Losing my religion

      Мы вошли в «Энергетик» вечером, стараясь ступать тихо и не создавать гулкого шума в пустом широком здании. Любимая тактика Метеора — прятаться на виду. Относительно, конечно. Просто здесь много широких окон давным-давно без стекла, всё простреливается насквозь, легко заметно любое движение. Это место используют в боях, когда противники уже обнаружили друг друга и вынуждены быстро занимать и менять позиции, но укрываться здесь или находиться постоянно просто бессмысленно. Хотя наши иногда здесь дежурят или останавливаются на передышку. Припять принадлежит нам, бояться стоит неверным. Но осторожность первостепенна для всех, кто находится в Зоне. Мы считаем себя её детьми, её слугами и защитниками, только это не отменяет того, что без должной осторожности и мы можем потерять жизнь в её хитроумных ловушках. А людей бояться нет смысла. Они хуже нас. Но мы и смерти не боялись. Так нам тогда казалось. Такое спокойствие давал Великий Монолит, что любые страхи перед ним меркли и отступали. А тот, кто всегда спокоен, способен мыслить трезво и быть внимательным, будет жить долго и служить славно.       Метеор замер и резко обернулся, прислушиваясь. Я тоже остановился. Неприятная вечерняя тишина, слишком напряжённая. Даже далёкой стрельбы не слышно. Мы пошли вперёд, свернули направо к какому-то коридору, когда заметили движение и синхронно обернулись, вскидывая оружие. Но это было всего лишь зеркало на одной из квадратных колонн, поддерживающих потолок широкого вестибюля. Зеркало было почти в полный рост, достаточно большое, чтобы мы вдвоём отражались в нём, стоя почти что рядом. Обычно Метеор стоял на шаг впереди, а я за его левым плечом. Отражающая поверхность была запылённая, но удивительно целая для Зоны. Только одна внушительная трещина вертикально пересекала её по центру. Метеор вздохнул через фильтры и снял защитную маску, шагнул ближе к зеркалу, но я схватил его за руку, чтобы остановить. Он не остановился и потянул меня за собой.       Метеор провёл рукой в перчатке по поверхности зеркала, стирая слой пыли, и отразился в нём чётко всей своей красотой, которая всегда заставляла меня что-то чувствовать. Я знал, что это было плохо, что если Монолит узнает мои мысли… И всё равно смотрел на него, затаив дыхание. У него тонкие прямые черты, острые, в нём всегда какая-то стремительность, мимолётность, категоричность, уверенность. И вдруг где-то рядом громыхнул выстрел, зеркало со звоном осыпалось вместе с отражением Метеора. Мы обернулись мгновенно, раньше мысли, раньше какого-то понимания — рефлекс, стрельба на движение, на звук, на опасность. Движения уже нет, шорох под ногами врага замер за стеной. Метеор указал мне позицию и направился к врагу. Я хотел сказать ему, чтобы надел маску, близкую пулю не остановит, но хотя бы… Хотя бы… Что? Пока в моей голове вяло давили сами себя мысли и чувства, Метеор замер у стены и прислушивался. Он наклонился, подобрал обломок плитки и швырнул его за стену, а следом молниеносно выглянул и выстрелил, перекрывая открытую долей секунды ранее стрельбу врага, принявшего плитку за мишень.       Я внимательно следил за ним и сразу же вышел по знаку его руки и пошёл в указанном направлении. А ведь приборы показали, что никого нет. Ни ПДА, ни локатор, ни детектор движения никого не засекли. Так бывает. Умные люди не двигаются лишний раз. Я крался в полумраке, было тяжело дышать, потому что фильтры давно забились. Предусмотрительный Метеор вовремя снял маску. А я только о том и думал, чтобы тоже наконец это сделать, но ни на миг не мог отвлечься, потому что сначала обезвредить врага, если он здесь есть. Улавливал тихие шаги Метеора за стеной, и мне было одновременно спокойно и тревожно. Он рядом, но далеко. Я не умею