь новое дорогое кольцо, так что выбрось это в мусорку. Сам же сказал мне свалить. — Я не договорил. Плохой пёс, разве тебя не учили, что невежливо перебивать своих хозяев и огрызаться на них? — Бурчит старший себе под нос, надевая кольцо на чужой безымянный палец правой ладони. Правой.. правой? Сколько Рин помнит это кольцо, он всегда носил его на левой ладони, не решаясь даже вздыхать о подобном. Что же.. что же ты задумал, чёртов братец? — И второе. Под эти слова, Саэ отпустил ладонь младшего, доставая из кармана второе кольцо и одевая на свою правую ладонь. Правую.. он и себе натягивает кольцо именно на правую руку. Чёрт, мысли путаются от одной только мысли: совершенно неправильной в данной ситуации, но заставляющей дыхание сбиваться. — Ты.. меня бесит твоя неопределенность. Ты меня бесишь, — Рин говорит первое, что приходит на ум. Не в силах составить новое предложение, ведь мысли уже давненько покинули черепную коробку, оставляя за собой только одинокое перекати-поле, посреди остальной пустоты. — Хочешь дать мне ложную надежду? Решил окончательно доломать меня? — Я ухожу с тобой, не хочу возвращаться к этим картонкам, — Саэ уводит взгляд в сторону, подстраивая свой голос, делая его лёгким и в меру спокойным. Говорит с таким тоном, будто эта ситуация его не касается и он вообще просто мимо проходил. — Одна девушка пролила алкоголь на ковёр за два миллиона йен в комнате отдыха и испортила всё настроение. Да и вообще меня бесит громкая музыка. Да, и люди тоже бесят. И ты... бесишь. Саэ слегка мнётся в словах, когда его щеки касается горячая ладонь с пленяющим глаза золотым кольцом. Видит на лице младшего лёгкую улыбку, от чего и вовсе замолкает, приподнимая брови в напритворном удивлении. Он всегда удивляется, стоит только увидеть улыбку младшего. Вот насколько она непривычна для его глаз. — Ты.. такой чудак, братец, — Рин слегка наклоняет тело навстречу старшему и касается его губ своими. Легонько касается: не пытается целовать или проталкивать язык в полость чужого рта. Нежно целует, лишь на одно мгновенье, чтобы Саэ понял, какой же он всё-таки кретин, раз заставил его так страдать, и насколько же Рин добр, раз продолжает так о нём заботиться. — Я позабочусь о тебе. — О себе позаботься, — Огрызается Саэ, делая шаг назад. Недовольно хмурит брови, но при том протягивает ладонь к руке напротив, слегка касаясь её пальцами. — Да кому вообще всралась забота от такого несамостоятельного человека? Я что, по-твоему, похож на суицидника? — Мы уходим, Саэ, — Рин крепко сжимает в ответ холодную ладонь, но не спешит уходить. Ждёт ответа, не решаясь ступить и шагу с этими дрожащими коленями. — Пошли уже, — Старший крепче стиснул чужую ладонь, самовольно защагав вперёд. Быстро выровнял дыхание, позволяя лицу вновь обрести привычную холодность в каждом миллиметре кожи, кроме ушей – они, словно ебучие предатели, нелепо краснели, но, скорее всего, это от холода. Да, на летней вечерней улице очень холодно. — "Вышел покурить" называется, — Зелёные глаза спешно пробегают по камере, а пальцы клацают по кнопкам, останавливаясь на фотографии двух высоких парней, что смели целоваться прямо у храма. — Братья.. серьёзно? Лицо хмурится, а голова уже начинает чувствовать будущие проблемы, что возникнут по всему миру только из-за одной этой фотографии. Отоя облокачивается спиной о дерево, притопывая ботинком окурок сигареты. — Сколько же бабла можно срубить на одних только Итоши, — Губы, совсем непривычно, растягиваются в едкой ухмылке. Как же давно он не улыбался, предвещая будущие проблемы малознакомых ему людей. — Карасу, ты будешь рад. Рад настолько, что, при виде этих фото, обоссышься от радости. Хочу стереть эту ухмылку с твоего высокомерного ебала.

*****

Комната наполняется дразнящим мясным ароматом, выжидающе щекоча ноздри. Шипение масла на раскалённой сковороде сливается воедино с тихими мелодиями, что по памяти вылетали из женских уст. Полная сосредоточенность на приятном хобби – готовке, позволяет отвлечься от потусторонних мыслей и сосредоточиться на чём-то важном. Позволяет усмирить дыхание, обдумать каждую произошедшую ситуацию, собраться с мыслями и просто расслабиться. Позволяет, но ладонь чуть было не выпускает из хватки хрупкую тарелку, когда сквозь столь сладостные звуки просачиваются дверные стуки: громкие, крепкие, будто кто-то спецом бъёт о бедную дверь ногой, не в силах подождать пару мгновений. Девушка тяжело вздыхает, выключая газовую плиту. Развязывает фартук и поправляет запутавшиеся рыжие пряди, паралельно направляясь к входной двери. Стуки становятся всё громче. Буквально на пару секунд, возникает ощущение, что, если девушка не откроет прямо сейчас, то бедная дверь может и вовсе слететь с петель. — Хёмочка, ты.. — Стоило только двери открыться, как дама замирает прямо у порога, не в силах двинуться дальше. Красные опухшие глаза, дрожащее тело, сбившееся дыхание и перепутанные розовые пряди – вот, что она видит невооружённым глазом, от чего дверная ручка крепче сжимается в ладони. — Шарф и.. летом? Это же даже не твой стиль, что-то случилось? Пальцы тянутся к тёмному шарфу, прекравающему шею и ужасно сочетающегося со светлой одеждой парня. У девушки слегка дрожит ладонь, но она настойчиво старается контролировать её ровно до одного момента. Чигири слегка сгибается и опирается лицом о женское лицо. Всё его тело дрожит, а ладони отчаянно вжимаются в чужую спину, стискивая пальцы на её наряде. — Простите меня, — Тихий шёпот в плечо заставляет даму покрепче прижать к себе парня, а взгляд замереть на пустой улице. Чигири шепчет настолько тихо, что она еле умудряется улавливать за его словами скрытые всхлипы. — Простите.. простите, Матушка. Я.. я подвёл Ренске.. Простите, я самый.. самый ужасный парень. Простите.. — Тише-тише, Солнышко, не грусти, — На автомате она следом переходит на шёпот, касаясь лицом щекочащего шарфа. Внутри, конечно же, женщина уже готова рвать и метать, ведь, в последнее время, Хёма уж слишком часто приходит к ним домой в слезах. Слишком часто его доводят до такого состояния. Именно поэтому она старается привести в порядок не только свои мысли, но и мысли Чигири. Старается успокоить его, из всех сил выравнивая собственный тон голоса. — Я позвоню Кунигами. Давай подождём его и поговорим, хорошо? Ты самый лучши парень, для моего сына, так что не грусти на пустом месте. И.. если он тебя обидел, то я лично выгоню этого придурка из дома, ладно? — Простите.. прошу, Матушка, простите меня.. простите, — Видимо, это – единственное, что сейчас способен выработать мозг под отчаянным давлением слёз и дрожи. Видимо, Чигири больше не сможет возвращаться в этот дом.. в дом к такой любящей семье. — Простите.. простите меня, Матушка. Прости, Ренске.. Простите.

