Лифт

То, что день не задался, Бэкхен понял с самого утра. Сначала он проспал, хотя точно помнил, что ставил будильник на шесть часов. Потом, пока он мылся, отключили электричество — и он не смог даже высушить волосы. В довершение ко всему, таксист высадил его за несколько кварталов от здания SM, чтобы не попасть в пробку. На репетицию Бэкхен прибежал злой, голодный — позавтракать он, естественно, не успел, и вдобавок ко всему был мокрый от пота, как будто только что из бассейна вылез. — Там что, дождь пошел? — удивился Сухо, как только Бэкхен появился в репетиционном зале. — Вроде не передавали. — Там таксист — гад, — зло пробормотал Бэкхен, встав на свое место перед зеркалом. — Убей меня, а? Кажется, я этот день не переживу. — С чего вдруг? — усмехнулся Сухо, глядя на него в отражении. — Ну, сам посуди, — Бэкхен начал загибать пальцы. — Я проспал, свет отключили, рис в рисоварке сгорел, таксист надо мной надругался, — он остановился, увидев дату на экране телефона, — и сегодня пятница тринадцатое! Да вы издеваетесь! Убееей меня… Сухо только покачал головой и пробормотал что-то о том, что ранние подъемы плохо влияют на психику подростков. Бэкхен уже хотел возразить, что он вообще-то давно не подросток, ему на минуточку 26 лет, но в зал вошел хореограф, и ему пришлось замолчать. Хореограф Ли Сухен больше всего на свете не любил болтовню на репетициях, не важно по делу она была или нет. Но зато он обожал загонять артистов до седьмого пота, а потом еще один сверху, чтобы наверняка. Бэкхен иногда думал, что Сухена взяли в SM специально для того, чтобы у артистов не оставалось сил ни на вечеринки, ни на подружек. Конечно, какие тут силы — после двух часов ты еле ноги переставляешь. — Мне кажется, я сейчас сдохну, — плаксиво ноет Бэкхен, падая на скамейку после трехчасовой репетиции. Пот катится с него градом — что мылся утром, что нет, разницы никакой. Даже обидно, вместо этого мог успеть поесть. — Ты вроде этого и хотел, — устало хмыкает Сухо, садясь рядом и протягивая Бэкхену бутылку с водой. — Хотел, — булькает Бэкхен, присасываясь к бутылке. — Но я же не мазохист, чтобы вот так умирать… Кстати, — он вопросительно кивает Сухо. — А где все остальные? Почему он только нас с тобой мучает с утра пораньше. — Ты что, забыл? — Сухо удивленно поднимает брови. — Остальные на запись радио-эфира пошли. — А мы почему нет? — У меня вчера мюзикл был поздно, я отсыпался. А ты наказан. — За что это? — праведно возмущается Бэкхен, точно впервые слышит. — За то что болтаешь много, — щелкает его по носу Сухо. — Не помнишь разве, как ты про девушку Сехуна в прошлый раз на камеру пошутил? Агентству потом пришлось оправдательные статьи заказывать, что нет у Сехуна никакой девушки, а особенно девушки-тайки-трансгендера. — Но у него же есть девушка, — бурчит Бэкхен себе под нос. — Да, есть, — соглашается Сухо, потрепав Бэкхена по волосам, — но не тайка и тем более не трансгендер. И кстати, тебе разве не пора на запись? — Вот черт! А раньше ты не мог сказать?! Бэкхен вскакивает, словно его ужалили, и на ходу запихивая вещи в сумку, вылетает из зала. Как он мог забыть про запись трека, к которой готовился несколько месяцев?! Это всё пятница тринадцатое, честное слово. Страшно подумать, что еще ему уготовил этот день. — Подождите меня! — кричит Бэкхен, когда двери лифта на первом этаже начинают закрываться. На удивления, это срабатывает. Двери замирают на середине, и потом снова открываются. — Спасибо больш… — начинает было он, опершись рукой о стену и переводя дух, но тут же осекается, увидев в лифте Пак Чанеля — своего одногруппника и бывшего друга. Тот держит кнопку «стоп» и выжидающе смотрит на него. — Ну, ты заходишь? — Чанель поднимает брови. — Д-да… конечно, — Бэкхен поспешно заходит в лифт и встает у