Сменим роли

Глубокая ночь сменяется ярким днём с тёплым июньским солнцем, испепеляющим глаза жаркой погодой, что заставляла приподнимать ворот футболки, лишь бы дать телу хоть немного тепла, и прекрасным утренним настроением, вызывающее на лице людей лучезарные улыбки, от чего по телу проносится мандраж. Отоя ненавидит не только зиму, но и лето, и весну, и осень. Все времена года по-своему ужасающи, но почему-то люди всё равно обращают внимания на одни еле заметные плюсы, обсуждая своё любимое время года. Все они херовые. Зимой холод до хруста проминает дрожащие кости, весной новая пара обуви превращается в своего рода пруд с хлюпающими звуками при каждом новом шаге. Летом неимоверная жара, от которой не спасает даже самый мощный вентилятор, хочется просто поступать как страус, опуская голову, но не в песок, а в морозилку. Осенью похожая херня, как с весной, но вместо луж все ботинки будут в сплошной грязи и прилипших листьях. Короче говоря, все времена года херовые и не ищите в них плюсы. Неторопливые шаги шарканьями подошвой о асфальт заявляют о своей усталости. Ноги ощущаются необычайно тяжёлыми после многодневной работы и всё это лишь для того, чтобы распечатать пару снимков и найти необходимую информацию. И он, как всегда, прекрасно выполнил данную задачу. Остаётся лишь дойти до офиса, повертеть конвертом с фотками перед высокомерным лицом Карасу, а после с гордым видом принимать деньги и похвалу. Ну вот не думал Эйта, что, придя, вместо Карасу, на свадьбу к старшему Итоши, тот обнаружит весьма интересную сцену с неожиданным поворотом. И что же будет делать любой нормальный человек, увидев двух целующихся у храма братьев? Наверное, просто пропустит это, удалит из памяти, словно самый ненужный кусок информации. Но Отоя никогда не был нормальным. Уж лучше оклеймите психом, но дайте увидеть лицо поражения Карасу. Ему нужно хоть раз увидеть это искреннее удивление, пришедшую эйфорию и мысленный взрыв черепной коробки. И если придётся пожертвовать чьей-то карьерой ради этой цели, то Отоя согласится на это. Так что берегитесь, Итоши, впереди у вас тяжёлая судьба, которая сейчас, в прямом смысле, в руках Эйты. — Эй, — Даже своими неторопливыми шагами в Отою умудрились врезаться. Толкнули за плечо, заставив немного попятиться назад, а пальцы сжаться в прикреплённый на шее фотоаппарат, который стоит дороже, чем все его органы. — Бля, смотри, куда идёшь. Голова невольно устремляется назад, разворачивая тело полубоком. У Эйты срывает дыхание: яркие малиновые волосы, неровно спадающие на плечи и вызывающие чувство реальности, два ярких рубина вместо очей, которые удалось засечь краем глаза при столкновении, и поток слёз, вырывающийся из двух рубинов, неаккуратными узорами скатываясь с щёк. Появляется чувство.. нереальности. Такое, будто весь мир перенёсся на одно большое полотно, что мастерски пополняет художник каждым неровным мазком кисти. — Милая моя.. — Шепчет парень, устремляя фотоаппарат перед лицом. В голове сверкает лишь красноволосый удаляющийся образ под странную и непривычную мысль: "Хочу сфотографировать". И Отоя её выполняет. Хоть ракурс и слегка размыт, но таланта ему не занимать. — Чёртовы женские слёзы.. хер устоишь. Кто же заставил тебя так страдать? Парень пару раз цокает, уже даже не оглядываясь на скрывшуюся за поворотам девушку. Залёные глаза утыкаются в камеру, пока ноги продолжают по памяти идти к офису. Давненько не возникало желания фотографировать кого-то по собственному выбору. Эйта уже успел смириться с ролью послушной собачки Карасу. Если Табито тычет на кого-то пальцем, верный пёсик обязан бежать и рушить жизнь этому человеку. Может раньше.. в студенческие годы могло возникать желание фотографировать людей, природу, какие-то предметы. Да, это всё было. Было до тех пор, пока Карасу в очередной раз не прибрал всё к своим рукам, распоряжаясь жизнью Эйты, как какой-то марионеткой. — Нужно будет тебя найти. Давно я не видел слёз, — Переходит он от одной мысли к другой, листая несколько сделанных фоток незнакомой спины мимо проходящей особы, предположительно, девушки. Карасу не кукловод. Может и пытается таким казаться, но Эйта далеко не глупая марионетка. Он умеет сам распоряжаться своим талантом, умеет жить и принимать решения. И сейчас он принял сразу пару из них: отдать фотки и свалить куда подальше, чтобы сесть и вот также в одиночестве.. просто взять и заплакать. Заплакать, не ожидая, что в один момент его плечи сожмут крепкие руки Карасу, а над ухом пройдёт очередной шёпот: "Теперь уничтожь его, пусть станет следующей жертвой моей псинки".

*****

Сколько не плачь, слёзы всё равно никуда не деваются. Щёки обжигаются о десятый поток капель за каких-то полчаса, а нос уже жжётся от частых шмыганий. Чигири всё решил, сделал верный выбор. Он поступил совершенно.. — Эй. Бля, смотри куда идёшь, — Тело не слушается и с дрожащими ногами врезается в прохожего. Не находится сил даже ответить ему, поэтому Хёма и игнорирует. Ватные ноги стараются увереннее надавливать на стопу, чтобы держаться ровным каменным столбом, а не скрученной макарониной посреди дороги. Он не жалеет о своих поступках и необдуманных решениях. Да, в тот момент разум был полностью поглощён волной прильнувшего гнева и Чигири не контролировал свои слова. Поэтому и позволил Рео так просто сбросить трубку. Поэтому он и расстался с Кунигами, навредив не только ему, но и матушке. Может, Чигири и поспешил. А Ренске.. даже в момент их расставания, он вёл себя, как истинный герой, не надавливая и решая разобраться в проблеме. Как же не повезло, что встречался он именно с буйким Хёмой, жизнь которого зависит только от Рео. Рео хочет кубок – конечно, Чигири сделает всё, чтобы его достать. Рео любит прикосновения к волосам – конечно, тогда Чигири начнёт ухаживать за своими, тратив все деньги на очередные средства по уходу. Рео нравятся нежные объятия – конечно, Чигири будет одевать только мягкую одежду, приятную на ощупь, чтобы Рео чувствовал себя ещё комфортнее. Рео не любит фильмы – конечно, тогда Чигири выкинет все свои и будет читать с ним книги. Рео! Рео! Рео! Даже здесь один только Рео! Вся его жизнь вертится вокруг Рео: каждый его поступок, каждое слово и действие, каждая мысль и каждый вздох. Всё лишь ради одного Рео! Всё ради того, чтобы он оставался рядом. Всё.. лишь бы он не пропадал и не угасал. Мысли неприятно обжигают мозг, отдаваясь очередным противным осознанием – он зависим. Зависим от Рео. Зависим от его слов, от его вздохов, от его присутствия и действий. Каждое слово Рео обязательно должно быть услышанным, каждая просьба должна быть выполнена. Чигири зависим и осознал это только после того, как потерял свой солнечный луч. Теперь он погрузился во тьму, ничто больше не освещает его жизнь. Хоть Чигири и не наркоман, но Рео стал его наркотиком. Сильное воздействие, желание угробить свою жизнь, лишь бы и дальше находиться рядом и тёплоё чувство в груди.. непривычное чувство, которое вызывал и Рео, и Ренске. И нет, Хёма не лишится этого так просто. Ладно Кунигами, он.. он поймёт. Поймёт то, что Чигири пришлось так поступить. Поймёт, что чёрные узоры на бледной шее не признак верности, а совсем наоборот. Он поймёт, что Чигири конкретный изменщик, и отпустит его. Но с Рео так нельзя.. Хёме сейчас конкретно хуёво и ему нужно хотя бы ещё раз увидеть свой наркотик, чтобы вновь научиться улыбаться. Поэтому сейчас и нужно разобраться со второстепенными проблемами, лишь бы дальше спокойно жить рядом с Рео. Поэтому ладонь смахивает с лица одиннадцатый поток слёз, а после неуверенно стучит по знакомой двери. — Чигири.. ты.. это, — Стоило только двери приоткрыться, как парень полностью застывает в идеальный фонарный столб, забывая половину словарного запаса. Пальцы по-прежнему сжимают дверную ручку, а глаза, не зная, куда себя деть, ходят из стороны в сторону. — Зачем.. Нет, тоесть почему ты пришёл? Хёма не находит в себе сил на ответ. Губы дрожат, не позволяя произнести ни слова, а голова бессильно падает на плечо Лауфера. Из-за их поцелуя и начались все эти проблемы, так что нужно разобраться в самом эпицентре ситуации, но.. Чигири даже не способен унять дрожь в теле, чего уж там говорить о разговорах?

*****

— Расскажешь мне, что случилось? — Сквозь сбившееся дыхание отвечает парень. Голос не запинается, но с каждым новым произнесённым словом становится всё тише и, можно даже сказать, как-то расслабленней. Лауфер изо всех сил старается контролировать свой тон голоса, чтобы Чигири почувствовал себя комфортнее, чтобы не боялся высказаться. — Я постараюсь помочь, честно. Парень протягивает чай своему другу, который тот просто ставит на кухонный стол, ни сделав ни глотка. Хёма выглядит слишком подавлено, поэтому Лауфер решается придвинуть свой стул ближе к нему и присесть рядом. Ему потребовалось минут десять на то, чтобы просто успокоить Чигири, и тот вновь обрёл способность говорить. Но влага на щеках никуда не делась, как и покрасневшие от слёз глаза. — Пх, ничего удивительного не случилось, — Чигири пытается ухмыльнуться, но дрожащие губы полностью потеряли над собой контроль, так и оставаясь в виде прямой линии. Пальцы зарываются в мягкой шерсти мурлыкающей кошки и Хёма вновь стремится найти то самое чувство спокойствия, которое было с ним буквально пару секунд назад, до того момента, пока Лауфер не начал эту тему. — Рео решил остаться в Америке и оборвать со мной все связи. Он бросил меня из-за того, что я был слишком зависим от него. Ничего удивительного.. такое всё равно когда-нибудь должно было произойти. — Что? Чигири, это далеко от нормального, — Пальцы вжимаются в ладонь, несмотря на небольшое покалывание в фалангах. Лауфер действительно старается сдерживать свои негативные эмоции, чтобы Чигири не паниковал ещё сильнее, поэтому царапает тыльную сторону руки, оставляя на коже размашистые царапины с выступающими каплями крови. — Ты не был зависим, а просто дорожил своим другом. Это нормально, а вот поступки Рео совсем нет. У него всегда одни проблемы, но он не может об этом даже заикнуться. А теперь они навалились на тебя. Чёрт, это пиздец как несправедливо. Рео – полный идиот. Он не умеет справляться со своими проблемами и приплетает к ним окружающих. Даже ежу было бы видно, как Хёма дорожит их общением, как старается сделать что угодно, лишь бы их дружба продолжалась. А этот Рео всё портит. Заставляет Чигири проходить через подобное, куда-то переезжает, а теперь и вовсе разрывает их дружбу. Неужели, только одному Лауферу понятно, что Рео идиот? — Хей, всё нормально. Если я говорю, что всё нормально, значит так оно и есть, — Чигири мысленно не соглашается со словами парня, но на губах растягивается дрожащая улыбка, которая совсем не поддаётся контролю. Лауфер поддерживает его, даже не зная всей ситуации. Вот это парень. Он же.. как Кунигами. — Может, у Рео что-то случилось. Я просто хочу посмотреть в его глаза. Если он сможет сказать мне тоже самое, глядя на меня, тогда.. мне придётся уйти, придётся ему поверить. Рео никогда не врёт глазами, и я хочу во всём разобраться. От мыслей о схожести поведения Лауфера с Кунигами узоры на бледной шее начинают предательски жжеться, а масла в огонь добавляет Рео, бесцеремонно занявший все мысли и не позволяющий спокойно прийти в себя. Рео козёл, да, он тот ещё глупец. Но Хёма на протяжении всех двенадцати лет узнаёт о его мыслях лишь по взгляду. Поэтому он обязан заглянуть в сапфировые глаза и убедиться во всём лично. Если уж Рео и осмелится произнести те же самые грубости, что при их недавнем диалоге, тогда Чигири придётся пойти у него на поводу и позволить оборвать дружбу. Но Рео не сможет. Он не такой. Рео совсем другой и Чигири уверен в своих словах. — Хорошо, но ты не можешь отправиться сейчас, — Лауфер не протестует, но натыкается на нахмуренные брови, что тут же устремились в его сторону с загоревшимися рубинами в глазах. Ох, он уже чувствует, что Чигири готов развязать скандал, но вовремя опомнился и принялся оправдываться. — Нуу.. в смысле, твоя шея, Чигири. Она вся.. в ужасном состоянии. Ты не можешь поехать так к Рео, он точно будет переживать на этот счёт. Нам нужно с этим разобраться. Взгляд напротив теплеет, искры в рубинах угасают, а брови принимают более спокойный вид. Видимо, вовремя он предотвратил бедствие и привёл Чигири в очередное задумчивое состояние, позволяя тому не сводить глаз с пустой стены и аккуратно поглаживать мурлычущую кошку. — Забудь, это бесполезно, — Чигири вновь опускает голову, позволяя прядям волос неаккуратно лечь на лицо и прикрыть выступающие на глазах слёзы. Он не может поехать к Рео и не может избавиться от метки. — Лауфер, я помечен. У меня ес.. был возлюбленный. Теперь метка испорчена и я ничего не могу с ней поделать. — Нет, мы что-нибудь придумаем, — Теряя всякую опору, пальцы вжимаются по бокам круглого сиденья стула. Он не сводит глаз с Чигири и плевать, что тот прожигает пол от безысходности. — Я обещаю, мы найдём выход. Должен же быть хоть какой-то способ, я всё исправлю, обещаю. Лауфер не остановится. Он не может так рисковать жизнью возлюбленного с этой проклятой меткой. И плевать, что человечество ещё не придумало способ борьбы с подобным, плевать, что никто ничего не знает, Лауфер сможет найти выход. Он обязан спасти своего ангела, ведь.. Чигири спасал его ни раз, пусть и морально, но всё равно не дал угаснуть. — Лауфер, хватит, выхода нет, — Хёма слабо мотает головой в отрицательном жесте, скрывая за волосами небольшую искреннюю улыбку. Этот парень так волнуется, даже посильнее самого Чигири. Сердце вновь отдаёт частыми биениями в груди, но Хёма не чувствует паники или разочарования. Скорее, ощущает себя любимым, как главные герои в фильмах. Честно, это приятное чувство, разрастающееся тёплым клубком по грудной клетке. — Никто ещё с этим не справлялся и я не особенный. Мне осталось от силы пара недель.. Моё время сочтено и я скоро покину этот мир. Зная это, я хочу потратить оставшиеся мне дни на Рео. Я проведу с ним столько, сколько позволят небеса. — Нет.. не позволю, — Теперь на синих радужках скапливаются слёзы, что сразу же мчатся вниз по щекам. Лауфер встречается с горящими уверенностью рубинами и лёгкой улыбкой, от чего сердце предательски сжимается, уже предчувствуя свою безысходность. Чигири умрёт и его не спасти, а виной всему один несчастный поцелуй. Его поцелуй. — Прости меня, прости. Я не хотел так.. я не хотел тебя ранить, не хотел переходить границы. Пальцы стремятся к чужому телу, вдавливаясь в кожу сквозь лёгкий свитер, прикрывающий шею. Лауфер безысходно утыкается в тёплое плечо, слабо щекоча нос о розовые локоны. Он не может так отпустить Чигири. Не может так легко с ним расстаться, поэтому и сжимает того в объятиях, отчаянно прижимая к себе. — Ничего, я всё понимаю, — Сквозь тяжёлый вздох Чигири обнимает Лауфера в ответ, укладывая одну ладонь на его волосы. Он зарывается пальцами в короткие пряди, слабо поглаживая, словно какую-то кошку. Его голос, на удивление, звучит спокойно, но у Хёмы было уже предостаточно времени, чтобы смириться с неизбежной судьбой. — Ты не желал мне зла и.. я рад, что понравился тебе. Да, спасибо за то, что любишь меня. Мне приятно это осознавать. — Я не хотел, прости меня, — Тело ослабевает и голова бессильно спадает с чужого плеча, поитогу уткнувшись в грудь. Лауфер до сих пор пытается сдерживаться, лишь бы не плакать. Это он должен поддерживать Чигири, но сейчас всё получается совершенно наоборот, из-за чего он уже на грани срыва. — Я просто устал притворяться. Думал, что так нам обоим станет легче. Я.. я не знал, что у тебя есть возлюбленный. Если бы я не был таким тугодумом, то сейчас бы ты мог спокойно поехать к Рео. Тебе бы не пришлось чего-то бояться. Прости меня, прости. — Лауфер, я же сказал, что всё хорошо, — Чигири устремляет взгляд вверх, чуть приподнимая подбородок и напрягая больную шею, что тут же даёт о себе знать покалываниями в коже. Но сейчас это не важно. Лауфер не виноват в том, что Чигири уродился бесхребетным червяком, который пытался скрыть свои отношения с Ренске от каждой букашки. Но.. сейчас ведь уже скрывать нечего, верно? — Лауфер, я.. я бросил своего парня. Теперь моё сердце свободно. Всё будет хорошо, ведь мне уже нечего терять. Всё нормально, я с этим справлюсь. — Что? Ты.. ты расстался с ним? — Прилагая все оставшиеся силы, Лауфер немного приподнимается, утыкаясь взглядом в приклеенные к нему яркие малиновые глаза. Хёма расстался со своим парнем, и, честно, это немного радует, хоть и кажется неправильным радоваться с чужого горя. — Тогда у нас ещё есть шанс. Я.. сегодня операция у сестры и ты должен сходить со мной. Я отведу тебя к врачу, всё будет хорошо. Да, ты не умрёшь. Ты не можешь умереть. — Хорошо, если тебе так будет легче, — Чигири слабо касается дрожащими пальцами чужих заплаканных щёк, не позволяя блестящим глазам, сравнимым с личным пляжным морем, уйти куда-то в сторону. Подушечки пальцев плавными движениями огибают линии подбородка, останавливаясь на кончиках ушей. — А потом мы можем сходить куда-нибудь.. вдвоём.. на свидание. Чигири не хочет вновь влюбляться. Ему не нравится Лауфер, несмотря на то, что его поцелуи приятны до онемения костей. Он не хочет вновь впутываться во всю эту любовную паутину, но желает порадовать этого парня напоследок. У Чигири нет лишнего времени, он не справится с чёртовой меткой и врачи не смогут ничего придумать, но Лауферу об этом знать не обязательно. Уж лучше порадовать его на последок и успеть побольше нагладить любимую Пушинку. — Ты.. это.. ты серьёзно? — Окончательно сбившееся дыхание не позволяет ответить что-то большее, чем простое непонятное для него самого мямлянье. Лауфер всем телом прижимается к Чигири, пряча лицо за его волосами и прожигая распахнутыми глазами пустоту в своих мыслях. — Чёрт.. только не говори, что это твой предсмертный подарок. Не говори этого, прошу. — Конечно нет. Я же сказал, что всё будет хорошо, да и мы поговорим с врачами, — Хёма не верит собственным словам, но это и не важно. Главное, чтобы в них поверил Лауфер, чтобы он больше не переживал о Хёме. Когда он помрёт в своей Америке рядом с Рео, то Лауфер всё равно ничего не узнает. Пусть почувствует хоть немного счастья, ему сейчас и так тяжело из-за болезни сестры. — Мы справимся, обещаю. Лауфер умудряется лишь тихо угукнуть в ответ, на находясь словами. Ему есть, что сказать, но ком в горле полностью поразил эту возможность, позволяя лишь прижимать к себе это тело, знакомое и тёплое тело Чигири. Он не может допустить смерти своего ангела. Лауфер просто не справится без Хёмы. Ему нужно хотя бы знать о его существовании, а остальное уже не так важно. Чигири спасал его в самых дерьмовых ситуациях: предательство друзей и болезнь сестры. Он помог всё это преодолеть и теперь Лауфер обязан ответить ему тем же. Он должен спасти своего ангела. Он должен вытащить Хёму из этого ада, в который тот втянулся по его вине.