................

— Что стряслось?! — Крупный парень врывается в дом, громко хлопая входной дверью. Сразу же пробегает на кухню, а тело вздрагивает от вида собственной матери. — Что.. что с Чигири? Я приехал сразу, как получил сообщение. Дама сидит за кухонным столом и сжимает в дрожащих ладонях чайную кружку. Лишь иногда её взгляд поднимается на стол, на котором стоит вторая никем не тронутая чашка чая. — Что ты натворил, Кунигами Ренске? — От подобного грозного обращения по телу проносится табун мурашек, а глаза стараются зацепиться за знакомые розовые пряди. К сожалению, безуспешно. Чигири здесь нет. Чигири не рядом. — Сначала, Хёма приходит весь в слезах и проклинает себя. Ладно, я смогу ему с этим помочь. Я.. я помогу ему преодолеть расставание с другом. Но.. сегодня.. Что ты такого натворил, раз он заявляет, что стал худшим парнем и с дрожащим телом просит моего прощения? Ты.. посмел нагрубить Хёме? Взгляд женщины опущен к фарфоровой чашке, от чего её лица не разглядеть. Но, даже без полноценного обзора, за километр понятно, что говорит она это, злобно поджав губы и сдерживая слёзы. — Я.. я бы не посмел вредить Чигири. Ты же знаешь, как сильно он важен для меня, — Ренске выравнивает тон своего сбившегося дыхания, сжимая ладонью дверной косяк. В очередной раз оглядывается по стронам, но не запримечает нужного человека, от чего дыхание сбивается вновь. — Где Чигири? Он.. он в порядке? — Он явно не в порядке, — Девушка отрицательно мотает головой, чуть ли не до хруста форфора стиснув кружку пальцами. — Он ничего не ест, не пьёт. Он даже разговаривать со мной не хочет, лишь и говорит своё тихое "простите" на каждое моё слово. Сейчас Хёма заперся в твоей комнате и, пока что, не хочет никого из нас видеть. Ему.. ему нужно побыть одному, но я не могу вот так всё оставить. — Мам.. — Выражение лица с переживания сменяется на сожаление. Он никогда не видел свою мать такой подавленной, даже когда отец сильно поранил руку на работе в командировке. Это.. это ещё больше разбивает сердце. — Я всё думала: может достать запасной ключ, открыть дверь и обсудить всё с Хёмочкой? — Одна ладонь сходит с белой чашки. Пальцы роются в кармане, доставая оттуда маленький ключик, а взгляд приковывается к этому металу. — Но.. я не могу. Хёме тяжело сейчас видеть меня, а говорить тем более. Я.. я не хочу нарушать его личные границы, но и молча смотреть на подобное не могу. Думаю.. я не вынесу ещё одного "простите" с его уст.. Я не выношу слёз моего ангелочка. — Мам, я поговорю с Чигири, — Глаза загораются блеском уверенности. Ренске уверен в собственных словах, верит каждой мысли, что посещает его после знакомства с подобным человеком. — Он откроет мне и мы поговорим. Всё будет хорошо, я разберусь с этим. Тебе.. ты не хотела бы сейчас приготовить каринто мандзю? Чигири бы это очень понравилось. — Ты думаешь, у меня других увлечений, кроме готовки, нет? — С громким звуком дама ставит кружку на стол, но всё равно встаёт, хватая прихватки-руковицы и направляясь к плите. — Ты можешь с ним поговорить, но не будь слишком настойчивым. Мы должны уважать каждое решение Хёмы, ведь он – член нашей семьи. Если захочет побыть один – пусть так и будет, понадобится поддержка – мы её окажем, но.. не переходи границы, Ренске. — Хорошо, — Кратко кивает Кунигами. На вид этот парень выглядит крайне крепко и спокойно, но, после одного этого единого слова, ноги в бешенном темпе несутся по лестнице, а так и не восстановленное дыхание отдаётся слабым жжением в лёгких. Пара тихих звуков в дверь эхом отдаются по барабанным перепонкам. Так шумно, словно кто-то бъёт кувалдой по ушам. Чигири отвлекается от мыслей, а крепко стиснутая болью черепная коробка заставляет зажмуриться, крепче прижимаясь всем телом к коленям. — Чигири, это я, — Доносится знакомый голос за дверью. Поглощает мощную волну от боли в голове, занимая своими словами пустующее пространство в мыслях. — Ты.. ты хочешь поговорить? Этот голос заставляет дрожащие глаза устремиться прямо к двери. С уст чуть ли не срывается тихое "прости", но, когда глаза заприметили перед собой лишь пустой деревянный прямоугольник, в горле появился ком, а зубы стиснулись сильнее. — Ты же там, да? Я очень волнуюсь, ответь хотя бы, как ты себя чувствуешь, прошу, — Вновь этот голос. До судорог знакомый, заставляющий мысли пробуждаться, а картинки их совместных воспоминаний всплывать вновь. На этой кровати они с Кунигами смотрели фильмы по его побитому мобильнику. Ренске не аккуратен, так что пару раз смог уронить свой, тогда ещё новенький, телефон на асфальт, а поитогу получилась лишь огромная царапина посреди экрана. Да, он это помнит. И помнит, как настаивал на том, чтобы фильмы они смотрели именно на его телефоне. Именно в этой комнате каждое утро, что Чигири посчастливилось провести в этом доме, он по пятнадцать минут отчитывал Ренске за выбор одежды. По каким-то непонятным причинам, тот брал первое, что попадётся в шкафу, совсем не разделяя ежедневных запар своего парня. Так что Хёме приходилось экспериментировать на нём, как на своей профессиональной мускулистой модели, подбирая шикарную комбинацию цветов и ткани. Ох, да, Чигири многое готов отдать, чтобы вернуться в то беззаботное время, чтобы ещё раз прожить этот период и в очередной раз искренне улыбнуться. — Я.. я в порядке. Я в порядке, — Сперва шепчет Хёма, после повышая голос и повторяя эти слова вновь. Пытается приковать дрожащие глаза к пустой двери и, на один момент, возникает чувство, будто он чувствует присутствие Ренске, даже через подобное препятствие. — Прости, прости меня, Кунигами. Прости.. Я-я хотел, как лучше, но получилось просто ужасно. Прости, со мной всегда так. — Ты.. хочешь поговорить об этом? Мы можем всё обсудить вместе, тебе не стоит обвинять себя. У Кунигами спокойный голос. Настолько спокойный, будто его и вовсе не заботит случившаяся измена. Настолько спокойный, что пальцы тянутся к шее, касаясь почерневших вен в районе метки. Дрожь прокалывает тело, но пальцы так и продолжают водить по метке. Да, пусть Чигири будет больно. Пусть он продолжит обвинять себя. Он должен чувствовать все страдания, на которые воздвиг окружающих. Он должен понимать, какую боль причиняет близким людям. — Не хочу, — Хёма отрицательно мотает головой и всё равно, что его никто сейчас не видит. Дрожащие губы приподнимаются в мнимой улыбке, а сам парень из последних сил старается сдержать свои слёзы. — Я.. я не хочу. Я не могу сейчас посмотреть в твои глаза, прости. Я не достоин говорить с тобой. — Чигири.. не говори подобного, — Опять этот голос. Пусть сейчас Хёма и не способен видеть Ренске, но готов поклясться, что его присутствие ощущается слишком хорошо. Как будто.. он здесь: стоит рядом и тяжело вздыхает с сожалением в глазах. Как будто ничего плохого и не произошло. — Я дам тебе время. Мама сейчас готовит твои любимые карито мандзю и.. она тоже очень за тебя переживает. Выходи, когда будешь готов, я никуда не уйду и буду ждать тебя столько, сколько потребуется. После этих слов голос Кунигами обрывается. Всё, что остаётся доступным слуху, тихие удаляющиеся шаги, с каждым разом становившиеся всё более неуловимыми. Ладонь невольно тянется вперёд, прямо к двери, но слова так и замирают в горле, пока пальцы сжимаются в кулак. Глаза больше не дрожат, нет. Они полностью приковались к пустоте, пока черепная коробка в сотый раз прокручивала спокойные слова из чужих уст. Такие спокойные, что греют душу. — Как.. как я могу говорить с тобой? — Отвечает Чигири. Отвечает Ренске и плевать, что перед ним одна сплошная пустота в компании с душащим одиночеством. — Рео ушёл из-за меня. Из-за того, что я не смог быть настоящим другом. Ты.. ты же тоже уйдёшь? Уйдёшь, потому что я не смог быть достойным парнем. Вы все уйдёте, бросите меня одного, да? Все вы, я ненавижу вас. Ненавижу так сильно, что боюсь окончательно потерять.. Ладони опираются в колени, за которым прячется красное от слёз лицо. Пальцы сжимаются в штаны с такой силой, что это причиняет одну сплошную боль. Но Чигири настойчиво сжимает их ещё сильнее, оставляя на коже пару новых царапин.

