Под одной крышей

      Дом, лежащий на груди бесконечных вселенных.       За пределами он или в кармашке одной из них? Бесконечно не важно.       Во мгновения единения с ней – они сами ее душа, распыленная в пространстве густых вод человеческой бессмысленности мыследействий в месте, зовушемся домом.       В себе они чувствуют ее силу и бесконечную жизнь ее как свою. Погружение в глубину не дарует ничего, кроме сумасшествия.       Она на мгновение становится телом каждого из них, так как проникает в мускулы, наполняет в кровь собой, сочится из ран – но они не единое целое. Они её часть.       Их глубочайшие нервы движутся по воле и предчувствию ее, как по их собственным...*¹

***

The wall on which the prophets wrote       Is cracking at the seams*²       Душно. Воздуха в доме явно становилось меньше. То ли виной была невозможность открыть окна в закупоренном доме, то ли его жильцы были так взбешены. У потолка угрожающе скрежетала редкая красная дымка.       Дьяволо заглянул в будущее.       Кира украдкой выглянул из ванной, полуобнаженный, а из открытой двери медленно выехал маленький танк.       Дьяволо решил бить по Кире.       И многого ему для этого не нужно. Лишь тот самый топор в углу, оставленный исчезнувшим Карсом. Убить его руками стенда – достаточно лёгкая задача, но мастер не почувствует того блаженства избавления от последнего врага, какое он может получить убив собственными руками.       Upon the instruments of death       The sunlight brightly gleams       Топор покрыт ржавчиной, затупился и возможно придётся бить несколько раз.       Времени у Дьяволо мало. Решение, как именно убить оппонента, было принято еще до остановки времени.       Осталось действовать.       Образовавшееся пространство межвременья вокруг Дьяволо было непривычно шатким, дрожащим, как в день встречи с Джорно Джованной. В этот раз никакого цикла. Он свободен. Если бы он был верующим, сказал бы, что успешно прошёл испытания Чистилища и наконец заслужил Прощение.       Данте Алигьери. Великий писатель, создавший современный итальянский язык. Дьяволо знал, что ему не место в Чистилище.       When every man is torn apart       With nightmares and with dreams       Он – Люцифер с тремя лицами. Его собственное лицо. King Crimson. И то, возникающее на лбу, как нарыв от бубонной чумы – Epitaph.       Will no one lay the laurel wreath       When silence drowns the screams?       Он – Люцифер, вмерзший в ледяное озеро, и находящийся в самой глубине адской воронки.       Быстро подобравшись к Кире сзади, Дьяволо замахивается.       Confusion will be my epitaph       As I crawl a cracked and broken path       Один удар в самое темя. Ржавый топор вяло вошёл в череп. Дьяволо казалось, Кира слабо вскрикнул. Только казалось. По привычке. Люди всегда кричат, когда их бьют топором по голове.       Второй в то же место. Удар пришёлся глубже. Череп Киры почти раскололся напополам.       If we make it we can all sit back       And laugh       Время предзнаменований будущего закончилось.       But I fear tomorrow I'll be crying       Yes I fear tomorrow I'll be crying       Обнаженный Кира сел на колени.*³ Остатки уплывающего в смерть сознания побудили его поднять руки к голове, чтобы ухватиться за рану, но получилось вялое движение в никуда, и обмякшее тело его, подобно некогда так же склонившемуся божеству, приросло к полу.       Between the iron gates of fate       The seeds of time were sown       Судьба ни к кому не справедлива, и потому время для Киры остановилось.       And watered by the deeds of those       Who know and who are known       Третий завершающий удар.       Когда-то время было их оружием, и потому никто не ждал, что оно пойдёт против них.       Череп раскололся.       Раскололся и дом.       Дьяволо слышит, как рушится второй этаж.       Дымка поглощает потолок, пронизывая его насквозь и растворяя в алой крови.       Knowledge is a deadly friend       If no one sets the rules       Дьяволо доверился дому полностью, и стены стали твердить ему правду. Но хор стен и эхо отражающееся о них же оглушали его. Ворох выжидающих испытаний мыслей также отбивался о стенки черепной коробки Дьяволо.       The fate of all mankind I see       Is in the hands of fools       Дьяволо готов биться головой об стены, лишь бы остановить вакханалию звуков.       Устремив взгляд в потолок, Дьяволо наконец осознал, что дом не просто избавляется от второго этажа, и даже не просто разрушается.       Crying...       Yes I fear tomorrow I'll be crying       Crying...        Крики стен – крики умирающего. Он испаряется. Исчезает так, чтобы от него ничего не осталось.       Дьяволо действует решительно: он со всех ног бежит к выходу.       Дверь открыта. Нещадно льёт пурпурный свет.       Он обжигает покрасневшие от ещё большего напряжения глаза Дьяволо, но ему плевать. Он жмурится и бежит к долгожданному свету.