*****

Постоянные уведомления, заставляющие телефон безжалостно пиликать посреди кабинета, будто приказывают устам выпустить тяжёлый вздох. Мобильник прячется под столом у коленей, и только убедившись, что эти действия остались незамеченными, Рин решается включить устройство и написать краткий ответ. Опять Саэ. Даже удивляет, что его волнует пропажа младшего брата, на которого раньше было плевать с высокой башни. Рин уже целый день не появляется в их новеньком "любовном гнёздышке", что несомненно заставило старшего что-то подозревать. Конечно, слова про любовь и гнёзда им совсем не подходят. Скорее уж в их квартире царит сплошной хаос и неразбериха. То Саэ чуть не сожжёт к хренам бедную кухню, включив не ту плиту и совсем о ней позабыв, то ему не нравится еда из доставки, а на еду Рина он и вовсе смотреть отказывается. Но самое раздражающее – это попытки Саэ связаться со своими людьми в компании. Он так и не оставляет идей контролировать всех работников, занимаясь бумажной волокиной, хоть Токио и считает его пропащим изменником. Это ещё повезло, что приближённые лица Саэ – действительно верные лишь ему одному люди, которые ни слова не промолвили отцу о нахождении двух наследников компании. Но ведь всё могло быть иначе. Простая утечка информации – и за ними уже выезжает спец-отряд. Кажется, что будет проще просто уехать из города или страны. Но одна только мысль о том, что Рин поступит также, как и Микаге, заставляет тошноту застрять горьким комом в горле. Он не сбегает от проблем, а просто даёт себе с Саэ лёгкую передышку от окружающего мира. И навряд ли ноги позволили бы сбежать, ведь в Токио у него вся жизнь. Здесь нет ничего важного, нет того, что нужно изо всех сил пытаться удержать и не отпускать. Есть только одинокий мост, пробуждающий воспоминания о матери, ларёк с мороженным, после которого в детстве адски болело горло, и чёртова луна, что раньше часто отражалась в ярких глазах женщины. Рин не может бросить всё это лишь из-за того, что общество в конец заебало. Он найдёт выход другим способом, но сначала нужно поволноваться о Саэ и проблемах, что тот ежедневно создаёт. — Кхм-кхм, — Мужчина в кресле напротив тихо кашляет в сжатую ладонь, привлекая к себе внимание и заставляя оторваться от телефона. Рин так и не успел написать ответ на сообщения Саэ о его прогулках, если цитировать: "хер знает куда". Но приходится выключить мобильник и сосредоточиться на договоре, лежащем прямо перед носом на прямоугольном столе. — Если мы сейчас подпишем бумаги, то с завтрашнего дня можете выходить на работу. Зарплата стабильная и мы подобрали для Вас гибкий график, так что с этим проблем возникнуть не должно. — Понял, — Ручка за секунду оказывается в ладони, пока глаза пробегаются по договору, вчитываясь в каждое слово. Рин уже успел стать мастером во всех этих бумажках, за что спасибо отцу с его нагрузками по делам в компании, но, вроде, даже так не находит ничего подозрительного в бумагах. Изумрудные глаза утыкаются в лицо полноватого мужчины в деловом костюме, на удивление, не замечая в них скрытой нервности и переживаний. Только после минуты подобных гляделок взглядами, он оставляет свою размашистую подпись на расписанном вдоль и поперёк договоре. — Хорошо, завтра будете работать первую половину дня с шести утра до двенадцати. Вас встретит Метью и инструктирует насчёт ваших обязанностей, — Стоило только молодому парню отложить ручку в сторону, как договор уже оказывается в руках мужчины. Он уделяет ему пару минут своего времени, просматривая каждую деталь, а после откладывает бумагу к остальным, складывая ладони на столе и переплетая пальцы. — Но вы уверены, что Вам подойдёт работа грузчика? Не примите в обиду, но Вы выглядите так, словно и коробки не поднимите. — Вам нужно было это говорить до подписания договора, сейчас уже слишком поздно менять мнение, — Не прощаясь, Рин поднимается с места. Его никто не останавливает и ноги несутся к выходу. — Уж поверьте, я способен и не просто коробки таскать. Стоило только выйти из кабинета, как пальцы вновь самовольно потянулись к телефону. И Рин оказывается прав: Саэ закидал его матными позывами с лёгкими намёками о волнениях. Такой уж его брат. Его нельзя исправить или перепрограммировать, словно пустой компьютер. Но даже в этом холодном взгляде, в этих глупых сообщениях Рин чувствует заботу старшего. Такую лёгкую, еле заметную на фоне общего дерьма заботу. Сердце пропускает очередной стук, а пальцы выводят из букв очередное оправдание: "я сейчас в магазине, что нужно купить?" И да, Рин будет обычным грузчиком. Возьмётся за работу низших классов и почувствует себя на их шкуре, хотя раньше не зашёл бы даже в кафе, где тебе не целуют ноги при входе. Приходится терпеть и не такие издевательства ради Саэ. Этот парень и в жизни не слышал о тяжёлом труде, так что глупо рассчитывать на то, что тот будет искать себе хоть какую-то работу. Но хотелки у него есть. У Саэ их дохрена: новая одежда, разумеется брендовая, еда из ресторанов, новая мебель, что не будет оставлять на шмотках следы от шерсти кошки хозяина этой квартиры, а также походы во всякие места, где с тебя обязательно стрясут лишний миллион. Рин не может прямо приказать Саэ самому исполнять свои желания, поэтому берётся за них. Брат будет счастлив. Он будет счастлив в их новом адско-любовном гнёздышке, даже без миллионов на карте. И Рин сделает что годно, чтобы Саэ остался с ним и прочувствовал на себе хоть какие-то эмоции. Пусть почувствует на себе всю любовь младшего брата, которую не скрыть под сотнями слоёв холодных масок.