*****

Тихие шаги эхом проносятся по пустому подъезду. Пальцы крепче стискивают в своей хватке чужую холодную ладонь, пока пару раз прокручивается замочная скважина. Рин входит в квартиру первым и осматривает её лишь лёгким мимоходом, направляя взгляд на своего братца, что шёл следом с холодным лицом, разглядывая их руки. — Теперь это наш дом, — Рин умудряется выцарапать на своём лице что-то помимо холода, приподнимая уголки губ в небольшой улыбке. Искренней улыбке, что красуется на губах с тех самых пор, как он схватил Саэ за ладонь и не отпускает до сих пор. — Это дом моего знакомого, но он сейчас в командировке. Месяц можем потесниться тут, а потом найдём более подходящее жильё. — Я тебе не ребёнок, чтобы всю дорогу под ручку тащить, — Старший вырывает свою ладонь из цепкой хватки, делая пару шагов вперёд и поправляя тёмный пиджак. — Да и вообще, это квартира. Она.. она реальна что-ли? Моя комната больше, чем всё это помещение. — Ты слишком зазвездился, — После закатывания глаз, Рин продолжает наблюдать за эмоциями старшего брата, что начали просачиваться наружу. Сейчас.. хоть у Саэ и отвратительно корчится лицо от бедноты вокруг, Рин до содрогания в теле счастлив видеть даже подобное. — Ты надолго станешь главным заголовком новостей, сбежав со свадьбы. Так что желательно слишком часто не высовываться на улицу и не постить ничего в Line. Представь, что ты просто сдох. — Да ты шутишь, — Ладонь сжимается в кулак, а бок, через внутреннее презрение, касается мягкой обшивки дивана в маленькой гостиной. — Ничего не выкладывать, на улицу не выходить, жить, как таракан. Ты хоть знаешь, что мой график расписан поминутно. Да и эти условия.. они ужасны. Где прислуги? Где повара? Где чёртово футбольное поле? Мы реально убежали без вещей с документами и будем жить, как ебучие муравьи в муравейнике? Делай, что хочешь, но я ухожу. — Саэ, — Рин хватает названного за плечо, как только его ноги двинулись в направлении к двери. Крепко вжимается пальцами в плотный пиджак и хмурит брови. — Ты отказался от них всех: от графиков, футбола, встреч, прислуг и отца. Ты отказался от них, чтобы быть со мной. Я дал тебе право выбора и мы приняли решение. Не корчи из себя избалованную диву, мне самому здесь непривычно. Они вдвоём. Здесь нет никого: ни глупой прислуги, количество которых невозможно сосчитать, надзора отца и следящих глаз репортёров. Здесь только он и Саэ – тот, ради кого и был замыслен весь этот побег, тот кого Рин всё-таки смог достать со дна и показать ему внешний мир. И сейчас, от осознания подобного, пальцы слабо сжимают чужой подбородок, заставляя устремиться на себя колкие, в прямом смысле, глаза с утончёнными ресницами. — Хватит нести чепуху, - Саэ с силой убирает чужую ладонь от своего лица, в обычном темпе направляясь к двери. Не к входной двери. Саэ идёт в комнату, чтобы снять свадебный наряд и не пытаться выходить с Рином на какой бы то ни было диалог. — Я голоден, приготовь мне что-нибудь. Справишься – тогда остануть. Не справишься – значит ты несамостоятельный ребёнок с розовыми очками вместо глаз. — Да, брат, — Тело опирается на диван, точно также, как это делал Саэ, до того, как скрыться за пустой дверью. Глаза не сходят с собственных пальцев, потирающися друг о друга и вспоминающих бледную кожу, которых они ещё недавно касались, без страха быть замеченными остальными. — Может.. может это реально "розовые очки"? Чёртова ты госпожа, Саэ.

