dancers

—Хм…Брауни значит, — собирая свои вещи повторяет Хёнджин. — Надо будет приготовить и извиниться перед ним. Какие же люди всё-таки сложные… Он заказал все необходимые ингредиенты себе в квартиру и принялся внимательно изучать рецепт. С готовкой у него всегда были плохие отношения, но что только не сделаешь ради того, чтобы не остаться в одиночестве. — Ура, у меня получилось вкусное тесто, главное его не спалить, — усмехается над собой Хёнджин. — Таак 170 градусов на 40 минут. Файтин! Довольный собой, он сел за столик на кухне и снова увидел лишь одно окно, в котором тускнеет ламповый свет. Хёнджин пытался вглядеться в силуэт, но увидел только белоснежную пушистую макушку. У него тоже когда-то был блонд, тогда, когда всё было хорошо. — А сейчас меня настигли проблемы взрослой жизни, — подпирая свою голову рукой шепчет Хван. — Как же жить тогда было легко и беззаботно… В следующем году мне уже целых 23 года, о боже, какой я старый,— почему-то рассмеялся парень, как будто на минутку позабыв о немилой ему реальности. Его раздумья рассеяла пикающая духовка. Он подбежал к ней, в предвкушении чего-то необычного и открыл её дверцу. Запах молочного шоколада сразу ударил ему в нос. Брауни получились, ничего не сгорело. Наверное потому, что сделано искренне и с душой. —Ох, надеюсь ему понравится и он перестанет дуться. Интересно почему Хёнджин вдруг так начал заботится о людях? Просто чтобы ему не делали больно потом? Да кто его знает, если бы сейчас его увидели с такой неловкой улыбкой и с только что испеченными пирожными, никто бы и не смог подумать, что он холодный человек, не умеющий радоваться и улыбаться. Его боялись все до такой степени, что никто не хотел с ним даже общаться. Совершенно ни один человек не знает, что он художник, чьи картины раскупаются за считанные секунды. В свой первый переломный момент в жизни он решил, что будет творить под псевдонимом. Он поклялся самому себе, что никому не расскажет об этом. Но он не умеет держать клятвы. ********* — Вот лучше бы я не просыпался, — бурчит себе под нос юноша с бордовыми волосами. — Почему когда я открываю глаза, я снова вижу эти белые стены, а не своих котиков? — с ноющей болью в правой руке тоскует Минхо. Он любит котов больше всех на свете. Они появлялись в его жизни в моменты, когда он был на самой грани. — Здравствуйте, вы же господин Ли? — врывается в его палату парень лет 26 в белом халате. Минхо подскочил от неожиданности и начал возмущаться: — А тебя не учили стучаться? А если бы я лежал голым? — Ага, значит вы. Я ваш новый лечащий врач — Хан Джисон, — представляется Хан, не обращая внимания на вопли Ли. Минхо ужасно не любит, когда игнорируют его вопросы, поэтому взбесился ещё больше. — И ты даже не извинишься?! — Господин Ли… Извиняться должны только вы за разбуженных вашими криками пациентов. Может вам нужно вколоть успокоительное? — осматривая капельницу ухмыляется Джисон. — Что? Как ты смеешь со мной так разговаривать? Я пожалуюсь на тебя, ты слышишь? —в ярости истерит Минхо. — Жалуйтесь сколько вашей душе угодно, господин. Только вот вряд ли вас кто-нибудь послушает, если вы обращаетесь к незнакомому человеку на «ты», — совершенно со спокойным лицом выдает Хан. — Я посмотрел ваши анализы крови… Если говорить вкратце, то я думаю, что у вас эксикоз организма. Вы вообще пьёте какую-нибудь жидкость? Исходя из вашей медицинской карты, вы потеряли более 10 кг в весе за пару недель, — с интересом спрашивает Джисон. — Я ненавижу воду, — резко успокоившись выдаёт Минхо и обратно ложится на больничную койку. —Ох, боюсь, что вам придётся её полюбить, ведь так вы просто умрёте от обезвоживания. Минхо лишь кинул на него холодный взгляд и отвернулся к окну. —Отдыхайте. Побольше спите и меньше нервничайте, — на автомате говорит Джисон и покидает палату номер 203. —Спасибо за испорченное настроение на весь день, доктор Хан, — недовольно произносит Минхо. Он ненавидел вспоминать своё прошлое, ведь шрамы, оставшиеся от него, давно уже зажили, и нет необходимости их снова разрезать. —Наверное он сын богатенького отца, который не продержится у нас и недели, — усмехается себе под нос Ли, вспоминая сколько врачей ушло из этой больницы из-за него. Первая обвинила его в домогательствах, вторая разрыдалась от его слов, третья сказала, что он умрёт через пару дней. —Ну хоть какие-то приятные воспоминания отсюда, как же я люблю бесить люде... — до Минхо дошло осознание, что он всегда выводил людей на агрессию, слезы и крики. А этот некий Джисон сделал с ним тоже самое сейчас. От неприятного проигрышного чувства он нахмурился и начал придумывать план мести. Минхо хочет вывести Хана на эмоции, даже не подозревая о том, что у него их отняли. Их просто не существует. Существуют выученные фразы и милая улыбка, специально для пациентов. По их отзывам, он самый обаятельный врач, который никогда никому не нагрубит. Свой характер он мог показывать только тогда, когда к нему приставали, что случалось нередко, и когда пациенты переходили на оскорбления. Но он унижал людей с самым хлоднокровным выражением лица, которое только есть. И к его "унижениям" нельзя было придраться совершенно никак. Он слишком много знает о людях, буквально видит их насквозь. Любую слабость человека он может распознать за один диалог и использовать её в нужных случаях. Но к сожалению, даже такие замечательные "привелегии" стоят слишком огромных потерь. Об этом почти никто не догадывается, потому что каждый его знакомый не сможет рассказать о нём ничего, кроме того, что он закончил медицинский университет. Джисон слишком рано понял, что абсолютно все люди не такие, как они могут представлять себя. За любой твой неверный шаг или ошибку они будут извергать на тебя свою ядовитую желчь, даже не тебе в лицо, потому что они слишком слабы для этого. Именно поэтому он не доверяет никому, он—синоним к слову инкогнито.