Под одной крышей

      Лестница. Всего лишь слово, а сколько смысла.       Ведёт она вниз. Карс идёт впереди нетерпеливым широким шагом. За ним Дио (Карс не обращал на вампира больше никакого внимания), следом Дьяволо, озирающийся по сторонам как-то дико и с предвкушением, Энрико, унимающий свой гнев молитвами (один из семи смертных грехов, как никак) и, наконец, Кира. Его устраивала его позиция, ибо он мог незаметно улизнуть.       В доме было чертовски темно, люди то и дело не поспевали за Карсом, т.к. боялись споткнуться о собственные ноги на винтовой лестнице и покатиться кубарем вниз. Карс ступил на пол и повернулся к остальным, сделав пару шагов назад, оставляя место для незамысловатого полукруга для обсуждения дальнейших действий. Все же – нельзя никому давать спуску. Взять на себя обязанности лидера должен именно Карс (так, разумеется, думал только Карс; Дьяволо было плевать; Энрико планировал отмаливать грехи целыми днями; Кира думал о возможности переезда с нулём денег на карте, не говоря уже о самой карте; а Дио... Дио было больно думать о Карсе, да и в целом думать после заряда хамоном в голову)       – Итак, разбредаемся по этажу и осматриваем комнаты. Здесь могут быть ещё существа, и вступать в бой мы с ними будем лишь в крайнем случае, при острой необходимости. Наша цель – понять где мы и почему. А потому: даю всем по пятнадцать минут на осмотр. Вернёмся к лестнице.       Кира неохотно кивнул. Подчиняться кому-либо очень неприятно, но внимание он привлекать не любит. Он должен создать наилучшее впечатление, чтобы никто не хватился его в случае внезапной пропажи. А если уйти будет некуда, то надо со всеми найти хоть какие-то точки соприкосновения, дабы обеспечить себе подобие комфорта и спокойствия. А когда все эти существа (Кира понял, что Карс и Дио не совсем люди, но и вариантов того, кем они могут оказаться особо не имел) успокоятся, и, самое главное, потеряют бдительность – их можно убить.       Но стоило ему прийти к этой мысли, он вспомнил, что в этом доме умереть невозможно, и разочаровался. Несильно. Ведь он не знает, что будет, если убить их вне дома.       Да и проблематично будет удовлетворять свои желания при условии, что Killer Queen не сможет испепелить остальное тело. Придется резать? Рубить? И жертвы останутся в живых, просто будут жить без рук? А есть ли вообще женщины здесь? Или ему довольствоваться фантазиями и мужскими руками?       Проснувшись в своей комнате этой ночью, он лицезрел свой привычный вид из окна: деревца минисадика у его одиноко одинокой одиночки-виллы. Вот он ошибочно и принял это место за Морио.       Кира прошёл в самый конец коридора. Двери не было, и пустой проём вёл на кухню. Всё как у самых обычных людей: верхние шкафчики, нижние шкафчики, плита с пустой кастрюлькой, холодильник, столик и стулья. Пять штук. И единственное, что привлекало внимание – разноцветные звездочки на обоях. Никогда Кира не видел чего-то настолько безвкусного (Джотаро как-то указал ему, что его часы – полная безвкусица, но офисный работник отказывался в это верить)       Он присел за столик, вытянув ноги, и широко зевнул, издавая настолько протяжный громкий стон, что Дио в соседней комнате покосился на стену. Вот ещё, кто-то будет отвлекать Дио от фэшн-процедур: снимания серой шторы с карниза.       Он замотался в штору, представляя себя греческим богом, и направился на кухню к источнику неоднозначного шума.       – Ты успел тут передернуть уже?       Кира, продолжающий зевать (зевнул один раз – зевнешь ещё десять, пока рот не порвешь: вот такие у людей проблемы, помимо детей, безмакаронной диеты и невозможности жить спокойной жизнью), резко перестал дышать от удивления и подавился воздухом. А потом подавил зевок, вытянув челюсть наподобие гигачада.       – Кому... ой, то есть, ЧТО?       Кира был рад, что Дио наконец оделся.       Вампир вальяжно сел на стул, положив ногу на ногу и скрестив руки. Своим видом он показал, что не намерен продолжать разговор, им же начатый, и лицо его приняло задумчивый вид. Кира определённо не хочет лишний раз говорить с кем-то. А ещё шарить в шкафчиках на незнакомой кухне. И так было понятно, что это обычная кухня. А Кира после сна слишком устал, чтобы что-то делать.       До того, как составить Кире компанию, Дио был в самом обычном крупном зале, как в современном крупном доме: три длинных темно-серых угловых дивана, в центре пушистый ковер с длинным ворсом того же цвета и длинный низкий черный столик с пятью чёрными подушками в красной обшивке, телевизор крупных размеров, коих Дио не видал в Каире в свое время, огромное окно с видом на лес, или что-то в этом роде, – Дио неохотно все разглядывал, – и люстра современного дизайна, отливающая белым.       Вообще, все в комнате было каким-то огромным. Даже не менее огромному Дио, повидавшему особнячную жизнь, так показалось. Он редко бывал в современных домах и оттого он испытывал небольшой дискомфорт. Ему просто не нравилось. Ещё ему не нравилось то, что не всем предметам, найденным в комнате, он смог дать названия.       