*****

Дыхание учащается, но парню удаётся его спокойно контролировать, сосредоточив взгляд на пустоте. Ноги чуть было не подкосились, задевая носком бетонную ступень подъезда. После долгожданного, но режущего уши щелчка, с уст срывается спокойный вздох, а огромные сумки с одеждой ставятся на пол. — Мам, ты бы хоть предупредила, что приедешь, — На Наги будто накатываются флешбеки от вида знакомой картины: одинокая квартира, гора сумок с чемоданами и женщина, аккуратно ставящая пакеты на кухонный стол, после поправляя свои пшеничные локоны. — Я бы тогда встретил тебя в аэропорту. — Знаю я это твоё "встретил", — Девушка недовольно цокает, тут же развязывая пакет и доставая оттуда продукты с упаковкой чая. — В прошлый раз попросила тебя, два часа прождала. А ты? А мой сынок взял и уснул, совсем забив на одинокую меня. — "Одинокую"? — Сейширо вопросительно поднимает бровь, снимая обувь. Проходит на открытую кухню и с лёгким вздохом присаживается за стол. — У кого-то из нас кое-что налаживается на личном фронте. Кто мне всё время по нескольку часов затирает о "прекрасном человеке"? Хотя, отдаю ему должное, эти истории меня сильно убаюкивают. Последний раз, мать навещала своего сына примерно пол года назад. Конечно же, сначала Наги продолжал слабо бороться с её попытками походить на молодёжь, используя подростковый сленг, но, смирившись с неудачей, он начал отвечать ей так, словно они друзья, знакомые на протяжении всей жизни – спокойно и без лишних упрёков с размышлениями. Да, так спокойнее. Расслабленная атмосфера, чувство, что сейчас Широ может говорить что угодно, даже самое ужасное, и его обязательно выслушают, не перебивая. За такое он готов отдать все свои небольшие накопления, откладываемые на новый комп. — Широ, твоя мама счастлива. Порадуйся же за меня, — Дама приподнимает уголки губ в улыбке, направляясь к навесным шкавчикам и ища в них кружки. Повезло, что её сын – представитель ленивцев и никогда ничего не меняет. Кружки всё ещё на том же месте, что и полгода назад, даже кружка Нэо сохранилась. От последних мыслей лицо приобретает печальный вид, а с уст срывается уставший вздох. — Пару месяцев назад, я встретила одну прекрасную девушку. И не беспокойся, у нас с ней всё отлично. Жаль конечно, что она не смогла отпроситься с работы, чтобы поехать со мной. Тогда бы я вас познакомила. Ты.. ты бы ей очень понравился. — Я рад, что ты нашла важного, для себя, человека, — Сейширо устало укладывает руку на стол, опираясь ладонью о щёку. Искоса смотрит на чайник, что грубо прерывает приятную тишину своими характерными звуками. — И рад, что ты больше не думаешь об отце. Он был бы рад тому, что ты смогла кому-то довериться. Как мне к ней обращаться? Амаэ? Может просто пофамильно? — Она очень обрадуется, если ты так скажешь, но.. — Девушка делает секундную паузу, рассматривая кружку с двумя ложками сахара и кусочком лимона. О чём она думает – непонятно. Даже сама дама не до конца понимает хода своих мыслей. — Прошу, не говори так об отце. Я всегда его вспоминаю, даже чаще, чем ты думаешь. Но я надеюсь, что, где-то там на небесах, он счастлив.. я очень сильно в это верю. — Прости, — Кратко шепчет Наги, наблюдая, как женщина выключает чайник, а глаза её прикрывались к пустующей стене. Он слегка накалил обстановку. Вскрыл старое прошлое и испортил приятную тишину, даже похлеще, чем неприятно голдящий чайник. Но.. какая разница? Зачем задумываться о чём-то столь неважном, когда впервые за столь долгое время появляется желание выложить всё напрямую? — Мам, я влюбился. Я.. я смог полюбить вновь. Всего лишь несколько слов. Он проронил лишь пару предложений, стараясь сделать как можно более пофигичный вид, будто говорит о климатических изменениях на континенте. Но от подобного предложения сердце пропускает лишний стук, а дыхание сбивается. Лицо прячется за ладонью, но Сейширо даже не пытается увести взгляд от матери, повернувшейся к нему всем телом и полностью замеревшей на этом моменте. Ох, он чувствует, как нелепо краснеют уши, а румянец на щеках слабо прокалывает кожу. Чувствует, но игнорирует эти эмоции, стараясь вслушаться в каждый неровный вздох со стороны. — Широ.. — Девушка прикладывает пальцы ко рту, когда на глазах начали скапливаться слёзы. И, даже через подобную приграду в виде ладони, через неё всё равно просачивалась небольшая дрожащая улыбка. — Мой Широчка.. — Хей, мам, ты чего это? — Наги полностью выпрямляется, а лицо приобретает черты полного непонимания. Ладонь слегка подрагивает, когда через расстояние пытается дотянуться до лица матери, с щёк которой уже катились слёзы. — Не переживай ты так, всё нормально. Давай поговорим, ладно?

..............