противоположной стены, как можно дальше от Чанеля. Тот отпускает кнопку, и двери лифта с неприятным лязгом закрываются. — Нажми шестнадцатый, п-пожалуйста, — просит Бэкхен, сглатывая от напряжения. Ну что за тупица, только еще заикания не хватало. Чанель молча нажимает на кнопку шестнадцатого этажа, а потом, обернувшись на Бэкхена, спрашивает: — Ты что, под дождь попал? И почему всех сегодня так волнует этот вопрос?! — Нет, — сквозь зубы выдавливает из себя Бэкхен, исподлобья глядя на Чанеля. — На репетиции был. У Сухен хена. — А, ну тогда понятно, — хмыкает Чанель. — Сухен хен всегда был редкостным говнюком… Он не успевает договорить, как лифт резко дергается и останавливается. Бэкхен вздрагивает от неожиданности, едва не прикусив язык. На табло вместо номера этажа загорается ярко-красная надпись stop. — Вот и приехали, — с досадой бормочет Чанель и несколько раз нажимает на кнопку открытия дверей, но ничего не происходит. — Может диспетчеру позвонить? — неуверенно предлагает Бэкхен, внезапно побледнев. Ладошки становятся противно влажными. — И то верно, — Чанель нажимает на кнопку вызова диспетчера. Раздается несколько долгих гудков, и вызов обрывается. Чанель недоуменно чешет себя за ухом. — Не работает, что ли? — Нажми еще раз, — немного истерично просит его Бэкхен. Чанель скептически хмыкает, но все же выполняет его просьбу. Впрочем, ничего нового не происходит. Так же как и в первый раз, звонок обрывается через несколько гудков. — Может по телефону набрать? — И как это я раньше не додумался? — саркастически отзывается Чанель, но заметив страдальческое выражение на лице Бэкхена, мгновенно смягчается. — Телефон в лифте не ловит, — объясняет Чанель, показывая экран с отсутствующей сетью. — Ну все, мы здесь умрем, — жалобно хнычет Бэкхен и неуклюже сползает по стеночке, обхватывая голову руками. — Да брось, — Чанель пытается его успокоить. — Ну да, точно, мы здесь умрем, — полностью игнорирует его Бэкхен, продолжая бормотать себе нос. — Но я ведь еще так молод и не готов умирать. Хотя… с другой стороны ведь могут случиться вещи и похуже… Мамочки, я прочитал слишком много фанфиков, чтобы знать, чем это может закончиться. Очевидно, он не задумывается о том, что Чанель может его услышать. А зря. С каждым новым словом брови Чанеля поднимаются все выше. — Кхм-кхм- он громко прочищает горло, привлекая к себе внимание. Бэкхен резко замолкает и испуганно вздергивает голову, встречаясь взглядом с любопытным взглядом Чанеля. Вот же черт. — Извини, что ты сказал? — насмешливо спрашивает Чанель, и от тона его голоса Бэкхена пробирает до мурашек. Как много он услышал? — Ничего, — бурчит он себе под нос, пряча лицо в сгибе локтя. — Фанфики? — не унимается Чанель. — Ты это серьезно? Он внезапно задирает голову вверх и начинает громко смеяться. Смех его напоминает по звуку что-то среднее между криком чайки и тюленя. Бэкхен, уже успевший отвыкнуть от этих звуков, испуганно вздрагивает и на всякий случай отодвигается от Чанеля подальше, насколько это позволяет замкнутое пространство лифта. Наконец, отсмеявшись, Чанель вытирает выступившие на глазах слезы и снова впивается взглядом в Бэкхена. — И что было написано в этих твоих фанфиках? — с любопытством спрашивает он, закусывая губу чтобы снова не рассмеяться. Бэкхен от неловкости готов сквозь землю провалиться. — Про то, что мы можем умереть, я уже понял, хотя это и маловероятно. А какие еще варианты? — Никаких, — бурчит Бэкхен. — Да брось, — недоверчиво фыркает Чанель и тоже опускается на пол, разваливаясь у противоположной стены. В его глазах пляшут чертята, и Бэкхену это не нравится, совсем не нравится. Пусть они больше не друзья, но Бэкхен прекрасно помнит, что значит это выражение на его лице. — Мне же интересно, что там такого понаписано, что ты