*****

Тихие ровные шаги отдают эхом в широком коридоре. Перед глазами кругом вновь тёмные тона, с которыми уже пора бы смириться за столько лет верного прибывания в них. Эйта должен привыкнуть к недовольным лицам работников, к убогой обстановке и к стенам, увешанным непонятными картинами. Конечно, каждая девушка прекрасна, независимо от телосложения или манеры речи, но вот в изображениях женщин маслянистой краской на холсте нет ничего удивительного. Скорее, их глаза прокалывают насквозь, будто запечатляют каждый шаг и каждую ошибку, каждый неровный вздох и лишнее движение. Но Отоя должен считать это место домом. Карасу спас его, дал квартиру и средства на существование со стабильной работой. Всё, что от него требуют, это искать компроматы там, где их нет. Но со временем эта работа уже наскучавает. Он потерял счёт того, сколько раз ходил по этому длинному коридору с конвертом в пальцах и фотоаппаратом на шее, сколько раз он приклонялся пред Карасу и позволял использовать себя в роли очередной подстилки. Конечно же, это уже поднадоедает. Он тоже личность. Эйта имеет право на слёзы, на отдых и на личное пространство, но со временем верной службы совсем позабыл о том, что у него должно существовать своё мнение. Карасу не понравились его белые волосы – Отоя беспрекословно покрасит одну прядь в неприятный зелёный. Карасу не нравится то, что Эйта часто говорит о своей семье – тогда его просто нагружают дополнительной работой, не позволяя даже подумать о навещении родных. Карасу против знаменитостей – верный пёсик побежит гробить их репутации, Карасу не с кем потрахаться – Эйта всегда подставит задницу. Карасу! Карасу! Карасу! Кругом один только Карасу! Вся жизнь Отои связана с грёбанным Карасу и он не может позволить себе проявление любых человеческих эмоций. Он должен оставаться спокойным и собранным ради своего хозяина. Он должен вновь шагать по этому коридору и послушно приносить конверт за конвертом. Пальцы без лишней робости обхватывают дверную ручку, прилагая к ней силы, после чего скрипучая дверь отворяется. Пора бы уже смазать петли – вот о чём все мысли Отои, пока глаза прожигают сидячего за креслом босса, что увлечённо рассматривает документы. А, Карасу же на всё плевать. Он упёртый эгоист, за спиной которого около тридцати разрушенных жизней людей. Он просто монстр. — Эйточка, а ты знал, что доход в моей компании составляет кое-какую семизначную сумму? — Табито даже не поднимает взгляда. Сразу понимает, что только один человек осмелится врываться к нему без стука и так пафосно молчать, заставляя самому начинать диалог. Очки на лице слабо поправляются указательным пальцем, пока глаза продолжают бегать по документам. Карасу успеет ещё побегать ими по телу Отои, а сейчас можно и немного потрудиться. — Куда же деваются все эти деньги? Не припомню, чтобы ко мне приходили люди в смокингах с чемоданчиком в руках, полном налички. — Может Вы и получили бы свой чемоданчик, если бы сразу не тратили все деньги на проституток и отели, — Эйта кратко фыркает, а после решается показать Карасу конверт, ударяя ладонью с ним по столу прямо перед носом босса. Руки опираются о деревянную поверхность, а взгляд, как и всегда, непробиваем. — Я принёс компромат года. Итоши в последнее время натворили такой хуйни, что мне даже работать не приходится. — Эйта, хватит, — Табито откладывает документы в сторону, снимая очки. Прожигает взглядом конверт, но даже не прикасается к нему. Конечно же, любопытно, что это там за компромат года, но проблема совершенно не в этом. — Зачем мне эти Итоши? Они сами уже покончили с собой и пытаются выкарабкаться из последних сил. Твоя задача – следить за Наги Сейширо. Ты её выполнил? Где тот самый компромат, который я жду? Чем ты вообще занимаешься целыми днями? Очки складываются и уже лежат рядом с документами. Отоя просто не понимает. Даже если в Итоши всё настолько хуёво, то их можно просто добить решающим компроматом, который никого не оставит равнодушным. Можно покончить с ними и взяться за следующую жертву, но Карасу так и не отдохдит от Микаге, будто они центр вселенной. Да даже если и так, причём здесь обычный Наги? Он никак не связан с этой компанией, разве только с её наследником. В этом нет никакого толка. Все люди рано или поздно влюбляются в кого-нибудь и начинают отношения с этим человеком. Даже знаменитости влюбляются в обычных людей. И нет ничего удивительного в том, что Микаге влюбился в обычного парня. Отоя и так вырвал из него всё самое необходимое: он уже успел создать переполох из их помолвки с младшим Итоши. Больше здесь ловить нечего. Всё уже сделано, он выполнил свою работу. — Я уже это сделал, там больше не осталось ничего интересного, — Опять же Эйта фыркает. Он совершенно не разделяет мнения Карасу и его резкой заинтересованности в обычном парне. — Всё равно этот Наги съебался в Америку следом за Рео. Он просто сходил на могилу к своему умершему парню и последовал за новым. Я не намерен тратить время на такое ничтожество. — Ничтожество? Эйточка, тут только одно ничтожество и это ты, — Высокомерная улыбка с сияющим видом гуманно растягивается на лице. Глаза выжидающе сверкают, словно ворон, прицелившийся к определённой добыче. Ох, как же Отоя ненавидит это лицо. В подобные моменты хочется взять старенькую тряпку и стереть эту ухмылку, словно бескультурное слово, выведенное мелом на школьной доске. — А этот Наги никакое не ничтожество. И если он едет в Америку, ты следуешь за ним. Почему ты ещё здесь? Собирай манатки и вали, засчитаю это за твой недельный отпуск. — Я не обязан каждый раз ебашить в другую страну за какими-то недо-людьми, — Отоя делает пару шагов навстречу боссу, огибает стол, аккуратными движениями умудрившись не задеть острый угол деревянного прямоугольника. Тело облокачивается тазом о ровную поверхность, а руки высокомерно сжимаются на груди. Не только Карасу умеет показывать своё недовольство, он тут не бог и не повелитель вселенной. — Если уж Вам так и приглянулся этот Наги, так просто потрахайтесь с ним, я могу это организовать. А вот с поездками в Америку разбирайтесь сами, я не намерен тратить на это своё время. К тому же, я же только недавно вернулся с Мальдив. Мне нужен перерыв от постоянных путешествий. Его совсем не задевают оскорбления со стороны Карасу. Скажем так, за годы верной службы он уже успел смириться с тем, что комплиментов от босса можно добиться только в постели. И даже если Отоя продолжит послушно приносить ему горячие компроматы, Табито ограничится холодным "молодец" и продолжит играть свою роль высокомерного падонка. Такой уж Карасу. Его погубила власть, вскружила голову. Он понял, что может позволить себе всё, просто тыкая пальцем во врагов. Понял это и активно пользуется. — Если бы он интересовал меня в таком смысле, то Наги уже успел бы вдоволь насладиться мягкостью моей постели. Но мне нужно не это. Я хочу уничтожить гения, пока он не успел раскрыть свой потенциал, — Карасу радостно хлопнул в ладоши, явно довольствуясь собой и своими гениальными мыслями. Он без лишней робости поднимается со своего кресла, к которому, на удивление Отои, оказывается не приклеен. Одна крепкая ладонь укладывается поверх стола, а сам парень приближает лицо к своему подчинённому, шепча ему на ухо самые противные слова, отдающие ядом в горле. — И вообще, Эйточка, разве ты не забыл, что должен быть моим послушным пёсиком? — Я Вам никакой не пёс, — Они оба знают, что эти слова – полная ложь. Эйта должен играть пёсика для Карасу, должен слушаться приказов и послушно склонять голову. Но эта роль уже конкретно заебала. Он тоже человек, он тоже может чувствовать. Отоя может влюбиться, может заплакать и может глупо тратить время на сериалы под вредную еду. Он тоже человек, но Карасу пытается всеми возможными способами перепрограммировать все мысли парня, подстраивая их под себя. — Я уже устал от всей этой херни, Карасу. — Неужели ты уже успел забыть каким был пару лет назад, до того, как я нашёл тебя? Мм, приятные воспоминания, — Табито знаменит среди своих работников морозящим сердце хлоднокровием. Он – как ядовитая гадюка, такой же непробиваемый и противный. Ему плевать на людей и на то, что они способны чувствовать. Он без колебаний надавливает на больные точки с мощностью бура, заставляя зелёные глаза расширяться после каждого слова. — Ты был таким разбитым, так и жалким. С дрожью плакался мне о том, что у тебя нет жилья, нет денег и с работы выперли. Так приятно вспоминать.. Я стал твоей единственной опорой, без меня – ты никто. Я дал тебе всё: власть, квартиру и деньги. Я сделал из брошенного щенка породистого пса. И ты обязан мне отплатить за это, разве забыл? — Хва...тит. Заткнись уже, — Голос непривычно дрожит. За эти два года Отоя совершенно разучился чувствовать, его голос всегда был непоколебим, а лицо лишилось всяких эмоций. Но глупые воспоминания пробуждаются, заставляя вспомнить все те моменты, название которым "убогость". Этот жизненный период стал слишком тяжёлым, а Карасу на это плевать с высокой колокольни. Он погубит даже свою мать, ради достижения собственных целей, чего уж там говорить о состоянии недо-друга, недо-подчинённого. — Закройся. Я же велел тебе прекратить это вспоминать. — А я и не обязан слушаться тебя. Мне плевать, — Карасу довольно хмыкает, обжигая чужое ухо своим жарким дыханием. И ему плевать на то, что Эйта постоянно повторяет ему о дистанции в метр. Желания Отои не будут услышаны – и это очередной вывод, который пора бы уж признать. — Факт в том, что ты мой пёс. Ты обязан следовать моим приказам и у тебя нет своего мнения. Если я захочу, ты должен будешь вылизать мою обувь до блеска, вот какой ты жалкий. Поэтому продолжай играть свою роль и не жалуйся. Завтра чтоб уже был в Америке, ясно? А твоих Итоши вертел я на хуе, это же понятно? — Да, понятно, босс, — И вновь мини-бунт, что бесконтрольно тянется в голове, бесследно исчезает. Отоя верный пёсик – это его призвание и долг. У него нет выбора. Он должен подчиняться каждому слову Карасу. — Я сейчас закажу билет на ближайший рейс. — Хей, Эйточка, ты же не думал, что я дам тебе настолько легко уйти после того, как ты так неуважительно обошёлся со своим любимым боссом? — Только Отоя собрался сделать хоть шаг на выход из противного кабинета, как ладонь больно сдавливает шею, заставляя наклониться. — Сначала минет, а потом уже полёты. Выполни же свою роль, мой милый пёсик. — Да, босс, — Зелёные глаза утыкаются в высокомерное лицо, загораясь ярким блеском ненависти, который Отоя даже не пытается скрыть. Он послушно падает на колени, расстёгивая ширинку на чужих брюках. Это его роль. Роль послушной псины. Это всё, чего он добился за свою жизнь. И даже компромат с двумя целующимися братьями не сможет исправить того положения, в которое Эйта себя погрузил. Пальцы без труда приспускают нижнее бельё, обхватывая чужой член. Эйта уже должен привыкнуть к внезапным порывам Карасу устраивать такую херню. И плевать, что раньше они были кем-то наподобие заклятых друзей, сейчас же он лишь подчинённый, которым можно воспользоваться в любое удобное время. — Ты сосать собираешься или так и продолжишь пялиться на мой член? — Табито прикрывает улыбку ладонью, хотя даже сквозь его пальцы просвечивается открытое высокомерие. Может, виной всему гордо приподнятый подбородок, а может блеск в голубых глазах, смотрящих на парня сверху-вниз. Сразу видно, что Карасу наслаждается этими мучениями. Ему приносит небывалое удовольствие обычное наблюдение за загорающейся блеском ненависти парой зелёных глаз. — Конечно, могу понять, на что ты там засмотрелся, но, Эйточка, пора бы уже привыкнуть и действовать. Не люблю ждать. — Блять, да было бы там на что смотреть. Твои полтора сантиметра мне нахуй не сдались, — Бывает и такое, что Эйта может с лёгкостью потерять контроль над собой. Карасу отключил все его эмоции, кроме ненависти. Ненависти, что пожирала каждую клеточку тела, после очередного столкновения с блестящими возбуждением синими глазами. И Отоя открыто показывает это чувство, забывая даже о вежливом обращении к вышестоящему лишь по должности, а не по пищевой цепочки, человеку. — Если хочешь, чтобы я начал действовать, то захлопни свой хлебальник и не смотри на меня так. — Да-а, именно таким ты мне нравишься гораздо больше, — Табито восторженно хихикает, словно школьник, чья проделка над преподавателем удалась с феерическим успехом. Отоя по-прежнему лишь водит ладонью по стоящему колом органу, чем вызывает одно только ожидание. Бесит эта медлительность, но даже такая черта красит его милого пёсика. — Оторвать бы тебе язык за такие речи, но он мне ещё пригодится. — Просто заткнись уже, — Чужие пальцы не робея касаются кончиков его ушей, плавно спускаясь по точным линиям подбородка. Отоя послушно открывает рот и берёт в себя эти "полтора сантиметра", которые на деле ощущаются совершенно не так. Он взял в рот чуть больше головки, намереваясь постепенно увеличивать обороты. Но волосы на загривке встали дыбом, стоило только ощутить нежные поглаживания пальцев по белым прядям. — Я.. говорил же не прикасаться к волосам, идиот. Руку убрал. Эйта отстраняется от члена на предостаточное расстояние, чтобы поднять полный презрения взгляд на это выразительное лицо, что не меняется даже с годами. Табито никогда не обращал внимание на нежелание своего недо-друга к неприятным прикосновениям. С годами и практикой в сексе, они оба мысленно продумали одно правило: можно касаться Отои где угодно, но не трогать волосы, а тот взамен будет прекрасно выполнять поставленную задачу. Таково их правило, которое соблюдает только один из них. Ах, да, это же Карасу – босс одной потрёпанной жизнью шарашкиной канторы, который смог заработать многомиллионную выручку лишь обучив своего пёсика парочкой команд. — Хватит быть таким занудой, делай свою работу и не возмущайся, — Пальцы назло глубже зарываются в коротких прядях, надавливая на макушку и приближая лицо напротив к своему члену. Хоть Эйта и заставляет Карасу постоянно томиться в ожидании, они оба знают, что сбежать милый пёсик не сможет. Всё предрешено. Табито всегда получает то, что захочет. — У тебя охуенные волосы, отрасти подлинне. Может станешь чуть покрасивее, когда будешь походить на девушку. — Бля.. это тебе обойдётся в очень кругленькую сумму, — Сквозь внутренний мат, чуть было не прорвавшийся в полной мере наружу, Отоя не даёт себе возможности сказать лишнего, занимая внимание членом. Тонкие губы вновь обхватывают головку, а влажный язык тщательно вылизывает каждую венку, буквально впихивая орган в своё горло. Приходится подавлять рвотный рефлекс и отводить мысли подальше от всей картины происходящего. Скорее, этот рефлекс вызван не потусторонним предметом в глотке, а парой голубых глаз, внимательно разглядывающих каждое его лишнее движение. Но всё же, эта ситуация не так ужасна. Через полчаса у Эйты появится очередной миллион на карте, который тот сможет спустить на лишние потрахушки. Придётся только удалить этот момент из памяти. Момент, когда губы напротив приподнимаются в обезоруживающей улыбке, заставляя сердце замереть в ожидании большего. Да, Эйта всей душой ненавидит Карасу. Он готов поклясться об этом всеми своими сбережениями и любимым фотоаппаратом. Но.. как же приятны эти проявления эмоций. Хоть Отоя сам не в состоянии даже банально улыбнуться, но не может устоять, когда люди не скрывают тех чувств, что появляются у них на душе. С Карасу это особенно работает. Он умеет улыбаться, радуясь очередной победе, умеет упрекать с серьёзным видом и не скрывать усталости. Это так поражает. Настолько, что вновь появляется желание схватиться за фотоаппарат и запечатлеть этот момент, но пока что Эйта сдерживает себя, сжимая ладони на чужих боках и позволяя Табито вбиваться в своё горло. — Эйточка, предупреждаю, я кончу в твой рот, так что постарайся сейчас получше, — Лицо не теряет ни капли самоуверенности, в отличие от расширяющихся в удивлении пары зелёных глаз. Эйта пытается отстранить голову, но эти действия не очень приятны его боссу, раз тот сильнее сжимает пальцами короткие белые пряди, ладонью надавливая на макушку. — Тише-тише, потом ты получишь за это двойную плату. Харэ возмущаться, я и так уже на пределе. Они занимаются сексом уже лет пять. После очередной пьянки всей группой университета, Карасу решил взять его на слабо и Эйта не уступил, а наоборот поддался этому влиянию. Может, в тот момент в голове Табито что-то ёкнуло — Предположительно, мозги начали работать — и он понял, что можно с лёгкостью пользоваться своим другом для собственного удовольствия. Но за все пять лет их полового опыта Карасу никогда даже не заикался о подобном. У них всегда при себе были презервативы и у этого долтана даже мысли не возникало кончать в его глотку, ведь он знал, каких потом схлопотает пиздюлей. А сейчас.. всё слишком ненормально. Карасу переходит все границы, когда слишком глубоко насаживает в его глотку свой член, не позволяя даже вздохнуть. Приходится делать глубокие вдохи крыльями носа, позволяя ему пользоваться своим положением дальше. Отоя слишком быстро сдаётся. Идёт на уступки и забивает на жжение в глотке. Его пальцы выжидающе гуляют по чужим бокам, слабо касаются надлобковой области и спускаются ниже, обхватывая яйца. И нет, Эйта совсем не наслаждается процессом. Особенно раздражает собственное имя, которое Карасу так деловито растягивает, не отводя взора со своей собачки. В голове всего две мысли: "поскорей бы всё закончилось" и "как же бесит этот взгляд". Пара глубоких толчков и Карасу уже доходит до своего предела, не сдержав режущего бедные ушные перепонки стона. Раздражает и факт того, что эти звуки нереально возбуждают настолько, что штаны кажутся слишком узкими, а низ живота отдаёт необъяснимым жаром с лёгкими покалываниями и приятной дрожью. Горячая жидкость заполняет горло, которое открыто заявляет об отвращении. Его сейчас стошнит. Стошнит от прожигающих возбуждением глаз, неприятных грубых толчков и этих возбуждающих вздохов со стороны, которые так и наровят пальцы потянуться к собственным брюкам. Язык тщательно проходит по головке члена, после чего ему, наконец, позволяют отстраниться. Сквозь внутреннее презрение к себе самому, Отоя сглатывает сперму. Его дыхание окончательно сбито, а пальцы стараются стереть с губ противное липкое ощущение. Будто так можно забыть всё происходящее и позволить мысленно не ненавидеть себя. Это так не работает. — Чёрт, нужно было раньше в тебя кончить. Нахуя я так долго сдерживался? — Табито делает шаг назад, создавая меж ними небольшую дистанцию, натягивая на себя бельё со штанами. Его взгляд уже не выглядит так уверенно, когда уходит к столу. — Ладно, ты хорошо справился. Назови любую сумму. — Ещё раз так сделаешь и я тебе точно член откушу, — Отоя говорит это с серьёзным тоном, поднимаясь с коленей, но Карасу на все слова лишь широко улыбается в попытках сдержать рвущийся смех. — Только посмей заржать. И кстати, с тебя три миллиона. — Хорошо-хорошо, как пожелает мой пёсик, — Табито даже не пытается прятать улыбку, чем вызывает ещё большее отвращение к своей персоне. И чего он так лыбится, будто переспал с кем-то впервые в жизни? Ответ: Карасу просто идиот. Тут не нужны пояснения или доказательства. — И не волнуйся насчёт Итоши. С ними я разберусь и воспользуюсь твоим компроматом. А также закажу тебе билет в Америку на завтра. — Хер тебе, а не компромат, — Эйта за один момент сокращает расстояние между ними. Пару секунд глупо пялится в голубые глаза напротив, которые горели ожиданием. Собственный член пульсирует, а брюки ощущаются так, словно малы на пару размеров. Чёрт, да он успел возбудиться, пока отсасывал своему боссу, по совместительству недо-другу и недо-врагу. Это звучит слишком глупо и недостойно того, чтобы заморачивать голову подобными мыслями. Отоя подрагивающими пальцами хватает свой конверт со стола, сразу же делая пару шагов назад. — Вам же он был не нужен. Думаю, Вы настолько охуенный босс, что разберётесь с ними и без этого компромата. — Как скажешь, Эйточка. Я и не настаиваю, — Табито не сводит глаз с удаляющегося Отои, который сразу же направился на выход из кабинета, получив необходимую возможность. Сливается, как говно в унитазе, честное слово. Но вот Карасу никогда не надоест любоваться на этот изумительно точный профиль, так что можно немного простить все грехи своей собачки. — На сегодня свободен. Отдохни хорошенько до восьми вечера. Потом встретимся в отеле, точный адрес скину чуть позже. — Да, босс, — Отоя даже не поднимает взгляда, прожигая пол, как что-то невероятно интересное. Хотя, они и не такие штуки творили на этом полу, так что Карасу прекрасно понимает, что именно там можно посмотреть и повспоминать. Эйта, как всегда, слишком покорный. Конечно, Табито доволен тем, что стал для него единственной опорой, а его ранее недоступный друг теперь принадлежит только ему. Но вот над характером этого парня нужно поработать. Ну, если подумать, то он буквально тащится с каждого непутёвого оскорбления из этих грозных уст, но нельзя наслаждаться таким вечно. Рано или поздно, Отоя научится включать мозги и поймёт, что сможет прожить и без Карасу. Он может уйти, если показать ему, какой жизнью обладают обычные люди. Нужно и дальше держать своего пса на крепкой привязи. Табито нужно полностью овладеть своим другом и внушить ему, что без него он – пустое место.