— Так.. какая она? — Девушка крепче прижимается плечом к телу своего сына, перебирая в ладони его пальцы. Сейширо перекинул руку через её плечо, приспокойненько устроившись на диване, и сейчас они вместе наблюдают за чёрным экраном телевизора. — Или это он? У Сейширо ушло минут десять на то, чтобы привести мать в чувства и успокоить. Они отложили только недавно заваренный чай на стеклянный столик, недалеко к рамке с фотографией, на которую часто утыкается серый пучинный взор. — Это парень и.. и он очень красивый, — Взгляд сходит с розоволосого юноши на фото и опирается в пустую стену, сосредотачивая воспоминания на совершенно другом, но одновременно похожем, человеке. — Богатый, харизматичный, добрый и всё тому подобное. Короче, он идеален, так что тебе не о чем переживать. — Ну как я могу не переживать? Я же всё-таки твоя мама, — Она облегчённо вздыхает, по-прежнему рассматривая экран плазмы, будто сейчас на нём крутят вечерние новости. — Расскажи мне побольше: что он любит, как у него с учёбой, а его характер? — Ты слишком любопытная, — Наги цокает, но крепче прижимает женщину к себе. Сейчас обстановка вновь спокойная, а от этого слова самовольно вылетают изо рта, даже не успев пронестись мимо черепной коробки. — Он.. он очень хороший. Отличник, пары не прогуливает. Его характер.. он умеет поддерживать, но не принимает поддержку со стороны. Слишком глупый, чтобы понять очевидное, слишком инфантильный и не позволяет другим вляпаться в его проблемы. У него строгие родители, почти не пьёт, но курит. Он всегда прилежно одевается, куда бы ни пошёл. Очень любит прикосновения и у него мягкие короткие волосы, как.. как у Нэо.. Он очень похож на Нэо, только не так часто улыбается.. Скорее, он всегда грустит, но прячет это от остальных. — Так вот, какой он.. — Лицо женщины явно задумчиво, но она не пытается сказать что-то лишнее или распросить о большем. Переводит тему на более мелкие детали, разряжая облегчённую для сына, но проблемную для себя обстановку. — Ему хоть 18 есть? Надеюсь ты не начал у меня тут курить и пить. — Ему 17 и.. я лишь раз выпил с ним дорогой алкоголь, а потом один раз в одиночку пару стаканов, — Наги пофигично пожимает плечами, будто бы это и вовсе не имеет значения. Делает подобный вид до тех пор, пока его слабо не ударяют локтём по груди, заставив скорчить недовольную рожицу. — Да за что? Я, вообще-то, уже совершеннолетний. — Это хорошо, что ты не оставил своего возлюбленного одного, но вы оба подаёте друг другу просто отвратительный пример, — Девушка прекращает обнимать сына и сжимает ладони на груди, всё равно не противясь чужой руке, перекинутой через её плечо. — Ты же знаешь, что я никогда не буду тебе ничего такого запрещать и как-либо на тебя давить. Но, если ещё раз в этой квартире появится хоть капля алкоголя, ты тут же вылетишь из неё, как пробка из шампанского. И своему возлюбленному это приучи. Возраст у вас конечно не маленький, но и дядьки из вас не особо взрослые. — Ладно-ладно, — Несмотря на то, что женщина нелепо пытается отстраниться, хотя явно этого не желает, Наги прижимает её поближе к себе, попутно заглядывая в пустой экран телевизора. — Мам, давай о серьёзном. Я же уже взрослый мальчик, да? Значит я могу совершать глупые и инфантильные поступки, которые понесут последствия, но сделают моего любимого человека счастливее? Я же могу? — Я.. я тебя не понимаю, — Девушка разнимает ладони, облокачиваясь на сына всем телом. — Чего ты хочешь, Наги Сейширо? Или.. ты уже успел что-то натворить? — Мой любимый человек сейчас переехал в Америку на пару месяцев по указу родителей, — Наги выкладывает всю правду-матку. Со своей матерью у них никогда не было секретов друг от друга. Какими бы нелепыми они и не были, но Сейширо всё равно продолжал выговариваться близкому человеку. — Я хочу поехать за ним. Это не навсегда, максимум на неделю. Я просто заберу его домой и мы будем счастливы, как в детских книжках. Ты.. ты запретишь мне это? — Ты.. ты так похож на своего отца, — На удивление, губы женщины приподнимаются в улыбке, а глаза устало прикрываются. — Когда я была молодой, а ты ещё даже не был в наших планах, твой отец, обожающий Францию, очень сильно хотел ее посетить. И.. и я бросила все свои дела: подработку, учёбу, друзей. Я оставила их всех, чтобы полететь с ним.. было так хорошо, когда он с блеском в глазах ходил со мной по улицам.. И как же мне запретить тебе испытать подобное? Как я могу поступить так жестоко? — Значит.. я.. я могу? Ты думаешь, у меня получится вернуть его обратно? — А Широ, наоборот, широко распахивает глаза, не решаясь отвести взор от пустой плазмы, по которой не мигают даже глупые сериалы. — Конечно, но не забудь о экзаменах через пару недель. Не хочу говорить, как старая карга, но в первую очередь – учёба, всё остальное на потом, — Девушка на ощупь касается руки сына своей ладонью, переплетая их пальцы. — Я закажу тебе билет на самолёт на завтра, а также договорюсь с преподавателями. Ты должен быть счастлив, Широ. И.. и мы просто обязаны успеть навестить Нэо, он должен узнать об этом. — Как думаешь, он не будет против? — Сейширо шепчет уже намного тише. Он.. он конечно же думал о том, чтобы навестить Нэо перед отъездом. Но морально парень совсем не готов к встрече с могильной плитой и изображением парня с тёплой улыбкой. Морально он сейчас не готов даже подняться с места. — Я уверена, он будет счастлив. Шидочка хочет, чтобы ты пошёл дальше и нашёл другого, но также важного человека, который сможет заставить тебя вновь улыбаться. И я.. я тоже этого хочу.