ходить сквозь стены. Монолит, прошу тебя, если здесь есть враги Твои, пусть их встречу я, а не брат Метеор…       Оставалось совсем немного до конца коридора, дальше был тёмный дверной проём справа. Я прижался к стене рядом с ним и прислушался. Внутри стояла тишина. Шаги Метеора приблизились, он тоже застыл за стеной и слушал, коротко выглянул, затем стремительно вышел, держа темноту проёма под прицелом, и быстро переступил порог. Я был уже за его плечом, как обычно, готовый прикрывать. Мы неплохо видели в темноте, но всё было довольно неясное, махровое, серое. Приходилось замирать, чтобы различить движение. Вдоль стен пробежали с шорохом тушканы. Людей не было ни видно, ни слышно. Мы обошли первый этаж и поднялись на второй потайной лестницей. Было уже почти совсем темно. Метеор поставил растяжки около обеих лестниц, и мы наконец сбросили вещи в какой-то подсобке. Я отлепил от лица душную маску и менял фильтры себе и Метеору, пока он вскрывал консервы.        Скрежет ножа по жести взрезал гулкую тишину. Метеор постоянно замирал и прислушивался. Я наблюдал за ним. Что-то меня настораживало, и я начал звать Монолит, неосознанно. Просто знал, что так правильно. Шум в голове вытеснил тревоги и мысли. Спокойный тихий голос Монолита. Метеор медленно перевёл на меня тяжёлый взгляд серебряных глаз, опустил голову и смотрел исподлобья, но я был уже не в состоянии идентифицировать его знаки, его… эмоции? Так не должно быть. Какое-то время мы сидели в прострации, слушая далёкий голос Монолита. Алтари далеко, связь слабая, но этого достаточно, чтобы успокоить душу и разум.       После ужина и дополнительного обхода этажа, контроля внешней обстановки и проверки локаторов, мы снова вернулись в комнату. Я смотрел, как Метеор быстрыми движениями застёгивал карманы разгрузки, распускал пряжки и снимал её. Он попросил меня помочь, и я снял с него бронежилет. Мне это было непонятно. Мы были ночью, в Зоне, далеко от Монолита, далеко от своих, в открытом неохраняемом «Энергетике». Но он по умолчанию главный, потому я и молчал. Избавившись от тяжести, Метеор потянулся. Я смотрел на широкий пояс, туго затянутый на его узком торсе, и вспоминал, как он ножом прорезал там дополнительные дырки под язычок пряжки. Я вдруг тоже начал чувствовать тяжесть экипировки на плечах, но не решился ничего сделать. Если придёт опасность, хотя бы один из нас должен быть… Решился Метеор. Он начал снимать с меня разгрузку, щурясь в темноте на сложные крепления. Я стоял и просто ждал. Когда он снял тяжёлый бронежилет, мне пару секунд казалось, что я взлетаю, настолько стало легко.       Делать было нечего, легли спать на пыльном бетоне, от осыпавшейся штукатурки городской камуфляж комбинезонов стал ещё белее. Метеор набросил на нас тонкий, но мягкий плед, найденный в одной из квартир Припяти. Я лежал спиной к нему, и мне было хорошо, спокойно, как обычно, как должно быть. Наверное. Совсем не хотелось спать. Чувствовал спиной его плечо. Он был рядом, и это должно было меня успокаивать, что со мной не так? Монолит… Нет. Не думать об этом. Не сейчас. Вообще ни о чём не думать. Но если совсем не думать, разум цепляется за ощущения. А что я ощущал? Холод или желание? Если желание, то чего? Тепла? Почему так сложно себя читать? Потому что не следует этим заниматься. Потому что Монолит… Я не знал, почему я это сделал. Повернулся и тут же оказался в объятиях Метеора. Жарко. Его рука на моей спине медленно опускалась ниже, вызывая лёгкий мандраж. Второй рукой он снял с моей головы капюшон, гладил по темени, по затылку, перебирал мои волосы, я ощущал у себя на лбу его спокойное дыхание. Положив руку на него, я почувствовал рёбра сквозь жёсткую ткань, мимолётно вспомнил, что пятое сверху когда-то было сломано. Хотя этого