*****

Ночь сменяется днём, а яркое летнее солнце позволяет сдохнуть на земле от этой жары. Уже давненько Саэ находится в активном поиске и не у каких-то дам, а у отца с парочкой нарядов полицейских. Нет, ну вся эта ситуация до жути абсурдна: вместо свадьбы с какой-то омегой и вечного богатства в компании, он выбрал своего брата, с которым позволяет себе слишком близкий контакт. Он мог нежиться в славе и быть пустой игрушкой в чужих руках, но выбрал жизнь в бегах с младшим братишкой. И разве можно после такого называть себя здравым человеком? — Так, ну вроде всё здесь, — Саэ просматривает стопку документов в своих руках, стоя у дверного проёма. Он удостаивает сотрудницу компании лишь кратким взглядом, вновь уделяя особое внимание ценным бумагам. Они с Рином сбежали при первой же подвернувшейся возможности и даже Саэ не подумал заранее о необходимости их документов. Повезло, что многие в компании находятся лишь в его подчинении. — Ты выяснила местонахождение моего брата? — Да, как Вы и просили, — Девушка слабо кивает, сжимая ладони за своей спиной. Она быстро бегает глазами по квартире, совсем не понимая, как такой уважаемый человек смог поселиться в подобных неподобающих ему условиях. — Младший господин сейчас в Europе Recruitment Agency. — И что он там забыл? Хочет нанять кого-то? — Саэ протяжно фыркает, проходя в квартиру. Он кладёт все документы на кухонный стол, беря в руки телефон и что-то строча в мобильнике. Совсем позабыл о присутствии работницы, которая с робостью проходит в квартиру, прикрывая за собой дверь. — По.. по моим данным, младший господин устроился там на.. на подработку, — Скорость, с которой на неё устремилась сверкающая злобой пара глаз, не сравнится даже со скоростью света. Девушка виновато опускает взгляд в пол, пытаясь сдержать тон голоса в прежнем уверенном темпе. — Мне не удалось узнать, кем именно он там устроился, но боюсь, что Ваш отец скоро узнает об этом. — Тебя это волновать не должно. Я сам разберусь с проблемами, которые Рин создаёт, — Пальцы неконтролируемо сдавливают телефон в ладони, а сам Саэ пытается прийти в привычное холодное состояние, делая несколько глубоких вздохов с перерывами в четыре секунды. — Твоя задача – поиск информации. Не говори отцу, где я, но продолжай приносить мне документы. Пусть знает, что я в порядке. Остальное уже не его проблема. — Как скажете, Господин, — Дама склоняет голову и со спины пытается руками открыть дверь. Она тихими шагами покидает квартиру, прикрывая дверь до щелчка, после чего уже стремится восстановить сбившееся от пережитого стресса дыхание. Только после долгожданного щелчка, Саэ находит в себе силы позволить облегчённому вздоху слететь с уст. Мобильник в ладони самовольно включается, когда ему приходит уведомление о полученном сообщении. И что же ты там написал, братишка? Заставил Саэ целый день переживать и искать подобного лоботряса, используя свои связи. Там должна быть поэма с извинениями, не меньше. "Я сейчас в магазине, что нужно купить?" – это весь ответ. Всё, что он получил в обмен на свои мысленные мучения, это порция лжи. Дыхание сбивается, а телефон приобретает тёмные оттенки экрана, окончательно выключаясь. Рин соврал. Уж лучше бы встречался сейчас с проститутками, а не с какими-то деловыми шишками. Разве он не понимает, что они в ебучем розыске? Отец только и ждёт возможности вернуть Саэ обратно, а Рин так безалаберно разгуливает по городу, так ещё и нанялся на подработку? Козёл он. Следовало сразу отступить, а не хвататься за прошлое. Нужно было остаться на свадьбе и подчиниться желаниям отца. А Саэ ослеп от каких-то чувств, которым в его жизни нет никакого места. В их отношениях, если можно их так назвать, именно Саэ всегда оставался с трезвой головой на плечах. Да, он совершал море ошибок, позволяя брату подобную близость. Именно он создал в Рине сомнения насчёт своих чувств к старшему брату. Именно он является причиной всех этих непонятных эмоций. Хочется уйти. Отстраниться от Рина как можно дальше, дать себе перерыв и смириться со своим положением. Он не хочет исправлять все ошибки своей молодости, не хочет надеяться на то, что Рин придёт в себя и бросит его. И почему, когда пытаешься сбежать от проблем, их становится в разы больше?

*****

Дрожащие пальцы тянутся к дверной ручке, но так и замирают на ней, не решаясь потянуть дверь на себя. Зрачки дрожаще уходят к пугающим своей бледностью стенам больницы. В таких местах особый запах: стерильные бинты, куча неприятных ароматов духов от проходящих по коридору людей, и куда же без хлорки, чей тяжёлый запах заставлял задерживать дыхание чуть подольше. Не здесь Чигири мечтал находиться в столь сложный для себя период. Наоборот, хочется запереться в доме, спрятаться от всех и включить рандомный сериал. Но всё же, как ни крути, а оказался он именно в больнице. — Ты точно думаешь, что твоя сестра будет рада видеть меня, — Хёме уж легче впечататься в эту дверь, ведущую в больничную палату, чем открыть её. Неуверенность ярко заявляет о себе дрожью в коленях и сбитым дыханием, которое понемногу восстанавливается, стоило только направить глаза в сторону спокойного Лауфера. — Я доставил тебе предостаточно дерьма, так что не думаю, что она обрадуется моему присутствию. — Эй, отставить сомнения! Я ей столько про тебя рассказывал, что она уж точно будет рада увидеть тебя в живую, — Лауфер еле заметно закатывает глаза и самовольно тянет дверную ручку, касаясь своими пальцами чужой ладони. — Пошли же. От этого аккуратного и столь нежного прикосновения дыхание Чигири полностью восстанавливается. Их руки касаются друг друга и от этого весь мир резко замер, видимо, всё живое на планете тоже охренело от такого неожиданного поворота, как и Чигири. Все мысли черепной коробки приходят в себя только тогда, когда ладонь Лауфера отстраняется, а самого парня уже буквально заталкивают в помещение, словно недовольного жизнью кота в ванну. — Э-эй! Поосторожней, не мешок с картошкой запихиваешь, — Чуть ли не теряя равновесие, Чигири удаётся удержать себя в стойком положении, оперевшись о стопы. Только тогда глаза начинают в быстром темпе оббегать комнату, обнаруживая девушку на одной из больничный коек. — З-здравствуйте. Я – Хёма Чигири, друг вашего брата. Хёма растерянно подбегает к девушке, спешной ей кланяясь. Длинные чёрные волосы и столь же глубокие морские глаза, как и у её брата. Теперь не осталось ни единого сомнения в том, что они родственники. Только дама выглядит чуть постарше и более.. серьёзной что-ли? Её тонкие губы приподняты в маленькой улыбке и как же Чигири сейчас надеется, что его мысленно не матерят. — Оо, Лау, это тот самый ангелок, про которого ты говорил? — Девушка деловито подзывает пальцем брата, на что тот послушно подходит к ней. Теперь Чигири уверен и в том, что сейчас его Лауфер выглядит словно милый щенок. Стоп.. с каких пор Лауфер его? Неправильные мысли лезут в голову, а щёки Хёмы нелепо краснеют, бегая от одного человека к другому, но поитогу устремляясь в пол. — А он ничего такой. И про волосы не соврал, они даже красивее моих. — Сестра, хватит. Не при Чигири же, — Лауфер уводит взгляд в сторону с таким лицом, будто он выдал тайну вселенной, котору чуть что сразу раскрыли. И как ему объяснить, что Чигири не слышит совсем ничего из их слов? Он медленно помирает у себя в сознании, а на деле же просто прячет дрожащие пальцы за спину, переплетая свои ладони. — Лучше поздоровайся с ним уже. — Ла-адно, меня зовут Тэкуми Мацуи. Думаю, Лау обо мне рассказывал, — Девушка в обычном жесте пожимает плечами, замечая на себе поражённую пару рубиновых глаз. Так вот.. какая фамилия у Лауфера. Тэкуми? И почему же он раньше об этом не рассказывал? — Приятно познакомиться, ангелок. — Сестра, я же просил, — Лауфер слабо тычет девушке в плечо, после чего той приходится прятать улыбку за ладонью. Но она не выдерживает смеха, когда Хёма вновь склоняется в нелепом поклоне. — Мне.. тоже приятно познакомиться, — Чигири выпрямляется и его взору предстаёт необычная картина: девушка уже со слезами на глазах не может сдерживать своего смеха, пока Лауфер, по-прежнему направляя глаза в пол, крепко накрыл её рот своей ладонью. Вау, у них крепкие отношения, как и у Хёмы со своей сестрой, что часто ставит его в неловкие положения, особенно стоило только Рео заявиться в гости. — У вас же сегодня операция, как вы себя чувствуете? — Вполне неплохо, — Ей всё же удаётся усмирить свой смех и убрать ладонь брата со своего лица. Она задумывается на пару секунд, смотря прямо в глаза Хёмы, от чего тот чувствует себя ещё более неловко. Словно пантеру загнали в клетку и теперь она является главным экспонатом зоопарка, по-другому и не скажешь. — Операция будет уже через полчаса, но что-то у меня горло слегка болит. Лау, принеси своей сестричке стакан воды, а ещё позови медсестру, мне нужно у неё кое-что уточнить. — Хорошо, только не натвори тут глупостей, — Лауфер вытирает обмокшую в чужой слюне руку о одеяло на больничной койке, а после направляется к выходу из комнаты. — Чигири, присмотри за ней, пожалуйста. Я мигом. — Хорошо.. Вам сильно плохо? Может мне что-нибудь сделать? — Чигири вновь оббегает взглядом комнату, пока девушка срывает с себя одеяло, что-то напевая под нос. — Да не, я отлично себя чувствую. Лекарства здесь стоят дороже твоей почки, — Её голос звучит немного грубее, но Хёма и не успевает повернуться, как его тело толкают к стене, а у лица нависают распахнутые ладони. Слишком быстро. Это произошло буквально за один миг, а ему уже перекрыли все пути отступления: слева и справа руки, а у паха чужое колено, которое тут же ударит по бедному местечку при попытке сделать хотя бы лишний вздох. — Эй, а теперь внимай каждому моему слову, принцессочка. — Вы.. с в-вами всё в порядке? — Хёма не может даже отвернуть головы, ведь руки у стены слишком близко к его лицу. Это так странно. Тон девушки совершенно изменился, а её глаза горят чем-то непонятным. Глаза.. голубые глаза цвета моря, как и у её брата. Почему даже в такой ситуации Чигири не может отодвинуть мысли о Лауфере в сторону? — Со мной всё хорошо, не волнуйся. Я просто хочу поговорить, — Девушка фыркает, показательно накручивая на указательную прядь розовых локонов. — Ты хоть знаешь, как из-за тебя страдал мой брат? Он уже как несколько дней приходит сюда и слёзы мне льёт с утра до вечера о том, как же он виноват, как испортил жизнь своему ангелу, какой же он мудак. Ладно, это не твои проблемы, я с этим разобралась и Лау начал приходить в себя. Но сейчас ты приходишь ко мне, как ни в чём не бывало, со своей невинной мордашкой. Ты.. придурок ты. Мог бы хотя бы извиниться перед ним за все страдания, которые ему пришлось перенести. Её лицо бессильно опускается на плечо Хёмы, а подрагивающие пальцы, прижатые к стене, сжимаются в крепкие кулаки. Видимо, Чигири всё же несказанно повезло в том, что метка ещё действует и не позволяет ощутить феромоны от этой альфы. Но также парень и понимает все причины её ненависти. Хёма навредил Лауферу. Мало того, что отказал во взаимности чувств, так ещё и даже не удосужился рассказать о своё парне.. бывшем парне. Остаётся лишь гадать, как ощущал себя Лауфер, но, скорее всего, он точно обвиняет себя в том, что Чигири скоро умрёт из-за метки. Хотя, единственный, кто во всём виноват – это именно сам Хёма. Он позволил необдуманно пометить себя, он позволял другому парню поцелуи и он же стремится сбежать от этих проблем в другую страну. Может, Чигири просто хочет почувствовать забытое облегчение рядом со своим другом. Он хочет увидеть Рео напоследок, высказать всё, что гложит душу, и просто повеселиться как в старые добрые. — Я понимаю, что виноват перед вашим братом. Мне следовало сразу ему всё высказать, а не томить надеждами. В этом я оплошал, — Чигири опускает голову, стоило девушке только чуть отстраниться. Он не выдерживает дрожи в собственных глазах и сжимает их, пока не начинает видеть перед собой сплошную тьму. Да, тьма ему подходит. Не нужно надеяться на луч света и просто смириться со своей судьбой. Он заставил страдать невинных людей, он не смог защитить своего единственного друга. Какой ему после всего этого свет? — Но я извинился перед Лауфером. Мы всё обсудили, поэтому прошу и вас дать мне ещё один шанс. Я хочу, чтобы у Лауфера остались и приятные воспоминания обо мне. — Твоя метка.. — Девушка уже не касается розовых локон, а вместо этого осторожно водит подушечкой пальцев по одному из волнистых чёрных узоров на шее. Её лицо холодно и не выражает никаких эмоций, даже ненависти. Непонятно, о чём она там размышляет, но Хёме всё равно не следует надеяться на столь лёгкое прощение. — Боже.. довёл себя до такого. — Я прочесал всё в интернете, но так и не нашёл способа избавиться от неё, — Чигири сжимает губы, но не противится чужим прикосновениям. Позволяет даме рассмотреть каждый узор, неприкрытый одеждой. Голова по-прежнему опущена в пол, и, кажется, Хёма не может найти в себе силы поднять её. Уж легче стать страусом, что трусливо прячет голову в песок. — Моя метка была разрушена не так давно, так что у меня есть ещё пара недель. Я.. хочу провести три дня с Лауфером и семьёй, а потом поехать к своему другу. Но Лауфер думает, что у нас есть шанс всё изменить.. не говорите ему ничего, пожалуйста. — Хер тебе, а не такая лёгкая смерть, — Девушка медленно убирает ладонь с чужой кожи, но даже так Хёма умудряется краем глаза заметить дрожь в кончиках её пальцев. Честно говоря, выдержка у неё что надо. Чигири бы уже давно плакался и впал в депрессию на её месте, а она продолжает стойко держаться, защищая своего брата. Тэкуми отстраняется от парня и тихими шагами возвращается к своей постели, присаживаясь на кровать. — Ты.. сходи к Акико Абэ. Она моя знакомая здесь и на её практике был подобный случай. Нет гарантии, что всё получится, но я не дам тебе так просто сдохнуть. — Что? — Слушая эти слова и одновременно оттирая от одежды пыль со стен, которая благополучно озарила его шмотки новыми пятнами, тело замерло под конец её слов. Неужели.. не всё потеряно? — Я.. я надеюсь, что вы сейчас не шутите надо мной. Ни в каких новостях не говорилось о том, что хоть один человек справился с этим. — А она всегда была мировым исключением. Скажи ей, что ты от меня. Акико в 331 кабинете этажом выше, — Мацуи скучающе перебирает свои пальцы, закусывая губу. Она явно сомневается в своих словах, но её тон всё равно звучит уверенно. — И я дам тебе шанс, но взамен.. попробуй и ты дать шанс моему брату. Пойми, мне на тебя плевать, но он уже два года подряд втирает мне про свою великую любовь. Я не хочу смотреть, как он будет страдать. — Спасибо вам, — Чигири вновь склоняется в послушно поклоне и, кажется, впервые за столь долгое время он так искренне улыбается. Ещё не всё потеряно. Хёма полностью вылечится, придёт к Рео, они помирятся и всё будет как прежде. Это.. звучит как желанный сладкий сон. — И я дам шанс Лауферу. Мы договорились сегодня сходить на свидание, но сначала дождёмся новостей о вашей операции. — Правда что-ли? — Вот теперь её уже не назвать безэмоциональной, после этого радостного восклика. Женское лицо поражается широкой улыбкой, а пальцы трепетно вжимаются в простыню. — Боже, тогда нужно провести операцию прямо сейчас. А ты пока попей кофе с моим братом и навести Акико. — Как скаже- — Сестра, ты в порядке? — Дверь с режущим бедные барабанные перепонки шумом резко открывается и в комнату вбегает обеспокоенный Лауфер со стаканом воды, а следом за ним сразу несколько врачей. — Горло сильно болит? Может ещё что-то болит? Уж лучше говори сразу. — Лау, опять из мухи слона делаешь. Всё со мной нормально, — Её лицо не теряет улыбки, даже когда к ней подбегает младший брат и буквально впихивает ей в руки стакан с водой. — И вообще, хочу отдохнуть в тишине перед операцией. О, кстати, Чигири-кун мне сказал, что сейчас бы не отказался от кофе, сопроводи его. — Я бы и без тебя это понял, — Фыркает парень, переводя взгляд на врачей и кивая им в знак того, что ситуация под контролем. И вот, наконец, Хёма дождался того, что два манящих к себе океана направились и в его сторону. Прокалывают на сквозь, не меньше. Но это вызывает на сердце какой-то трепет? Да, трепет. Позабытый и непривычный трепет, заставляющий сердце биться чаще, а кончики ушей нелепо краснеть, пока взгляд пытается найти, за что в комнате можно зацепиться. — Чигири, нам лучше уйти. Надеюсь, моя сестра тебе не сильно докучала. — У тебя отличная сестра, — Хёму заботливо приобнимают за плечо, от чего он становится похожим на Мацуи с такой же нелепой, но широкой улыбкой. — И я правда хочу кофе.. с тобой. Давай сделаем небольшой перерыв и присядем где-нибудь? И вправду, зачем волноваться по пустякам? Чигири уже успел смириться со своей смертью, уже надумал себе, какая реакция будет у матери с сестрой, когда они увидят его могилу. Он уже придумал свои последние слова для Рео, придумал речь для прощальной записки и что наденет перед смертью, когда станет уже совсем тяжело. Оказывется, он поспешил. Может в футболе и нужна скорость, но в жизни иногда полезно замедлить темп и дать себе время. А также.. можно насладиться поддержкой от важных людей. Может, с Кунигами и матушкой покончено, но это не значит, что Чигири должен клеить на себе посмертное клеймо изменника и больше не давать шанса почувствовать себя любимым. Он хочет полюбить. И пусть это даже будет Лауфер, но Чигири сейчас просто необходима хотя бы поддержка со стороны.