*****

Уже вечереет. С небес опускается лёгкая тьма, позволяя солнцу полностью скрыться за яркими звёздами и блеклой Луной. Она такая одинокая.. совсем одна во тьме и даже звёзды не способны отогнать подобное явление. Через окно невозможно полностью насладиться ночным небом и хотя бы мысленно посочувствовать этому спутнику, напоминающего лучшего друга. Но сегодня Чигири и не собирается выходить за пределы квартиры, он даже не в силах открыть дверь или повернуть дверной замок, чего уж там говорить об улице. Дыхание выровнялось, а мысли собрались в однородную кашу. За нескольку часов, проведёнными в полном одиночестве и редкими появлениями Кунигами с парой фраз, Хёма успел более-менее собраться духом. Пострадал немного, поплакал, как мелкая девчонка, и теперь можно идти дальше. Но.. он сам не до конца понимает, почему не хочет выходить из комнаты. Может.. да, он просто не достоин даже единого взгляда со стороны этой семьи, хотя самовольно заявился к ним в дом, не позволяя отпереть дверь – единственную преграду от этого мира, прячащую его за толстым слоем дерева. Впервые за весь этот вечер, Хёма поднимается к кровати. Подрагивающими ладонями открывает шкаф и смотрит на себя самого в отражении зеркала в полный рост. Впервые он выглядит так дерьмово: волосы, резко решившие закосплеить потрёпанное птичье гнездо, помятая и местами даже грязная одежда и куда же без синяков под глазами. Но больше всего взгляд цепляет колючий шарф, который Чигири в спешке отдолжил у левой девушки. Кто таскает с собой шарфы под конец мая? Хер его знает, но эта девушка немного помогла ему, позволив наслаждаться ежеминутным желанием порвать этот неприятный на ощупь материал. И он наконец это делает. Не рвёт чужой предмет одежды, а тянет к нему ладонь, вжимаясь всеми пальцами. Резко, даже для самого себя, стягивает шарф с шеи, а от неожиданности тот падает на чистый пол. Все те почасовые попытки внушить себе хотя бы каплю спокойствия пролетают даром: дыхание сбивается, стоило только заметить учашивщийся пульс. Захотелось резко разбиться, ударившись о зеркало головой. Захотелось вжаться в него пальцами и поцарапать ногтями. Захотелось.. опять захотелось кого-то обнять. Кого-то, кто сможет сказать ему краткое "всё хорошо", позволяя наслаждаться своими расслабленными вздохами. Ему очень хочется увидеть сейчас Ренске. Вся левая сторона шеи испорчена в чёрных волнистых узорах, чуть ли не касающихся подбородка и задевающих грудную область, полностью поразив левое плечо. Хёма на пробу касается одной волны пальцем, но тут же шикает, хмурясь на пару секунд. Дыхание сбивается сильнее, а при каждом контакте эта испорченная метка заставляет сжиматься сердце. Если.. если Чигири полностью положит на него свою ладонь, сердце способно остановиться? Но Чигири не бросается в истерике, испытав такие мысли и улицезрев подобный вид. Нет, истерика уже прошла, а сейчас ладонь тянется к штанам, подрагивая ещё сильнее, будто касается какой-то дьявольской херни. Взгляд утыкается во включённый мобильник, а пальцы по памяти выводят единственный номер, который ему удалось запомнить. Да, Чигири не помнит свой номер наизусть и часто записывает его на бумажке. Но.. он помнит номер этого человека. Номер, что железобетонно врезался в подсознание за последние две недели повторяющихся дозвонов. С уст слетает фырк, когда девушка по ту сторону экрана со спокойным голосом сообщает: "Набраный вами номер не отвечает, оставьте сообщение после сигнала". Приходится вновь хмуриться, после едкого писка экрана, терзающего барабанные перепонки. — Привет, Рео, — Эти слова.. они звучат кратко и даже как-то пофигично. Но появляется чувство, будто его лучший друг сейчас стоит прямо перед ним и они, как обычно, собираются вместе пойти в академию. От представления подобного и помощи черепной коробки, вырисовывающую яркую картину двух счастливых друзей в подсознании, нос вновь начинает жжечься, с уст чуть ли не срывается всхлип, а на кончиках глаз скапливаются пара слезинок. — Знаю, ты сейчас очень занят. Прости, что так часто достаю своими звонками, но.. но мне плохо. Мне сейчас так тяжело, Рео. Прошу тебя, возьми ебучую трубку и ответь. Скажи хотя бы "привет" и этого хватит. Нет, можешь просто ответить на мой звонок. Можешь ничего не говорить. Я.. я просто хочу почувствовать твоё присутствие. Прошу, Рео, мне так нужна твоя помощь. Дрожащие пальцы сбрасывают вызов. Но, не давая даже секундной передышки телефону или времени на прослушивание голосового, Чигири звонит вновь. Опять набирает тот же номер, приковав взгляд к бледной коже, испорченной колючими узорами. — Рео, удели мне пару минут, прошу, — Хёма старается успокоить себя, мысленно считая до десяти и стараясь умедлить учащённый темп дыхания. — Тебе не обязательно сейчас срываться с места, но хотя бы вечером от- Его прерывают. На удивление, даже голосовой помощник на другом конце трубки не способен выслушать, заставляя, благодаря своему громкому голос, разширять зрачки. — Речевой ящик переполнен. Ваше сообщение не отправленно, попробуйте перезвонить позднее, — Женский голос повторяет эти слова на другом языке, тем самым окончательно добивая парня. Переполнен.. Вызов автоматически сбрасывается, а телефон с громким звуком падает к шарфу. Переполнен.. Чигири не сводит глаз с зеркала, наблюдая, как уголки губ приподнимаются в издевающейся над своим же положением ухмылке. Переполнен.. Каким-то неземным чудом, Хёма умудрился полностью заполнить почтовый ящик своими голосовыми сообщениями всего за две недели. Да, он часто звонил Рео. Никогда не дозванивался, но всё равно продолжал рассказывать пустоте о том, что происходило во все дни его отсутствия. — Ты же.. ты серьёзно, Рео? — Пальцы отчаянно вжимаются в шкаф, а с щёк во всю катятся слёзы. Почему именно сейчас? Почему Рео всё ещё не отвечает? Почему они все оставляют его одного? — Ты чёртов козёл, Микаге.. оставляешь меня, после всего, что было, да? Я же.. я немногого прошу – просто услышать твой голос.. Почему ты не отвечаешь? Почему?! Голос срывается на крик, будто так можно докричаться до далёкой Америки. Чигири просто устал.. Устал от постоянного игнора, устал от своих проблем, от Кунигами, от Лауфера, от Сейширо.. он просто заебался. Хочется поступить также, как и Рео: сбежать прямо сейчас так далеко, чтобы рядом оставалось только глупое перекати-поле. Сбежать так.. чтобы забыть всех важных для себя людей.

*****

— Привет, Рео.. Знаю, ты сейчас очень занят. Прости, что так часто достаю своими звонками, — Тихий голос из пустого мобильника эхом проносится по комнате, поглощая собой всю окружающую тишину. Пальцы вновь клацают по излюбленной в последнее время кнопке, поднося устройство ближе к себе. — Привет, Рео. Знаю, ты сейчас очень занят, — Ладони не дожидаются продолжения фраз. Пофигично, наплевав на состояние парня, вновь касаются кнопки, позволяя хоть чем-то заглушить трель птиц за окном. — Привет, Рео- С уст срывается тяжёлый вздох, а экран приобретает привычные тёмные оттенки. Микаге прожигает взглядом телефон, а точнее своё отражение, поправляя запутанные порядки волос. — С кем говоришь? — Сзади к Рео неожиданно подкрадываются, обвивая руками его плечи. Приходится полностью облакотиться спиной о диван, дабы это подобие объятий было приятно для них обоих. — Это надолго? — Нет, я уже свободен, — Наследник компании разворачивает свою голову на встречу вмешавшемуся в его диалог с мнимым Чигири человеку. Кудрявые русые локоны, довольно крепкие плечи, высокий рост, что сейчас принял согнувшееся положение, и наполненные теплотой пара карих глаз, тут же прожигают сердце, заставляя то пропустить лишний стук, словно при прыжке в неизвестность. — Там ничего необычного: просто.. обычный звонок от бывшего друга. Тот из Японии, о котором я рассказывал. — Можешь поговорить с ним, я не против и подождать, — Парень ясно улыбается, словно видит перед собой ясное солнце, что не испепеляет своим светом, а позволяет любоваться этими яркими переливами цветов. — У нас ещё есть полчаса, так что потрать его на друзей. — Не хочу, — Микаге зарывается одной ладонью в русые кудри, перебирая их пальцами и не позволяя парню отстраниться. — Я хочу провести время с единственным важным для меня человеком, то есть с тобой. — Тогда пошли, — Парень обходит широкий диван лишь для того, чтобы грациозно протянуть Рео ладонь и пройти в гостиную вместе с ним. — Повезло, что мы успели занять бронь в том ресторане, а то пришлось бы ждать ещё лишние пару дней. — Ага.. ты у меня мастер в таких романтичных сюрпризах, — Рео переплетает их пальцы, крепче сжимая чужую руку. Даже так умудряется натянуть обувь и краем глаза полюбоваться солнечной погодой за окном. — Давай пойдём через тот парк. Если что, телефон я с собой не беру – не люблю, когда мне постоянно названивают. Я всех на работе предупредил, что сегодня на связь выйти не смогу, но, если они позвонят тебе, сильно не удивляйся. — Эх, ну кто ж виноват, что мой парень такой занятой, — Сильные руки обнимают Микаге со спины, а сам парень со своим 1,90 ростом, крепче к нему прижимается, умещая голову на излюбленном плече. — Если кто-то будет сильно раздражать, тут же говори мне. Меня, конечно же, уже задолбали эти звонки от твоих "знакомых", но я не буду давить. Это твоя личная жизнь и вмешиваться в неё, я не имею права. Но.. всё же, удели им немного внимания. Даже работникам в офисе. Купи им кофе что-ли? Хочешь, вместе завтра с утра сходим? — Да я с тобой хоть на край света пойду, — Рео приходится вновь разворачивать голову, лишь бы коснуться губами чужого подбородка. — Конечно сходим. Нужно будет ещё твоих друзей навестить, так что на завтра возьму выходной. Можно устроить барбекю у дома твоей семьи, если согласятся. Если нет – я быстро их уговорю. — Как только пожелаешь, мой любимый Рео.. Я сделаю всё, что в моих силах, лишь бы ты продолжал так широко улыбаться. — Дурачок