так покраснел. — Ничего я не покраснел, — отнекивается Бэкхен, прикладывая руки к горящим щекам. Все, с него хватит. С этой секунды он будет молчать как рыба. — Покраснел-покраснел, — не унимается Чанель. — У тебя щеки как свекла. Да, ладно, — поняв, что Бэкхен его игнорирует, он примиряюще поднимает руки вверх. — Кто я такой, чтобы осуждать? Ну прочитал ты фанфики о себе, с кем не бывает. Я вон тоже читал. — Правда? — удивленно восклицает Бэкхен, на секунду позабыв, что решил молчать. — Нет, конечно, — улыбается Чанель. — Я же не совсем того. Он крутит пальцем у виска и снова ухмыляется, когда Бэкхен обиженно надувает губы и отворачивается, уставившись в стену. — Мы с тобой даже не друзья, чего ты докопался, — бурчит Бэкхен себе под нос, надеясь что Чанель не услышит. Но тот слышит. Снова. Его улыбка мгновенно гаснет, в глазах на секунду мелькает печаль. Впрочем, Бэкхен этого не замечает, продолжая пялиться в стену. На несколько секунд в кабине повисает неловкое молчание, а потом Чанель вдруг преувеличенно беззаботно предлагает: — Может займемся чем-нибудь, чтобы время скоротать. А то скучно вот так сидеть. Бэкхен давиться воздухом от этого безобидного предложения и краснеет еще сильнее, хотя казалось бы куда уж больше. — Нет, спасибо, — мотает он головой, по-прежнему не глядя на Чанеля и теребя пальцами торчащую из кофты нитку. — Ой, да ладно тебе, — фыркает тот и не сильно пинает кроссовок Бэкхена своим. — Ну что такого, если мы немного поиграем, а? Тебе же не сложно, а я от безделья могу с ума сойти, пока нас отсюда вытащат. Сейчас Чанель похож на ребенка в магазине игрушек — жалобный просящий взгляд, заломленные брови. — И во что ты предлагаешь играть? — в конце концов сдается Бэкхен, понимая, что Чанель все равно не отстанет. — Эм… — глубокомысленно выдает Чанель, на мгновение задумавшись. — Как насчет правда или действие? — Ты издеваешься? — Бэкхен чувствует как его щеки снова начинают краснеть. — А с этим-то что не так? — озадаченно переспрашивает Чанель. И хоть на его лице явно читается искреннее недоумение, Бэкхену все больше начинает казаться, что Чанель над ним издевается. Вдруг он таким образом пытается отыграться за всю ту боль, которую Бэкхен ему причинил, прекратив их дружбу? Они так и не смогли нормально поговорить после… всего. Точнее, Бэкхен не смог, у него просто не хватило на это храбрости. Все, что он смог из себя тогда выдавить — короткое сообщение в духе «прости, Чанель, но я больше не хочу с тобой дружить». На месте Чанеля он бы себя не простил. — А-а-а, кажется, я понял, — внезапно доноситься до Бэкхена голос Чанеля, с треском вырывая его из размышлений. — Снова фанфики, да? Бэкхен от неожиданности икает. А когда понимает, что именно сказал Чанель, готов сквозь землю провалиться. Вот, скажите на милость, откуда Чанель это все берет? — Слушай, а мне вот интересно, — между тем задумчиво тянет Чанель, пододвигаясь ближе к Бэкхену и трогая его за коленку. Бэкхен вздрагивает, уставившись на Чанеля широко раскрытыми глазами. — А в этих фанфиках, тебя с кем шипперили? Наверняка с Тэен, да? Из SNSD, — его голос звучит уверенно, больше похоже на утверждение чем вопрос. Бэкхен несколько раз беззвучно открывает и закрывает рот, не зная что сказать. Да и что тут скажешь? Знаешь, Чанель, ты слишком хорошего мнения о наших фанатах? Немного успокоившись, Бэкхен все-таки неловко кивает, не глядя на Чанеля, и бормочет едва слышно. — Д-да, — боже, да простит его нуна за эту ложь, — с Тэен. Чанель негромко присвистывает, а потом вдруг подбадривающе похлопывает Бэкхена по коленке. — Знаешь, я бы тоже никому не признался, что читал такое, — спустя несколько секунд молчания выдыхает он, его голос звучит необычно глухо. — Ты же был влюблен в нее, ну, раньше. А может быть все еще