dancers

**************

сегодня в 17:00—

Звук уведомления разбудил Феликса после его длительного сна. Он уснул прямо в уличной одежде. —Ого, он даже написал мне. Я не думал, что он такой ранимый. Я, конечно, поступил вчера как свинья, но он же должен был возненавидеть меня за то, что я ему нагрубил. Это же Хван Хëнджин, все его боятся, — рассуждает Феликс, смотря на сообщение Хëнджина.— Мне не надо наверное придаваться ложным надеждам? Он же просто извиняется и всë. Естественно о завтраке и не могло идти речи, даже слова Хëнджина не повлияли на него никак совершенно. Он чувствовал себя ужасно, потому что принял помощь от кого-то, он не должен был этого делать, он со своими проблемами никому не нужен. Но для Феликса это правило в обратную сторону не работало, к сожалению. Эти пару часов прошли незаметно за просмотром дорамы. Он быстренько собрался и направился в агенство. Про его навязчивые мысли и не стоило говорить, он прокручивал свою речь в голове раз пятнадцать точно. Феликс нехотя открывает дверь в зал и видит Хëнджина и какого-то мужчину в костюме. Вид Хвана не на шутку напугал Феликса. Его негативная аура наполнила весь зал. Он смотрел этому мужчине прямо в глаза, как будто хотел убить его прямо сейчас. Хëнджин совершенно спокойно разговаривал с ним, в отличие от мужчины, который орал на него. Феликс совершенно не хотел слушать о чем они говорят, он просто был максимально удивлён непоколебимости Хëнджина. На его месте он бы расплакался уже давно. Мужчина тыкает в грудь Хëнджину и выходит из зала, косо смотря на Феликса. Хван переводит свой ненавистный взгляд на Ли и удивляется, что он вообще тут стоял все это время. Он попытался улыбнуться, но у него не получилось. Совсем. —Как долго ты всë это видел? — отходя к куллеру с водой спрашивает Хëнджин. —Ээ, а кто был этот мужчина и почему он орал на тебя? — Ты его не узнал? Это наш директор. Сказал, что конкурс переносится и он будет на следующей неделе. Не был бы он директором, то не хватило бы смелости на меня орать. — Как на следующей неделе? А мы же не... — испуганно спрашивает Феликс, а потом пропускает через себя последние слова Хëнджина. Неужели он действительно такой страшный человек? — Тише, тише, не переживай. Мы все успеем, и разве не ты хотел побыстрее разойтись? — поворачивается к нему Хван и улыбается, осознавая, что ни один человек не задержится у него в жизни на длительный промежуток времени, потому что его, блять, все боятся. — Я тебе кое-что приготовил. — Мне? — переспрашивает Феликс. Хëнджин достаёт из сумки огромный контейнер брауни, на котором приклеен рисунок. — Что? Это брауни? Откуда ты узнал... И подожди... Это я на рисунке? — от шока заваливает вопросами Феликс. — Да, похоже хоть чуть-чуть? Я старался, — отводя глаза в сторону спрашивает Хëнджин. Для людей, которые воспроизводят свои чувства и мысли на бумаге безумно важна критика других людей. Но они слишком ранимые, поэтому, чаще всего, они не показывают свои рисунки никому. Так и произошло с Хваном. — Я не умею извиняться красивыми словами, поэтому только так... Я не хотел тебя ранить вчера, извини меня. —Ох, ты шутишь? Это самый реалистичный рисунок, который я только видел. Спасибо тебе огромное и... — переводя свой взгляд на Хëнджина. — И ты меня тоже прости. Феликс ненавидит казаться слабым перед другими людьми, но почему-то сейчас это кажется таким правильным. Из его глаз начали капать горячие слезы, потому что перед ним никто никогда не извинялся. Извинялся по-особенному. Он хотел вытереть слезы об плечо, но чужие дрожащие руки аккуратно коснулись веснушчатых щёк и смахнули с них слезинки. Феликс поднял свои заплаканные глаза и уткнулся ему в плечо. Хëнджин обнял обеими руками его спину и положил свой подбородок на белоснежную макушку. И разве это соперники? Хван никому не позволял дотрагиваться до него из-за его прошлого. Он ненавидел тактильность. У него был совершенно другой язык любви. А хотя, кому вообще нужна его любовь? Но этот сияющий парень растопил его зачерствевшее сердце. Его "спасибо" звучало так искренне. Казалось, что именно Феликс достоин всех подарков на этой планете. Ещё никто не плакал от