𝔅𝔩𝔲𝔢 𝔏𝔬𝔠𝔨 "дополнительное время"

— Доброго времени суток, Дамы и Господа, — Автор с приподнятыми в улыбке губами махает ладонью в сторону камеры. Несколько секунд ёрзает на кресле с тёмно-синей обшивкой, выравнивая небольшую стопку бумаг в своих ладонях. — Сегодняшний выпуск дополнительного времени планируется в виде небольшого интервью. И сейчас у нас особые гости – братья Итоши. Камера направляется вперёд, позволяя увидеть полную картину: сбоку кресла стоит большой диван того же цвета, а по его разным концам разместились двое юнош, что с холодным взглядом переместили одну ногу на другую, укладывая руку на подлокотник. — Начнём с тебя, Саэ, — Девушка косо посматривает на бумажки с текстом, после переводя взгляд на серьёзное лицо напротив. — Это твоё первое интервью, а тем более первый выпуск "дополнительного времени" с твоим участием. Ты хотел побывать в этой рубрике? Что чувствуешь? — Ничего. Та же самая обстановка и те же самые люди, — Старший Итоши пожимает плечами, смотря в камеру. — Если бы нам не платили за это, я бы в жизни на подобное не согласился: слишком хлопотно вновь оказаться перед камерами и выкручиваться из странных вопросов. — За одно интервью, мы получаем на 14% больше, чем за появления в главе, — Вмешивается в разговор младший братец, поворачивая голову на парня. — Я считаю, что это выгодное предложение, так что ты должен быть мне благодарен за то, что я притащил сюда твою ненавидящую всё живое задницу. — В жопу себе засунь эти деньги. Они и так у меня есть, так что, для меня, это пустая трата времени, — Саэ облокачивается шеей о спинку дивана, лишь бросив на брата мимолётный взгляд. — Ненавижу камеры, ненавижу людные места и ненавижу тебя. Что это ещё за тройное комбо? — Козёл, ты мне тоже не особо- — Может.. может просто продолжим? — Обрывает их автор, вздрагивая всем телом от устремившихся в её сторону недовольных глаз. Захотелось и вовсе отодвинуть новенькое кресло куда подальше, желательно в одинокий угол студии. — В смысле.. у нас ещё много вопросов, а экранного времени осталось не так много. Следующий вопрос: Как вы относитесь к сплетням? — Ненавижу, — Рин приковал глаза к старшему, что глупо прожигал камеру холодным взглядом. — Так как наша семья довольно знаменита в сфере бизнеса, сплетни разрастаются очень быстро. Малейший промах – и о нём знает уже всё Токио, обсуждая каждый твой проёб. Было такое, что в детстве я разбил коленки, а на утро вышла статья в "жёлтой прессе" о том, что меня избивают дома. — Боже ж ты мой, как повезло, что я не знаменита, — Девушка пожимает плечами, решив не развивать данную тему ещё глубже. — А ты Саэ? Тебе, наверное, приходилось ещё тяжелее. — Сплетни не так уж и ужасны, — Саэ подпирает подбородок ладонью, облокачивая её на спинку дивана. — Благодаря ним, можно быстро заявить о себе. Хоть они и вредят имиджу, но это лишь на первый взгляд: на деле же сплетни делают нашу компанию ещё популярнее и более обсуждаемой. И кстати, это я тогда сфоткал тебя с разбитой коленкой. Из плюсов только то, что репортёры пару недель не унимались, пока я не выпустил опровержение. — Это был ты? Нахуя? — Впрыскивает Рин, стиснув зубы. — Тебе совсем заняться нечем? Ищешь проблемы на ровном месте. Ты хоть знаешь, что, после того случая, одноклассники заебали меня постоянными распросами? Налетели толпой, как мухи на говно, и ни в какую не унимались. Придурок.. — Мда.. интервью у нас идёт очень даже хорошо, — С сарказмом шепчет автор, привлекая к себе внимание этих парней. — Без лишних слов, вопрос номер три: Как вы уживаетесь в одной квартире? Кто отвечает за готовку и уборку? Чем там занимаетесь в свободное время? — Свободное время? — Рин вопросительно поднимает одну бровь, не уделяя девушке никакого внимания и не отлипая взглядом от Саэ. — Что за херню она несёт? Такое разве бывает? — У нас нет, — Старший безэмоционально пожимает плечами. — Мой график, даже после подобного переезда, заполнен поминутно. Если есть время, то я завариваю чай, сидя за документами. Если нет – работаю дома допоздна, пока не закончу. — Я отвечаю за готовку и уборку, — Принимается отвечать Рин, наконец-таки ловя на себе ответный взгляд. — Эта госпожа совершенно ничего не умеет, однажды он чуть не спалил кухню, и слава всем огнетушителям. Также, паралельно я хожу на подработки, чтобы прокормить этот поганный рот, ведь, после побега от компании, они нам больше не приносят никакого дохода, но Саэ всё равно помогает им с документами, как последний наивный еблан. — Кто ещё тут еблан, наивный пёс? — Фыркает Саэ, вновь устремляя взгляд вперёд. — Если работать за этими документами, то можно быть в курсе новостей. К тому же, я всё ещё должен буду унаследовать эту компанию, так зачем позволять ей рухнуть? И насчёт кухни.. всё я умею, просто использую тебя, как пса. — Да конечно, — Итоши приподнимает уголки губ в ухмылке и, видимо, в этот момент оба парня позабыли, что рядом с ними до сих пор существует автор, которая, не вмешиваясь в диалог, всей спиной прижалась к креслу, стараясь стать с ним единым целым. — А сам каждый вечер дожидается моего прихода, словно верный Хатико. — Никого я не жду, — Впрыскивает Саэ, хмурясь. — Если что-то не нравится, можешь вообще не приходить. Только зря продукты на тебя переводить, да и нервы жалко. — Народ, — Автор подняла ладонь, всё же умудрившись хоть как-то встрять в их диалог. — Ваши ответы, конечно, весьма интересны, но, прошу, напомните мне, кто из нас платит уборщикам, чтобы они приходили и убирали все ваши кавардаки, которые вы тут разводите. Вы думаете, я позволю