*****

За обляпанным чужими отпечатками окном кафетерия жизнь просто цветёт и пахнет. Обычно, под вечер в Токио становится немного холоднее, но люди продолжают явно наслаждаться прекрасной летней порой, расхаживая по улице в футболках и коротких шортах. Отоя на это лишь фыркает, отводя взгляд от окна и закутываясь в пиджак, что не позволял замёрзнуть. Благодаря Карасу, его тело полностью ослабело и даже столь лёгкие температуры даются организму очень тяжело. Ну а что ещё может произойти с доминантным альфой, когда он ежедневно трахается с другим альфой, постоянно ощущая его феромоны, от которых хочется блевать? Также из-за Карасу приходится много страдать. Одно доказательство тому – присутствие Эйты в этой дерьмовой забегаловке, которую кафетерием с трудом можно назвать. И нет, Табито не ходит по таким местам, боясь запачкать свою дорогущую обувь о дешёвый пол, да и Отоя не фанат подобного. Но сейчас пришлось сделать исключение. Только он собирался уверенной походкой зашагать домой и от души напиться, чтобы не вспоминать о встрече с Карасу к восьми вечера, как сообщение от анонимного пользователя заставило эти планы треснуться со звуком разбитого стекла. Кто-то уже умудрился вычислить, что Эйта имеет необычайно полезный компромат на Итоши, и теперь ему придётся в два раза тщательнее охранять свою задницу. Многие корпорации мечтают уничтожить этих высокомерных ублюдков, да и сам Карасу не исключение, скорее, он их предводитель. И эти люди страшны до невозможности. Они сделают всё, чтобы переманить Эйту к себе, даже если на это потребуется использовать грубую силу. А вы думали, что работа фотографом так легка? Хер там плавал. Может он и считает себя обычным человеком с фотоаппаратом в руках, но в узких кругах известен под прозвищем "ниндзя". И кажется, кто-то успел заметить в нём приближающуюся опасность, от которой уж точно захотят избавиться. Что сделает любой нормальный человек, узнав, что ему угрожает смертельная опасность, а за его голову уже назначают кругленький ценник? Наверное, пойдёт в полицию, найдёт защиту, чтобы быть уверенным в том, что его жалкая жизнь продолжит своё существование. Но Отоя нашёл защиту лишь в Карасу, который крепко держит остальных на своём коротком поводке. А сейчас.. после того, как Эйта немного взбунтовал, Табито, как и обычно, будет дуться ещё дня три, в течении которых с ним нельзя будет даже поговорить, можно только послушно приходить в отели и ложиться в койку. Теперь он один и у парня не осталось другого выбора, кроме как пойти на встречу с этим анонимом. — Ха, не думал, что ты реально придёшь от парочки угроз, — Голова не разворачивается в сторону незнакомого мужского голоса. Отоя по-прежнему сидит прямо, как фанарный столб, и сверлит взглядом окно, смолчав на все слова. Парень присаживается напротив него, перекрывая весь обзор. На его лице солнечные очки и чёрная маска, а на макушке кепка такого же цвета. — Думал, что придётся припугивать тебя ещё пару дней. Молодец, что сразу сообразил. Эйта молчит. Он не просто заткнулся, глупо пялясь в неизвестность, а, наоборот, изучает человека перед собой: рост примерно в 5 фунтов и в 9 дюймов. Нет, если присмотреться, то в 10-11 дюймов. У уха торчит красно-коричневая прядь, которую не смогла скрыть никакая кепка. Глаза скрывают очки, но Отоя чувствует проходящий по коже холод. Солнца нет, уже вечер, но на парне кепка и эти нелепые очки. Явно, скрывает свою личность. Нужно больше деталей. — И? Чего молчишь? — Устав безотрывно пялиться, этот аноним начинает диалог, хотя сам явно не настроен дружелюбно. — Ты свои мозги проглотил или как? Отоя молчит, но продолжает изучение. Белоснежная рубашка, на вид – хлопок. Пуговицы на ней украшены белыми бриллиантами. Отоя перебирает все известные ему марки и, наконец, вспоминает о швейцарской марке Eton, что как раз-таки и выпускает подобные рубашки. Так, продолжаем. Это точно работа итальянского дизайнера Стефано Риччи, что часто использует египетскую хлопковую ткань, для создания подобного творения. Тираж не превышает 240 штук в год, следовательно, остаётся только дальше погружаться в воспоминания. Эйта часто изучал всё о знаменитостях, не зная, каких именно ему придётся уничтожать. Уж лучше перестраховаться и узнать всё, чем потом тыкать наобум. По его данным, лишь несколько людей из Токио смогли позволить себе такое: Рео Микаге, Ямада Рёске, Кэнто Ямадзаки, Юта Тамамори и Рин Итоши. Если считать по недавно услышанному голосу, то получаются возрастные рамки от 18-ти до 25. Сразу исключаем Ямаду, Кэнто и Юту, остаётся.. Ну конечно, как же он сразу не сообразил. — Не думал, что сам Саэ Итоши захочет встретиться со мной. Так ещё и придёт в рубашке брата, — Лицо искажается в ухмылке, смотря на то, как тело напротив на пару секунд лишилось возможности дышать. Ха, а это очень смело со стороны Итоши. Посылать своего старшего наследника, когда тот является прямой целью босса Отои. Достойный, но очень глупый шаг. — Не самая приятная встреча. — Четыре минуты и тридцать восемь секунд, — Поглядывая на часы на запястье, Саэ разочарованно вздыхает, указательным пальцем поправляя очки на своём лице. — Слишком долго ты меня узнавал. Теряешь хватку. — Пха, может и так, — Ох, давненько Отоя так не улыбался. В этой обстановке играет азарт и желание победить соперника. Не так, как с Карасу, когда изначально знаешь о своём поражении. — Саэ Итоши – старший наследник корпорации "Итоши". Пропал без вести несколько дней назад, а за его находку можно получить около десяти миллионов йен. Сбежал со свадьбы, до этого порвав со своей невестой, а потом ещё и братишку прихватил. И этот человек самовольно решил сдаться в мои руки? Да не смеши. Что тебе нужно? — Не будем ходить вокруг до около, — Саэ цыкает, доставая из кармана брюк телефон. Пару секунд что-то ищет в нём, а после кладёт мобильник на стол поближе к своему собеседнику. Он убирает ладони, так и оставляя телефон. Ясно, значит, всё-таки не боится он Отои, раз готов доверить ему свой телефон. Ха-а, это даже как-то грубовато. — Вчера анонимный источник прислал мне это. — И что? — Эйта не берёт в руки мобильник, а просто опускает голову и всматривается в фото. На фоне он, что с камерой в руках стоит за деревом, снимая двух братьев в весьма компрометирующей позе. Ничего интересного. Конечно же, Отоя знал, что раз его пригласили на свадьбу, то будет и слежка. Даже покурить не дали. А если бы он тогда в туалет захотел? Вот ублюдки. — Обычное фото, ничего интересного. Не скажу, что у человека явный талант. Скорее, он поджидал момента, в спешке сфоткал и ускакал обратно. — С этим "анонимным источником" я уже разобрался. Теперь остался лишь ты, — Поняв, что фото он уже успел предостаточно рассмотреть, Саэ забирает телефон обратно, выключая экран и убирая его в карман штанов. Он переплетает свои пальцы меж собой, опираясь локтями о стол, замечая, как его собеседник делает тоже самое, что несказанно раздражает внутри. — Отоя Эйта, 23 года, переехал сюда ради своего босса, чтобы вместе процветать в этой шарашкиной канторе. Талант к фотографированию у тебя с детства, но, почему-то, используешь ты его совсем не так, как обычные фотографы. Разрушать чужую жизнь по щелчку пальца.. удобно устроился твой босс. — Чего ты хочешь? — Улыбка быстро спадает с лица, приобретая привычное холодное выражение. Опять все перебирают его прошлое, смотря на каждый сделанный шаг. Конечно, удобно рассуждать со стороны, но никому не понять ту боль, когда родная мать звонит по телефону и со слезами говорит, что их собираются выселять из-за неоплаченной аренды, а тебя самого отчислили из университета. — Я не отдам тебе фото, даже не пытайся угрожать. — Работай на меня, — Эти слова не звучат, как что-то обычное от уст богатеньких ублюдков. Если уж угроз в своей жизни Отоя успел получить в предостаточном количестве, то таких предложений ещё ни разу не встречал. Это и заставляет эмоции на секунду пробудиться, позволяя глазам поражённо расшириться. — Фото можешь оставить себе. Неправильно будет оставить такой талант помирать в подобной дерьмовой организации. Я направлю твой талант в нужное русло, ты будешь свободен. — Что.. ты знаешь о моём боссе? — Голос на секунду замирает посреди предложения. Это так непривычно. В обычных ситуациях, его голос всегда уверен и непоколебим, а сейчас звучит так, будто способен разбиться в любой момент, словно фарфоровая посуда. — Практически ничего. Даже имя мне неизвестно, — Саэ пожимает плечами, вновь поправляя спадающие очки на лице. Теперь ясно, что из себя представляет старший наследник Итоши. Стойкость и безразличие – вот она, сила, что способна прогнуть под себя остальные корпорации. — Но о ваших отношениях я наслышан. Он ограничивает твою свободу действий, он прячет твой талант от всего мира, заставляя тебя рушить чужие жизни. Я подарю тебе свободу. Ты будешь сам по себе. Платить буду в два раза больше, чем твой босс. — И в чём подвох? — Эйта оборачивается спиной о спинку стула, направляя свой взгляд в окно, чьему обзору слегка мешал его собеседник. — Не бывает таких лёгких денег. Что тебе нужно? — Будешь иногда снимать компроматы на моих врагов, может, раз в пару месяцев, — Саэ выпрямляет спину, доставая из пиджака визитку. Вновь кладёт её на стол, протягивая поближе к Отое. Видимо, он уже уверен в том, что Эйта не откажется. Он настолько меркантильный в чужих глазах? Хотя, что ещё можно думать о парне, который ебётся со своим боссом за лишнюю копеечку? — С каждым ростом прибыли в нашей компании, твоя зарплата тоже будет подниматься. В остальном ты будешь свободен: можешь поезжать куда угодно и просто жить. Также наша компания предоставит тебе жильё, разве это не выгодная сделка? — Ха-а, неужели я похож на псину, которая побежит за каждым по первому зову? — Отоя держит визитку в пальцах, вертя её под различными углами. Он не такой идиот. Предложение весьма заманчивое, даже очень. Было бы крайне глупо отказываться от желанной свободы с деньгами и жильём. Но Карасу просто так не отдаст своего пёсика. Табито испортит ему всю жизнь, стоит Эйте только заикнуться о подобном. — Твоё предложение мне льстит, но я не хочу. Всё, чего я желаю – это крах для Итоши. Если мой босс так хочет уничтожить вас, то я сотру вас с лица земли. — А ты ещё больший идиот, чем я ожидал, — Этот Итоши по-прежнему никак не реагирует. По сравнению с ним, Отоя, оказывается, ещё профессионал в показе эмоций. Лицо Саэ холодно и безразлично, будто это вовсе и не ему сейчас угрожают разрушительным крахом. — Разве приятно вот так до конца дней портить жизнь незнакомым людям, которые выстраивали свою репутацию с самого рождения, пока ты просиживал штаны за камерой в руках? Не моё дело, что ты там собрался делать, но знай – я презираю таких бесхребетных людей, неспособных принять свою слабость. Не дожидаясь ответа и не забирая визитку обратно, Саэ поднимается с места, сразу же направляясь к выходу. Отое приходится повернуться в его сторону, лишь бы кинуть на последок хоть что-то, на что этот придурок способен среагировать. — Эй, какого́ это, трахаться с родным братом? — Видимо, у Отои всё же получается немного задеть эту холодную ледышку. Итоши замирает, поворачивая к нему свою голову. И плевать на то, что его лицо до сих пор безэмоционально. Эйта хочет увидеть поражение и своё превосходство. Это то, чего он способен желать, то, что ему позволит Карасу. — Одна кровь, одна семья и одно детство. Ублюдский поступок, не находишь? — Это охуенно, советую тебе попробовать со своей мамашей, — Под эти слова Саэ окончательно покидает помещение, потягивая на себя козырёк кепки. Видимо, Эйта оплошал. Всё же не задел, а лёд так и остался крепким слоем на этом высокомерном лице, совсем не дрогнув. Его не убили, ему не угрожали – это уже поражает. Да, Отоя желает почувствовать себя человеком, ощутить то, что у него есть право выбора. Но он обязан Карасу всем. Табито буквально спас его семью от банкротства. Эйта должен сдерживать своё слово и продолжать быть глупой игрушкой в чужих руках. Может, и нет особого желания рушить чужие жизни. Не то, чтобы это вызывает какие-то противные чувства. Просто всё стало слишком скучно. Но, опять же, его мнение здесь и неважно. Карасу стал его опорой и поддержкой, за которую придётся расплачиваться всю оставшуюся жизнь. Другого не дано.