влюблен… Не суть, в общем. Должно быть, это нелегко. Бэкхен пытается разглядеть во взгляде Чанеля насмешку, но ничего такого не находит. Тот кажется вполне искренним и даже немного печальным. Его большие темные глаза глядят на Бэкхена со странной тоской — довольно непривычное выражение для вечно веселого Чанеля — Бэкхену даже становится немного не по себе. Он зябко ежится, задним умом отмечая что сидеть с потной спиной у холодной металлической стены так себе затея, и подтягивает колени к груди, опуская на них подбородок. Он вдруг понимает, что впервые за много месяцев, они говорят с Чанелем так долго. Не просто обезличенное «привет — пока», а полноценный разговор. После того, как их дружба внезапно оборвалась, они старались не оставаться друг с другом наедине, и теперь Бэкхен ловит себя на мысли, что скучал по таким разговорам. — Чанель, знаешь… — начинает было Бэкхен, но запинается, не зная, как правильно сформулировать тот ворох мыслей, что скопился в его голове. Что он должен сказать. Мне тебя не хватало? Чанель глядит на него выжидающе и кажется будто не дышит. Бэкхен силится что-то прочитать в его глазах, но ничего не выходит — они абсолютно непроницаемы и темные настолько, что кажется, поглощают окружающий свет. Бэкхен откашливается и пытается снова: — Чанель, я хотел… — Алло-алло! Есть кто-то в лифте? На этот раз его прерывает хрипящий мужской голос, внезапно раздавшийся из молчавшего прежде динамика. Чанель вздрагивает, словно проснувшись, и поспешно подскакивает на ноги, наклоняясь к переговорному устройству. — Да, мы здесь, — басит он отчего-то севшим голосом. — Мы пытались открыть дверь, но кнопки не работают. — Хорошо, — хрипит динамик в ответ. — Пару минут подождите, аварийная служба уже почти на месте. Больше ребята не разговаривают. Когда механик из аварийной службы, наконец, открывает двери, Бэкхен пулей вылетает из лифта, только пятки сверкают. В итоге на запись он опаздывает почти на полчаса — звуковик рвет и мечет. Бэкхен много раз извиняется и кланяется, пытается выложиться по полной, чтобы записать все с первого раза, вот только ничего не выходит. Его мысли то и дело возвращаются к Чанелю, из-за чего он сбивается, забывая слова собственной песни. И снова он извиняется и кланяется, кланяется и извиняется. Когда репетиция наконец завершается, Бэкхен вываливается из студии с чувством облегчения. Сегодняшний день оказался хуже всех его ожиданий, и он не сомневается, что Чанель — главная тому причина. Каждое воспоминание о том, что произошло в лифте, заставляет его сердце колотиться быстрее, а мысли путаться. Он старается не думать об этом, но от этого становится только хуже. Чанель снова появился в его жизни, будто вернулся после долгого отсутствия, и Бэкхену не удается справиться с внезапно нахлынувшими чувствами. В голове постоянно крутится разговор о фанфиках и этот странный взгляд Чанеля, который он никак не может забыть. — Ну и как прошла запись? — встречает его на выходе из студии Сухо, сверкая улыбкой, будто у него самого день прошел просто отлично. — Ты в порядке? Ты какой-то… не такой. Бэкхен хотел бы сказать, что всё нормально, но его внутреннее состояние слишком хаотично для такой простой лжи. Он просто кивает, выдавливая из себя слабую улыбку. — Устал просто, — отмахивается он. — День тяжелый был. — Пятница тринадцатое? — Сухо усмехается, но его взгляд становится внимательным. Он легко замечает, когда что-то не так. — Да, — Бэкхен глубоко вздыхает. — Чертова пятница тринадцатое. Они вместе выходят на улицу, где солнце уже опускается за горизонт. Оранжевый свет заливает дорогу, и прохладный вечерний ветерок приятно касается лица Бэкхена. Он старается отвлечься, хотя бы на минуту. — Кстати, — вдруг говорит Сухо, оглядывая его внимательно. — Ты ведь встречал