вам задерживать работу этих ангелов? — Ты сама предложила это глупое интервью, — Саэ совершенно не меняется в лице, когда Рин послушно, хоть и не очень, затих после её слов. — Если что-то не нравится, можем прекратить выпуск прямо сейчас, но тебе придётся заплатить за полное интервью. — Хах.. следующий вопрос, — Уши девушки покраснели от возрастающего гнева, но снаружи они оставалась всё такой же бойкой и, на удивление, положительно настроенной. — Теперь, я наконец-таки показала в сюжете ваши отношения. С самого начала, я задумывала сделать тебя, Рин, тем самым одиночкой, который, в отличие от остальных, не видит смысла в подобных отношениях. И я очень даже рада, что отказалась от этой затеи. Несколько раз, я проводила опрос, кто же, по мнению читателей является твоей парой, и знаешь что? За всё это время побеждали лишь Исаги, либо Бачира, но только один раз читатель написал, что, возможно, этим "возлюбленным" может оказаться Саэ. Хочу узнать твоё мнение насчёт всей этой ситуации. — Люди не считают наши отношения за что-то "существующее", так что и не уделяют этому внимания, — Рин пожимает плечами и, заметив на себе строгий взгляд, уводит глаза вперёд, тихонечко мстя Саэ подобным образом. — Мне плевать на мнение окружающих, но постоянные нервотрёпки вокруг меня и Бачиры уже начинают раздражать. Я даже немного рад, что теперь не придётся сталкиваться со всем этим, особенно с Мегуру. — По имени его называешь? Интересно.. — Саэ еле заметно хмурится, но всё равно сохраняет холодный вид, не отлипая от лица младшего. — Вы так близки с этим парнишкой? Раз так.. сегодня, псина, будешь спать на коврике. — Да пошёл ты, какое ещё на хрен "близки", — Рин пытается всеми силами подавить внутреннюю агрессию, направляя всю злобу в один лишь только яркий блеск бирюзовых глаз. — Значит тебе можно бракосочетаться без моего ведома, а я не могу даже на обычный вопрос ответить? Да иди ты с такими выводами, недовольная госпожа. — Я просто хочу поскорее закончить, — Автор устало сгибается, утыкаясь макушкой в собственные колени. Недовольно поднимает взгляд на двух попугаев, которые резко решили сыграть в игру "кто кого и сколько раз пошлёт" прямо во время обычного интервью. — Я не хочу слушать ваши споры, и без них плохо живётся со всеми этими сессиями. Последний вопрос: Что стало с мнимыми отношениями Рео и Рина, после отъезда Микаге и ваших возобновившихся отношений? — Ничего не случилось, — Вместо Рина, Саэ начинает отвечать, делая всё ту же серьёзную мордашку, будто находится на важном собеседовании. — Рео сбежал — значит порвал контракт. Наши компании решили оттянуть это и дать корпорации "Микаге" время, чтобы разобраться с окружающими их проблемами, для более благоприятного сотрудничества. Пока что, их отношения всё ещё обсуждаются на публике, но уже никого так яро не интересуют. — Да, Саэ сказал, что компании планируют либо разорвать наши отношения, либо обвенчать нас после совершеннолетия Микаге, — Рин пожимает плечами, совсем не обращая на девушку внимания, будто она и вовсе сейчас где-то за три версты от них, но как-то умудряется задавать вопросы. — На деле же, Саэ просто ревнует, поэтому так и хочет разорвать мой мнимый "брак". — Эти отношения бесполезны для компании. Я не ревную, просто не вижу смысла, — Саэ отводит взгляд в сторону, после возвращая его к камере. — Да и к тому же, тот из Микаге – глупая пустышка, у которой уже истёк срок. Бежит при виде опасности, не думая об окружающих, так ещё и смеет этим подавать остальным пример. Нам было бы очень полезно объдинение с компанией "Микаге", но наша корпорация постарается достичь этого другими методами, помимо бракосочетания. — Ладно, мне всё понятно, — Автор выпрямляется, поправляя стопку бумаг в ладонях и направляя взор к камере. — На этом вопросы подходят к концу, но у меня ещё осталось пару моментов, которые я хочу прояснить: Первое – это вторичные пола. Я рассказала ещё не про всех персонажей, а это играет роль в сюжете. Отоя и Карасу – доминантные альфы, также как и Рин с Саэ. К доминантным альфам ещё добавляется Наги, но пока это в процессе. Бачира, Исаги, Идзуки – беты. Чигири и Аки – реценсивные омеги. Кунигами и Лауфер – реценсивные альфы. Рео – доминантный омега. И под конец, новый персонаж, который появился в моменте с Рео, является доминантным альфой. Больше на его счёт спойлеров пока кидать не буду. — Про выход главы не забудь, — Напоминает Рин, скучающе опираясь о спинку дивана подбородком, по-прежнему прожигая Саэ глазами и ожидая, когда же им позволят уйти. — Угу, — Девушка положительно мотает головой, а хорошее настроение начинает постепенно к ней возвращаться. — Следующей главой планируется предпраздничная экстра и выйдет она, как и ожидалось, примерно 31 декабря, может 30 или же 1 января. Нужно же показать, как наши мальчики отмечают праздник. — Мы можем уходить? — В отличие от ожидающего брата, Саэ спросил напрямую, уже поднимаясь с места. — Мне противно от осознания того, что я так глупо трачу своё время за лишнюю йену. — Да.. можете уходить, — Автор под тяжёлый вздох набдала, как младший Итоши послушно поднялся и последовал за братцем, даже не сказав ни слова. — А у меня тоже есть дела.. Вчера с моей карты списалась крупная сумма на что-то из компьютерного клуба. Пора навестить моего любимого Наги с Рео, ведь доступ к карте был только у Микаге на случай экстренных закупок для съёмок. Губы автора приподнимаются в дьявольской ухмылке и на этом запись происходящего прерывается, также как и чья-то жизнь, что сейчас наверное очень довольна своими покупками.