его рисунков. Хëнджин первый отстранился и взял за плечи Феликса, пристально смотря ему в глаза. — Не надо плакать из-за меня хорошо? Я не достоин твоих ангельских слëз, — немного опускаясь говорит Хëнджин, чтобы рассмотреть глаза Феликса. — Просто... Передо мной никто так не извинялся, спасибо тебе, большое спасибо, — захлебываясь солёными слезами благодарит Ли. — За извинения не благодарят, Феликс. Я очень рад, что тебе понравился рисунок. И надеюсь, что тебе понравятся мои брауни, — неловко улыбается Хëнджин и понимает, что не перед кем он так не извинялся, что вообще с ним происходит? — Но мне нельзя брауни. Конкурс уже через неделю, я не успею похудеть. — Хоть ты меня и не знаешь, но я никогда не вру людям, и тебе не совру. Ты выглядишь прекрасно, правда. Тебе не нужно худеть, поверь мне, пожалуйста. На этой неделе мы будем усерднее тренироваться, и нам нужно хорошо кушать. Я знаю, что тебе это внушали, и от этого сложно избавится, но давай попробуем? — поглаживая по макушке Феликса просит Хëнджин. — Давай начнём, — опускает свои руки Хван. — Но задумайся над моими словами, пожалуйста. Хочешь поужинаем сегодня вместе? — Давай... — медленно произносит Феликс и удивлённо хлопает глазами, сам не понимая своего удивления. То ли от того, что он сейчас обнимался с человеком, которого ненавидел пару дней назад, то ли от того, что этот человек сейчас открыл ему глаза на его самую главную проблему в жизни. Он задумается об этом, но потом. Точно не сейчас, сейчас он будет наслаждаться своим любимым делом, ведь это единственное, что отвлекает его от своих сгрызающих мыслей. Закончив тренировку, они похлопали друг другу и присели на пол. — Супер, мне кажется, все отлично. Ещё пару раз отрепетируем и... И больше не увидимся? — сомкнул губы Хëнджин и опустил глаза. — Ага... Там наверное и Минхо вернётся, — смотря на свои кроссовки произносит Феликс. Впервые ложь была такой горькой. Они сами прекрасно знают, что не смогут проститься так легко. Уж слишком быстро они открылись друг другу. — Я сейчас вызову такси, а ты пока что собирайся. У тебя есть какие-нибудь предпочтения в еде? — поднимает голову Хëнджин и смотрит в растерянные глаза Феликса. — Я доверяю твоему вкусу, но сейчас я бы поел чего-нибудь сладенького, — ярко улыбается Феликс. —Ох, лучше не доверять мне, — звонко рассмеялся Хëнджин. Этот смех слышат не многие, точнее, искренний смех не слышит никто. — Ты не против, если мы поедем в непопулярное кафе? Не хочу, чтобы про нас слухи распускали. — Нет конечно, не против, — не задумываясь отвечает Ли, его мысли были о "лечебном" смехе Хëнджина. От него сразу так тепло на душе. Как будто все раны накрыли подорожником, как в детстве. Только накрыл кто-то, а не ты сам. Уже приехав в кафе, они сели за самый дальний столик возле окна. В воздухе летал запах круасанов с ванилью и горячего шоколада. Это было любимое место Хëнджина, похоже, он был там настолько часто, что все официанты его знают. — Добрый вечер, что вы будете заказывать? — спрашивает милая официантка. —Мм, я бы хотел ванильный пончик и горячий шоколад, — смотря в меню отвечает Феликс. — Поняла, а вы? — Шоколадный пончик и карамельный раф, — улыбается Хëнджин. — Ты тоже любишь пончики? — Да, обожаю. Но брауни в приоритете, — задумывается Феликс. — Я, честно, не знал о существовании брауни до того, как я приготовил их тебе, — признается Хëнджин. — Хочешь, попробуем их вместе сейчас? — Хочу. Уверен, что у тебя вкусно получилось. — Ты мне льстишь, — слегка улыбается и отворачивает голову в сторону окна Хван. Официантка принесла их заказ и они неожиданно разговорились о их номере. — Брауни очень вкусные, спасибо тебе огромное. Мне их очень не хватало, — схватился за своë сердце Феликс, выражая восторг. — Я очень рад, правда. Но я не умею готовить совершенно. — Ого, правда? Я бы дал этим брауни пять звёзд Мишлен, — ярко улыбнулся Феликс, отламывая кусочек брауни. — Теперь я хочу попробовать твои брауни. Ты, наверное, готовишь их по особенному рецепту? — говорит Хëнджин с полным ртом еды. Он выглядит сейчас безумно мило, каждому бы захотелось сфотографировать его сейчас. И это сделали. Но не Феликс.