сегодня Чанеля, да? Сердце Бэкхена пропускает удар. — Эм… да, — он старается говорить как можно более спокойно. — Мы встретились в лифте. Сухо кивает, как будто ничего особенного в этом нет, и Бэкхен благодарен за то, что тот не задает лишних вопросов. Но потом Сухо произносит фразу, от которой все мысли Бэкхена снова рушатся: — Знаешь, я заметил, что Чанель последнее время часто на тебя смотрит. — Что? — Бэкхен мгновенно настораживается. — О чем ты? — Да так, — Сухо пожимает плечами, как будто это не имеет значения. — Просто замечание. Он в последнее время странный, не находишь? Сердце Бэкхена снова начинает колотиться. Он не знает, что ответить, и решает просто промолчать, пряча руки в карманы и уставившись в асфальт под ногами. Тема Чанеля слишком сложная для обсуждения. Особенно после того неловкого разговора о фанфиках, когда они оказались заперты в лифте. Это сбивает с толку. — В общем, если что, ты знаешь, что я всегда готов выслушать, — добавляет Сухо. — Только если тебе нужно. Бэкхен кивает, даже не задумываясь над словами Сухо. Внутри него всё пылает от чувства стыда и неловкости. Завтра будет новый день, а значит, можно просто забыть про сегодняшний и оставить всё как есть. Попрощавшись с Чунменом, он идет на парковку, где его уже поджидает менеджер Ким. Мужчина несколько раз извиняется за то, что не смог подвезти его утром, и Бэкхен в ответ только устало кивает. Еще какие-то пару часов, и этот проклятый день, наконец, закончиться… В животе Бэкхена начинает урчать, когда до дома остается полчаса езды, и он вдруг понимает, что не ел сегодня ничего кроме пригоревшего риса на завтрак. — Менеджер Ким, — сипло просит Бэкхен, когда машина останавливается на светофоре. — Закажите мне пожалуйста что-нибудь поесть. Что угодно. Весь день ничего не ел. — Конечно, Бэкхен-щи, — тут же с готовностью отзывается менеджер. — Спасибо. — И все-таки хороший мужик этот Ким, — думает про себя Бэкхен. Он не замечает, как медленно начинает проваливаться в сон, убаюканный негромким шумом проезжающих мимо машин. Ему снится замкнутое пространство, из которого он не может найти выход, и темный силуэт в углу. Он не видит лица человека, но почему-то уверен что его можно не боятся. Прибыв в пункт назначения, менеджер легонько тормошит Бэкхена за плечо. — Приехали, Бэкхен-щи. — Ага… Спаси-и-ибо. Толком не проснувшись, Бэкхен широко зевает и неловко вылезает из машины. Несколько минут он просто стоит у подъезда, вдыхая теплый весенний воздух, и вдруг понимает, что очень давно не гулял. Последние месяцы все его расписание было забито под завязку из-за приближающегося камбэка, так что он едва успевал поесть и поспать. А вот уже оказывается и весна почти кончилась. Жаль. Менеджер Ким терпеливо дожидается, пока Бэкхен зайдет в здание, и только после этого снова заводит машину. Его телефон тренькает пару раз на пассажирском сидении, но он слишком сосредоточен на том, чтобы аккуратно вырулить с парковки. А Бэкхен тем временем на лифте, без всяких проблем на этот раз, поднимается на свой этаж. Подходит к двери, открывает замок и уже тянется к выключателю, как вдруг замечает у порога еще одну пару кроссовок. Черные кроссовки явно большого размера, и они точно ему не принадлежат. — Кто здесь? — хрипло спрашивает Бэкхен в тишину квартиры и тут же ругает себя за глупость. Именно так и ведут себя туповатые главные герои в ужастиках как раз перед тем, как их убьют. Что же ему делать? Вызвать полицию? Или, может, позвонить менеджеру? Он ведь не мог далеко уехать. Бэкхен тянется в карман за телефоном, одновременно с этим пятясь назад. На то, чтобы нажать пару кнопок в экстренных вызовах, у Бэкхена уходит несколько секунд, как вдруг в прихожей ярко вспыхивает свет, ослепляя его на мгновение. От неожиданности он едва не