не было. Но почему я помню? Что-то странное с памятью…       Метеор начал меня целовать. И я целовал его в ответ, это было вне моей воли, это происходило само собой. У меня было впечатление, что я — не я. Будто наблюдал отвлечённо за своим телом и его ощущениями. Я бы не стал этого всего делать, я знаю, что… Что? Какая Монолиту разница, чем мы здесь занимаемся, если мы не нарушаем Его воли? Меня просто пугали ощущения. Я привык к полному покою, а сейчас мне неспокойно, я будто влетел в аномалию, меня бросало в жар и озноб по очереди, какие-то странные искры под кожей. Но это невозможно было прекратить, это как пробовать что-то неуловимо вкусное и приятное, зная, что дальше будет ещё лучше… Метеор прижал меня сверху, целовал порывисто, губами к губам — мягко, зубами о зубы — с мраморным стуком. Всё вперемешку: руки, дыхание, мысли, языки, движения, ощущения. В теле натянулась какая-то томительная струна. Я понял, что у меня встал, у него тоже, вспомнил слово «возбуждение», потом «секс», мне было невыносимо жарко и немного страшно. Хотелось сбежать от этих резких острых ощущений и желаний, я попытался уйти в себя и найти… Что? Спасение? Монолит? Зачем?       Метеор заметил мои сомнения и замкнутость, замер и приподнялся на руках. Я вгляделся в размытые темнотой черты его лица, и мне стало легче. Это он. Он со мной. Ничего больше не надо. Меня затопило какое-то новое дикое чувство, совершенно необъяснимое, по всему телу, по нервам до слёз. А Метеор спокойно спросил:       — Зорян, ты любишь меня?       — Что?..       — Ты помнишь, что такое любовь?       Я снова погрузился в мысли. Глубоко и надолго, можно даже сказать мучительно. Я будто бился о стены без окон, не в силах выглянуть наружу, хотя даже не был уверен, что снаружи что-то есть. Зато внутри слишком много всего. Чувства. Необъяснимые. Но не память.       — Нет?.. — неуверенно выдохнул я.       Но потом мне показалось, будто я могу что-то уловить, понять. Я продолжал всматриваться в него. Приоткрытые тонкие губы, острые скулы, глубокое дыхание. Сердце билось быстро и сильно. Я не знал, не понимал, но я — это мой разум. Тело знало и понимало всё: страх, привязанность, влечение, возбуждение, нежность, страсть, адреналин, желание, утешение, спокойствие… Это вырвалось без осознания, без моей прямой воли, без воли Монолита.       — Я люблю тебя.       И я совершенно точно понял, что уже произносил эти слова. И они были адресованы ему. Только ему. И он снова накрыл меня собой, сжимая в объятиях, лаская поцелуями. Я почувствовал, как его пальцы расстёгивают мой комбез. Меня смущала моя дрожь, я пытался прекратить, но тело не слушалось воли. Холодная рука Метеора коснулась моей кожи под футболкой, и мышцы невольно напряглись, я резко выдохнул. Он мягко целовал мою шею, двигая рукой выше, а я всё ещё стыдился своей дрожи и мурашек по коже. Мне было уже трудно терпеть, рука сама тянулась вниз, но Метеор опередил меня. Отпустил и поднялся, расстегнул верх своего комбеза, сидя на моих бёдрах, сбросил рукава с плеч, снял футболку. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Я — на верёвки-мышцы, заплетающие его кости под тонкой кожей, он — на то, как внимательно я его рассматривал. Жаль, что темно, но нам достаточно.       