*****

Хёма так и не покидал больницы. Они с Лауфером дошли до буфета и взяли себе по стаканчику кофе, но это всё равно не помогает успокоить нервно колющие сердце нервы. Операция началась. Мацуи уже ушла в операционную, а парни примерно полчаса простояли у двери, пока Чигири не отвёл Лауфера до врача, рекомендованного сестрицей. За километр видны переживания Лауфера. Ему было тяжело оставлять её даже на несколько минут, пока он звал врачей и ходил за водой. Сейчас глаза цвета притягивающего моря потускнели и Чигири уже не видит своего отражения в них. — Ты уверен, что она сможет тебе помочь? — На удивление, Лауфер первым начинает диалог, пытаясь развеять неловкую атмосферу меж ними. Они сидят у кабинета Акико Абэ, ожидая своего время приёма. Голова парня опущена в пол, он явно нервничает, раз даже не замечает, как Хёма уже минут 10 сверлит его своими рубиновыми глазами. — Не знаю, но мы должны попробовать, — Хёма не выдерживает этого взгляда, устремлённого даже не на него. Лауфер выглядит словно брошенный всеми щенок, которого так и хочется приютить и вдоволь потискать, лишь бы тот и дальше счастливо вилял хвостиком с блеском в глазах. Пальцы робко касаются чужой ладони, вжимающуюся в штанину. — Всё будет хорошо. Я справлюсь и твоя сестра справится. У нас всё будет хорошо. Чигири уверен лишь в половине сказанных слов. Ему дали надежду, но нельзя слепо верить ей, скрестив пальцы. Скорее, ничего не получится и придётся принять свою судьбу. Нужно успеть подарить Лауферу незабываемое время. Он должен остаться хорошим человеком хоть в чьих-то глазах. — Да, спасибо тебе, Чигири, — Лауфер переплетает их пальцы, сжимая ладони друг с другом. У него тёплые руки. Настолько, что Хёма не может отвести с них взгляда, чувствуя, как сердцебиение ускоряется. — Просто знай, что я не отпущу тебя вновь. — Со мной всё будет хорошо. Я справлюсь, — Такие лёгкие слова отдают неприятным жжением в горле, что ощущались тяжёлым комом. Он не хочет врать своему другу, не хочет давать ложную надежду на отношения. Он просто устал от этого. — После того, как операция твоей сестры пройдёт, мы же.. мы сходим на свидание? Ты уже подумал, куда мы можем пойти? Сердце Чигири занято. Оно, как и всё тело, полностью принадлежит Ренске. Кунигами прекрасный человек, он достоин всего самого лучшего. Именно лучшего. Поэтому Чигири не может быть с ним. Он не лучший, а, скорее же, ужасный возлюбленный. Остаётся лишь вспоминать все те дни, когда они были по-настоящему счастливы. Хёма бы просто не выдержал умирать на глазах такого доброго парня, уж лучше и дальше оставлять его в неведении. — Если ты не против, то я бы хотел сходить в кинотеатр, — Наконец, Лауфер немного веселеет, поднимая голову и стараясь искренне улыбнуться, глядя в ясные рубиновые глаза. — Помнишь тот прошлогодний фильм Айи Мацуоки, который ты не видел? Я бы хотел посмотреть его с тобой. — Было бы круто.. хочу сходить туда, — Стоило только прошептать эти слова, как дверь кабинета тихо отворяется. Из него выходит какой-то мужчина, а внутри доносится лишь женский голос на повышенных тонах, заявляющий: "следующий". Чигири приходится подняться с места и отпустить тёплую ладонь парня, что не только приятно согрела саму руку, но и душу умудрилась успокоить. — Что-ж, уже пора идти. Пожелай мне удачи. — Удачи, Чигири, — Лауфер наблюдает за Хёмой до тех пор, пока тот не скрывается за дверями кабинета. Произвольно, голова сама вновь опускается в пол, а пальцы вжимаются в короткие пряди своих волос. — Простите меня. Простите, что заставляю проходить через всё это.

*****

И опять он шагает по этому тёмному коридору, который должен присутствовать во всех ужастиках, нагоняя на людей страх своей мрачностью. Те же самые картины, та же удушающая тишина – ничего не меняется, даже с годами. Ноги уже умудрились запомнить каждую неровную щель в полу, ежедневно проходя по коридору в одном и том же направлении. Да, Отоя опять идёт к Карасу. Хоть его и отпустили, назначив встречу в отеле и дав время отдохнуть от всех забот, но сейчас Эйта пришёл по-другому вопросу. В руках конверт, дыхание сбивается пред дверью в кабинет и приходится ещё пару минут глупо на неё пялиться. Его сейчас точно прикончат пистолетом в третьем ящике тумбочки, стоит только начать говорить. Но.. недавний диалог с Итоши и столь сладостные мечты о свободе нереально манят, заставляя с размаху распахивать дверь и чуть ли не залетать в кабинет. — Эйточка, я же ясно тебе сказал, чтобы ты отдыхал или.. тебе настолько невтерпёж? — Карасу широко улыбается, чуть склонив голову вбок. Даже присутствие своего любимого пёсика не может заставить его оторвать пальцев от ручки, а глаз от толстой папки с документами. Как Отоя приходил, Табито сидел за этими бумажками, так и сейчас продолжает заниматься этой ересью. Так ему и надо. Пусть его глаза безотрывно пялятся не на чужие задницы, а на глупый сухой текст. — Прости, милый мой, но тебе придётся подождать пару часиков. У меня завтра важная встреча, так что сейчас нужно подготовиться. — Я пришёл к тебе не трахаться, — Отоя закатывает глаза, проходя дальше по кабинету. Ладонь уходит за спину и незаметно сгибает конверт с компроматом пополам, пряча в заднем кармане штанов. Да, Карасу необходим этот компромат, но лучше поберечь его до того момента, пока эти руки не направятся к третьему ящику, а дуло пистолета в его сторону. — Хочу сообщить, что не поеду в Америку. И я отказываюсь следить за этим Наги. — Ха-а, Эйта, запри дверь, пожалуйста, — Карасу с громким звуком хлопает папкой, отодвигая её на край стола. Прожигает своими изучающими глазами до тех пор, пока его верный пёсик не начинает послушно двигаться к двери, щёлкая замком и тихо подходя к его столу. Только когда Отоя замирает, Табито продолжает говорить, скучающе постукивая указательным пальцем по столу. — Ну? Расскажешь мне, с чего такие заявления, или самому догадаться? Это на тебя так Итоши повлиял? Что он предложил? Деньги, власть? — Откуда ты.. — Отоя затыкается на пару секунд, не находясь нужными словами. Хмурит брови и уводит неуверенный взгляд в стол, решая, что это всяко лучше, чем бдительное наблюдение со стороны хищного ворона. — Ты следил за мной? — Да брось, Эйточка, я уважаю твоё личное пространство, — Карасу пожимает плечами, под тяжёлый вздох поднимаясь со своего места. — Да и к тому же, если бы я следил за тобой, то получил бы знатных пиздюлей. Я же говорил, что сам справлюсь с Итоши. Мне известно всё о них: место проживания, работа, да даже что они едят на обед и ужин. Они у меня на прицеле. Карасу не просто так говорит это с таким грозным и усмехающимся тоном. Он даже не намекает, а буквально внушает Эйте, как щенку, тыкая носом в своё дерьмо, что к Итоши он перейти не сможет. Итоши больше не будут существовать, Табито об этом позаботится. Уберёт все угрозы, чтобы его пёсик и дальше послушно вилял хвостиком рядом. — Он.. просто предложил мне свободу, — Всё же, долго скрывать очевидное не получается. Карасу и так уже всё знает, просто желает услышать душещипательное признание. Отоя опускает голову в пол, стоило только Карасу подойти к нему впритык. Достал этот некудышный босс, что смотрит сверху вниз, будто на своего раба. Он тоже человек. Он может сам принимать все значимые для себя решения и сам же это понимает. Понимает с дрожащим голосом. — Я.. я просто хочу свободы. Не хочу и дальше сидеть на твоём поводке. — Свобода? Пха-ха, — Карасу не сдерживает смеха, устремляя взгляд на белую макушку. Он применяет немного силы, надавливая на опущенный лоб Эйты и заставляя того поднять голову. Опять эта улыбка. Кажется, внутри Табито готов рвать и метать. Отоя слишком хорошо знает это выражение лица и, обычно, никогда подобное не заканчивалось чем-то хорошим. Хотя с Карасу всё плохо. — Зачем тебе свобода? Ты же глупая псина. Ты ничего не добился в жизни, умеешь лишь задницей вилять. Куда ты пойдёшь? Трахаться с тем ублюдком из Итоши? — Захлопни пасть, — Надоело. Отоя уже знатно задолбался просто молчать и принимать оскорбления. Да если бы не Карасу, то он мог бы жить себе припеваючи и не подставлять свою задницу за лишние копейки. Если бы не Карасу.. сама жизнь стала бы намного легче. — Я тебе не какая-то проститутка или псина подзаборная. И если захочу, то просто выебу этого Саэ, но это уже будет не твоё дело. Я ухожу, Карасу. Теперь ищи себе новую дырку. Именно. Больше ты не сможешь управлять его жизнью, Табито. Пора стереть из воспоминаний это поднадоевшее лицо, удалить, как фотографию с фотоаппарата. Да, Карасу хорош. Может, где-то в глубине души, в самом отстранённом её уголочке, и затерялась капля любви к подобному отбросу, но.. Табито лично вырвал все чувства из его сердца, оставляя кругом один холод. Отоя начал спать с ним, надев на глаза розовые очки, будто приклеив их к лицу мощным супер-клеем и отказываясь снимать. Он любил такого подонка. Любил, несмотря на оскорбления и его походы к проститукам. Но Карасу сам перешёл границу. Он ещё давно её перешёл, но до мозгов это дошло совсем недавно, заставляя стекло в розовых очках безвозвратно треснуть. — Эйточка, успокойся. Хватит мне тут гавкать, — Пальцы теряются в белых локонах. О, да, Карасу знает, насколько его друг ненавидит прикосновения к волосам. Знает, но всё равно сжимает пряди на макушке, оттягивая вниз, заставив Отою ненадолго зажмуриться и стиснуть зубы. Вот, это лицо подходит его пёсику: невозможность вырваться, гнев, засевший внутри, и желание приструнить. Да, таким и должен быть любимый Эйточка. — Знаешь, говорят: дашь собаке палец – она откусит целую руку. Это твой случай. Отоя, ты забыл, кто достал тебя из всего этого дерьма? Забыл, что по гроб жизнь мне обязан? — И сколько ты будешь ещё шантажировать меня воспоминаниями о тех днях? — Пальцы сжимают чужое запястье, впиваясь ногтями в кожу. Ха-а, Отоя же даже ногти себе чуть отрастил лишь потому, что Карасу нравится, когда во время бурного секса эти пальцы оставляют размашистые царапины на спине. Он делал всё ради Карасу, но больше так не может продолжаться. — Я уже предостаточно расплатился тебе за это своим телом. Я не пойду к Саэ, но и от тебя отказываюсь. Буду сам по себе. — Я не припомню того, чтобы позволял тебе уходить, — Видимо, Карасу перестаёт сдерживаться. Со стиснутыми зубами и грозным рыком тянет Эйту за волосы к столу, прижимая голову того к деревянной певерхности. Табито тратит пару секунд, чтобы восстановить сбившееся дыхание, а заодно и понаслаждаться тихим шипением со стороны. Да, идеально. У них с Отоей всё должно быть именно так. — Наверное, ты уже и позабыл, как громко стонал подо мной. Такой шлюхе, как ты, это приносит небывалый кайф, разве ты забыл? — Блять, хватит. Это уже переходит все границы, — За секунду его ладони прижимают друг другу и сжимают за спиной. Ему не оставляют даже малейшего шанса вырваться. Обычно, Карасу тот ещё садист, который позволяет своей жертве почувствовать шанс на спасение, а потом отобрать у неё всё. Но он ничего не оставил Отое, ни шанса на свободу. Ему остаётся лишь пытаться докричаться до этого безмозглого дятла и до скрежета сжимать зубы, пока чужая ладонь спускает с него штаны вместе с нижним бельём. — Я не собираюсь больше с тобой спать, разве не ясно? Даже если сейчас мы потрахаемся, то на следующий же день меня уже не будет в вашем ебучем Токио! — Эйточка, если ты сейчас не заткнёшься, то утром я грохну твою мать, — Карасу сладко шепчет эти слова на холодное ухо парня, пока губы расплываются в довольной улыбке. Отоя послушно замолкает. Да, так и должно быть. Теперь всё правильно. Уж кому, как не Отое, знать, что Табито не шутит насчёт подобных ситуаций. Пальцы плавными движениями огибают упругую задницу парня, сжимая её в ладони, пока сам Карасу прижимается телом к слегка дрожащей спине парня. Да, у них всё правильно. — Молодец, будь тихим. И так бошка болит, а от твоих криков вообще барабанные перепонки завянут. Табито не слышит ни слова возражения. Да, он поступает правильно. Саэ слишком хреново повлиял на его пёсика, несмотря на все попытки Карасу внушить тому, что Эйта полная бездарность. Он потратил более миллиарда йен, лишь бы Отоя не уходил, лишь бы соответствовал всем его желаниям и не прирекался. И Карасу потратит ещё кучу таких миллиардов для достижения своей цели. Он будет обладать Отоей. — Ну не реви, ты же не девка, — Карасу заботливо касается ладонью крепкой шеи парня, поворачивая его голову в бок и стирая подушечкой пальца горячие слёзы с щёк. Неужели Эйте больно? Они же только вчера трахались, а сегодня тот уже ревёт, как сучка, стоило Табито только коснуться членом влажного анального отверстия. А, нет.. Отое больно в душевном плане. Так и должно быть. — Прости, я не хотел быть таким грубым. Просто ты пришёл ни в тот момент. У меня начался гон и я планировал сходить в больницу после работы, но ты так и заставляешь меня трахать себя. Знаешь же, как я обожаю твои слёзы. Отоя не отвечает. Он послушно заткнулся, а из губы уже течёт капля крови. Он слишком сильно её сжал, лишь бы не стонать пред боссом. Ладно уж, сегодня можно быть немного грубым со своим Эйточкой. Потом Карасу обязательно скинет ему миллионов 5 и свозит в больницу. А сейчас можно войти в него по самые яйца и обхватить дрожащее тело руками. Это можно. Его пёсик не имеет права возражать. — Прости, но тебе придётся помочь мне с гоном, — Карасу утыкается носом в чужое плечо, безосознанно выпуская феромоны. Знает же, что Эйту тошнит от запаха его феромон, но вот Табито в Отое нравится всё: его белые неаккуратные волосы, подтянутое тело, к которому приятно прижиматься своим, и даже его феромоны, что жгут ноздри. Может, когда-нибудь и Отое понравится всё в своём хозяине. — Просто не уходи, хорошо? Тогда я больше не буду таким грубым. Я найду тебя, куда бы ты не пошёл. Я выслежу всех, с кем ты когда-нибудь контактировал и убью каждого из них. Просто останься рядом и ничего этого не будет, Эйточка. А сейчас.. просто раздвинь ноги и прекрати кусать свои губы. Знаешь же, что меня и кровь на твоём лице безумно возбуждает.