роняет телефон. — Тебя долго не было, — басит знакомый голос, и Бэкхен, подслеповато щурясь, натыкается взглядом на стоящего в дверном проеме Чанеля. Какого… У Бэкхена на пару секунд буквально челюсть отвисает от неожиданости происходящего. Чанель у него дома. Нет, не так. Чанель. У него. Дома. Да какого хрена? — Ты что здесь делаешь? — кошкой шипит Бэкхен, мгновенно приходя в себя, как только до него доходит весь смысл происходящего. — Как ты вообще зашел? — Менеджер Ким сказал пароль от двери, — прогнорировав первый вопрос, отвечает Чанель. — С какой это радости он сказал тебе пароль? — повышает голос Бэкхен, всплескивая руками. Он в несколько шагов подходит в Чанелю и, ухватив его за рукав толстовки, начинает тянуть к двери. Получается не особо, ведь Чанель продолжает стоять на месте как приклеенный. — Ты сейчас пыхтишь, как паровоз. — Так, — Бэкхен всплескивает руками, и тут же складывает их на груди в защитном жесте. — Я тебя вообще-то в гости не приглашал и вообще… — Я знаю, — спокойно перебивает его Чанель. — Ну так вот, дверь там, — фыркает Бэкхен, указывая пальцем на дверь. — Я знаю, — снова отвечает Чанель. Бэкхен от его спокойного тона начинает закипать еще быстрее. Он чувствует, как краснеют от злости щеки и начинают дрожать руки. Чтобы немного успокоиться, он несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает. И вдруг замечает большую черную сумку, стоящую в нескольких шагах позади Чанеля. — А это еще что? — подозрительно сощурившись, спрашивает он у Чанеля, на что тот только пожимает плечами и озвучивает очевидное. — Мои вещи. — Да какого хрена твои вещи забыли в моей квартире?! — окончально срывается Бэкхен, всплескивая руками. — Что тут вообще блин происходит? Это моя квартира, алло! Какого черта, я прихожу и нахожу тут тебя?! И не надо мне тут про менеджера Кима втирать. Он только что привез меня домой и ничего про тебя не сказал и вообще… — Если бы ты меня послушал, прежде чем кричать, — наконец произносит Чанель, снисходительно глядя на Бэкхена сверху вниз, — я бы тебе объяснил, что в нашей с Сехуном квартире прорвало трубу. И пока рабочие занимаются ремонтом, нам надо где-то жить. Тебя не было дома, когда я пришел. Так что я попросил менеджера Кима сказать мне пароль от замка, чтобы не сидеть у тебя под дверью. Мне, правда, жаль, что я тебя напугал, окей? Надеюсь, чокпаля будет достаточно в качестве извинения. Он на кухне — поешь, пока не остыл. Чанель, наконец, переводит дух, вывалив на Бэкхена всю эту тираду и несмело улыбается. Бэкхен, напротив, оттаивать не спешит. На секунду задумавшись, он спрашивает: — А где тогда будет ночевать сам Сехун? — У Сухо, — с готовностью отвечает Чанель, как будто предвидел такой вопрос. — А почему же ты не у него? — У него только один диван. — А почему тогда ты не поехал ночевать в отель? Подловил. На это Чанелю ответить нечего. Он несколько раз глупо открывает и закрывает рот, пытаясь придумать достойный аргумент, но ничего не выходит. Бэкхен победно ухмыляется и мысленно потирает руки, представляя, как выставляет Чанеля за дверь. — Я не пойму, тебе жалко что ли, если я у тебя пару дней поживу? — обиженно насупившись, спрашивает, наконец, Чанель. — А если и так, то что? — парирует Бэкхен. Чанель в ответ только головой качает. — Ничего, — его голос вдруг становится непривычно тихим и задумчивым. — Просто я помнил тебя другим, но… видимо я ошибся. Какого…? Чанель, вздохнув, подхватывает сумку с пола и следует мимо оторопевшего Бэкхена к двери. Он выглядит печальным, как выброшенный на мороз щенок. Это сбивает Бэкхена с толку. Он не успевает прикусить язык, когда с него срывается помимо воли то, что он совсем не собирался говорить. — Ляжешь на диване в гостиной, подушку и одеяло возьмешь в шкафу, — скороговоркой выпаливает