Дышать было тяжело, дикое сердцебиение гнало кровь. Метеор наконец ожил и расстегнул мой пояс, а потом и костюм до самого низа. Я запрокинул голову и сжал челюсти, когда он дотронулся до моего члена. Его прикосновения и движения доводили меня до исступления, я забывал дышать, сдерживал зачатые в горле стоны. Он опустился ко мне, задирая выше мою футболку, прижался своим телом, и это было просто невозможно приятно, одно тепло на двоих, как будто даже один пульс. Он коснулся языком моей шеи, провёл вниз и сжал зубы на ключице, как будто мало было ощущений… И снова поцелуи на губах, Метеор слишком быстрый, я чувствовал, как он сжимает в руке наши члены, забывал отвечать на поцелуи, не успевал дышать, он быстро двигал рукой, я пытался его притормозить. Он подчинялся, но ненадолго. Кажется, он шептал что-то мне на ухо, и я совсем выпал из реальности, мне было так хорошо, как в принципе не должно быть, я снова думал, можно ли это, дозволено ли такое чувствовать простым слугам Монолита…       Так жарко и быстро, так близко и сильно, я вообще уже не понимал, что происходит, где моё тело, что я делаю, где чьи руки, всё смешивалось и смазывалось в одну пульсирующую точку, в одно слово, которое вызывало у меня странные воспоминания — кайф… Что это было? Когда? Где? Неважно… Меня перекрыло самым сильным импульсом, описать это ощущение просто невозможно, и после я постепенно начал обретать ясность и чувствительность во всём теле. Быстрое горячее дыхание Метеора обжигало мне щёку. Капля щекотно и медленно стекала по животу куда-то в сторону. Разгорячённое тело студила промозглая ночь.       — Спасибо, что ты со мной… — коснулся моей скулы его шёпот.       — Я всегда буду… с тобой…       — А я — с тобой.       Слова Метеора болью отозвались где-то в груди, в миг рассеяв смутно знакомое, приятное чувство. Голос Метеора затих следом. Я в ужасе распахнул глаза, не веря, что пропало тепло. Тепло его тела. Мысленно я ещё был с ним, лежал рядом в обнимку, наслаждался им. Неприятный утренний холодок пробрался под одежду, заставил кожу покрыться мурашками. Я пару мгновений дырявил взглядом потрескавшийся потолок в попытках окончательно вернуться в реальность. Осознание накрыло слишком внезапно. Во рту появилась горечь, в глазах защипало. По щекам неумолимо потекли горячие слёзы. Больно… Метеор… Нет его. А тут ещё такой сон… Безумный. Даже не приятный, скорее страшный по силе вызываемых чувств. Нет. Нельзя так. Нужно забыть его, забыть и сон. Не то Он всё услышит, всё узнает.       Тяжесть стала постепенно спадать. Слёзы высохли, но силы, чтобы встать, всё не приходили. Устал, не выспался, но на это всем глубоко плевать. Даже мне. Мысли метались в черепной коробке безумным вихрем, но среди них я внезапно уловил что-то притворно-умиротворяющее. Это что-то и до этого утихомиривало мои беспорядочные думы. Монолит. Я почувствовал его слабое давление и стал постепенно приходить в чувство. Не думать, не думать, не думать… Если б была хоть какая-то возможность отключить мозг, я бы ею незамедлительно воспользовался. Но, если совсем не думать, я неосознанно цепляюсь за окружающую среду. Итак, что я вижу? Голый серый пол, потёртые временем серые обои, серый потрескавшийся потолок, серые рамки окон, а за стеклом — серую Припять; затем серую входную дверь, а над ней — серый крест с фигурой распятого на нём человека. Распятие. Такое тусклое и тёмное, словно впитавшее в себя все людские пороки. Мне показалось, что это как-то жутко, потому что я не понимал или, скорее, не помнил, зачем это нужно. Это же чья-то квартира. Зачем кому-то в квартире изображение человеческих мучений? В чём смысл этой жестокости? Кто-то пугал этим людей?..       В конце концов на душе стало относительно спокойно, хотя толика нервозности всё ещё присутствовала, и я соизволил вернуться в реальность. Колючую и нерадостную. Внезапно в полной тишине послышался Его монотонный зов, слабый, однако разом затмивший все мысли. Стало как-то скорбно… Но спокойно. Приятная расслабляющая светлая грусть. Он зовёт нас, Его голос еле слышен. Или это только я так слышу? Неважно. Идти от чего-то не хотелось, но главное, чтобы Он этого не услышал. Если тихо уйду, без мыслей, то не услышит. Какая-то детская упрямость решила взять верх, и