*****

Встреча с тем недо-фотографом не принесла никаких плодов. Саэ просто так потратил своё драгоценное время на глупые посиделки в дерьмовом кафетерии. Никогда в жизни его так не оскорбляли слова про Рина, как сегодняшнее лаянье одной белобрысой шавки с фотиком. Приятно ли трахаться со своим младшим братом? До ужаса. Его нереально возбуждает один только взгляд, нацеленный только в его сторону и только на его персону. Но приятно ли осознавать это? Нет, ни капли. Саэ совратил своего брата, поставил его на кривую дорожку, выставив себя эпицентром его вселенной. Даже ещё в его юном возрасте Саэ старался держаться рядом с Рином, старался заботиться о том и просто выглядеть надёжной опорой в его глазах. Когда всё пошло не туда? Наверное, ещё в моменты самой юности, когда Саэ средь ночи приходил к брату и читал ему книгу. Всё это уже было слишком неправильно. Может и можно засчитать это за обычную заботу, но Саэ был единственным, кто не отвернулся от Рина в этом доме, из которого им обоим редко разрешали выходить. Тогда-то Рин и начал путать любовь с привязанностью, а Саэ.. Саэ поддался соблазну. И сейчас он уже сомневается в принятом решении, заходя в их квартиру. "Их квартира" – подобное сочетание двух слов звучит крайне нелепо и неразумно. У них не может быть своей квартиры, они не могут любить друг друга и вечность оберегать. Рано или поздно, Рин встретит свою возлюбленную и бросит брата, как какую-то ненужную вещь, отмотавшую свой срок. — Брат, ты где так долго был? — Рин удобно устроился на диване, но стоило только услышать дверной хлопок, как ноги сами по себе понеслись к прихожей, останавливаясь лишь тогда, когда взору предстаёт долгожданная картина. Саэ всё же не сбежал обратно. Он ещё тут. — Я так долго ждал тебя. О, а ещё я купил продуктов, могу что-нибудь приготовить. Чего бы ты хотел? Рин не ждёт какого-то открытого ответа и просто проходит на кухню, доставая из пакетов различную еду. Он даже не думает, что Саэ всерьёз ответит на эти слова. Это даже правильно. Саэ заслужил такое отношение из-за своей отстранённости. — Нам надо поговорить, — Старший Итоши проходит в квартиру, стягивая с себя кепку с очками и маску. Откидывает эти вещи на край дивана, а после и сам присаживается на мягкую поверхность, местами покрытую кошачьими волосками. Саэ ненавидит кошек, ненавидит мелкие пространства и хорошую слышимость в помещении. А Рин, будто назло, собрал тройное комбо и наблюдает, когда же его брат выйдет из себя. — Не буду ходить вокруг до около. Просто уволься со своей подработки. — Что? Ты.. следил за мной? — Кусок мяса, завёрнутый в плёнку, падает на стол, не удержавшись в цепкой хватке. Рину потребовалось ещё секунд тридцать, чтобы успокоиться и придумать нормальный ответ, который не будет идти в компанию со сбитым дыханием. — Я не буду увольняться. Мне нужна эта работа. — Блять, Рин, я не понимаю, ты настолько тупой или сейчас просто притворяешься? — Спина откидывается на спинке дивана, а взгляд уходит в слишком светлый потолок. Он настолько светлый, что глаза слепит лишь от нескольких секунд прожигания парой глаз. — Мы в розыске. Да, я следил за тобой, но лишь потому, что ты ничего мне не рассказывал. Но если уж мои люди смогли найти тебя, то отцу это не составит никакого труда. Рин, остановись уже. Всё же.. дома было комфортнее. Если бы Саэ сейчас находился в своём доме, то просто заперся в комнате, не замечая ничего. А сейчас он замечает всё: сбитое дыхание Рина, шум с улицы и даже то, как тот подходит к дивану, опираясь о его спинку ладонью. Противное чувство, когда не можешь откинуть все мысли в сторону и продолжаешь подмечать каждую деталь. — А ради кого я всё это затеял? Думаешь, мне так хочется морать руки с этими отбросами? — Пальцы сдавливают в своей хватке мягкую обивку дивана, а во взгляде, уткнувшемся в макушку, мелькает еле заметный блик раздражения. Саэ всегда был придурком, от выходок которого срывалось дыхание и хотелось побить самого же себя. И даже сейчас, уйдя из под вечного гнёта отца, он по-прежнему продолжает быть недовольным всем подряд. — У тебя всегда появляются новые и новые хотелки. Ты хочешь ежедневно питаться в ресторанах, хочешь себе гору новомодных шмоток и ездить на бизнес-такси. Где я возьму деньги на всё это? Как мне ещё удержать тебя, если уж не деньгами? — Ты что, джин из лампы, чтобы желания чужие исполнять? — Локти утыкаются в свои колени, позволяя голове опереться на ладони. Диван уже не кажется таким мягким, всё тело ломит, а пальцы потирают болящие виски. — Ты хоть понимаешь, что будет, если отец узнает? Он заберёт меня обратно, а тебя.. Впервые за долгое время, Саэ не находит нужных слов. Он не знает, как лучше продолжить свои мысли и донести информацию до столь непробиваемого Рина. Если отец узнает, в каких они с Рином отношениях, то.. он просто избавится от главной проблемы. Сделает также, как поступил с матерью, заставив Саэ пойти на непредумышленное убийство. Рин жив только потому, что его брат всю жизнь жертвует собой и потакает отцу. Не нужно было этого делать. Не нужно было сбегать за этой так нахваливаемой обществом любовью, не нужно было уходить со свадьбы и вообще.. не следовало начинать эти непонятные отношения с Рином. — Саэ, отец больше тебя не тронет, — Итоши отодвигает вещи брата в сторону, присаживаясь рядом с ним. Только спустя минуту тщательных раздумий, он решается коснуться пальцами сгорбившейся спины старшего, но что не получает никакой реакции. — Я больше не позволю ему избивать тебя. И.. я уволюсь с работы, но нам нужно заняться фальшивыми документами. Отец не вычислит нас, он не экстрасенс. — Я не знаю. Рин, это всё неправильно и слишком рискованно для тебя, — Саэ отрицательно мотает головой, потирая пальцами краснеющие глаза. Его дыхание чуть было не сбилось. Он почти позволил своим эмоциям овладеть собой, а страху взять верх. Сейчас Саэ точно не в порядке. — Если он найдёт тебя.. ты же умрёшь. Я не могу допустить такого, нам лучше прекратить всё это, пока ещё не поздно. А может.. Саэ не прав? Может у них ещё есть маленький луч надежды? Нет. Нет. Нет. И ещё раз, нет. Нельзя даже задумываться о подобном. Саэ не имеет права на нормальную жизнь. Нельзя верить глупой надежде, нельзя становиться таким же, как все люди вокруг – таким же глупым. Он собственными руками перерезал тормоза машины и убил мать, которая была единственным человеком, способным понять его и заботиться о Рине. Он не достоин, даже капли этой надежды. Нужно со всем этим- — Саэ, ты идиот, — Даже мысли обрываются. Но не от этих слов, а от лёгких объятий со стороны. Рин самовольно прижимает брата к себе, укладывая его голову к своей груди. Всё, Саэ сломался. Он позволил своему дыханию сбиться, а жгучим каплям слёз скопиться на краях глаз. Нет, нет, Саэ не плачет. Он не имеет права показывать слабость перед младшим братом. — Он не приблизится к нам. Да даже если попробует, у меня же есть ты. Взглянешь на нашего старика, так он сразу в ледышку превратится и у нас в квартире появится новая ледяная скульптура. — Тц, тебе бы лишь шутки шутить, — Чужая ладонь всё ещё лежит на его макушке, не позволяя отстраниться, но, если честно, Саэ быстро сдаётся в этом споре. В очередной раз он поддаётся соблазну и прижимает щеку к тёплой груди парня, слушая успокоенное биение его сердца. Хотя бы так удаётся выровнять своё дыхание. Потихоньку, но эмоции приходят в норму. — Я тут о серьёзных вещах говорю. Если.. Я просто не могу допустить того, чтобы отец добрался и до тебя. Я впервые не знаю, как правильно поступить. — Ну хватит тебе уже. Ты просто надумываешь себе всякого, а потом сам же из-за этого и страдаешь, — Уголки губ приподнимаются в небольшой улыбке. Всё же, Рин ещё не охолодел к этому миру, раз способен улыбнуться, только почувствовав тепло чужого тела. Пальцы аккуратно перебирают мягкие локоны старшего, на что Рин бы уже давно схлопотал мощный подзатыльник, но в данной ситуации получает лишь неразборчивое бурчание. — Всё у нас будет нормально, мы и не с таким справлялись. Я люблю тебя и ты любишь меня, что тут ещё нужно? Ты же.. любишь меня? Саэ ничего не отвечает. Конечно же, он любит. Любит своего младшего брата и от этого уже давно приклеил себе на лбу клеймо "ненормальный". Но вот Рин его не любит. Он путает два схожих чувства, заставляя Саэ впервые в жизни хотеть верить в чёртову надежду. Надежду на то, что ещё не всё потеряно. — Брат, ты же любишь меня? — Вновь повторяет Рин. Видимо, молчание для него не считается точным ответом, хотя пора бы уже привыкнуть к нежеланию Саэ отвечать хоть на что-либо. — Хей, просто скажи это. Я хочу знать о твоих чувствах. — Да люблю я тебя, люблю. Ты слишком настойчивый, — Да, Саэ любит. Искренне, нелепо показывая свои чувства, подбирая самые неумелые выражения, но любит. Может, когда-нибудь он признается Рину во всех своих переживаниях и страхах. Может, но сначала его брату нужно позврослеть. Саэ чуть отстраняется, опираясь ладонями о чужое тело. Наблюдает за прикованными к себе глазами, расширенными в искреннем удивление, от чего не может выдержать подобных гляделок, устремляя взгляд вниз. — Чего зенки вылупил? Я что-то странное сказал, да? — Нет.. нет, — Рин сам сбивается в своих словах, стоило только взглянуть на покрасневшие щёки напротив. Саэ покраснел. Он проявил эмоцию. Он смущён своими же словами. Боже, да это Рин тут странный, а не милые речи, которые говорит братец. — Просто я начинаю сходить с ума, не обращай внимание. Рин вновь прижимает Саэ к себе, укладывая голову на его плечо, уткнувшись носом в шею. Да, Саэ действительно переживает и любит его. Хоть и частенько закидывает своими оскорблениями, хоть и пытается казаться холодным, но Рин всё равно чувствует, как стена, собственноручно возведённая старшим, трескается и медленно тает. Их жизнь явно не обойдётся без ссор и конфликтов. Они ещё долго будут сомневаться в искренности друг друга, но Рин понимает, что этот период пройдёт. Саэ всё ещё в этой квартире, что вызывает у него сплошной дискомфорт, но он не пытается сбежать. Саэ остался рядом в этой душащей обстановке, в этой бедности и ссорах. Он рядом с Рином.

*****

Солнце уже зашло за горизонт, оставляя людям последнюю возможность полюбоваться нежным персиковым закатом. В офисе стоит кромешная тьма, прерываемая ярким светом мигающего настольного светильника, рядом с которым по столу неаккуратно разбросаны пачки важных документов. Пара стуков по деревянной двери эхом разлетается по всей комнате, прерывая прекрасную тишину своим неприятным скрипом, стоило ей только открыться. Карасу обожает этот дверной скрип, наводящий на людей лёгкую дрожь. А так же обожает слушать жалобы Отои о том, что он ленивое чмо, неспособное даже смазать петли. — Босс, тут.. — Вошедшая девушка только на миг устремила взгляд в сторону босса, после чего глаза вновь прилипают к бумагам в своих ладонях. — Мне выйти? На лице Табито широкая ухмылка. Голова склоняется в бок и опирается о ладонь, пока пальцы спокойно поглаживают белые локоны обессиленного Эйты. Тот вырубился прямо во время процесса, не продержавшись более двух часов. Но ладно. Карасу – человек добрый, так что в силах дать парню небольшую передышку. Сам он решил заняться незаконченной работой, усадив на свои колени полностью оголённого и спящего Отою. — Не стоит. Или здесь что-то не так? — Карасу еле сдерживает смех, опираясь шеей о спинку кресла. Прижимает лицо Отои к своей груди, плавно касаясь подушечками пальцев его шеи. — Говори, что хотела. — Я принесла информацию о месте проживания Саэ Итоши, — Девушка глубоко вдыхает, набираясь спокойствия, а после решается подойти к столу босса, кладя на стол документы с распечатанными фотографиями. — Нам нужно ещё под него копать или приостановить слежку? — Мм, не знаю. Думаю, можно уже оставить его в покое, — Свободная ладонь тянется к первому ящику тумбочки. Лёгкими движениями пальцев Табито достаёт оттуда белый конверт, сложенный пополам, вертя его перед своим лицом с деловитой улыбкой. — Всё равно мой Эйточка принёс для меня прекрасный компромат. Но лучше приставить слежку к нему, а то.. в последнее время, Отоя слегка непослушный. — Будет сделано, — Дама склоняет голову в лёгком поклоне, стараясь лишний раз не поднимать глаз. Стоило только вновь глубоко вздохнуть, как неприятный запах обжёг лёгкие, оставляя в горле неприятное ощущение горячи. — Вам принести подавители? Может лучше съездить в больницу? Водитель ещё не успел уйти и я могу связаться с ним. — Ты тупая или да? — Карасу опирается виском о макушку Отои, выразительно поднимая бровь в удивлении и придерживая того за бёдра. — Разве не видишь, что Эйта не очень хорошо себя чувствует? Думаешь, я брошу его тут? — Нет. Извините за глупое предложение, — От этого издевательского тона руки начинают непроизвольно дрожать. Пальцы впиваются в свою же одежду в попытках унять страх и восстановить дыхание. — Вам передать ключи от здания? — Тц, не будь такой надоедой, я сам разберусь. Вали уже, — Карасу деловито вытягивает ладонь, помахивая ей и намекая, чтобы девушка поскорее пропала с поля зрения, что она и делает. Только после щелчка улыбка на лице становится более искренней и тогда Карасу позволяет своему дыханию сбиться вновь. Чёрт, он долго не продержится в подобном ожидании. — Не волнуйся, Эйточка, она уже ушла. Восстань из мёртвых побыстрее, моё терпение не такое длинное. Табито оставляет лёгкий поцелуй на чужой макушке, вертя на пальце зелёную прядь волос. Белый – слишком скучный цвет для Эйты. Как же хорошо, что Карасу приказал ему покрасить прядь в зелёный. Этот цвет притягивает к себе, как и его глаза. Всё же, его Отоя – единственный в своём роде, кому не нужно объяснять стандартное действие по сотням раз. Но ему ещё предстоит долгая дрессировка, чтобы даже мыслей о побеге не возникало в этой миленькой черепной коробке.

*****

Ноги слепо несутся вперёд, огибая коридоры и незнакомых людей. Дыхание сдерживать не удаётся, а лёгкие неприятно жгутся, прося небольшую передышку. Но Хёма не останавливается. Он продолжает бежать на выход из больницы. Бежит так, словно вновь оказался на поле с мячом у ног. Хёма буквально распахивает входную дверь, пробегая вперёд незнакомых мужчин и спешно извиняясь перед ними. Персиковый закат сливается воедино с малиновыми волосами, развивая их на ветру в образе искр яркого огня. Чигири не замечает даже этого красивого неба, поворачивая голову из стороны в сторону в поисках определённого человека. — Лауфер! — Приходится слегка повысить голос, чтобы докричаться до парня, который уже собирался спускаться по ступеням, лишь бы дойти до ближайшего ларька за едой для сестры. И у Чигири получается. Лауфер замирает на месте, поначалу даже не поверив своим ушам. Но не успевает тот обернуться на голос, зовущий его, как Хёма уже нагоняет своего друга, чуть ли не прыгая на него и загребая в свои объятия. — Есть шанс! Акико-сан сказала, что у меня получится убрать метку. Мне назначили осмотр на завтра! Если.. если все будет хорошо, тогда операцию проведут уже через три дня! — Боже.. — С уст слетает облегчённый вздох. Весь день он не позволял себе подробного, а сейчас дал волю чувствам. Лауфер утыкается носом в чужое плечо, укладывая руки на лопатки парня и вжимаясь пальцами в его лёгкую одежду. Как же хорошо. У Чигири всё хорошо. — Ты же не шутишь? Я знал, что ещё не всё потеряно. Ты такой молодец, Хё... Чигири. — Брось, можешь просто... — Чигири с улыбкой отстраняется от крепкого тела, но слова застревают в горле и он уже забыл, что хотел произнести. Перед глазами остались лишь тонкие губы парня, с которыми его разделяли какие-то пары сантиметров. — Можешь.. обращаться ко мне по имени. — Я.. прости меня! — Лауфер сжимает руками чужие плечи, отстраняя парня от себя, а после немного отходя назад с подрагивающими коленями. — Ты.. ты и так нервничаешь из-за разрыва с парнем, из-за этой метки и из-за Рео. А тут ещё я лезу со своими чувствами. Прости, я.. я не буду так больше. — Хей, да всё нормально, — Чигири прячет руки за спину, сжимая ладони друг с другом, делая пару шагов навстречу парню. Рубиновые глаза смущённо уходят в пол, а малиновые волосы прикрывают покрывшиеся румянцем щёки. Давно Хёма не ощущал себя так.. легко и спокойно. Да, сейчас всё легче, чем в начале дня. Намного легче. — Слышал, операция у Риоты-сан прошла успешно. Ты как? Спокоен? — Да, скоро её уже выпишут, — Лауфер чуть склоняет голову в бок, смущённо потирая макушку ладонью. Он уводит взор в сторону, но глаза всё равно в итоге возвращаются к объекту своего восхваления. — Честно, я очень переживал. И не только за сестру. Я переживал за вас обоих и.. очень рад, что всё так сложилось, — Поняв каждое из своих слов, Лауфер густо краснеет, нелепо разводя руками в разные стороны. — Ты не подумай ничего такого! Я не в том смысле рад, что тебе пришлось страдать. Это.. ну.. я рад, что всё обошлось! — Пха-ха-ха, да ладно, я тебя понял, — Чигири прикрывает улыбку ладонью, стараясь сдержать рвущийся смех. Немного успокоившись и приведя мысли в стойкое состояние, пальцы робея касаются чужой ладони. Чигири так и не решается взглянуть в яркие голубые глаза, поэтому не сводит взгляда с их ладоней. Их руки неплохо подходят друг другу. Ладони Лауфера напоминают о тёплых прикосновениях Рео, когда тот буквально тащил бессильного Хёму на футбольное поле, после уроков. Да.. это счастливое воспоминание. — Лауфер, если мы так и продолжим стоять, то.. пропустим наше свидание. — Чигири.. тоесть, Хём, если не хочешь, можешь не назвать это так. Ты не должен себя заставлять, — Лауфер слегка приоткрывает рот, делая всё больше и больше глубоких вздохов. Он пытается собрать все мысли в единую картину, лишь бы вновь не выставлять себя посмешищем в глазах ангела. Его ангела. — Ну не в смысле, что я не хочу. Просто знай, что ты не долже- Картина из мыслей в одно мгновение разрушается на множество маленьких осколков. Дыхание обрывается, а сердце в ожидании замирает. И вся эта реакция вызвана лишь одним касанием. Тёплые губы ангела еле ощутимо соприкасаются с его щекой, но даже столь лёгкое касание отдаёт резким жаром по коже. — Спасибо тебе за поддержку. Для меня это важно.. очень важно, — Хёма отстраняется, робко уводя взгляд в сторону. Пару раз приходится глубоко вздохнуть, наполняя лёгкие необходимым воздухом, после чего губы растягиваются в улыбке, а сам Чигири направляется вниз по ступенькам. — Пошли уже, иначе пропустим вечерний показ. — Да! Я.. я всегда буду здесь! — Слова сами вылетают из уст, громким бредом разносясь по улице. Понимая, что несёт он далеко не искусно фантастические предложения, парень вновь разводит руками, пытаясь себя оправдать. — Нет, не в смысле у больницы, а дома.. Да нет, ну.. не дома. Типо.. в тебе. Аа, нет, это уже звучит неправильно. Рядом.. да, рядом. Я буду рядом с тобой! — Пха-ха, хорошо, ха-ха, хорошо, я понял, — Хёма пытается сдержать смех, прикладывая к губам ладонь. Он так и продолжает стоять внизу ступеней, дожидаясь Лауфера. — Пошли уже! Нас ждёт Айя Мацуоко. Может.. Лауфер и не такой плохой. Да, раньше они совсем не ладили, но Чигири и не пытался присмотреться к его истинной натуре. Он изменился. Лауфер стал таким искренним и добрым, что его характеру позавидуют лучшие супер-герои, которые изо дня в день спасают планету в своих журналах. Возможно, это всё знак свыше. Они с Кунигами прекрасно ладили, в их отношениях не было никаких недопониманий, ревности или ссор. Но.. Хёма просто не достоин настолько хорошего парня. А Лауфера он достоин. И пусть это звучит сродно оскорблению, Чигири ещё попытается уладить всю неразбериху вокруг. Но сначала он разберётся в себе самом, в своих чувствах и в Рео. А уже потом и можно начинать гадать на ромашке "любит, не любит".