Бэкхен, не глядя на Чанеля, и почти бегом вылетает из прихожей, ругая себя последними словами за так некстати проснувшуюся совесть. Он влетает в ванную, хлопнув дверью, и выкручивает кран на полную. Шум воды немного успокаивает его расшатанные нервы, пока он пристально глядит на свое отражение в зеркале. Кроме лихорадочно горящих щек и немного безумных глаз, он выглядит как обычно. — Ты чокпаль-то будешь? Бэкхен испуганно вздрагивает, когда из-за двери доносится низкий бас Чанеля. — Да. Попозже. Бэкхен нервно лохматит волосы руками и умывается успевшей стать ледяной водой, чтобы немного прийти в себя. Потом раздумывает пару секунд и, плюнув на все, скидывает одежду и залазит под душ. Подставляя лицо под капли воды, он старательно представляет как вместе с ней в водосток уносится весь скопившейся за день негатив и дурные мысли. Стоит так, пока на пальцах не выступает елочка, а мышцы не расслабляются. Из ванной Бэкхен выползает приятно расслабленный и даже почти не злится, когда находит Чанеля в своем любимом кресле в гостиной. Тот что-то читает в телефоне, подслеповато щурясь в неярком свете торшера. Бэкхен сначала хочет его по старой привычке отчитать — мол, почему не заботишься о глазах, но вовремя себя одергивает — это не его дело. Вместо этого он проходит на кухню и заглядывает в одиноко стоящий на столе пакет. Там оказывается рис, чокпаль и несколько видов закусок. Живот радостно урчит в предвкушении сытного ужина. — Я сначала хотел взять китайскую еду, — Чанель неслышно подходит сзади, так что задумчивый Бэкхен вздрагивает от звука его голоса и оборачивается. — Но потом вспомнил, что ты ее не любишь. Я ведь правильно помню? Он внимательно глядит на Бэкхена своими большими темными глазами, будто бы изучая. Бэкхену от этого взгляда становится не по себе — он неуютно передергивает плечами и, отвернувшись, начинает искать палочки. — Ты сам-то ел? — спрашивает Бэкхен, проигнорировав вопрос Чанеля, и садится за стол. Пододвигает к себе контейнеры и принимается за еду. Чокпаль и правда вкусный, хоть и почти холодный. Он успевает съесть половину порции, пока Чанель все-таки решает ответить, садясь за стол напротив. — Я ел… — секундная пауза. — …хен. Бэкхен от неожиданности давится и закашливается, отчего на глазах выступают слезы. Чанель дергается было вперед, чтобы помочь, но Бэкхен предупреждающе поднимает руку, призывая не прикасаться к себе. У него уходит несколько минут, чтобы восстановить дыхание. Наконец, прочистив горло, он снова принимается за еду. Напоминает, как бы между прочим: — Я просил меня так не называть. Он не смотрит на Чанеля, но хорошо представляет, как тот хмурится и поджимает губы. Он всегда так делает, когда ему что-то не нравится. Забавно, что Бэкхен все еще это помнит. — Это было давно, и я решил, что это больше не актуально, — наконец, глухо отзывается Чанель. — Значит, ты ошибся, — пожимает плечами Бэкхен, не отрывая взгляда от тарелки. Доедает он в тишине, пока Чанель продолжает молча сидеть напротив. Бэкхен чувствует на себе его взгляд и потому старательно отводит свой. Слишком много воспоминаний наваливаются разом, стоит Чанелю оказаться поблизости. Бэкхен вдруг вспоминает, как пару лет назад на этой самой кухне они распивали пиво после первой выигранной ими премии. Бэкхен тогда накидался просто в хлам — он никогда не умел пить, и Чанелю пришлось тащить его в кровать на спине. Бэкхен отбивался и, пьяно смеясь, требовал продолжение банкета. С того момента утекло много воды, и вот, они снова сидят здесь. Так близко и так далеко. Просто невыносимо. — Спасибо, было вкусно, — нарочито вежливо говорит Бэкхен, когда еды больше не остается. Он поднимает глаза и пристально глядит на Чанеля. — Пожалуйста, — так же вежливо отвечает тот, и мысленно добавляет. «Хен».