Он даже потыкал кнопки игровой приставки – "шайтанской машины", сказал бы торговец в Каире, подумалось Дио. Как нельзя кстати, ведь лучше названия вампир бы и придумать не смог. А тут – какое невероятное совпадение! Ничего не понятно и не особо интересно.       И вот: прошли заветные пятнадцать минут. Дио все сидел за столом. Размышлял о легко уходящем самоуважении. Лучше умереть, чем жить с позором. Попросить реванш? А смысл? Удары The World были бесполезны.       Что он сможет сделать против него? Уж точно не выпить кровь, ибо взгляд Карса в сторону Дио уж больно похож на взгляд голодного школьника на жаренную в панировке курочку КФС. Да и бесчестные методы вроде ядов и прочего – это не то, к чему должен прибегать сам Дио, чтобы поставить кого-то на место. Он осознает, что такие методы не сыщут уважения в коллективе, коим тот хочет управлять. Методы, к которым он прибегал в детстве, дабы унизить Джонатана в глазах окружения, в ситуации против Карса, – унизили бы самого Дио.       Единственный ли это выход? Нет, выходом может быть лишь Райский стенд, а Дио после смерти попал непонятно куда. Начитанная голова рисовала схожие с мыслями священника мысли о Чистилище. Но неужели Дио, осознающий всю гниль своей души, не понимал, что при любом раскладе ему уготован Ад? Да и не верил он в Бога       Подчиняться Карсу было ещё больнее, чем осознавать очередное поражение. А бессилие не просто било по самолюбию, но задевало и некий внутренний стержень, состоявший из комплексов и обиды на мир, которые связывались нитами зависти, и скрывались под пеленой того, что и называется "самолюбием". Шаткое понятие, весьма шаткое – особенно когда тебя оттарабанил не вампир, а вампирище.       Дио встал со стула и направился за Кирой, давно уже вышедшему из комнаты по истечению данного на осмотр времени.       У лестницы собрались все, кроме Дьяволо. Карс мрачно смотрел то ли на присутвующих, то ли сквозь них. Он не показывал никаких признаков нервозности и раздражения. Разве что стучал ногой по полу, но это не от нервов, а от недавних событий, ведь не каждый день Земля выбрасывает тебя в космос, капризно отказываясь притягивать к себе.       Энрико молча разглядывал галстук Киры. Последний, заметив это, подошёл к Энрико, – и вот они уже вместе занимают друг друга незамысловатым разговором о ценах на галстуки, да и вообще, в последнее время дизайны галстуков отнюдь не радуют ни одного из них. Вот Энрико переходит с темы галстуков на жалобы о том, что в процессе исполнения Райского плана замарал по меньшей мере три пары очень дорогих брюк.       Кира не понял значения словосочетания "Райский план", но решив, что это какое-то понятие из Библии, которую он не читал, уточнять не стал. Энрико говорил об этом так, будто все это знают, и потому в голове его собеседника значение всплыло само: Райский план – это следование заповедям, после чего попадаешь в Рай. Что-то типа "не убей", "не укради" и прочего, во что Кира не верил. А как можно в процессе следования заповедям испачкать штаны – Кира объяснения не нашёл.        Дио едва заметно хмыкнул, ведь он подбирал в качестве основного друга-инструмента человека, не обремененного низкими человеческими качествами, вроде меркантильности, похоти и прочего. А тут перевозбужденный священник возбужденно возмущается из-за каких-то цен на галстуки и испорченных брюках.       Эх, не того я выбрал... не того...       Прошло минут пять. Дьяволо так и не появился.       Карс решил не ждать, а идти к нему. Попахивало угрозой, запахом резины и холодного металла.       – В какую комнату он пошел? – спокойно, без тени эмоций, спросил Карс.       – Во вторую от кухни, – сказал Кира.       – То есть, в третью, – поправил Энрико.       – Идем все вместе, – утвердил Карс тоном, не терпящем возражений.       Ну что там ещё? Внутренний голос Карса был как будто измучен заранее, перед всеми ожидающими его препятствиями и проблемами. Люди в таком состоянии обычно произносят изнуренное "ААААААА" одни в своей комнате: например, вот сказали какие-нибудь родители своей дочери "Идём в гости" и не скрывают, что берут ее затем, чтобы она посидела с маленькими детьми. И в предвкушении вечера, от которого отвертеться не получится, она произносит это "ААААААА". Вот и у Карса в голове все крутилось бесконечное "ААААААА" в перерывах между размышлениями.       Дио неохотно следовал за всеми в самом конце, все еще думая над тем, что делать дальше. Уйти, исчезнуть бесследно из этого дома, – то, что стало бы его личной росписью в справке растоптанной гордости. Что насчёт "дружбы" с Карсом? Нет, это уже статус "шестерки", как тот самый Нукесаку, которого Дио по приколу обратил в вампира и оставил подле себя в особняке. Абсолютно все его мысли вели к одному выводу, – здесь Дио второй.       Встав перед намеченной дверью, Карс взялся за ручку. Одна рука преобразовалась в сильное крыло, он закроет свое тело в случае внезапной ударной волны или чего-то наподобие.       Дёрнул. Дверь отворилась.       Это была большая домашняя библиотека. А Дьяволо сидел на полу и подозрительно пялился в страницы книги Стефани Майер "Сумерки".