Опомнись

      — Прости, что? — выпучила глаза Кристина, смотря на Лизу, смущенно сложившую руки на груди в защитном жесте. Глаза её закатились к потолку, дыхание участилось. — Ты первая предложила вместе пройти терапию, а теперь, когда мы стоим прямо перед дверью, трусишь?       Лиза упрямо молчала, не делая никаких попыток ни пройти наружу, ни убежать отсюда. Живая каменная статуя. Секретарша, сидящая за идеально вычищенной белой стойкой, смотрела на них как на двух идиоток, так что Кристина понизила тон, наблюдая за мужчиной, ждущим кофе у кофейного аппарата. Жидкость с механическим визгом полилась тому в стакан, аппарат непрерывно пищал, оповещая о процессе, когда Кристина стиснула руку на Лизином запястье, впившись короткими ногтями в её кожу.       — Это было твое предложение, — напомнила она.       Бытовуха.       Их отношения трещали по швам, разваливаясь, не выдерживая напора той рутины, с которой они столкнулись. Кто сходит в магазин, кто помоет посуду, на ком сегодня уборка. Лизе так сильно надоело справляться с этим самостоятельно.       Кристина и не думала соглашаться. Поначалу.       Но теперь, видя, на каком волоске висят их отношения, грозясь сорваться с небоскреба и полететь вниз, согласилась, записавшись к психологу. Записав к психологу их обеих. Им следовало решить проблему вместе. Именно так поступают взрослые люди.       Не дождавшись Лизиного ответа и стиснув запястье ещё крепче, словно та могла убежать, Кристина постучала в дверь.       — Она толерантна, тебе нечего бояться, — сквозь зубы шепнула ей Кристина. — То-ле-ран-тна! Любовь Розенберг? Здравствуйте! — проронила она доброжелательно, стоило низенькой женщине с вьющимися волосами и приятной укладкой появиться в дверях. — Мы пришли, — женщина невысоко подняла брови, махнув рукой на небольшой диван, стоящий напротив её стола.       — Может, хочешь чаю? — спросила она, присев за свой стол. По всей комнате разлетался ненавязчивый аромат цветов, оседающий на их вещах. Лиза по-прежнему чувствовала себя неуютно, стоя рядом с дверьми, так что Кристина потянула её за руку, усадив на диван вперед себя и только затем присев рядом. Рука в заботливом жесте опустилась на её бедро.       — Да, можно. Лиз, ты будешь? — обратилась Крис к Лизе. Та отрицательно и словно боязливо замотала головой, подвинувшись к краю дивана, словно намеревалась в следующую же секунду вскочить с него и убежать за дверь. Кристина ещё сильнее сжала её бедро, пытаясь удержать на месте. Та заерзала. — Тогда только мне, если можно.       Розенберг посмотрела на неё с прищуром, а потом поднялась со своего места, включив чайник.       — У вас… — запнулась она, — какие-то проблемы?       — Да, в отношениях. Я хочу сказать, чё мы пришли-то вообще, — качнула головой Кристина. Лиза пихнула её локтем, ненавязчиво подавшись корпусом вперед.       — Будь вежливее, — прошептала она на ухо.       — Ладно-ладно. Мы пришли, потому что последнее время у нас одни конфликты, и, если честно, мы не совсем понимаем, что делаем не так. Мы не то чтобы ругаемся из-за чего-то конкретного, это скорее как часть нашей жизни, понимаете?       — Мне хотелось бы, чтобы вы привели мне пример, чтобы я смогла разобраться, — сложила она руки домиком на коленях.       — Что ж, Лиз, может, расскажешь, — Лиза поджала губы, нахмурившись. — Ладно, я сама, о-кей. Честно говоря, меня бесит, когда ты так себя ведешь. Чего ты боишься? То, что две девушки любят друг друга — это нормально, ладно? И в этом нет ничего плохого, Любовь, скажите же ей!       — Это правда, — подтвердила Розенберг. — Мы в праве испытывать чувства к кому угодно, в любви нет ограничений.       — Вот видишь, — обернулась Крис к Лизе. — Ладно, не суть. Пример? Что ж, допустим, сегодня с утра мы поссорились, потому что она взяла мою кружку, а потом оставила в раковине непомытой. Ну, то есть, если берет мою чашку, могла бы хотя бы помыть после, правильно?       — Я никогда не мою чашки, — закатила глаза Лиза.       — Вот именно, что никогда не моешь, но мне побоку, если дело касается твоих чашек, не мой их сколько влезет, но эта чашка была моей!       — Послушай, я просто спросонья не увидела, чью чашку я беру, к тому же была на нервах, — с возмущением перебила Лиза.       — Но потом-то ты явно заметила, что это была не твоя чашка, так почему не помыла? Неужели это настолько сложно, включить воду, сполоснуть? Пять секунд делов!       — Мы вроде решили, что это твоя обязанность, мыть посуду.       — Верно, но только общую посуду. Посуду за собой ты должна мыть сама.       — Всё равно ты её моешь рано или поздно.       — Да, потому что не моешь ты, в этом-то и проблема!       — Сбавьте обороты, — попросила Розенберг. — Я просила рассказать мне о ваших конфликтах, а не начать новый. Что ж, давайте начнем сначала. Когда вы впервые познакомились?       — О, это было в январе.       — Феврале.       — Неправда, какой февраль! Это был январь, я зуб даю, — склонила голову Кристина, посмотрев Лизе в глаза.       — Ну, конец января, — сдалась Лиза.       — Да, конец января, но не февраль! Не суть. Я зашла в какую-то кофейню, в которой ни разу не была, потому что на улице мороз, у меня уже щеки успели замерзнуть и пальцы отваливались, просто хотела выпить немного кофе, согреться посидеть, а там Лиза работала баристой. Мы тогда впервые встретились, — вдруг она резко обернулась к Лизе. — Почему всё время я рассказываю, ты вообще собираешься говорить?       — Ты уже всё за меня сказала. К тому же, если буду говорить я, ты будешь жаловаться, что я путаю детали.       — Ты всё время всё забываешь. Даже про нашу годовщину. Я тебе на прошлую букет цветов приперла, украшение, напомнить, что я получила от тебя? Извинения за то, что забыла, — не очень хороший подарок, знаешь? — на Лизином лице снова появилась виноватая улыбка. Почти как в тот злополучный день. Обернувшись к Розенберг, Кристина продолжила: — Знаете, я иногда вообще не чувствую себя важной, она забывает про наши даты, не дарит мне никаких подарков, не говорит о том, что любит меня, и, мне кажется, что, ну, разве это не отсутствие любви? Ведь когда любишь, не забываешь о человеке напрочь, верно?       — Я не забываю про тебя!       — Я час ждала тебя пару дней назад на остановке, потому что ты обещала меня встретить, а в итоге? Я позвонила тебе, напомнить, что ты мне сказала? «Я забыла», — нарисовав пальцами кавычки в воздухе, Кристина закатила глаза и выдохнула. — Если тебе эти отношения не нужны, можем уйти отсюда и не париться. Просто разойтись. Не забывай и о таком варианте, окей?       — Я не хочу с тобой расставаться.       — Да что ты вообще хочешь? Порой я вообще её не понимаю, если честно. Мы вроде как обе хотим остаться в этих отношениях, но работа над ними происходит словно только с моей стороны. Единственная инициатива от Лизы — это поход к вам. И то мялась в дверях как не знаю кто, — Лизины щеки вдруг залились краской.       — Перестань, — прошептала она.       — Мы разговаривали о вашей первой встрече, — напомнила мягко Розенберг. — Когда Лиза появилась в твоей жизни, что ты почувствовала?       — Ну, сперва ничего, если честно. Мы ведь ещё были не знакомы. А у меня… Ну, мне нужно узнать человека, чтобы в него влюбиться. Я… не влюбляюсь в оболочку. Я, по-моему, даже не сочла её симпатичной в тот день. Ну, она написала на моем стаканчике милые пожелания, я улыбнулась. Не сказать, что она мне приглянулась, но я запомнила её.       — А что насчет Лизы?       — Я… мне она, наверное, сразу понравилась, и… что-то показалось в ней интересным. Хотелось узнать её получше, именно поэтому я написала на стаканчике послание. Обычно я… оставляю стаканчик пустым.       — Я не знала, — прошептала Кристина. Лиза лишь мило дернула носом, опустив подбородок вниз и засмущавшись. Стиснув её пальцы в своих, Крис огладила её тыльную сторону ладони.       — И как же вы сблизились?       — О, это был долгий период. Оказалось, что мы учились в одном универе. После той встречи я словно стала видеть Лизу чаще. Или замечать. Уж не знаю, но она попадалась на глаза постоянно. В своей группе она была серой мышью, про неё никто ничего не слышал, но мне она казалась интересной, так что мы начали сидеть вместе на лекциях, вместе обедать, ходить на перекур, хотя она не курила и вообще не очень любит запах дыма.       — А ты всё равно продолжаешь курить со мной рядом, — покачала головой Лиза.       — Я пыталась бросить ради тебя, и ты это знаешь.       — Не спорю, — разочарованно выдохнула Лиза, словно вина в том, что выдержка Кристины не так уж и сильна, лежала целиком и полностью на ней.       — Ну и собственно в библиотеке часто засиживались допоздна, потом в гости друг к другу часто ездили. В целом, нам вместе было улет, как весело, — Лиза на это выражение сморщила нос. Ей вообще мало нравилось, когда Крис выражалась подростковыми фразочками, словно до сих пор не переросла пубертат. — Да так до конца универа вместе и протусили. То ко мне в гости мотались, то к ней. А потом как-то так договорились, что по окончании универа будем жить вместе. Ну, в смысле, просто снимать квартиру. Не как девушки, а как друзья. А потом вместе были на тусовке и как-то пошло-поехало. Лизок так напилась, что едва на ногах стояла. Блевала в кусты, пока я ей волосы держала, пришлось везти её ко мне, ибо на свои джинсы она тоже там попала малость.       Лиза сидела вся красная, как рак, прикрывая лицо руками и пытаясь спрятаться в своих ладонях, на лице её так и читалось, мол, зачем ты это рассказываешь, это же наше личное. Однако Кристину уже было невозможно заткнуть. Ей всегда нравилось вспоминать, как всё начиналось. Потому что это было гораздо радостнее, чем вспоминать все их ссоры и перепалки, постепенно наблюдать за крахом.       Видеть, что отношения идут ко дну.       — Ну и я дотащила её до своего дома, мать была не против, чтобы мы остались у нас. И в ту ночь она полезла ко мне целоваться. Шептала что-то о чувствах, задирала мою футболку, оставляла засосы на шее, и в конечном итоге я оставила её спать одну. Она вырубилась почти сразу же, как я вышла из комнаты. А на утро пришлось поговорить, потому что я хотела знать, что это вообще такое было. Мы никогда не разговаривали о наших чувствах, но, как бы, отношений ни у одной из нас не было, и мы никогда не говорили о личном. Мне нравилась Лиза как человек, и до того момента я, наверное, даже не думала о том, чтобы целоваться с ней или спать. Но… потом словно… не знаю, как сказать. Я стала смотреть на неё по-другому. Не сразу, конечно. Но мы поговорили на утро. Она сказала, что влюблена в меня уже очень давно и просто, наверное, ждала подходящего момента.       — Я просто думала, что тебе нравится кто-то другой и что, возможно, мои чувства невзаимны.       — Да, и боялась сказать. А скажи ты раньше, возможно, и по пизде всё пошло бы потом раньше. Хорошо, что не сказала, — посмеялась Кристина. — А, ну и вот. После того разговора я как-то… словно открыла её для себя. Стала рассматривать усерднее, стала замечать больше деталей, которые мне в ней нравятся.       — А до этого были периоды, когда тебе нравились девушки?       — До этого периода мне вообще ни разу никто не нравился. Просто пустота внутри.       — Ты уверена в этом или просто не помнишь? Может, был всё же какой-то переломный момент? — Кристина прикусила губу, чуть сощурившись. Потом цокнула языком, забив на вопрос и продолжив рассказывать дальше.       — Ну, Лиза была первой, кто мне понравился. Чувства были неоднозначными. Меня к ней сильно тянуло, но я не вполне понимала, нравится она мне исключительно как друг или как девушка больше. Ну, мы не раз разговаривали на эту тему, и Лиза ждала моего решения. Так мы, наверное, провели в этих непонятках месяц или два.       — Два, а потом мне надоело, и я просто тебя поцеловала.       — Да, представляете? Просто налетела на меня как бешеная. Ну и тогда я решила для себя, что вообще-то, наверное, стоит дать шанс этим отношениям. Не хотела терять человека, с которым мне хорошо. Да и целоваться с Лизой было… приятно, знаете. Мне даже понравилось, — смущенная улыбка тронула Лизины губы.       Чайник наконец закипел, когда Розенберг поднялась со своего места, поставив перед Крис чашку и сахарницу и налив в чашку кипяток. Пока Кристина заваривала чай и насыпала сахар, Лиза бдительно следила за её действиями.       — Сколько вы встречались, прежде чем начались первые крупные ссоры?       — Ох, год у нас точно всё было идеально.       — Прямо-таки идиллия, — хмыкнула Лиза, поддакнув.       — Ещё год были мелкие, но мы постоянно всё обговаривали, и, собственно, никакой проблемы не было после, улаживали сразу же, и, в целом, всё тоже было окей, а потом что-то, наверное, пошло сикось-накось. Лиза вообще последнее время полюбила почему-то не обговаривать проблемы, а замыкаться в себе, что меня бесило чертовски. Словно со стенкой разговариваю, а она замалчивает-замалчивает-замалчивает. А когда накипит, начинает рыдать, и хрен разберешь, в чем там дело.       — Я не могу сказать тебе… Словно я сама не понимаю, что именно меня задевает. А потом просто не выдерживаю.       — Почему бы сразу не сказать, когда тебя что-то хоть малость задело. Ты же знаешь, что я всегда тебя слушаю и слышу!       — Не слышишь ты ничего. Я тебе столько раз говорю одно и то же, а всё как об стенку горох.       — Да когда такое было? — вспылила Кристина, отпив чай из своей чашки.       — Да хотя бы в постели, — понизила тон Лиза. — Я, знаешь ли, не всегда настроена на секс, а ты всё равно лезешь.       — Так а сказать об этом?       — Так я и… ну, я показываю видом, что не готова.       — Да я не вижу по тебе, ты постоянно податливая, даже слишком! Как мне понять, если ты не говоришь прямо?       — Окей, хорошо, что насчет того, чтобы не оскорблять меня, когда мы ссоримся? Я просила тебя об этом прямо, а ты всё равно иногда говоришь очень обидные вещи.       — Я не контролирую себя, когда мы ссоримся.       Выгнутые брови Лизы указывали на то, что диалог окончен.       — Хорошо, возможно, я тоже где-то не права, — вздохнула Кристина. — Так устроит?       — Твои извинения всегда выглядят так, будто ты делаешь мне одолжение.       — Одолжение? Я извинилась только что нормально. Скажите ей!       — Ты и правда извинилась словно неискренне, — подтвердила Розенберг, заставив Кристину налиться краской до корней волос. — Извинения не должны выглядеть так, словно вас вынудили их произнести. Они должны идти от сердца. Вы должны понимать свою вину и просить за неё прощения, только тогда человек почувствует, что вы извиняетесь искренне. Что насчет Лизы, мне кажется, здесь Кристина действительно права, вам стоит проговаривать каждую эмоцию, которую вы испытываете. Давайте попробуем вот что, начиная с сегодняшнего дня, каждая из вас будет произносить то, что чувствует, вслух, дабы другой человек понял, как именно вы реагируете на то или иное действие. Например, та же утренняя ситуация с кружкой.       — Злость. Я чувствую злость и раздражение, потому что это повторяется регулярно.       — Я чувствую грусть, что она снова обвиняет меня в таком пустяке. Я хочу, чтобы она реагировала спокойнее, просила об этом спокойнее, а не делала из этого конец мира. Сегодняшний конфликт тоже меня задел. И я тоже не чувствую себя любимой, когда ты оказываешься взвинченной из-за какого-то пустяка.       — Я не думаю, что это пустяк, в этом дело. Я просила тебя уже несколько раз, но ты словно меня не слышишь. Я бы просто хотела, чтобы ты помыла за собой кружку.       — Я могу сделать это и чуть позже, когда ты спокойно попросишь меня об этом.       — Хорошо, в следующий раз я попробую спокойно попросить тебя об этом.       — Что ты чувствовала, Кристина, когда Лиза заставила тебя ждать?       — Что она просто не помнит о моем существовании, что у неё есть дела или люди важнее меня и нашей встречи. Я, наверное, разочаровалась тогда в наших отношениях и её отношении ко мне. И… мне было больно. И одиноко. Я не чувствовала себя нужной.       — А Лиза?       — Я чувствовала вину в последствии, потому что моя память действительно порой бывает очень дырявой. И я правда забыла про эту встречу. Но я не забывала про Кристину, это правда. И я, пожалуй, чувствовала себя дерьмом, а ещё хотела, чтобы она в следующий раз напоминала мне или писала, что уже на месте, чтобы я смогла вспомнить об этом или… С датами то же самое на самом деле.       — Но ведь Лиза может поставить напоминания для себя, верно?       — Вот именно, — поддакнула Кристина.       — Я… да, видимо, пора уже начинать. Просто… не думала, что тебя это настолько обижает.       — Ладно, раз мы выяснили, как это работает, надеюсь, до нашей следующей встречи вы будете разговаривать о ваших чувствах больше. В каждом конфликте, напоминаю! Пусть Лиза не держит в себе весь негатив. Его не нужно держать в себе, он убивает, понимаете? А ты, Кристина, больше прислушивайся к ней, чтобы понять, чего она на самом деле хочет в тот или иной момент. Это должно помочь вам восстановить баланс и лучше слышать и понимать друг друга. Я надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, я услышу позитивные новости.       Кристина допила оставшийся чай и поднялась с места. Лиза сорвалась вслед за ней, словно не могла находиться в этом кабинете ещё хотя бы секунду. Её вспотевшая ладошка легла в Кристинину, когда Лиза пошла к двери. Кристина дернула её обратно.       — Спасибо вам! До свидания!       — До свидания, — любезно отозвалась Розенберг в ответ.       Поправив складки на своем свитере, она смотрела на них из-под стеклышек своих очков, изучающе проходясь взглядом по обеим.       — Я чувствую себя ничтожной перед ней, — выдавила Лиза, когда они вышли за дверь. — А ещё боюсь, что она докопается до чего-нибудь, о чем я не хочу разговаривать, или выведет на слезы. Я знаю, что психологи это могут. Ты сама знаешь, что есть темы, на которые я не хочу говорить.       — Лиз, терапия работает таким образом, что рано или поздно тебе придется с ними поработать, обсудить, вывернуться наизнанку. И это нормально. Я видела твои слезы и не думаю, что тебе стоит этого стесняться, понимаешь?       Лиза сдавленно сглотнула, и Крис уловила её обратный кивок.       — Я чувствую себя подавленно из-за того, как прошел этот сеанс, — выдавила Лиза. — Словно моей вины в том, что у нас разлад, больше, чем твоей.       Кристина ласково улыбнулась, сжав её ладошку в своей.       — Я не злюсь на тебя и на данный момент чувствую дикую благодарность, что ты решилась сюда прийти. Спасибо тебе, — склонившись, она поцеловала Лизину ладонь.       Их терапия начиналась здесь и сейчас.