𝔅𝔩𝔲𝔢 𝔏𝔬𝔠𝔨 "дополнительное время"

— Доброго времени суток, дамы и господа, — Автор широко улыбается объективу камеры, поправляя стопку бумаг на своих коленях. В этой обстановке ничего не меняется: всё то же привычное синее кресло, мягкий диван рядом и та же студия. Есть вещи, которые никогда не меняются и ярким примером можно привести двух братьев Итоши, а если точнее – накалившуюся атмосферу, стоило только этим двоим метнуть взгляд в сторону. — Как вы уже поняли, сегодняшний выпуск планируется в виде небольшого интервью. В гостях у нас Саэ и Рин Итоши! Камера чуть отдаляется, позволяя улицизреть двух парней, удобно расположившихся на диване. Только Саэ не сводит глаз с камеры, кратко кивая в знак приветствия, пока младший мёртвой хваткой взгляда приковался к рассматриванию утончённого профиля брата. — Кхм, — Девушка кашляет в руку, пытаясь подобным жестом привлечь внимание к своей персоне, но всё безрезультатно. Рина гораздо больше интересует пара холодных зелёных глаз, устремлённых даже не на него, чем какое-то там интервью, за которое им на карту падает приличная сумма денег. Но автор не теряет надежду, пытаясь хоть как-то развязать диалог. — Вы уже второй раз подряд были выбраны для участия в рубрике "интервью". Что думаете по этому поводу? — Брат, что ты думаешь? — Рин слабо касается пальцами руки брата, на секунду привлекая к себе его взгляд, что тут же уходит обратно к камере, даже не позволяя подольше полюбоваться. — Чем чаще мы появляемся, тем больше нам платят, — В обыденном жесте Итоши пожимает плечами, стараясь не замечать ни Рина, ни автора. — В последнее время наши появления участились. Это и больший труд, и большая прибыль. Пока что, последнее радует намного больше. — Ха-а, ну это уже для кого как, — Автор закатывает глаза, но всё равно старается сохранить боевой настрой. Пара глубоких вздохов и глаза бегают по написанному в листах, задавая следующий вопрос. — Саэ, первый вопрос к тебе. В прошлых главах на тебя обрушилось предостаточно осуждений за свой поступок. Если конкретнее, в тот момент, когда ты сбежал со свадьбы, но, скорее всего, читатели так отнеслись к тебе из-за твоего отношения к Рину. Что ты можешь сказать по этой ситуации? — Моё отношение к Рину? — Итоши опирается телом о спинку дивана, уводя взгляд от камеры к младшему братцу. Этот щеночек всё ещё испепеляет его изучающим взглядом, будто у Саэ на лице написано что-то в край загадочное. — Такое моё поведение было вызвано чистой неопределённостью. Я не мог решиться пойти против мнения отца и старался отдалить от себя Рина любыми способами. Но всё же.. в последнюю секунду, я трусливо дал заднюю. Мне совершенно плевать, что там обо мне размышляет незнакомый ноунейм, так что отношусь я к этому спокойно. На этом всё, что я могу сказать. — Вроде, ответ хороший, а вроде бы и настораживает, — Еле слышимо бурчит девушка себе под нос, откладывая один листок на журнальный столик рядом с креслом и берясь за другой. — Дальше общий вопрос: как вы поступите, если ваши отношения станут открыты для всего мира? С друг другом не советоваться. — Это было бы здорово, — Рин отвечает первым на поставленный вопрос, укладываясь виском о спинку дивана. Уголки губ непривычно поднимаются в еле заметной улыбке, стоило только глазам вновь приковаться к утончённому профилю парня рядом. — Тогда бы я спокойно ходил с Саэ куда угодно. Нам бы не пришлось скрываться и мы бы держались за руки прямо на улице. Да, будет осуждение, но это совершенно не важно. — Ага, значит, ты относишься к этому спокойно и непринуждённо, верно? — Автор облегчённо выдыхает, получая в ответ простое мотание головы. Никаких скандалов, ссор и матных посланий. Разве это не чудо? — Саэ, твоя очередь. — Скорее всего, если бы такое произошло, мне пришлось бы нехило постараться, чтобы замять ситуацию, — На секунду взгляд Саэ падает на Рина, а после с безразличием опускается в пол. — Я бы отправил Рина в какое-нибудь захолустье на пару лет, чтобы о нём все забыли, а потом уже перевёз в город, подальше отсюда. Самому бы мне пришлось вернуться к отцу и вновь быть на его поводке. Он бы замял ситуацию, а поитогу я женился бы на ком-нибудь и с нами было бы покончено. — Брат! Ты.. ты же не серьёзно? — Брови на лице выразительно хмурятся, под тяжелый вздох со стороны старшего. А автор, видимо, предчувствуя дальнейшее развитие ссоры, просто откидывается спиной на мягком кресле, листая бумаги, делая занятой вид. — Я бы не согласился на такое. Мы должны пройти это вместе. Давай переедем в другую страну? Там нас никто не достанет. Рин собирается продолжить свои слова. Он хочет донести до Саэ одну простую истину – им нечего бояться. Всё будет хорошо, нужно расслабиться и действовать сообща. Только, почему-то, старший братец совсем этого не понимает. Утешает лишь то, что тонкие пальцы аккуратно касаются коротких тёмных волос, а сам Саэ также укладывает голову на спинку дивана, опираясь о неё виском. — Рин, успокойся. Я, конечно, рад, что ты относишься к тому лёгкому типу людей, которые думают, что, сбежав от проблемы, смогут от неё избавиться, но реаный мир более жесток, — Дистальные фаланги пальцев зарываются в мягких волосах, а с уст слетает спокойный вздох, который не удаётся сдержать в себе. — И вообще, мы сейчас говорим о том, чего не произошло. Не загадывай наперёд, просто слушайся меня и не раздумывай над каждой мелочью по сотням раз. — Я могу продолжить с вопросами? — Напоминает о своём существовании девушка, поднимая руку. Её присутствие по-прежнему остаётся незамеченным, даже словам не уделили хотя бы капельку внимания. От этого с уст слетает недовольный фырк. — Так, третий воп- — Брат сам много надумывает. Иногда нужно расслабиться, это полезно, — Прерывает её Рин, отвечая старшему. Кажется, он совсем позабыл о интервью, о оборудовании и о своих обязанностях. Пред глазами остался один только Саэ. — Ты всегда ищешь сложные пути разрешения ситуаций, не замечая лёгких. — Да, знаю, но мне приходится так поступать, — Итоши пожимает плечами. Направляет взгляд от Рина к автору и обратно, замолчав на пару секунд, а после продумав дальнейший план действий. — Мы никогда не знаем, что нас ждёт дальше, и я стараюсь перестраховаться от всех проблем. Вот.. если бы я получил сценарий, узнал все события наперёд, тогда бы не пришлось быть с тобой столь холодным. Мы бы смогли жить.. как влюблённые дураки. Стоило только договорить это, как план приходит в действие. Рин тяжело вздыхает, нехотя поднимаясь с места. Неспеша делает пару шагов навстречу автору, пряча ладони в карманах брюк. — Э-эй, вы же несерьёзно это? — Девушка тазом пятится на кресле, пока не утыкается спиной в подлокотник кресла. Бумаги прижимаются к груди, обвивая их ладонями смертоносной хваткой. — Это сценарий доп.времени, больше с собой у меня ничего нет. Да и вообще, никому нельзя видеть сценарий до начала съёмок, особенно вам! — Ну.. как скажешь, — Рин пожимает плечами, оглядываясь по студии. Замечает лишь нескольких человек: Чигири с его ассистентками, что подготавливали парня к съёмкам, Аки и Дэниэла, вместе играющих в какую-то игру на своих телефонах, а также одинокого Наги, которого не пустили в гримёрную к своему муженьку, в прямом смысле выставив за дверь, словно блохастого щеночка. Ну точно.. чёртов муженёк. — Ты же обычно отсылаешь готовый сценарий Рео, верно? Не дожидаясь ответа, Рин вышел с обзора камеры, оставляя девушку с широко выпученными глазами. — Та-ак, а ну-ка стоять! — Она слишком резко встаёт с кресла, чуть было не споктнувшись на ровном месте, но, вовремя удержав равновесие, продолжает бежать следом за парнем. — Наги, он хочет отнять у тебя Рео! Фас, милый мой! Перед обзором камеры остаётся только молчаливый Саэ. Одинокий диван позволяет ему сесть посередине и в удобстве наслаждаясь тишиной. — Эй, к Рео нельзя никому, кроме меня, — Доносится голос Сейширо откуда-то со стороны, но старший Итоши совсем не обращает внимания на эту обстановку. — Только я могу брать у него сценарии. Голоса становятся всё громче. Ещё немного и начнётся настоящая драка за какие-то бумажки. Но Саэ, как всегда, собран даже в самых сложных ситуациях. Его лицо холодно, но расслабление даёт о себе знать лёгким взглядом, прикованным к камере. — П..почему ты не пытаешься остановить их? — Еле доступным слуху шёпотом выдаёт оператор, метаясь неуверенным взглядом от камеры к картине происходящего. — Это же из-за тебя всё и началось. — Ты глухой? Я же уже рассказывал, — Саэ выразительно поднимает одну бровь на своём лице, умудряясь подобным лёгким жестом тонко намекнуть: "все, вокруг меня – недалёкие глупцы", но всё же объясняет ему свою точку зрения. — За интервью нам платят больше. Проценты растут от времени выпуска: чем больше он длится, тем больше мы зарабатываем. Сейчас Рин просто немного повыёбывается минут 5, а потом мы уже можем уходить. — А разве это не слишком жестоко? — Мужчина за камерой под тяжёлый вздох закатывает глаза, не решаясь что-то сделать с суматохой вокруг. — Лучше бы вы так сцены отыгрывали. — Эй, не обращайся ко мне так, будто мы друзья. Я даже имени твоего не знаю, — Саэ с деловитым видом постукивает указательным пальцем по колену, позволяя себе успокоиться только тогда, когда мужчина вздрагивает от его резкой смены тона. — И вообще, разве уже не пора раскрыть всем ту мировую тайну? Или автор до конца дней планирует наёбывать читателей, а потом в последней главе сказать: "извиняйте"? — Не выставляйте так ситуацию, — Мужчина потирает виски пальцами, явно понимая, что придётся обрезать не меньше половины интервью. — Вы выставляете всё в неправильном свете. — Автор сама виновата, — Саэ пожимает плечами, стараясь как можно меньше внимания обращать на крики со стороны. Такое чувство, что они пошли толпой дёргать бедную кошку за хвост, да ещё так, будто пытаются кружить её в воздухе. — Неужели ни у кого не возникал вопрос, что настоящее: сам сюжет или доп. время? А если на самом деле весь сюжет нереален, мы с Рином не пара, а Наги с Рео знакомы друг с другом чисто по рабочим отношениям? Всё же, в первую очередь, мы – актёры. — Ну вот опять вы всё неправильно выставляете, — Мужчина не сдерживается и слабо ударяет себя ладонью по лбу. Он уже не знает, за что хвататься: за начинающийся скандал в стороне или поведение Саэ. В итоге было принято решение молча продолжать свою работу. — Рано или поздно, нужно было поднять этот вопрос, — Саэ пожимает плечами, но не продолжает своих слов, подмечая утихшую обстановку и шаги в направлении к себе. Рин появляется в обзоре камеры, следом за запыхающейся девушкой, и они оба одновременно падают на свои места. — Класс, теперь мне нужно прятать сценарий не только от Наги, но ещё и от тебя, супер, — Восстановив дыхание, девушка бессильно падает телом о спинку кресла, не глядя беря в руки папку с листами. — Давайте просто продолжим, пожалуйста? — Брат, я же справился? — Рин укладывается полубоком в сторону Саэ, немного улыбаясь. В отличие от девушки, он не выглядит так, будто его минуту назад потрепала стая собак. — Я хотел ещё немного задержаться, но там уже и этот Чигири встал на защиту Рео. Будто я принца похищать собрался, пф. — Ты хорошо постарался, — Саэ выпрямляется на диване, поправляя манжеты рубашки с деловитым видом. — А время на интервью уже прошло. У меня встреча в компании, а у Рина работа. — Ч..чего? — Автор поднимает голову в сторону вставшего Саэ, что тут же начал уходить, а также Рина, который следом поспешил за ним. — Вы же практически ни на что не ответили! Интервью выйдет в два слова. — Не волнуйся, я об этом позаботился, — Парню приходится чуть повысить голос, чтобы остаться услышанным девушкой. — Деньги перекинь на мой счёт. Рин, ты же не против? Хочу купить себе новые часы. — Я не против, — Рин догоняет своего брата, шагая уже сбоку от него, подстроившись под его темп. — Ты ещё хотел себе рубашку какую-то.. в закладках видел. Купим и её тебе. — Дурак, — Старший слабо ударяет Рина по плечу, отрицательно мотая головой. — Ты должен был сказать, что против такого и что я веду себя слишком нахально. — Братец думает, что мне чего-то для него жалко? — Бровь выразительно поднимается на лице, а губы искажаются в искренней улыбке. С Саэ весело. С Саэ комфортно и привычно. — Но.. мне же ничего не жалко для тебя. — Поэтому ты и болван, — Голос становится намного тише, полностью исчезая за грубым хлопком железной двери, позволяя приятной тишине заполнить студию, оставив при себе только еле слышимые голоса остальных людей. — И.. вы даже не будете их останавливать? — Смотря на разочарованное лицо девушки, голос мужчины за камерой становится более тихим. — А смысл? Силой я их всё равно не затащу, — Сквозь глубокий вздох, наполняющий спокойствием лёгкие, автор аккуратно поправляет стопку листов в своих ладонях. — Ладно, выключай камеру. Саэ же ничего такого не сказал, пока я отходила? — Эм.. ну.. как вам лучше сказать?