26.04.1986

"Любовь моя! Твоя миссия, если ты за неё возьмёшься, станет для тебя последней, в этой унылой и холодной стране. Рада сообщить, что наш дом уже отстроен и я жду в нём только тебя. Для начала, ты должен подружиться с охраной известного тебе здания. В день годовщины, ты пройдёшь туда вместе с ночной сменой и достанешь из тайника 4, всё необходимое. Ориентируйся на звук, любимый. Тебе станет слышен звон, а значит пора. Все инструкции будут в тайнике. Пора домой, милый. Твоя N."

      Товарищ, а впрочем уже скорее мистер, Дерягин медленно достал из верхнего ящика табачную смесь, любовно убранную в резную шкатулку, насыпал табак прямо на родные строки, и свернул шифровку, в папиросу. Конечно, инструкция требовала сжечь послание, но в какой-то мере или степени, именно сжиганием он и занимался, медленно делая первую затяжку и не глядя открывая окно.       Невозможно передать, как он устал от страха и лжи, и от того, что эта операция станет последней, он впервые за годы службы резидентом искренне и свободно улыбался. Торжествующе улыбался, глядя из окна на давящих сверху безликих монстров-панелек. Уродливых и бездушных как весь город, республика да и страна в целом. Порою Денис Дерягин даже видел прекрасные сны, в которых эти убогие человейкни густо заросли могучей, сочной зеленью, а через разбитые окна в пустые квартиры влетает свободный ветер. Такой была его мечта. Мечта в которой нет ни одного комуняки с уродливой душой и такими же мыслями. Светлая. Чистая мечта о прекрасном будущем.       Однако, это будущее надо приближать, даже его скромными силами.

***

      Разумеется, ничего не вышло. Денис верил Центру, но не мог не отдавать себе отчёта, что идея сойтись с охраной Здания на, пусть и дорогой, но водке или самосаде с щепоткой марихуаны, не выгорит. Паникёрные и насквозь фальшивые охранники решили выслуживаться. Словно знали, что перед ними ломает комедию не ничего не значащий инженер Дерягин, а резидент разведки и герой холодной войны Дерягин! Впрочем, Денису было в сущности всё равно. Хорошим бы он был шпионом, если бы не сумел создать запасной план в отведённые сроки.       Это было сложно. Практически невыполнимо, но он справился. И когда по трубам питания пошла пароводяная смесь, оглашая все помещения глухим звоном и стонами, он уже был готов. Будучи одним из первых звеньев в агентурной цепи, разрабатывающей Здание, он знал сколько было потрачено трудов и сотен тысяч, если не миллионов, долларов на то, чтобы оставить в трубопроводе питательной воды реактора остался этот, противоречащий всем нормативным документам и инструкциям по безопасности люк. Но сейчас он спешно поворачивал его ворот, чтобы засыпать в горячий, парящий поток, уже начавший своё замедление, селитру. Он знал, что это опасно. Даже смертоносно. В тщетной попытке защититься, более инстинктивной, чем осознанной, задерживал дыхание, пока порошок из пакета исчезал в тёмной воде. Не было даже мысли о везении. Он знал, что Центр просчитал всё, вплоть до тысячной граммы селитры и каждого нейтрона, который будет воздействовать на раствор вокруг ТВЭЛов, что должно создать смесь аммиака с закисями азота, и когда температура и давление парогазовой смеси дойдёт до нужной точки, каналы взорвутся, заливая активную зону тоннами воды. А затем, крышка лопнет, выпуская в реакторный зал тонны горячего, радиоактивного пара, навечно загрязняя сначала четвёртый блок, а потом и всё здание целиком!       Уже закрывая люк, он знал, что сейчас в зале управления звонит телефон, а когда Дятлов ответит на звонок, повернуть назад не сможет ни Брежнев, ни Сталин. Никто, кроме Господа и его сына Иисуса Христа. Но они не захотят, ведь хранят не эту уродливую опухоль на теле планеты, но Страну действительно того заслуживающую.       Денис знал, что нужно уходить, но от осознания своей важности и близости исполнения мечты, его ноги подкашивались. А потому, он позволил себе пару минут отдохнуть.       Всего пару минут, под мерный гул, и на мягком тепле трубы питательной воды оказавшейся такой удивительно удобной.