я, неосознанно собравшись, на ватных ногах побрёл к хлипкой двери квартиры. Дёрнул за ручку — она отворилась, выпустив меня в темноту лестничной клетки. Путь по ступеням вниз показался мне до ужаса длинным, хотя я даже не знал, с какого этажа спускался. На этаже с алтарём, у самого входа, увидел собиравшихся братьев, постоял, потупив с минуту взгляд. Молитва ещё не началась, но уже звало, тянуло. На мгновение показалось, что среди братьев сидит, как ни в чём не бывало, Метеор, с прямой осанкой, сосредоточенным видом… Нет, не могу я. Монолит мне всегда всё затмевал, даже Метеора. Иногда я боялся забыть его из-за этого… Из-за этого я его потерял. Сейчас не хочу забыть. Хочу, чтобы Метеор у меня всегда на первом месте был, даже первее меня.       Один из братьев обернулся, будто услышал мои слишком активные мысли, и я ожил, поспешил отключить мозг и пройти мимо. Сошёл на этаж ниже, к выходу. Решил, что всё же схожу туда. На разведку. Всем телом внезапно почувствовал какую-то тревожную ауру, напряжённое молчание Монолита, но упрямо проигнорировал этот оркестр тревоги. Своей хватает. Побитая стрельбой дверь подъезда со скрипом отворилась — ветер обдал меня прохладой. На улице мерзко: из глубин Зоны надвинулись тяжёлые свинцовые тучи, забив всё небо. Ветер поднимался такой, что непроизвольно становилось зябко и тревожно. Критическая масса в небе всё никак не набиралась, и это ожидание ливня пробирало до костей больше, чем любой ливень. И без того паршиво. Спасибо, Зона. Она не ответила. Зато сопровождала меня всё это время, пока я направлялся к ДК, неприятной утренней тишиной. Даже привычной стрельбы и воя нигде не слышно. Слишком не по себе. Я не привык к такой тишине. Привык к стрекотанию оружия во время перестрелки, к гавканью псевдопсов, но не к этому. Однако было кое-что, что я отчётливо слышал — свой голос. Или не свой. Не знаю, чей, но он звал меня. Монолит? Не похоже. Что-то живое. Звало в «Энергетик», а я беспрекословно шёл, как на поводке, изредка доставая бинокль, чтобы осмотреть территорию на наличие врага. Но никого не было. Не было и дальше, словно передо мной заранее расчистили путь. Хотя в Припяти, вроде бы, не так уж часто бывает людно. Нас боятся. Но после нескольких опасных схваток покоя уже не будет никогда, всегда будешь идти медленно и присматриваться, сжимая в руках оружие, снятое с предохранителя…       Через полчаса ходу я дошёл до знакомого здания и заметил, что тяжело дышу. Да уж, медленно: так положено ходить по Зоне, только так. Куда я несусь? К своей смерти? Зов Зоны редко означал что-то хорошее. Я остановился, глядя на тусклые от времени буквы «Энергетик». ДК хорошо просматривался насквозь, но и локальных укрытий хватало. У меня был ПДА со встроенным детектором движения, но я не стал проверять обстановку. То ли монолитовское спокойствие лишило меня инстинкта самосохранения, то ли чуйка подсказывала, что всё в порядке… Хотя тишина на подступах здорово напоминала затишье перед бурей.       Я скользил взглядом по бесцветной мрачной округе. Ну войду я туда и что? Меня гонит сон, воспоминание. Ну и что? Что ещё я могу сделать? Метеор пропал. Мне сказали… приказали не искать его. Почему? Что там случилось? Из-за молитв я не смог всё это нормально осознать. Сказали, что он вернётся, если на то воля Монолита. Здесь кругом братья, блокпосты, патрули, они найдут его и окажут помощь, сразу уведомят… Но сегодняшний сон вернул мне моё сознание, стремление. Не мог я так просто его оставить. Он сам бы меня не оставил. Нельзя, наверное, верить во что-то, кроме Монолита, но я не мог не верить в Метеора. Хорошо, что я избежал очередной молитвы. Или плохо? И что мне этот «Энергетик»? Неважно, я уже здесь. Просто… посмотреть, может быть, что-нибудь вспомню.